Об отказе в принятии к рассмотрению жалобы граждан Крюкова Виктора Федоровича и Забелина Николая Григорьевича на нарушение их конституционных прав положениями статей 7, 29, 176, 177 и 450 Уголовно­процессуального кодекса Российской Федерации Определение от 21 октября 2008 г. № 673-О-О (Извлечение)

(отсутствие в перечисленных нормах УПК РФ прямого указания на необходимость получения судебного решения в качестве условия для осуществления следственных действий в отношении адвоката не может рассматриваться как исключающее обязательность соответствующего судебного решения в случаях, предусмотренных п.

Конституционный Суд Российской Федерации, рассмо­трев по требованию граждан В. Ф. Крюкова и Н. Г. За-

белина вопрос о возможности принятия их жалобы к рас­смотрению в заседании Конституционного Суда Российской Федерации,

установил:

1. Старшим следователем отдела по расследованию особо важных дел Следственного управления Следствен­ного комитета при прокуратуре Российской Федерации по Курской области в служебном помещении Курской колле­гии адвокатов «Защитник» был произведен осмотр места происшествия. Основанием к производству данного след­ственного действия послужило заявление о привлечении граждан В. Ф. Крюкова и Н. Г. Забелина — адвокатов на­званной коллегии — к уголовной ответственности, а также сообщение Управления Федеральной службы безопасности Российской Федерации по Курской области о совершении указанными адвокатами преступления в служебном поме­щении коллегии. Уголовное дело при этом возбуждено не было. В ходе производства осмотра старшим следователем были изъяты предметы и документы, содержащие, по ут­верждению заявителей, сведения, составляющие адвокат­скую тайну. Считая, что осмотр в служебном помещении, используемом для адвокатской деятельности, в силу пун­кта 3 статьи 8 Федерального закона от 31 мая 2002 года № 63-ФЗ «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации» мог быть произведен только на основании судебного решения, адвокаты обжаловали дей­ствия старшего следователя в суд, который, однако, при­знал их законными, сославшись на положения статей 7, 29, 176, 177 и 450 УПК Российской Федерации и указав, что уголовно-процессуальный закон обладает приоритетом перед Федеральным законом «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации», поэтому примене­ние статьи 8 этого Федерального закона должно осущест­вляться с учетом требований Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации.

По мнению заявителей, положения статей 7, 29, 176, 177 и 450 УПК Российской Федерации, как не предусматрива­ющие обязательное получение судебного решения для про­изводства в помещениях, используемых для адвокатской де- 190

ятельности, осмотра места происшествия до возбуждения уголовного дела, исключают применение в таких случаях пун­кта 3 статьи 8 Федерального закона «Об адвокатской деятель­ности и адвокатуре в Российской Федерации», ограничивая возможность соблюдения адвокатской тайны, и тем самым влекут ущемление гарантированных Конституцией Россий­ской Федерации права на неприкосновенность частной жиз­ни (статья 23, часть 1), права адвоката на занятие избранной деятельностью (статья 37, часть 1) и права каждого на полу­чение квалифицированной юридической помощи (статья 48 часть 1).

2. Конституционный Суд Российской Федерации, изучив представленные заявителями материалы, не находит основа­ний для принятия их жалобы к рассмотрению.

В своем Определении от 8 ноября 2005 года № 439-О Конституционный Суд Российской Федерации, опираясь на ранее сформулированную им позицию, отметил, что приоритет Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации перед другими федеральными законами не яв­ляется безусловным. В частности, он может быть ограни­чен правилами о том, что в случае коллизии между различ­ными законами равной юридической силы приоритетными признаются последующий закон и закон, который специ­ально предназначен для регулирования соответствующих отношений. Более того, о безусловном приоритете норм уголовно-процессуального законодательства не может идти речь и в случаях, когда в иных (помимо Уголовно-процес­суального кодекса Российской Федерации, закрепляющего общие правила уголовного судопроизводства) законодатель­ных актах устанавливаются дополнительные гарантии прав и законных интересов отдельных категорий лиц, обуслов­ленные в том числе их особым правовым статусом. Раз­решение же в процессе правоприменения коллизий между различными правовыми актами должно осуществляться ис­ходя из того, какой из этих актов предусматривает боль­ший объем прав и свобод граждан и устанавливает более широкие их гарантии.

Поскольку адвокатская тайна подлежит обеспечению и за­щите не только в связи с производством по уголовному делу, 191

но и в связи с реализацией своих полномочий адвокатом, участвующим в качестве представителя в конституционном, гражданском и административном производстве, а также ока­зывающим гражданам и юридическим лицам консультативную помощь, федеральный законодатель был вправе осуществить соответствующее регулирование не в отраслевом законода­тельстве, а в специальном Законе, каковым является Феде­ральный закон «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации». Данным Федеральным законом определяется понятие адвокатской тайны и устанавливаются гарантии ее сохранения, в частности в виде предварительного судебного контроля: в силу пункта 3 его статьи 8 проведение следственных действий в отношении адвоката (в том числе в жилых и служебных помещениях, используемых им для осуществления адвокатской деятельности) допускается только на основании судебного решения.

Отсутствие же в статьях 7, 29, 176, 177 и 450 УПК Рос­сийской Федерации прямого указания на необходимость получения судебного решения в качестве условия для осу­ществления следственных действий в отношении адвоката не может рассматриваться как исключающее обязательность соответствующего судебного решения в случаях, предусмо­тренных пунктом 3 статьи 8 Федерального закона «Об ад­вокатской деятельности и адвокатуре в Российской Феде­рации».

Приведенные в названном Определении правовые по­зиции Конституционного Суда Российской Федерации со­храняют свою силу и являются, согласно статье 6 Федераль­ного конституционного закона «О Конституционном Суде Российской Федерации», обязательными на всей территории Российской Федерации для всех органов государственной власти и органов местного самоуправления. Проверка же за­конности и обоснованности правоприменительных решений не относится к компетенции Конституционного Суда Рос­сийской Федерации, как она определена в статье 125 Кон­ституции Российской Федерации и статье 3 Федерального конституционного закона «О Конституционном Суде Рос­сийской Федерации».

192