<<
>>

По делу о проверке конституционности положений пункта 1 статьи 779 и пункта 1 статьи 781 Гражданского кодекса Российской Федерации в связи с жалобами Общества с ограниченной ответственностью «Агентство корпоративной безопасности» и гражданина В. В. Макеева

Постановление от 23 января 2007 г. № 1-П

(Извлечение)

(об условном вознаграждении адвоката — гонораре успеха с учетом мнений и особого мнения членов Конституционного Суда)

Поводом к рассмотрению дела явились жалобы ООО «Агентство корпоративной безопасности» и гражданина

В.

В. Макеева на нарушение конституционных прав и свобод 114

пунктом 1 статьи 779 и пунктом 1 статьи 781 ГК Российской Федерации.

Конституционный Суд Российской Федерации установил:

1. В соответствии с пунктом 1 статьи 779 и пунктом 1 ста­тьи 781 ГК Российской Федерации по договору возмездного оказания услуг исполнитель обязуется по заданию заказчика оказать услуги (совершить определенные действия или осу­ществить определенную деятельность), а заказчик обязуется оплатить оказанные ему услуги в сроки и в порядке, которые указаны в договоре возмездного оказания услуг.

1.1. Конституционность названных законоположений оспаривается в жалобе ООО «Агентство корпоративной без­опасности», которому решением Арбитражного суда города Москвы от 11 августа 2004 года, оставленным без изменения Постановлением Федерального арбитражного суда Москов­ского округа от 21 декабря 2004 года, было отказано во взы­скании с администрации поселка «Восход» Истринского рай­она Московской области денежных средств, причитавших­ся ему как исполнителю по договору возмездного оказания услуг за услуги по представлению интересов администрации в Арбитражном суде Московской области, а именно невы­плаченной части вознаграждения, сумма которого определя­лась договором в размере 3 процентов от суммы выигранного иска и которое подлежало выплате в случае принятия судом решения в пользу заказчика.

Арбитражный суд города Москвы исходил из того, что не подлежит удовлетворению требование исполнителя по дого­вору возмездного оказания услуг о выплате вознаграждения, если оно обосновывается условием договора, ставящим раз­мер и обязанность оплаты услуг в зависимость от решения суда или государственного органа, которое будет принято в будущем.

ООО «Агентство корпоративной безопасности» просит признать примененные в его деле положения пункта 1 ста­тьи 779 и пункта 1 статьи 781 ГК Российской Федерации — с учетом смысла, придаваемого им правоприменительной практикой,— нарушающими права и свободы, гарантирован-

115

ные статьями 8, 19 (часть 1), 34 (часть 1), 35, 46 (часть 1) и 55 (части 2 и 3) Конституции Российской Федерации.

1.2. Аналогичное требование содержится в жалобе гражда­нина В. В. Макеева. Как следует из представленных в Кон­ституционный Суд Российской Федерации материалов, Ар­битражный суд города Москвы решением от 24 декабря 2002 года удовлетворил иск Московской городской коллегии адвокатов к Управлению делами Президента Российской Фе­дерации о взыскании задолженности за оказание правовой помощи по договору возмездного оказания услуг. В качестве третьего лица по делу суд привлек адвоката В. В. Макеева, которому было поручено правовое обслуживание по договору.

Апелляционная инстанция того же суда, придя к выво­ду о том, что суд первой инстанции не дал правовую оцен­ку ряду положений договора, ставящих оплату части услуг в зависимость от решений, которые будут приняты в буду­щем, Постановлением от 25 марта 2003 года признала сделку в этой части недействительной на основании статьи 168 ГК Российской Федерации и со ссылкой на пункт 1 статьи 779 и пункт 1 статьи 781 ГК Российской Федерации в иске от­казала.

Федеральный арбитражный суд Московского округа, рас­смотрев дело в кассационном порядке, Постановлением от 27 июня 2003 года отменил постановление апелляционной инстанции, а решение суда первой инстанции оставил в силе.

Президиум Высшего Арбитражного Суда Российской Фе­дерации отменил решение суда первой инстанции и поста­новление суда кассационной инстанции и оставил в силе постановление суда апелляционной инстанции, указав, что правовая природа отношений, возникающих из договора воз­мездного оказания услуг, не предполагает удовлетворение требования исполнителя о выплате вознаграждения, если данное требование обосновывается условием договора, ставя­щим размер, а равно обязанность оплаты услуг в зависимость от решения суда или государственного органа, которое будет принято в будущем (Постановление от 2 декабря 2003 года).

1.3. Как следует из статей 74, 96 и 97 Федерального кон­ституционного закона «О Конституционном Суде Российской Федерации», Конституционный Суд Российской Федерации 116

по жалобам граждан и объединений граждан на нарушение конституционных прав и свобод проверяет конституцион­ность являющихся предметом обращения нормативных по­ложений лишь в той части, в какой они были применены в деле заявителя и затрагивают его конституционные права и свободы; при этом Конституционный Суд Российской Фе­дерации принимает решение по делу, оценивая как букваль­ный смысл рассматриваемых нормативных положений, так и смысл, придаваемый им сложившейся правоприменитель­ной практикой, а также исходя из их места в системе право­вых норм.

Таким образом, предметом рассмотрения Конституцион­ного Суда Российской Федерации по настоящему делу явля­ются положения пункта 1 статьи 779 и пункта 1 статьи 781 ГК Российской Федерации, предусматривающие, что по до­говору возмездного оказания услуг исполнитель обязуется по заданию заказчика оказать услуги (совершить определенные действия или осуществить определенную деятельность), а за­казчик обязуется оплатить оказанные ему услуги в сроки и в порядке, которые указаны в договоре возмездного ока­зания услуг, как не предполагающие — по смыслу, придавае­мому им правоприменительной практикой,— удовлетворения требований исполнителя о выплате вознаграждения, если его размер поставлен в зависимость от судебного решения, кото­рое будет принято в будущем.

2. В соответствии с Конституцией Российской Федерации в Российской Федерации гарантируется государственная за­щита прав и свобод человека и гражданина; каждый вправе защищать свои права и свободы всеми способами, не запре­щенными законом (статья 45); каждому гарантируется судеб­ная защита его прав и свобод (статья 46); суды реализуют функцию осуществления правосудия на основе принципов независимости и подчинения только Конституции Россий­ской Федерации и федеральному закону (статья 118 часть 1; статья 120 часть 1).

Важной гарантией осуществления и защиты прав и свобод человека и гражданина является закрепленное Конституцией Российской Федерации право каждого на получение квали­фицированной юридической помощи (статья 48, часть 1), ко- 117

торому корреспондирует обязанность государства обеспечить надлежащие условия, в том числе нормативно-правового ха­рактера, с тем чтобы каждый в случае необходимости имел возможность обратиться за юридической помощью для защи­ты и отстаивания своих прав и законных интересов. В силу названных конституционных положений во взаимосвязи с по­ложениями статей 71 (пункт «в») и 76 (часть 1) Конституции Российской Федерации, определяющими полномочия Рос­сийской Федерации по регулированию прав и свобод чело­века и гражданина, в компетенцию федерального законодате­ля входит регламентация отношений, связанных с оказанием юридической помощи. При этом согласно правовой позиции Конституционного Суда Российской Федерации, сформули­рованной им в Постановлении от 19 мая 1998 года № 15-П, Конституция Российской Федерации, закрепляя в статьях 45 (часть 1) и 48 (часть 1) обязанность государства гарантировать защиту прав и свобод, в том числе права на получение ква­лифицированной юридической помощи, не ограничивает за­конодателя в выборе путей выполнения данной обязанности.

Реализуя свои полномочия в указанной сфере, федераль­ный законодатель располагает достаточной свободой усмо­трения в выборе конкретной модели правового регулирова­ния оказания юридической помощи, включая определение вида соответствующего гражданско-правового договора и его существенных условий. При этом он не может действовать произвольно и во всяком случае связан необходимостью обе­спечения соблюдения принципов и норм, составляющих кон­ституционно-правовую основу регулирования общественных отношений, складывающихся в данной сфере. Кроме того, он должен применять адекватные специфическому характеру отношений способы и методы правового воздействия, в том числе учитывать закрепленный в Гражданском кодексе Рос­сийской Федерации принцип свободы договора.

2.1. Общественные отношения по поводу оказания юри­дической помощи находятся во взаимосвязи с реализацией соответствующими субъектами конституционной обязанно­сти государства по обеспечению надлежащих гарантий досту­па каждого к правовым услугам и возможности привлечения каждым лицом, заинтересованным в совершении юридиче- 118

ски значимых действий, квалифицированных специалистов в области права,— именно поэтому они воплощают в себе публичный интерес, а оказание юридических услуг имеет публично-правовое значение. Данный вывод Конституцион­ный Суд Российской Федерации неоднократно подтверждал в своих решениях, в частности применительно к деятельно­сти адвокатов, на которых в соответствии с Федеральным законом «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Рос­сийской Федерации» возложена обязанность обеспечивать на профессиональной основе квалифицированную юридическую помощь физическим и юридическим лицам в целях защи­ты их прав, свобод и интересов, а также обеспечения до­ступа к правосудию (Постановление от 23 декабря 1999 года № 18-П, Определение от 21 декабря 2000 года № 282-О).

Публичные начала в природе отношений по оказанию юридической помощи обусловлены также тем, что, возникая в связи с реализацией права на судебную защиту, они про­текают во взаимосвязи с функционированием институтов судебной власти. Соответственно, право на получение ква­лифицированной юридической помощи, выступая гарантией защиты прав, свобод и законных интересов, одновременно является одной из предпосылок надлежащего осуществления правосудия, обеспечивая его состязательный характер и рав­ноправие сторон (статья 123 часть 3 Конституции Российской Федерации).

2.2. В то же время в силу диспозитивного характера граж­данско-правового регулирования лица, заинтересованные в получении юридической помощи, вправе самостоятельно решать вопрос о возможности и необходимости заключения договора возмездного оказания правовых услуг, избирая для себя оптимальные формы получения такой помощи и — по­скольку иное не установлено Конституцией Российской Фе­дерации и законом — путем согласованного волеизъявления сторон определяя взаимоприемлемые условия ее оплаты.

Свобода гражданско-правовых договоров в ее консти­туционно-правовом смысле, как неоднократно отмечалось в решениях Конституционного Суда Российской Федерации, в частности в его Постановлениях от 6 июня 2000 года № 9-П и от 1 апреля 2003 года № 4-П, предполагает соблюдение 119

принципов равенства и согласования воли сторон. Следова­тельно, регулируемые гражданским законодательством дого­ворные обязательства должны быть основаны на равенстве сторон, автономии их воли и имущественной самостоятель­ности, недопустимости произвольного вмешательства кого- либо в частные дела. Субъекты гражданского права свободны в установлении своих прав и обязанностей на основе догово­ра и в определении любых не противоречащих законодатель­ству условий договора (пункты 1 и 2 статьи 1 ГК Российской Федерации).

В то же время Конституционный Суд Российской Феде­рации подчеркивал, что конституционно защищаемая свобо­да договора не должна приводить к отрицанию или умалению других общепризнанных прав и свобод человека и граждани­на; она не является абсолютной и может быть ограничена, однако как сама возможность ограничений, так и их харак­тер должны определяться на основе Конституции Российской Федерации, устанавливающей, что права и свободы человека и гражданина могут быть ограничены федеральным законом только в той мере, в какой это необходимо в целях защи­ты основ конституционного строя, нравственности, здоровья, прав и законных интересов других лиц, обеспечения обороны страны и безопасности государства (статья 55 части 1 и 3).

Свобода договора имеет и объективные пределы, которые определяются основами конституционного строя и публич­ного правопорядка. В частности, речь идет о недопустимости распространения договорных отношений и лежащих в их ос­нове принципов на те области социальной жизнедеятельно­сти, которые связаны с реализацией государственной власти. Поскольку органы государственной власти и их должностные лица обеспечивают осуществление народом своей власти, их деятельность (как сама по себе, так и ее результаты) не мо­жет быть предметом частноправового регулирования, так же как и реализация гражданских прав и обязанностей не может предопределять конкретные решения и действия органов го­сударственной власти и должностных лиц.

Применительно к сфере реализации судебной власти это обусловливается, помимо прочего, принципами ее самосто­ятельности и независимости (статья 10; статья 11 часть 1; 120

статьи 118 и 120 Конституции Российской Федерации, ста­тья 1 Федерального конституционного закона «О судебной системе Российской Федерации»): правосудие в Российской Федерации согласно Конституции Российской Федерации осуществляется только судом, который рассматривает и раз­решает в судебном заседании конкретные дела в строгом со­ответствии с установленными законом процедурами консти­туционного, гражданского, административного и уголовного судопроизводства (статья 118 части 1 и 2) на основе сво­бодной оценки доказательств судьей по своему внутреннему убеждению и в условиях действия принципа состязательности и равноправия сторон (статья 123 часть 3 Конституции Рос­сийской Федерации), предопределяющего, что функция пра­восудия в любой его форме отделена от функций спорящих перед судом сторон.

2.3. Следовательно, законодательное регулирование об­щественных отношений по оказанию юридической помощи должно осуществляться с соблюдением надлежащего баланса между такими конституционно защищаемыми ценностями, как гарантирование квалифицированной и доступной (в том числе в ряде случаев — бесплатной) юридической помощи, са­мостоятельность и независимость судебной власти и свобода договорного определения прав и обязанностей сторон в рам­ках гражданско-правовых отношений по оказанию юридиче­ской помощи, включая возможность установления справед­ливого размера ее оплаты.

Это предполагает обеспечение законодателем разумного баланса диспозитивного и императивного методов правового воздействия в данной сфере, сочетания частных и публичных интересов, адекватного их юридической природе. Достижение названной цели правового регулирования общественных от­ношений должно, однако, осуществляться с учетом условий конкретного этапа развития российской государственности, состояния ее правовой и судебной систем.

3. Общественные отношения по поводу оказания юриди­ческой помощи в качестве обособленного предмета правово­го регулирования в действующем законодательстве не выде­лены,— они регламентируются рядом нормативных правовых актов, в систему которых входят нормы Гражданского кодек- 121

са Российской Федерации, в частности его главы 39, касаю­щиеся обязательств по договору возмездного оказания услуг.

3.1. По смыслу положений данной главы Гражданского кодекса Российской Федерации, договором возмездного ока­зания услуг могут охватываться разнообразные услуги, среди которых (в зависимости от характера деятельности услугода­теля — исполнителя услуг) выделяют услуги связи, медицин­ские, консультационные, аудиторские, информационные, об­разовательные и некоторые другие.

С учетом конкретных особенностей отдельных видов ус­луг осуществляется дальнейшая нормативная регламентация порядка их предоставления как в специальных законах, так и в принимаемых в соответствии с ними Правительством Российской Федерации правилах оказания отдельных видов услуг.

Давая нормативную дефиницию договора возмездного оказания услуг, федеральный законодатель в пределах предо­ставленной ему компетенции и с целью определения специ­фических особенностей данного вида договоров, которые по­зволяли бы отграничить его от других, в пункте 1 статьи 779 ГК Российской Федерации предметом данного договора на­зывает совершение определенных действий или осуществле­ние определенной деятельности исполнителем.

Определяя исчерпывающим образом такое существенное условие договора, как его предмет, федеральный законода­тель не включил в понятие предмета договора возмездного оказания услуг достижение результата, ради которого он за­ключается. Выделение в качестве предмета данного догово­ра совершения определенных действий или осуществления определенной деятельности обусловлено тем, что даже в рам­ках одного вида услуг результат, ради которого заключается договор, в каждом конкретном случае не всегда достижим, в том числе в силу объективных причин.

Следовательно, заключая договор возмездного оказания услуг, стороны, будучи свободны в определении цены до­говора, сроков его исполнения, порядка и размера оплаты, вместе с тем не вправе изменять императивное требование закона о предмете данного договора.

122

3.2. Одним из распространенных видов услуг, оказание которых регулируется главой 39 ГК Российской Федерации, являются правовые услуги, к которым относятся предостав­ление устных и письменных консультаций, составление юри­дических документов (исковых заявлений, отзывов, апел­ляционных и кассационных жалоб и т. д.), экспертных за­ключений, участие в разбирательстве судебных споров и т. д. Соответствующий договор может быть заключен как с адво­катским образованием (статьи 20 и 25 Федерального закона «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации»), так и с иными субъектами, которые согласно действующему законодательству вправе оказывать возмездные правовые услуги.

Спецификой договора возмездного оказания правовых ус­луг, в частности, является то, что в соответствии с этим дого­вором «совершение определенных действий или осуществле­ние определенной деятельности» направлено на отстаивание интересов услугополучателя в судах и иных государственных (юрисдикционных) органах, обязанных, как правило, при­нять решение в отношении заявленного требования. Поэтому интересы заказчика, зачастую не ограничиваясь предоставле­нием собственно правовых услуг исполнителем, заключаются в достижении положительного результата его деятельности (удовлетворение иска, жалобы, получение иного благопри­ятного решения), что выходит за предмет регулирования по договору.

На практике, как об этом свидетельствуют в том числе материалы настоящего дела, это приводит к включению в до­говор условий, в соответствии с которыми при вынесении положительного решения в пользу доверителя (заказчика) последний обязуется выплатить услугополучателю (исполни­телю) определенную сумму, исчисляемую в процентном от­ношении к удовлетворенной судом сумме иска.

Ставя перед Конституционным Судом Российской Фе­дерации вопрос о проверке конституционности положений пункта 1 статьи 779 и пункта 1 статьи 781 ГК Российской Федерации, заявители, по существу, также исходят из того, что при оказании правовых услуг оплате подлежат не только сами действия (деятельность) исполнителя, но и тот спец-

ифический результат, для достижения которого заключает­ся соответствующий договор, а именно вынесение решения суда в пользу заявителя. Между тем подобная цель — в том смысле, в каком цель того или иного заключаемого договора определена в Гражданском кодексе Российской Федерации либо выявлена из содержания договора при его истолкова­нии в соответствии с частью второй статьи 431 ГК Россий­ской Федерации,— не может рассматриваться как отвечающая требованиям, вытекающим из содержания главы 39 ГК Рос­сийской Федерации.

Материалы, представленные заявителями по настоящему делу в Конституционный Суд Российской Федерации, свиде­тельствуют о том, что арбитражные суды при рассмотрении конкретных дел исходят, как правило, из того, что природа отношений по поводу оказания правовых услуг не предпола­гает удовлетворения требования исполнителя о выплате воз­награждения за вынесенное в пользу заказчика решение, если данное требование обосновывается исполнителем ссылкой на условие договора, ставящее размер оплаты правовых услуг в зависимость от решения суда или государственного орга­на, которое будет принято в будущем. Эту позицию разделяет и Президиум Высшего Арбитражного Суда Российской Фе­дерации (Информационное письмо от 29 сентября 1999 года № 48 «О некоторых вопросах судебной практики, возникаю­щих при рассмотрении споров, связанных с договорами на оказание правовых услуг»).

3.3. Конституционный Суд Российской Федерации в сво­их решениях неоднократно указывал, что в судебной прак­тике должно обеспечиваться конституционное истолкование подлежащих применению нормативных положений (поста­новления от 23 декабря 1997 года № 21-П, от 23 февраля 1999 года № 4-П, от 28 марта 2000 года № 5-П и др.).

Реализация рассматриваемых в настоящем деле положе­ний пункта 1 статьи 779 и пункта 1 статьи 781 ГК Россий­ской Федерации, регламентирующих комплекс общественных отношений по поводу возмездного оказания услуг, как норм общего характера обеспечивается в том числе конкретизацией и детализацией в иных нормативных правовых актах. В от­сутствие же специального, конкретизирующего правового ре- 124

гулирования индивидуализация их нормативного содержания применительно к отдельным видам договоров должна обеспе­чиваться в правоприменительной практике, в том числе на основе конституционных принципов и основных начал граж­данского законодательства, с соблюдением основ публичного правопорядка.

В частности, казуальное истолкование и применение на­званных законоположений, которые напрямую не предусма­тривают критерии ограничений и запретов на определение размера оплаты юридических услуг, должно осуществляться в общей системе конституционно-правового и гражданско- правового регулирования соответствующих отношений на ос­нове конституционных принципов, обладающих, как подчер­кивал Конституционный Суд Российской Федерации в ряде решений, высшей степенью нормативной обобщенности, пре­допределяющих содержание конституционных прав человека и отраслевых прав граждан, носящих универсальный характер и в связи с этим оказывающих регулирующее воздействие на все сферы общественных отношений (постановления от 27 января 1993 года № 1-П, от 10 апреля 2003 года № 5-П).

В силу конституционных принципов и норм, в частности принципов свободы договора, доступности правосудия, неза­висимости и самостоятельности судебной власти, состязатель­ности и равноправия сторон, предполагается, что стороны в договоре об оказании правовых услуг, будучи вправе в силу диспозитивного характера гражданско-правового регулиро­вания свободно определять наиболее оптимальные условия оплаты оказанных услуг, в том числе самостоятельно устанав­ливать порядок и сроки внесения платежей (уплата аванса, предварительные платежи, рассрочка платежа, предоставление кредита, почасовая оплата, исчисление размера вознаграж­дения в процентах от цены иска и т. д.), не могут, однако, обусловливать выплату вознаграждения принятием конкрет­ного судебного решения: в системе действующего правового регулирования, в том числе положений гражданского законо­дательства, судебное решение не может выступать ни объек­том чьих-либо гражданских прав (статья 128 ГК Российской Федерации), ни предметом какого-либо гражданско-правового договора (статья 432 ГК Российской Федерации).

Включение же в текст договора о возмездном оказа­нии правовых услуг условия о выплате вознаграждения в зависимости от самого факта принятия положительного для истца решения суда расходится с основными начала­ми гражданского законодательства, допускающими свободу сторон в определении любых условий договора, если они не противоречат законодательству (пункт 2 статьи 1 ГК Российской Федерации), поскольку в данном случае это означает введение иного, не предусмотренного законом, предмета договора. Кроме того, в этом случае не учиты­вается, что по смыслу пункта 1 статьи 423 ГК Российской Федерации плата по договору за оказание правовых услуг, как и по всякому возмездному договору, производится за исполнение своих обязанностей.

3.4. Таким образом, положения пункта 1 статьи 779 и пун­кта 1 статьи 781 ГК Российской Федерации, как не предпола­гающие в системе действующего правового регулирования от­ношений по возмездному оказанию правовых услуг удовлет­ворение требования исполнителя о выплате вознаграждения по договору возмездного оказания услуг, если данное тре­бование обосновывается условием, ставящим размер оплаты услуг в зависимость от решения суда, которое будет принято в будущем, не могут рассматриваться как противоречащие Конституции Российской Федерации.

Этим не исключается право федерального законодате­ля с учетом конкретных условий развития правовой систе­мы и исходя из конституционных принципов правосудия предусмотреть возможность иного правового регулирования, в частности в рамках специального законодательства о по­рядке и условиях реализации права на квалифицированную юридическую помощь.

<< | >>
Источник: Адвокатская деятельность и адвокатура: Сборник норматив­ных актов и документов: в 2 т. Т. II / Под общ. ред. Ю. С. Пи­липенко. — М.: Федеральная палата адвокатов РФ,2017. — 736 с.. 2017

Еще по теме По делу о проверке конституционности положений пункта 1 статьи 779 и пункта 1 статьи 781 Гражданского кодекса Российской Федерации в связи с жалобами Общества с ограниченной ответственностью «Агентство корпоративной безопасности» и гражданина В. В. Макеева:

  1. Мнение судьи Конституционного Суда Российской Федерации Г. А. Гаджиева по делу о проверке конституционности положений пункта 1 статьи 779 и пункта 1 статьи 781 Гражданского кодекса Российской Федерации
  2. Особое мнение судьи Конституционного Суда Российской Федерации А. Л. Кононова по делу о проверке конституционности положений пункта 1 статьи 779 и пункта 1 статьи 781 Гражданского кодекса Российской Федерации
  3. Мнение судьи Конституционного Суда Российской Федерации Н. С. Бондаря по делу о проверке конституционности положений пункта 1 статьи 779 и пункта 1 статьи 781 Гражданского кодекса Российской Федерации
  4. По жалобе гражданина Карелина Михаила Юрьевича на нарушение его конституционных прав положениями подпункта 6 пункта 1 статьи 23 и пункта 1 статьи 93 Налогового кодекса Российской Федерации, пункта 1 статьи 8 и пункта 3 статьи 18 Федерального закона «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации»
  5. По делу о проверке конституционности пункта 7 части второй статьи 29, части четвертой статьи 165 и части первой статьи 182 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации в связи с жалобой граждан А. В. Баляна, М. С. Дзюбы и других
  6. Мнение судьи Конституционного Суда Российской Федерации К. В. Арановского по постановлению Конституционного Суда Российской Федерации по делу о проверке конституционности пункта 7 части второй статьи 29, части четвертой статьи 165 и части первой статьи 182 Уголовно­процессуального кодекса Российской Федерации в связи с жалобой граждан А. В. Баляна, М. С. Дзюбы и других
  7. По делу о проверке конституционности положений части первой статьи 47 и части второй статьи 51 Уголовно­процессуального кодекса РСФСР в связи с жалобой гражданина В. И. Маслова
  8. Об отказе в принятии к рассмотрению жалобы гражданина Саруханова Измира Керимхановича на нарушение его конституционных прав пунктом 4 части третьей статьи 49, частью второй статьи 53, пунктом 6 части четвертой статьи 56 и частью пятой статьи 189 Уголовно­процессуального кодекса Российской Федерации, частями 1 и 2 статьи 6 Федерального закона «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации» Определение от 2
  9. По жалобе некоммерческой организации «Коллегия адвокатов “Регионсервис”» на нарушение конституционных прав и свобод положениями пункта 1 статьи 93 и пункта 2 статьи 126 Налогового кодекса Российской Федераци
  10. По делу о проверке конституционности отдельных положений частей первой и второй статьи 118 Уголовно­исполнительного кодекса Российской Федерации в связи с жалобой Шенгелая Зазы Ревазовича
  11. По делу о проверке конституционности положений, содержащихся в статьях 47 и 51 Уголовно-процессуального кодекса РСФСР и пункте 15 части второй статьи 16 Федерального закона «О содержании под стражей подозреваемых и обвиняемых в совершении преступлений», в связи с жалобами граждан А. П. Голомидова, В. Г. Кислицина и И. В. Москвичева
  12. Об отказе в принятии к рассмотрению жалобы гражданина Беляева Анатолия Леонидовича на нарушение его конституционных прав статьями 49, 50, 51, 53 и 72 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, подпунктом 6 пункта 4 статьи 6 и пунктом 2 статьи 7 Федерального закона «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации»
  13. Об отказе в принятии к рассмотрению жалобы гражданина Медведева Николая Александровича на нарушение его конституционных прав подпунктами 1 и 2 пункта 2 статьи 17 Федерального закона «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации», а также рядом положений Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации
  14. Об отказе в принятии к рассмотрению жалоб граждан Гольдмана Александра Леонидовича и Соколова Сергея Анатольевича на нарушение их конституционных прав статьей 29, пунктом 3 части второй статьи 38, пунктами 2 и 3 части третьей статьи 56 и пунктом 1 части первой статьи 72 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации