По жалобе гражданки Кирюхиной Ирины Петровны на нарушение ее конституционных прав частью шестой статьи 82 Уголовно-исполнительного кодексаРоссийской Федерации и пунктом 6 статьи 14 Закона Российской Федерации «Об учреждениях и органах, исполняющих уголовные наказания в виде лишения свободы» Определение от 6 марта 2008 г. № 428-О-П

(Извлечение)

(о запрете произвольного и допустимости обоснованного личного досмотра адвоката в исправительном учреждении)

Конституционный Суд Российской Федерации, заслушав в пленарном заседании заключение судьи А.

установил:

1. В своей жалобе в Конституционный Суд Российской Федерации гражданка И. П. Кирюхина оспаривает конститу­ционность части шестой статьи 82 УИК Российской Федера­ции и пункта 6 статьи 14 Закона Российской Федерации от 21 июля 1993 года № 5473—1 «Об учреждениях и органах, ис­полняющих уголовные наказания в виде лишения свободы», которыми администрации исправительных учреждений (уч­реждениям, исполняющим наказания) предоставляется право производить досмотр находящихся на их территории и на прилегающих к ним территориях, на которых установлены режимные требования, лиц, их вещей, транспортных средств, а также изымать запрещенные вещи и документы, перечень которых устанавливается законодательством Российской Фе­дерации и Правилами внутреннего распорядка исправитель­ных учреждений.

172

По мнению заявительницы, названные нормативные по­ложения, предоставляющие администрации исправительного учреждения право производить личный досмотр находящихся на территории исправительного учреждения адвокатов, осу­ществляющих свои профессиональные обязанности по ока­занию юридической помощи осужденным, противоречат ста­тьям 1 (часть 1), 15 (часть 1), 17 (часть 3), 18, 48, 53, 55, 71 (пункт «в») и 72 (пункт «б» части 1) Конституции Россий­ской Федерации, а также статьям 7 и 8 Всеобщей декларации прав человека и статье 13 Конвенции о защите прав человека и основных свобод.

Как следует из представленных материалов, по насто­янию сотрудника исправительной колонии строгого режи­ма УШ-382/3 (город Балашов Саратовской области) адвокат И.

2. Согласно статье 21 Конституции Российской Федера­ции достоинство личности охраняется государством (часть 1), и никто не должен подвергаться унижающему человеческое достоинство обращению или наказанию (часть 2). Данные положения корреспондируют аналогичному предписанию 173

статьи 3 Конвенции о защите прав человека и основных свобод, а также статье 1 Всеобщей декларации прав челове­ка, провозглашающей, что все люди рождаются свободными и равными в своем достоинстве и правах.

Право на охрану достоинства личности, равно как и право на свободу и личную неприкосновенность принадлежат каж­дому от рождения, относятся к числу основных прав человека и обеспечиваются повышенным уровнем гарантий со стороны государства. Именно поэтому Конституция Российской Фе­дерации допускает возможность их ограничения лишь в той мере, в какой это необходимо в целях защиты основ консти­туционного строя, нравственности, здоровья, прав и законных интересов других лиц, обеспечения обороны страны и безопас­ности государства, и лишь в установленном федеральным зако­ном порядке (статья 55 часть 3).

2.1. Конституционный Суд Российской Федерации, об­ращаясь к вопросу о балансе между защитой публичных ин­тересов и неприкосновенностью отдельных категорий лиц, осуществляющих публичные функции, неоднократно подчер­кивал, что общество и государство, предъявляя к этим лицам, к их профессиональной деятельности высокие требования, вправе и обязаны обеспечить им дополнительные гарантии надлежащего осуществления возложенных на них функций.

Оказание квалифицированной юридической помощи — важная публичная функция, благодаря которой обеспечивают­ся как защита прав личности, так и решение задач, стоящих перед правосудием. Право на получение квалифицированной юридической помощи, как одно из наиболее значимых, за­креплено в Конституции Российской Федерации (статья 48), провозглашается в Международном пакте о гражданских и по­литических правах (статья 14) и Конвенции о защите прав человека и основных свобод (статьи 5 и 6). Соответственно, государство, гарантируя данное право, обязано создать надле­жащие условия гражданам для его реализации, а лицам, ока­зывающим юридическую помощь, в том числе адвокатам,— 174

для эффективного осуществления их деятельности (Поста­новление Конституционного Суда Российской Федерации от 28 января 1997 года № 2-П, Определение Конституционного Суда Российской Федерации от 8 ноября 2005 года № 439-О).

На необходимость установления государством дополни­тельных гарантий надлежащего осуществления адвокатом его профессиональной деятельности, направленных на защиту личности адвоката, а также нематериальных благ, таких как честь, достоинство, деловая репутация, указывается в Основ­ных положениях о роли адвокатов (приняты Восьмым Кон­грессом ООН по предупреждению преступлений, проходив­шим в августе 1990 года в Нью-Йорке), согласно которым, в частности, адвокату должна быть обеспечена возможность исполнять профессиональные обязанности без запугивания, препятствий, беспокойства и неуместного вмешательства (пункт 16).

Необходимость повышенных гарантий защиты статуса ад­воката со стороны государства была подтверждена Конститу­ционным Судом Российской Федерации, в частности приме­нительно к праву на свидание обвиняемого (подозреваемого) с адвокатом и праву на защиту адвокатской тайны (Поста­новление от 25 октября 2001 года № 14-П, определения от 6 июля 2000 года № 128-О, от 6 марта 2003 года № 108-О, от 29 мая 2007 года № 516-О-О).

2.2. Часть шестая статьи 82 УИК Российской Федерации и пункт 6 статьи 14 Закона Российской Федерации «Об уч­реждениях и органах, исполняющих уголовные наказания в виде лишения свободы» закрепляют общие режимные тре­бования, обусловленные спецификой деятельности органов уголовно-исполнительной системы. Введение федеральным законодателем таких требований предопределено целями ис­полнения наказания в виде лишения свободы, направлено на соблюдение порядка его отбывания в условиях, обеспечи­вающих, с одной стороны, изоляцию осужденных и испол­нение ими своих обязанностей, а с другой — охрану их прав и законных интересов, и в этом смысле, как общее правило, согласуется с конституционно значимыми целями, которыми только и могут быть обусловлены возможные ограничения федеральным законом прав и свобод человека и гражданина.

Соответственно, указанные законоположения позволяют администрации исправительного учреждения принять реше­ние о проведении личного досмотра и в отношении адвока­та. Однако такое решение — исходя из повышенных гарантий защиты статуса адвоката—может иметь место, только если администрация исправительного учреждения располагает данными, позволяющими полагать наличие у него запрещен­ных к проносу на территорию исправительного учреждения предметов. При этом необходимость личного досмотра долж­на быть подтверждена указанием как на правовые, так и на фактические основания его проведения, а ход и результаты — письменно фиксироваться, с тем чтобы лицу, в отношении которого проводится личный досмотр, была обеспечена воз­можность судебной проверки законности и обоснованности соответствующих действий. В противном случае не исключа­ется возможность возникновения объективных и субъектив­ных помех в исполнении адвокатами своих профессиональ­ных обязанностей и, тем самым, — возможность нарушения баланса конституционно значимых ценностей и интересов и ограничения конституционного права осужденного на по­лучение квалифицированной юридической помощи, что само по себе не может быть оправдано целями, закрепленными в статье 55 (часть 3) Конституции Российской Федерации.

176

Исходя из изложенного и руководствуясь статьей 6, пун­ктом 2 части первой статьи 43 и частью первой статьи 79 Федерального конституционного закона «О Конституцион­ном Суде Российской Федерации», Конституционный Суд Российской Федерации

определил:

1. Положения части шестой статьи 82 УИК Российской Федерации и пункта 6 статьи 14 Закона Российской Федерации «Об учреждениях и органах, исполняющих уголовные наказания в виде лишения свободы» не могут рассматриваться как допу­скающие произвольное проведение личного досмотра адвоката, осуществляющего юридическую помощь осужденному к лише­нию свободы,—без достаточных фактических оснований, свиде­тельствующих о его намерении пронести на территорию испра­вительного учреждения запрещенные предметы, и без принятия администрацией исправительного учреждения мотивированного решения о проведении личного досмотра и письменной фикса­ции хода и результата соответствующих действий.

Конституционно-правовой смысл указанных законополо­жений, выявленный Конституционным Судом Российской Федерации в настоящем Определении на основе правовых позиций, сформулированных им в сохраняющих свою силу решениях, является общеобязательным и исключает любое иное их истолкование в правоприменительной практике.