<<
>>

По делу о проверке конституционности положений, содержащихся в статьях 47 и 51 Уголовно-процессуального кодекса РСФСР и пункте 15 части второй статьи 16 Федерального закона «О содержании под стражей подозреваемых и обвиняемых в совершении преступлений», в связи с жалобами граждан А. П. Голомидова, В. Г. Кислицина и И. В. Москвичева

Постановление от 25 октября 2001 г. № 14-П (Извлечение)

(о неправомерности ограничений допуска адвоката-защитника в следственный изолятор для свидания с подзащитным)

Поводом к рассмотрению дела явились жалобы граждан А.

П. Голомидова, В. Г. Кислицина и И. В. Москвичева на нарушение их конституционных прав данными положения-

ми о порядке предоставления подозреваемым и обвиняемым, находящимся под стражей, свиданий с адвокатом (защит­ником). Основанием к рассмотрению дела явилась обнару­жившаяся неопределенность в вопросе о том, соответствуют ли указанные положения, примененные в делах заявителей, Конституции Российской Федерации.

Конституционный Суд Российской Федерации установил:

1. Часть первая статьи 47 УПК РСФСР предусматривает, что защитник допускается к участию в деле с момента предъ­явления обвинения, а в случае задержания лица, подозревае­мого в совершении преступления, применения к нему меры пресечения в виде заключения под стражу до предъявления обвинения или совершения в отношении такого лица иных действий, связанных с его уголовным преследованием,—с на­чала осуществления этих мер или действий. В соответствии с частью второй статьи 51 УПК РСФСР с момента допуска к участию в деле защитник вправе, в частности, иметь с по­дозреваемым и обвиняемым свидания наедине без ограниче­ния их количества и продолжительности.

Согласно Федеральному закону от 15 июля 1995 года «О содержании под стражей подозреваемых и обвиняемых в совершении преступлений» в целях обеспечения режи­ма в местах содержания под стражей Министерством юсти­ции Российской Федерации, Министерством внутренних дел Российской Федерации, Федеральной службой безопасности Российской Федерации, Министерством обороны Россий­ской Федерации, Федеральной пограничной службой Россий­скойФедерации по согласованию с Генеральным прокурором Российской Федерации утверждаются Правила внутреннего распорядка в местах содержания под стражей подозревае­мых и обвиняемых в совершении преступлений, которыми устанавливается, в частности, порядок проведения свиданий подозреваемых и обвиняемых с защитником (пункт 15 части второй статьи 16 в редакции Федерального закона от 21 июля 1998 года).

Во исполнение названного предписания Приказом Мини­стерства юстиции Российской Федерации от 12 мая 2000 года были утверждены Правила внутреннего распорядка следствен- 68

ных изоляторов уголовно-исполнительной системы Мини­стерства юстиции Российской Федерации, пунктом 149 кото­рых предусмотрено, что свидания подозреваемым и обвиняе­мым с адвокатом, участвующим в деле в качестве защитника, предоставляются по предъявлении последним документа о до­пуске к участию в уголовном деле, выданного лицом или ор­ганом, в производстве которых находится уголовное дело, на основании ордера юридической консультации.

Как следует из жалобы гражданина А. П. Голомидова, его адвокат допускался в следственный изолятор города Нижний Новгород на свидания со своим подзащитным лишь после получения у следователя специального разрешения на каждое свидание, причем получение таких разрешений, по утвержде­нию заявителя, осложнялось тем, что следователь значитель­ную часть времени находился по служебным делам в городе Йошкар-Ола.

В жалобах граждан В. Г. Кислицина и И. В. Москвичева указывается, что в течение 17 дней они не могли встретиться со своим адвокатом, поскольку у него не было разрешения Верховного Суда Российской Федерации (который должен был рассмотреть их уголовное дело в кассационном порядке) на свидание, а без такого разрешения адвокат в следствен­ный изолятор не допускался.

Заявители, оспаривая конституционность названных по­ложений Уголовно-процессуального кодекса РСФСР и Феде­рального закона «О содержании под стражей подозреваемых и обвиняемых в совершении преступлений», утверждают, что ими создаются препятствия для реализации обвиняемым права на свидание с защитником наедине и без ограничения времени и вводится порядок, при котором свидания обвиня­емому с адвокатом предоставляются лишь по предъявлении последним документа о допуске к участию в уголовном деле в качестве защитника, выданного лицом или органом, в про­изводстве которых находится дело. Тем самым, по мнению заявителей, нарушаются их права, гарантированные статья­ми 15 (часть 4), 17 (части 1 и 2), 18, 21 (часть 1), 22 (часть 1), 48 (часть 2) и 55 (части 2 и 3) Конституции Российской Фе­дерации.

Конституционность положений, содержащихся в ста­тьях 47 и 51 УПК РСФСР, уже проверялась Конституцион­ным Судом Российской Федерации: часть четвертая статьи 47 УПК РСФСР — в части, касающейся квалификационных тре­бований к защитнику, допускаемому к участию в уголовном судопроизводстве (Постановление от 28 января 1997 года), часть первая статьи 47 УПК РСФСР — в части, касающей­ся определения момента, с которого лицу, подозреваемому в совершении преступления, предоставляется право пользо­ваться помощью защитника, а часть вторая статьи 51 УПК РСФСР —в части, касающейся права защитника до оконча­ния расследования знакомиться с протоколами следственных действий и другими материалами дела (Постановление от 27 июня 2000 года).

В иных аспектах указанные нормы Кон­ституционным Судом Российской Федерации не рассматри­вались.

Оспариваемые в жалобах граждан А. П. Голомидова, В. Г. Кислицина и И. В. Москвичева взаимосвязанные по­ложения части первой статьи 47 и части второй статьи 51 УПК РСФСР находятся в неразрывном нормативном един­стве с частью четвертой статьи 47 УПК РСФСР, согласно которой адвокат допускается в качестве защитника по предъ­явлении им ордера юридической консультации. Следователь­но, именно эти положения, а также пункт 15 части второй статьи 16 Федерального закона «О содержании под стражей подозреваемых и обвиняемых в совершении преступлений» являются предметом проверки Конституционного Суда Рос­сийской Федерации в настоящем деле — постольку, поскольку ими регулируется порядок допуска адвоката, имеющего ордер юридической консультации, к участию в деле, в том числе при проведении свиданий с содержащимися под стражей об­виняемыми и подозреваемыми.

2. Согласно статье 48 (часть 2) Конституции Российской Федерации каждый задержанный, заключенный под стражу, обвиняемый в совершении преступления имеет право поль­зоваться помощью адвоката (защитника) с момента соответ­ственно задержания, заключения под стражу или предъявле­ния обвинения. Данное право служит для этих лиц гарантией осуществления других закрепленных в Конституции Россий- 70

ской Федерации прав — на получение квалифицированной юридической помощи (статья 48 часть 1), на защиту своих прав и свобод всеми способами, не запрещенными законом (статья 45 часть 2), на судебную защиту (статья 46), на раз­бирательство дела судом на основе состязательности и равно­правия сторон (статья 123 часть 3) —и находится во взаимо­связи с ними.

Основные права и свободы человека и гражданина, к ка­ковым по своему существу относится право пользоваться по­мощью адвоката (защитника), признаются и гарантируются в Российской Федерации согласно общепризнанным принци­пам и нормам международного права и в соответствии с Кон­ституцией Российской Федерации, являются непосредственно действующими, определяют смысл, содержание и примене­ние законов, деятельность законодательной и исполнитель­ной власти и обеспечиваются правосудием (статьи 1, 2, 17 и 18 Конституции Российской Федерации), а их признание, соблюдение и защита, в силу предписаний Конституции Рос­сийской Федерации и корреспондирующих им общепризнан­ных принципов и норм международного права,— обязанность государства и одно из необходимых условий справедливого правосудия.

Из статей 71 (пункты «в», «о») и 76 (часть 1) Конститу­ции Российской Федерации во взаимосвязи с ее статьей 55 (часть 3) следует, что закрепленное статьей 48 (часть 2) Конституции Российской Федерации право в уголовном су­допроизводстве регулируется уголовно-процессуальным за­конодательством и что федеральный законодатель вправе конкретизировать содержание данного права и устанавливать правовые механизмы его осуществления, условия и порядок реализации, не допуская при этом искажения существа дан­ного права, самой его сути, и введения таких его ограниче­ний, которые не согласовывались бы с конституционно зна­чимыми целями.

3. Регламентируя условия и порядок реализации права на помощь адвоката (защитника), УПК РСФСР предусма­тривает, что обвиняемый с момента предъявления обвине­ния, а лицо, подозреваемое в совершении преступления, в случае его задержания или совершения в отношении него 71

до предъявления обвинения действий, связанных с его уго­ловным преследованием,— с начала осуществления этих мер или действий вправе иметь защитника, которого либо при­глашают сам обвиняемый, его законный представитель, дру­гие лица по поручению или с согласия обвиняемого, либо выделяет юридическая консультация (президиум коллегии адвокатов) по поручению органа или лица, в производстве которых находится уголовное дело (статьи 46, 47 и 48).

Вступая в дело, защитник, соответственно, вправе иметь с обвиняемыми (подозреваемыми) свидания, присутствовать при предъявлении обвинения, участвовать в допросе, а также в иных процессуальных действиях, производимых с их уча­стием, использовать иные предусмотренные уголовно-про­цессуальным законом права в уголовном судопроизводстве, а также любые другие средства и способы защиты, не проти­воречащие закону (статьи 47 и 51 УПК РСФСР).

При этом адвокат в силу статьи 67.1 УПК РСФСР не вправе участвовать в деле в качестве защитника, если он по данному делу оказывает или ранее оказывал юридиче­скую помощь лицу, интересы которого противоречат инте­ресам лица, обратившегося с просьбой о ведении дела, или если он ранее участвовал в качестве судьи, прокурора, сле­дователя, лица, производившего дознание, эксперта, специ­алиста, переводчика, свидетеля или понятого, а также если в расследовании или рассмотрении дела принимает участие должностное лицо, с которым адвокат состоит в родственных отношениях. При наличии обстоятельств, исключающих уча­стие в деле адвоката, вопрос о его отводе разрешается лицом, производящим дознание, следователем или прокурором при производстве соответственно дознания или предварительного следствия либо судом, рассматривающим дело.

Как следует из приведенных законоположений в их нор­мативном единстве, выполнение адвокатом, имеющим ордер юридической консультации на ведение уголовного дела, про­цессуальных обязанностей защитника не может быть поставле­но в зависимость от усмотрения должностного лица или органа, в производстве которых находится уголовное дело, основанного на не перечисленных в уголовно-процессуальном законе обсто­ятельствах, исключающих участие этого адвоката в деле.

72

Положения частей первой и четвертой статьи 47 и части второй статьи 51 УПК РСФСР, определяя момент, с кото­рого адвокат, имеющий ордер юридической консультации, при отсутствии обстоятельств, указанных в статье 67.1 УПК РСФСР, вправе вступить в уголовное дело, не предполага­ют какого-либо особого — разрешительного — порядка такого вступления и, следовательно, не должны служить основани­ем для лица или органа, в производстве которых находится уголовное дело, принимать правоприменительные акты, раз­решающие защитнику участвовать в деле. Не должны они рассматриваться и как основание для введения разреши­тельного порядка реализации права адвоката иметь свидания с подозреваемым и обвиняемым, содержащимся под стражей. Иное понимание этих норм расходилось бы с их аутентич­ным смыслом и противоречило бы предписаниям статьи 48 (часть 2) Конституции Российской Федерации, в силу ко­торой —во взаимосвязи со статьями 46, 49 (части 1 и 2), 50 (часть 2) и 123 (часть 3) Конституции Российской Федера­ции — реализация закрепленного в ней права подозреваемого и обвиняемого пользоваться помощью адвоката (защитника), в том числе иметь с ним свидания, не может быть обуслов­лена соответствующим разрешением лица или органа, в про­изводстве которого находится уголовное дело.

Таким образом, положения части первой и части четвер­той статьи 47 УПК РСФСР о допуске адвоката к участию в уголовном судопроизводстве в качестве защитника, а также положение части второй статьи 51 УПК РСФСР о праве за­щитника с момента допуска к участию в деле иметь с подо­зреваемым и обвиняемым свидания не противоречат Консти­туции Российской Федерации.

Вместе с тем законодатель вправе определить организаци­онно-правовые и иные условия, а также элементы порядка допуска адвоката к участию в деле, не ставя, однако, такое участие в зависимость от дозволения лица или органа, в про­изводстве которых находится уголовное дело.

4. По смыслу статьи 48 (часть 2) Конституции Российской Федерации и корреспондирующих ей положений Международ­ного пакта о гражданских и политических правах (подпункт «b» пункта 3 статьи 14) и Конвенции о защите прав человека 73

и основных свобод (подпункт «с» пункта 3 статьи 6), суще­ственным и неотъемлемым элементом права на помощь адво­ката (защитника) является предоставление содержащемуся под стражей обвиняемому (подозреваемому) возможности непо­средственного общения со своим защитником и, соответствен­но, возможность последнего иметь свидания с подзащитным.

Как следует из статей 48 (часть 2), 71 (пункты «в», «о») и 76 (часть 1) Конституции Российской Федерации в их взаимосвя­зи, федеральный законодатель при регулировании права на по­мощь адвоката (защитника), относящегося к основным правам и свободам человека и гражданина, обязан установить в уго­ловно-процессуальном законе все важнейшие элементы данно­го права, включая условия и порядок его реализации, в част­ности условия и порядок предоставления адвокату свиданий с обвиняемым (подозреваемым), поскольку такое регулирова­ние непосредственно затрагивает само существо уголовно-про­цессуальных отношений, в том числе в части реализации функ­ции защиты обвиняемым и его адвокатом, а также поскольку оно связано с установлением пределов осуществления данного права, т. е. возможными его ограничениями, и нахождением разумного баланса различных конституционно защищаемых ценностей, конкурирующих прав и законных интересов.

В соответствии с частью пятой статьи 46 и частью четвер­той статьи 52 УПК РСФСР порядок и условия предоставле­ния обвиняемому и подозреваемому свиданий, в том числе с защитником, определяются Федеральным законом «О со­держании под стражей подозреваемых и обвиняемых в совер­шении преступлений», что предполагает установление в нем предписаний, обеспечивающих соблюдение вытекающих из приведенных статей Конституции Российской Федерации требований к его нормативному содержанию.

Между тем положение пункта 15 части второй статьи 16 данного Федерального закона, на основании которого — во взаимосвязи со статьей 18 того же Федерального закона — порядок проведения свиданий подозреваемых и обвиняемых с адвокатом, участвующим в деле в качестве защитника, уста­навливается нормативными актами Министерства юстиции Российской Федерации, иных министерств и ведомств, этим требованиям не удовлетворяет, поскольку позволяет осущест- 74

влять регулирование (и, следовательно, создает возможность ограничения) ведомственными нормативными актами суще­ственных элементов конституционного права пользоваться помощью адвоката (защитника), которые подлежат определе­нию непосредственно в уголовно-процессуальном законе.

Федеральный закон «О содержании под стражей подозре­ваемых и обвиняемых в совершении преступлений», исходя из признания государством права обвиняемого (подозреваемо­го), содержащегося под стражей, на свидания с защитником (пункт 4 части первой статьи 17), установил, что с момен­та задержания такие свидания предоставляются с адвокатом, участвующим в деле в качестве защитника, по предъявлении им ордера юридической консультации и не подлежат огра­ничению по количеству и продолжительности (часть первая статьи 18). Вместе с тем им не определены исчерпывающие, точные и четкие критерии условий и порядка реализации ад­вокатом права на свидания с содержащимся под стражей об­виняемым (подозреваемым), в частности не ясно, достаточ­но ли для предоставления свиданий предъявления адвокатом ордера юридической консультации или требуются какие-либо еще подтверждения его участия в деле в качестве защитника, исходящие в том числе от лица или органа, в производстве которых находится уголовное дело.

Подобная неопределенность позволяет неоднозначно и, следовательно, произвольно толковать и применять на­званный Федеральный закон в части, касающейся условий и порядка предоставления адвокату свиданий с обвиняемым (подозреваемым). Положение пункта 15 части второй его ста­тьи 16, как его толкует правоприменительная практика, слу­жит основанием для отказа подозреваемым и обвиняемым в предоставлении свидания с адвокатом, участвующим в деле в качестве защитника, если он не имеет специального до­кумента о допуске к участию в уголовном деле, выданного лицом или органом, в производстве которых находится уго­ловное дело, т. е. предоставление таких свиданий (или даже каждого свидания в отдельности) фактически зависит от раз­решения следователя, прокурора или суда.

Это подтверждается постановлениями Президиума Вер­ховного Суда Российской Федерации от 1 марта 2000 года 75

и от 14 сентября 2000 года по жалобам граждан о признании недействительными норм ведомственных нормативных актов, устанавливающих условия и порядок предоставления свида­ний адвоката, участвующего в деле, с обвиняемым (подозре­ваемым), а также практикой Министерства юстиции Россий­ской Федерации, в ведении которого находятся следственные изоляторы уголовно — исполнительной системы.

Таким образом, оспариваемое положение Федерального закона «О содержании под стражей подозреваемых и обви­няемых в совершении преступлений» — по смыслу, придава­емому ему правоприменительной практикой, — недопустимо ограничивает право обвиняемого (подозреваемого) пользо­ваться помощью адвоката (защитника), а потому противоре­чит статьям 48 (часть 2) и 55 (часть 3) Конституции Россий­ской Федерации.

5. Требование обязательного получения адвокатом (защит­ником) разрешения от лица или органа, в производстве кото­рых находится уголовное дело, на допуск к участию в деле оз­начает, по существу, что подозреваемый и обвиняемый могут лишиться своевременной квалифицированной юридической помощи, а адвокат (защитник) — возможности выполнить свои профессиональные и процессуальные обязанности, если полу­чению такого разрешения препятствуют обстоятельства объек­тивного (отсутствие следователя) либо субъективного (неже­лание следователя допустить адвоката на свидание) характера.

В результате создается возможность нарушения закре­пленного в статье 123 (часть 3) Конституции Российской Федерации принципа осуществления судопроизводства на основе состязательности и равноправия сторон, исключаю­щего, как следует из Постановления Конституционного Суда Российской Федерации от 27 марта 1996 года по делу о про­верке конституционности статей 1 и 21 Закона Российской Федерации «О государственной тайне», зависимость реали­зации обвиняемым (подозреваемым) конституционного пра­ва на помощь адвоката (защитника) от усмотрения органа предварительного расследования, прокуратуры и суда, и тем самым — нарушения конституционных гарантий государствен­ной, в том числе судебной, защиты в целом.

76

<< | >>
Источник: Адвокатская деятельность и адвокатура: Сборник норматив­ных актов и документов: в 2 т. Т. II / Под общ. ред. Ю. С. Пи­липенко. — М.: Федеральная палата адвокатов РФ,2017. — 736 с.. 2017

Еще по теме По делу о проверке конституционности положений, содержащихся в статьях 47 и 51 Уголовно-процессуального кодекса РСФСР и пункте 15 части второй статьи 16 Федерального закона «О содержании под стражей подозреваемых и обвиняемых в совершении преступлений», в связи с жалобами граждан А. П. Голомидова, В. Г. Кислицина и И. В. Москвичева:

  1. По делу о проверке конституционности положений статей 20 и 21 Федерального закона «О содержании под стражей подозреваемых и обвиняемых в совершении преступлений» в связи с жалобами граждан Д. Р. Барановского, Ю. Н. Волохонского и И. В. Плотникова
  2. О СОДЕРЖАНИИ ПОД СТРАЖЕЙ ПОДОЗРЕВАЕМЫХ И ОБВИНЯЕМЫХ В СОВЕРШЕНИИ ПРЕСТУПЛЕНИЙ
  3. По делу о проверке конституционности положений части первой статьи 47 и части второй статьи 51 Уголовно­процессуального кодекса РСФСР в связи с жалобой гражданина В. И. Маслова
  4. По делу о проверке конституционности пункта 7 части второй статьи 29, части четвертой статьи 165 и части первой статьи 182 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации в связи с жалобой граждан А. В. Баляна, М. С. Дзюбы и других
  5. По делу о проверке конституционности части четвертой статьи 47 Уголовно-процессуального кодекса РСФСР в связи с жалобами граждан Б. В. Антипова, Р. Л. Гитиса и С. В. Абрамова
  6. Об отказе в принятии к рассмотрению жалоб граждан Гольдмана Александра Леонидовича и Соколова Сергея Анатольевича на нарушение их конституционных прав статьей 29, пунктом 3 части второй статьи 38, пунктами 2 и 3 части третьей статьи 56 и пунктом 1 части первой статьи 72 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации
  7. Мнение судьи Конституционного Суда Российской Федерации К. В. Арановского по постановлению Конституционного Суда Российской Федерации по делу о проверке конституционности пункта 7 части второй статьи 29, части четвертой статьи 165 и части первой статьи 182 Уголовно­процессуального кодекса Российской Федерации в связи с жалобой граждан А. В. Баляна, М. С. Дзюбы и других
  8. Об отказе в принятии к рассмотрению жалобы гражданина Саруханова Измира Керимхановича на нарушение его конституционных прав пунктом 4 части третьей статьи 49, частью второй статьи 53, пунктом 6 части четвертой статьи 56 и частью пятой статьи 189 Уголовно­процессуального кодекса Российской Федерации, частями 1 и 2 статьи 6 Федерального закона «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации» Определение от 2
  9. По жалобе гражданина Паршуткина Виктора Васильевича на нарушение его конституционных прав и свобод пунктом 1 части второй статьи 72 УПК РСФСР и статьями 15 и 16 Положения об адвокатуре РСФСР
  10. Об отказе в принятии к рассмотрению жалобы гражданина Боровкова Александра Александровича на нарушение его конституционных прав статьей 53, частью третьей статьи 412.5, частью первой статьи 412.9 и пунктом 2 части второй статьи 413 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации
  11. Об отказе в принятии к рассмотрению жалобы гражданина Багадурова Магомеда Магомедовича на нарушение его конституционных прав подпунктом 1 пункта 3 статьи 6 Федерального закона «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации», статьей 10 Федерального закона «О персональных данных» и частью второй статьи 57 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации
  12. По делу о проверке конституционности положений пункта 1 статьи 779 и пункта 1 статьи 781 Гражданского кодекса Российской Федерации в связи с жалобами Общества с ограниченной ответственностью «Агентство корпоративной безопасности» и гражданина В. В. Макеева
  13. Мнение судьи Конституционного Суда Российской Федерации Г. А. Гаджиева по делу о проверке конституционности положений пункта 1 статьи 779 и пункта 1 статьи 781 Гражданского кодекса Российской Федерации
  14. По делу о проверке конституционности отдельных положений частей первой и второй статьи 118 Уголовно­исполнительного кодекса Российской Федерации в связи с жалобой Шенгелая Зазы Ревазовича
  15. Мнение судьи Конституционного Суда Российской Федерации Н. С. Бондаря по делу о проверке конституционности положений пункта 1 статьи 779 и пункта 1 статьи 781 Гражданского кодекса Российской Федерации
  16. Об отказе в принятии к рассмотрению жалобы гражданина Артамонова Михаила Артемовича на нарушение его конституционных прав частями первой и второй статьи 50 и пунктом 1 части первой статьи 51 Уголовно­процессуального кодекса Российской Федерации
  17. Особое мнение судьи Конституционного Суда Российской Федерации А. Л. Кононова по делу о проверке конституционности положений пункта 1 статьи 779 и пункта 1 статьи 781 Гражданского кодекса Российской Федерации
  18. По жалобе гражданина Карелина Михаила Юрьевича на нарушение его конституционных прав положениями подпункта 6 пункта 1 статьи 23 и пункта 1 статьи 93 Налогового кодекса Российской Федерации, пункта 1 статьи 8 и пункта 3 статьи 18 Федерального закона «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации»
  19. Об отказе в принятии к рассмотрению жалобы гражданина Беляева Анатолия Леонидовича на нарушение его конституционных прав статьями 49, 50, 51, 53 и 72 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, подпунктом 6 пункта 4 статьи 6 и пунктом 2 статьи 7 Федерального закона «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации»