<<
>>

По делу о проверке конституционности положений статей 20 и 21 Федерального закона «О содержании под стражей подозреваемых и обвиняемых в совершении преступлений» в связи с жалобами граждан Д. Р. Барановского, Ю. Н. Волохонского и И. В. Плотникова

Постановление от 29 ноября 2010 г. № 20-П (Извлечение)

(о цензуре переписки с адвокатом доверителя, содержащегося под стражей)

Поводом к рассмотрению дела явились жалобы граждан Д.

Р. Барановского, Ю. Н. Волохонского и И. В. Плотнико­ва. Основанием к рассмотрению дела явилась обнаружившая­ся неопределенность в вопросе о том, соответствуют ли Кон­ституции Российской Федерации оспариваемые заявителями законоположения.

Конституционный Суд Российской Федерации установил:

1. В соответствии с Федеральным законом от 15 июля 1995 года № 103-ФЗ «О содержании под стражей подозрева­емых и обвиняемых в совершении преступлений» подозре­ваемым и обвиняемым в совершении преступлений, в отно- 206

шении которых избрана мера пресечения в виде заключения под стражу, разрешается вести переписку с родственниками и иными лицами без ограничения числа получаемых и от­правляемых телеграмм и писем; переписка подозреваемых и обвиняемых осуществляется только через администрацию места содержания под стражей и подвергается цензуре; цен­зура осуществляется администрацией места содержания под стражей, а в случае необходимости лицом или органом, в производстве которых находится уголовное дело (части пер­вая и вторая статьи 20); предложения, заявления и жалобы подозреваемых и обвиняемых, адресованные прокурору, в суд или иные органы государственной власти, которые имеют право контроля за местами содержания под стражей подозре­ваемых и обвиняемых, Уполномоченному по правам человека в Российской Федерации, уполномоченным по правам чело­века в субъектах Российской Федерации, в Европейский Суд по правам человека, цензуре не подлежат и не позднее следу­ющего за днем подачи предложения, заявления или жалобы рабочего дня направляются адресату в запечатанном пакете; предложения, заявления и жалобы, адресованные в другие органы государственной власти, общественные объединения, а также защитнику, должны быть рассмотрены администра­цией места содержания под стражей и направлены по при­надлежности не позднее трех дней с момента их подачи (ча­сти вторая и третья статьи 21).

1.1. Лефортовский районный суд города Москвы, отказы­вая в удовлетворении заявления гражданина Д. Р. Баранов­ского, обвиняемого в совершении преступления, об оспари­вании действий сотрудников администрации следственного изолятора, выразившихся в изъятии листа бумаги с руко­писным текстом, содержавшим замечания по расследуемому в отношении заявителя уголовному делу, который был пере­дан им адвокату в ходе свидания в следственном изоляторе, сослался на статью 20 Федерального закона «О содержании под стражей подозреваемых и обвиняемых в совершении пре­ступлений»,как не допускающую переписки обвиняемого, в отношении которого избрана мера пресечения в виде за­ключения под стражу, без осуществления цензуры.

Исходя из этой же нормы, администрация следственно­го изолятора не согласилась с доводами содержавшегося под стражей гражданина Ю. Н. Волохонского — обвиняемого по уголовному делу и его защитника — адвоката И. В. Плотни­кова относительно необходимости не подвергать цензуре их переписку, поскольку в ней содержатся сведения, составля­ющие адвокатскую тайну, и отказала в удовлетворении их письменных ходатайств об обеспечении в отношении этой переписки порядка направления и получения корреспонден­ции, который предусмотрен частью второй статьи 21 данного Федерального закона. Кроме того, проверками, проведенны­ми прокуратурой Ростовской области и Федеральной служ­бой исполнения наказаний, действия сотрудников админи­страции следственного изолятора, которые пресекли попытку И. В. Плотникова передать в ходе свидания составленный им документ Ю. Н. Волохонскому для получения подписи, были признаны соответствующими требованиям Федерального за­кона «О содержании под стражей подозреваемых и обвиняе­мых в совершении преступлений».

1.2. Как утверждают заявители, статьи 20 и 21 Федерально­го закона «О содержании под стражей подозреваемых и обви­няемых в совершении преступлений», позволяя администра­ции места содержания под стражей подвергать цензуре пере­писку обвиняемого в совершении преступления со свободно избранным им адвокатом (защитником), ограничивают права, гарантированные статьями 46 и 48 Конституции Российской Федерации, поскольку лишают обвиняемого возможности по­лучить квалифицированную юридическую помощь, а защит­ника — предоставить таковую, и противоречат статьям 6 и 8 Конвенции о защите прав человека и основных свобод в их понимании Европейским Судом по правам человека.

Кроме того, установленный оспариваемыми законополо­жениями порядок переписки между обвиняемым и адвокатом (защитником) является, по мнению заявителей, дискримина­ционным по сравнению с порядком переписки обвиняемо­го с судом, прокурором, иными органами государственной власти, приводит к нарушению гарантированных статьей 23 Конституции Российской Федерации права на тайну перепи­ски и права на тайну частной жизни, а также представляет 208

собой неправомерное отступление от общепризнанных прин­ципов и норм международного права, являющихся составной частью правовой системы Российской Федерации, и тем са­мым противоречит статьям 15 и 17 Конституции Российской Федерации.

1.3. В соответствии со статьями 74, 96 и 97 Федерального конституционного закона «О Конституционном Суде Россий­ской Федерации» Конституционный Суд Российской Федера­ции по жалобам граждан на нарушение их конституционных прав и свобод законом проверяет конституционность оспа­риваемых законоположений только в той части, в какой они были применены или подлежат применению в деле заявите­ля, и принимает решение по делу, оценивая как буквальный смысл этих законоположений, так и смысл, придаваемый им официальным и иным толкованием и сложившейся право­применительной практикой, а также исходя из их места в си­стеме правовых норм.

Таким образом, предметом рассмотрения Конституцион­ного Суда Российской Федерации по настоящему делу явля­ются нормативные положения статей 20 и 21 Федерального закона «О содержании под стражей подозреваемых и обви­няемых в совершении преступлений» в части, регулирующей осуществление администрацией места содержания под стра­жей цензуры переписки подозреваемых и обвиняемых, в от­ношении которых избрана мера пресечения в виде заключе­ния под стражу, со своими адвокатами (защитниками).

2. Согласно статье 48 (часть 2) Конституции Российской Федерации каждый задержанный, заключенный под стражу, обвиняемый в совершении преступления имеет право поль­зоваться помощью адвоката (защитника) с момента соответ­ственно задержания, заключения под стражу или предъявле­ния обвинения.

Данное право, будучи одним из проявлений более общего права, гарантированного каждому статьей 48 (часть 1) Конституции Российской Федерации,—права на получение квалифицированной юридической помощи, слу­жит для этих лиц гарантией осуществления других закреплен­ных в Конституции Российской Федерации прав —на защиту своих прав и свобод всеми способами, не запрещенными за­коном (статья 45 часть 2), на судебную защиту (статья 46),

на разбирательство дела судом на основе состязательности и равноправия сторон (статья 123 часть 3).

Право на получение квалифицированной юридической по­мощи и, соответственно, право пользоваться помощью адво­ката (защитника) признаются и гарантируются в Российской Федерации согласно общепризнанным принципам и нормам международного права и в соответствии с Конституцией Рос­сийской Федерации в числе других прав и свобод человека и гражданина, которые являются непосредственно действу­ющими, определяют смысл, содержание и применение зако­нов, деятельность законодательной и исполнительной власти, обеспечиваются правосудием и признание, соблюдение и за­щита которых составляют обязанность государства (статьи 1, 2, 17 и 18 Конституции Российской Федерации).

2.1. Необходимой составляющей права пользоваться по­мощью адвоката (защитника) как одного из основных прав человека, признаваемых международно-правовыми нормами (статья 14 Международного пакта о гражданских и полити­ческих правах, статья 6 Конвенции о защите прав человека и основных свобод), является обеспечение конфиденциально­сти сведений, сообщаемых адвокату его доверителем и под­лежащих защите в силу положений Конституции Российской Федерации, которые гарантируют каждому право на непри­косновенность частной жизни, личную и семейную тайну (статья 23 часть 1), запрещают сбор, хранение, использова­ние и распространение информации о частной жизни лица без его согласия (статья 24 часть 1).

Приведенные конституционные положения, равно как и корреспондирующие им положения статьи 17 Междуна­родного пакта о гражданских и политических правах и ста­тьи 8 Конвенции о защите прав человека и основных свобод, исключающие возможность произвольного вмешательства в сферу индивидуальной автономии личности, обязывают го­сударство обеспечить в законодательстве и правоприменении такие условия гражданам для реализации конституционного права на квалифицированную юридическую помощь, а ли­цам, ее оказывающим, в том числе адвокатам,— для эффек­тивного осуществления их деятельности, при наличии кото­рых гражданин имеет возможность свободно сообщать ад- 210

вокату сведения, которые он не сообщил бы другим лицам, а адвокату — возможность сохранить конфиденциальность полученной информации (Постановление Конституционного Суда Российской Федерации от 28 января 1997 года № 2-П, определения Конституционного Суда Российской Федерации от 6 июля 2000 года № 128-О, от 8 ноября 2005 года № 439-О и от 29 мая 2007 года № 516-О-О).

Обеспечение конфиденциальности информации, сообща­емой клиентом своему адвокату, рассматривается Кодексом поведения для юристов в Европейском сообществе (принят Советом коллегий адвокатов и юридических сообществ Евро­пейского Союза 28 октября 1988 года) в качестве одного из основных ориентиров и сущностных признаков адвокатской деятельности. Требования, обусловленные обязанностью ад­вокатов и адвокатских образований хранить адвокатскую тай­ну и обязанностью государства создать для этого надлежащие условия, нашли отражение в Своде принципов защиты всех лиц, подвергаемых задержанию или заключению в какой бы то ни было форме (приняты Генеральной Ассамблеей ООН 9 декабря 1988 года). Так, согласно принципу 18 задержан­ному или находящемуся в заключении лицу предоставляется необходимое время и условия для проведения консультаций со своим адвокатом; право задержанного или находящегося в заключении лица на его посещение адвокатом, на консуль­тации и на связь с ним без промедления или цензуры и в ус­ловиях полной конфиденциальности не может быть временно отменено или ограничено, кроме исключительных обстоя­тельств, которые определяются законом или установленны­ми в соответствии с законом правилами, когда, по мнению судебного или иного органа, это необходимо для поддержа­ния безопасности и порядка; свидания задержанного или на­ходящегося в заключении лица с его адвокатом могут иметь место в условиях, позволяющих должностному лицу право­охранительного органа видеть их, но не слышать. Основные принципы, касающиеся роли юристов (приняты Восьмым Конгрессом ООН по предупреждению преступности и обра­щению с правонарушителями 7 сентября 1990 года), также обязывают правительства признавать и обеспечивать конфи­денциальный характер любых консультаций и отношений,

складывающихся между юристами и их клиентами в процессе оказания профессиональной юридической помощи.

Отступление от указанных требований, в полной мере рас­пространяющихся на отношения адвоката с подозреваемыми и обвиняемыми по уголовному делу, в отношении которых избрана мера пресечения в виде заключения под стражу, создавало бы предпосылки для неправомерного ограничения права на получение квалифицированной юридической помо­щи, искажения самого существа права на защиту, а также — в нарушение статей 24 (часть 1) и 51 (часть 1) Конституции Российской Федерации—для использования информации, конфиденциально доверенной лицом в целях собственной защиты только адвокату, вопреки воле этого лица в иных целях, в том числе как его свидетельствование против себя самого.

Более того, поскольку само по себе заключение лица под стражу, как наиболее строгая мера пресечения, в макси­мальных пределах ограничивает его права, свободы и личную неприкосновенность, гарантии предоставления ему юридиче­ской помощи и обеспечение конфиденциальности сообщае­мых им адвокату сведений приобретают особое значение.

2.2. Право заключенного под стражу лица на конфиден­циальный характер отношений со своим адвокатом (защит­ником) как неотъемлемая часть права на получение квалифи­цированной юридической помощи не является абсолютным, однако его ограничения, сопряженные с отступлениями от адвокатской тайны, как следует из правовых позиций Консти­туционного Суда Российской Федерации, выраженных в его решениях, в том числе в Постановлении от 14 мая 2003 года № 8-П и Определении от 8 ноября 2005 года № 439-О, до­пустимы лишь при условии их адекватности и соразмерности и могут быть оправданы лишь необходимостью обеспечения указанных в статье 55 (часть 3) Конституции Российской Фе­дерации целей защиты основ конституционного строя, нрав­ственности, здоровья, прав и законных интересов других лиц, обеспечения обороны страны и безопасности государства.

В силу таких фундаментальных принципов, как верховен­ство права и юридическое равенство, вмешательство госу­дарства в конфиденциальный характер отношений, которые складываются в процессе получения подозреваемыми и об- 212

виняемыми профессиональной юридической помощи адвока­та (защитника), не должно быть произвольным и нарушать равновесие между требованиями интересов общества и необ­ходимыми условиями защиты основных прав личности, что предполагает разумную соразмерность между используемыми средствами и преследуемой целью, с тем чтобы обеспечивал­ся баланс конституционно защищаемых ценностей.

При соблюдении указанных условий и учитывая, что за­ключение под стражу в качестве меры пресечения приме­няется в целях недопущения преступной деятельности по­дозреваемого или обвиняемого, его угроз свидетелю, иным участникам уголовного судопроизводства, уничтожения до­казательств либо воспрепятствования иным путем производ­ству по уголовному делу, ограничения конфиденциальности отношений такого лица и его адвоката—для достижения этих целей и при наличии соответствующих достаточных основа­ний — могут рассматриваться в качестве допустимых и выра­жаться, в частности, в контроле за их перепиской со стороны администрации места содержания под стражей, лиц или орга­нов, в производстве которых находится уголовное дело.

Аналогичной позиции придерживается Европейский Суд по правам человека при толковании применительно к цензу­ре корреспонденции подозреваемого или обвиняемого, адре­сованной адвокату, положений статьи 8 Конвенции о защите прав человека и основных свобод, не допускающей ограниче­ние со стороны публичных властей права на уважение личной и семейной жизни граждан, их жилища и корреспонденции, за исключением случаев, когда такое вмешательство пред­усмотрено законом и необходимо в демократическом обще­стве в интересах национальной безопасности и общественно­го порядка, экономического благосостояния страны, в целях предотвращения беспорядков или преступлений, для охраны здоровья или нравственности или защиты прав и свобод дру­гих лиц.

Так, в Постановлении от 25 марта 1992 года по делу «Кэмпбелл (Campbell) против Соединенного Королевства» отмечается, что такого рода корреспонденция, по общему правилу, защищена «адвокатской привилегией», ее вскрытие допустимо, только если у тюремной администрации есть раз-

умные основания подозревать, что в ней содержится недо­зволенное вложение; но даже при наличии таких оснований письмо может быть вскрыто только в присутствии самого за­ключенного, являющегося его автором, но не должно быть прочитано; поскольку сохранение конфиденциальности в от­ношениях между адвокатом и его клиентом имеет приори­тет перед абстрактной возможностью злоупотребления этой конфиденциальностью, чтение таких писем допустимо в ис­ключительных случаях — только если у администрации есть обоснованное подозрение в том, что адвокат злоупотребляет своей привилегией на адвокатскую тайну и что такая перепи­ска ставит под угрозу безопасность в тюрьме или по каким- то иным причинам имеет криминальный характер. В По­становлении от 5 июля 2001 года по делу «Эрдем (Erdem) против Германии» Европейский Суд по правам человека еще раз подтвердил, что конфиденциальность переписки между заключенным и его защитником является основным правом личности и напрямую затрагивает ее право на защиту и что отступления от этого принципа могут допускаться лишь в ис­ключительных случаях и должны сопровождаться адекватны­ми и достаточными гарантиями против злоупотреблений.

Опираясь на приведенные правовые позиции, Европей­ский Суд по правам человека в Постановлении от 9 октября 2008 года по делу «Моисеев против России» указал, что пере­писка лица, находящегося под стражей, со своим адвокатом независимо от ее цели всегда является привилегированной; чтение писем заключенного, направляемых адвокату или по­лучаемых от него, допустимо в исключительных случаях, ког­да у властей есть разумные основания предполагать злоупо­требление этой привилегией в том смысле, что содержание письма угрожает безопасности пенитенциарного учреждения, безопасности других лиц или носит какой-либо иной пре­ступный характер; практика же ознакомления администрации следственного изолятора со всеми документами, которыми обменивались заявитель и его защита, без обоснования пред­шествующими злоупотреблениями этой привилегией является избыточным и произвольным посягательством на права за­щиты.

214

2.3. Таким образом, в силу предписаний Конституции Российской Федерации, Конвенции о защите прав человека и основных свобод как составной части правовой системы Российской Федерации и основанных на них правовых пози­ций Конституционного Суда Российской Федерации, а также исходя из международных обязательств Российской Федера­ции, вытекающих из ее участия в Конвенции о защите прав человека и основных свобод, в том числе с учетом практи­ки Европейского Суда по правам человека применительно к обеспечению права на помощь адвоката (защитника), цен­зура переписки подозреваемых и обвиняемых, содержащихся под стражей, с избранными ими адвокатами (защитниками) может иметь место лишь в исключительных случаях, при на­личии у администрации места содержания под стражей обо­снованных подозрений в злоупотреблении правом со стороны адвоката и в злонамеренном его использовании со стороны лица, которому оказывается юридическая помощь.

Соответственно, гарантии конфиденциальности долж­ны распространяться лишь на те отношения подозреваемых и обвиняемых со своими адвокатами (защитниками), которые не выходят за рамки оказания собственно профессиональной юридической помощи в порядке, установленном законом, т. е. не связаны с нарушениями ни со стороны адвоката, ни со стороны его доверителя, который, используя переписку с адвокатом, может угрожать свидетелям, другим участникам уголовного судопроизводства либо иным путем воспрепят­ствовать производству по уголовному делу. Применительно к таким случаям нормативное регулирование, обеспечивая публичные интересы, должно предусматривать меры проти­водействия злоупотреблению правом.

Исходя из этого при установлении правового механизма осуществления конституционного права на помощь адвока­та (защитника), условий и порядка его реализации, включая обеспечение гарантий конфиденциальности отношений со­держащегося под стражей подозреваемого, обвиняемого со своим адвокатом (защитником), федеральный законодатель обязан, не допуская искажения существа данного права, зло­употребления им и введения таких ограничений, которые не согласовывались бы с конституционно значимыми целями,

закрепленными в статье 55 (часть 3) Конституции Россий­ской Федерации, находить разумный баланс конституционно защищаемых ценностей, конкурирующих прав и законных интересов.

3. Уголовно-процессуальный кодекс Российской Феде­рации, конкретизируя гарантии конституционного права на получение квалифицированной юридической помощи, уста­навливает в качестве одного из принципов уголовного су­допроизводства обеспечение подозреваемому и обвиняемому права на защиту, которое они могут осуществлять лично либо с помощью защитника и (или) законного представителя (ста­тья 16). Согласно данному Кодексу подозреваемые и обвиня­емые вправе пользоваться помощью защитника, т. е. лица, осуществляющего в установленном порядке защиту их прав и интересов и оказывающего им юридическую помощь при производстве по уголовному делу, и иметь свидания с ним наедине и конфиденциально; соответствующими правами с момента допуска к участию в уголовном деле наделен за­щитник; в качестве защитников допускаются адвокаты (часть четвертая статьи 46, часть четвертая статьи 47, части первая и вторая статьи 49 и часть первая статьи 53).

Федеральный закон от 31 мая 2002 года № 63-ФЗ «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Феде­рации» также предусматривает право адвоката при оказании юридической помощи беспрепятственно встречаться со сво­им доверителем наедине, в условиях, обеспечивающих кон­фиденциальность (в том числе в период его содержания под стражей), без ограничения числа свиданий и их продолжи­тельности (пункт 3 статьи 6) и закрепляет, что любые сведе­ния, связанные с оказанием адвокатом юридической помощи своему доверителю, являются адвокатской тайной (пункт 1 статьи 8). Формулируя гарантии независимости адвоката, на­званный Федеральный закон устанавливает, в частности, что вмешательство в адвокатскую деятельность, осуществляемую в соответствии с законодательством, либо препятствование этой деятельности каким бы то ни было образом запреща­ются, истребование от адвокатов, а также от работников ад­вокатских образований, адвокатских палат или Федеральной палаты адвокатов сведений, связанных с оказанием юриди- 216

ческой помощи по конкретным делам, не допускается (пун­кты 1 и 3 статьи 18).

Следовательно, федеральный законодатель, закрепляя в Уголовно-процессуальном кодексе Российской Федерации и Федеральном законе «Об адвокатской деятельности и адво­катуре в Российской Федерации», т. е. в специальных законах, принятых уже после вступления в силу Федерального закона «О содержании под стражей подозреваемых и обвиняемых в совершении преступлений» (в 2001 году и 2002 году соот­ветственно), конфиденциальный характер отношений, скла­дывающихся в процессе оказания адвокатом юридической помощи, исходил из недопустимости осуществления цензуры переписки подозреваемых и обвиняемых, содержащихся под стражей, с избранными ими адвокатами (защитниками) в ка­честве общего правила.

Такое понимание соответствующих правоотношений, ос­нованное на требованиях Конституции Российской Федера­ции и Конвенции о защите прав человека и основных сво­бод, отвечает обязательствам Российской Федерации, выте­кающим из признания юрисдикции Европейского Суда по правам человека применительно к реализации подозреваемы­ми и обвиняемыми, содержащимися под стражей, права на помощь адвоката (защитника), и именно на такое понимание этих правоотношений ориентирует суды Постановление Пле­нума Верховного Суда Российской Федерации от 10 октября 2003 года № 5 «О применении судами общей юрисдикции общепризнанных принципов и норм международного права и международных договоров Российской Федерации», обязы­вающее их действовать в пределах своей компетенции таким образом, чтобы обеспечить выполнение обязательств Россий­ской Федерации как участника Конвенции о защите прав че­ловека и основных свобод.

В судебной практике это подтверждается, в частности, ре­шениями Верховного Суда Российской Федерации от 31 ок­тября 2007 года и от 16 марта 2009 года, признавшего недей­ствующими соответственно пункт 146 Правил внутреннего распорядка следственных изоляторов уголовно-исполнитель­ной системы (утверждены Приказом Министерства юсти­ции Российской Федерации от 14 октября 2005 года № 189) 217

и пункт 141 Правил внутреннего распорядка изоляторов вре­менного содержания подозреваемых и обвиняемых органов внутренних дел (утверждены Приказом Министерства внутрен­них дел Российской Федерации от 22 ноября 2005 года № 950) в части, касающейся использования защитником во время свидания с подозреваемым или обвиняемым в следственных изоляторах технических средств связи, компьютеров, кино-, фото-, аудио-, видео- и множительной аппаратуры, а в изо­ляторах временного содержания — предметов и вещей, не за­прещенных законом и необходимых для оказания квалифи­цированной помощи. Принимая данные решения, Верховный Суд Российской Федерации исходил из положений статей 48 (часть 2), 71 (пункты «в», «о») и 76 (часть 1) Конституции Рос­сийской Федерации и основанной на этих положениях право­вой позиции Конституционного Суда Российской Федерации, согласно которой все важнейшие элементы права на помощь адвоката (защитника), включая условия и порядок его реали­зации, должны быть установлены в уголовно-процессуальном законе, а не в ведомственных нормативных актах (Постанов­ление от 25 октября 2001 года № 14-П). При этом в решении от 16 марта 2009 года подчеркивается, что как предоставление содержащемуся под стражей обвиняемому (подозреваемому) возможности непосредственного общения со своим защитни­ком, так и предоставление защитнику возможности оказать квалифицированную юридическую помощь обвиняемому (по­дозреваемому) всеми средствами и способами, не запрещен­ными законом, являются, по смыслу статьи 48 Конституции Российской Федерации и корреспондирующих ей положений Международного пакта о гражданских и политических правах (подпункт «Ь» пункта 3 статьи 14) и Конвенции о защите прав человека и основных свобод (подпункты «Ь», «с» пункта 3 статьи 6), а также конкретизирующих их норм Уголовно-про­цессуального кодекса Российской Федерации (часть первая статьи 16, пункт 11 части первой статьи 53 и пункт 1 части третьей статьи 86), существенными и неотъемлемыми элемен­тами права на помощь адвоката (защитника).

4. Целевое назначение регулирования отношений, возника­ющих по поводу цензуры корреспонденции обвиняемых и по­дозреваемых, содержащихся под стражей, как следует из ста- 218

тей 20 и 21 Федерального закона «О содержании под стражей подозреваемых и обвиняемых в совершении преступлений» во взаимосвязи с положениями Уголовно-процессуального ко­декса Российской Федерации, в том числе частью первой его статьи 97 «Основания для избрания меры пресечения» и ста­тьей 108 «Заключение под стражу»,—предотвращение престу­плений, разглашения государственной или иной охраняемой законом тайны, передачи сведений, могущих помешать уста­новлению истины по уголовному делу или способствовать со­вершению преступления, выполненных тайнописью, шифром, недопущение угроз свидетелю, другим участникам уголовного судопроизводства, уничтожения доказательств, воспрепятство­вания иным путем производству по уголовному делу.

Именно и только в этих целях администрация следствен­ного изолятора вправе осуществить цензуру переписки подо­зреваемого или обвиняемого, в отношении которого избрана мера пресечения в виде заключения под стражу, со своим ад­вокатом (защитником), при условии, что имеются достаточ­ные и разумные основания предполагать наличие в переписке недозволенных вложений (что проверяется только в присут­ствии самого этого лица) либо имеется обоснованное подо­зрение в том, что адвокат злоупотребляет своей привилегией на адвокатскую тайну, что такая переписка ставит под угрозу безопасность следственного изолятора или носит какой-либо иной противоправный характер. В таких случаях администра­ция следственного изолятора обязана принять мотивирован­ное решение об осуществлении цензуры и письменно зафик­сировать ход и результаты соответствующих действий.

Что касается переписки подозреваемых и обвиняемых, содержащихся под стражей, с адвокатами, которая осущест­вляется с нарушением порядка, установленного названным Федеральным законом и предусматривающего, что любая переписка указанных лиц — как подлежащая, так и не под­лежащая цензуре — осуществляется только через администра­цию места содержания под стражей, то в случае выявления такого нарушения соответствующая корреспонденция, без­условно, должна подвергаться цензуре, поскольку ее адре­сатами (или получателями) могут быть лица, содержащиеся в учреждениях, исполняющих наказания, переписка с кото- 219

рыми осуществляется только с разрешения лица или орга­на, в производстве которых находится уголовное дело, либо родственники и иные лица, переписка с которыми подлежит цензуре.

5. Таким образом, положения статей 20 и 21 Федераль­ного закона «О содержании под стражей подозреваемых и обвиняемых в совершении преступлений», как элемент установленного действующим правовым регулированием — в рамках реализации статьи 48 Конституции Российской Фе­дерации — порядка оказания адвокатом юридической помощи, должны рассматриваться не иначе как допускающие цензуру переписки подозреваемых и обвиняемых, содержащихся под стражей, со своими адвокатами лишь в тех случаях, когда у администрации следственного изолятора есть достаточные и разумные основания предполагать наличие в переписке недозволенных вложений либо имеется обоснованное подо­зрение в том, что адвокат злоупотребляет своей привилегией на адвокатскую тайну, что такая переписка ставит под угрозу безопасность следственного изолятора или носит какой-либо иной противоправный характер.

Иное понимание указанных законоположений означало бы нарушение требований Конституции Российской Федерации и Конвенции о защите прав человека и основных свобод как составной части правовой системы Российской Федерации, расходилось бы с основанными на этих требованиях правовы­ми позициями Конституционного Суда Российской Федерации и не соответствовало бы международным обязательствам Рос­сийской Федерации, вытекающим из ее участия в Конвенции о защите прав человека и основных свобод, в том числе с уче­том практики Европейского Суда по правам человека примени­тельно к обеспечению права на помощь адвоката (защитника).

Исходя из изложенного и руководствуясь частями первой и второй статьи 71, статьями 72, 74, 75, 79 и 100 Федераль­ного конституционного закона «О Конституционном Суде Российской Федерации», Конституционный Суд Российской Федерации

постановил:

1. Признать взаимосвязанные положения статей 20 и 21 Федерального закона «О содержании под стражей подозре- 220

ваемых и обвиняемых в совершении преступлений», регули­рующие осуществление администрацией места содержания под стражей цензуры переписки подозреваемых и обвиняе­мых, в отношении которых избрана мера пресечения в виде заключения под стражу, со своими адвокатами (защитни­ками), не противоречащими Конституции Российской Фе­дерации, поскольку по конституционно-правовому смыслу этих законоположений в системе действующего правового регулирования цензура переписки лица, заключенного под стражу, со своим адвокатом (защитником) возможна лишь в случаях, когда у администрации следственного изолятора есть разумные основания предполагать наличие в переписке недозволенных вложений (что проверяется только в при­сутствии самого этого лица) либо имеется обоснованное подозрение в том, что адвокат злоупотребляет своей при­вилегией на адвокатскую тайну, что такая переписка ставит под угрозу безопасность следственного изолятора или носит какой-либо иной противоправный характер; в таких случа­ях администрация следственного изолятора обязана при­нять мотивированное решение об осуществлении цензуры и письменно зафиксировать ход и результаты соответству­ющих действий.

2. В силу статьи 6 Федерального конституционного закона «О Конституционном Суде Российской Федерации» выявлен­ный в настоящем Постановлении конституционно-правовой смысл положений статей 20 и 21 Федерального закона «О со­держании под стражей подозреваемых и обвиняемых в совер­шении преступлений» является общеобязательным и исключает любое иное их истолкование в правоприменительной практике.

3. Правоприменительные решения, послужившие поводом для обращения граждан Д. Р. Барановского, Ю. Н. Волохон­ского и И. В. Плотникова в Конституционный Суд Россий­ской Федерации, если они приняты на основании статей 20 и 21 Федерального закона «О содержании под стражей подо­зреваемых и обвиняемых в совершении преступлений» в ис­толковании, расходящемся с их конституционно-правовым смыслом, выявленным в настоящем Постановлении, подле­жат пересмотру в установленном порядке при условии, что для этого нет иных препятствий.

<< | >>
Источник: Адвокатская деятельность и адвокатура: Сборник норматив­ных актов и документов: в 2 т. Т. II / Под общ. ред. Ю. С. Пи­липенко. — М.: Федеральная палата адвокатов РФ,2017. — 736 с.. 2017

Еще по теме По делу о проверке конституционности положений статей 20 и 21 Федерального закона «О содержании под стражей подозреваемых и обвиняемых в совершении преступлений» в связи с жалобами граждан Д. Р. Барановского, Ю. Н. Волохонского и И. В. Плотникова:

  1. По делу о проверке конституционности положений, содержащихся в статьях 47 и 51 Уголовно-процессуального кодекса РСФСР и пункте 15 части второй статьи 16 Федерального закона «О содержании под стражей подозреваемых и обвиняемых в совершении преступлений», в связи с жалобами граждан А. П. Голомидова, В. Г. Кислицина и И. В. Москвичева
  2. О СОДЕРЖАНИИ ПОД СТРАЖЕЙ ПОДОЗРЕВАЕМЫХ И ОБВИНЯЕМЫХ В СОВЕРШЕНИИ ПРЕСТУПЛЕНИЙ
  3. По делу о проверке конституционности статей 1 и 21 Закона Российской Федерации от 21 июля 1993 г. «О государственной тайне» в связи с жалобами граждан В. М. Гурджиянца, В. Н. Синцова, В. Н. Бугрова и А. К. Никитина
  4. По делу о проверке конституционности части четвертой статьи 47 Уголовно-процессуального кодекса РСФСР в связи с жалобами граждан Б. В. Антипова, Р. Л. Гитиса и С. В. Абрамова
  5. Об отказе в принятии к рассмотрению жалобы гражданина Иванова Александра Павловича на нарушение его конституционных прав положениями статей 46, 47, 53, 74, 75, 86 и 89 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, статьи 6 Федерального закона «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации», а также статей 11 и 12 Федерального закона «Об оперативно-розыскной деятельности» Определение от 29 сентябр
  6. По делу о проверке конституционности отдельных положений статей 1, 2, 4 и 6 Федерального закона от 4 января1999 года «О тарифах страховых взносов в Пенсионный фонд Российской Федерации, Фонд социального страхования Российской Федерации, Государственный фонд занятости населения Российской Федерации и в фонды обязательного медицинского страхования на 1999 год» и статьи 1 Федерального закона от 30 марта 1999 года «Овнесении изменений и дополнений в Федеральный закон “О тарифах страховых взносов в П
  7. По делу о проверке конституционности положений части первой статьи 47 и части второй статьи 51 Уголовно­процессуального кодекса РСФСР в связи с жалобой гражданина В. И. Маслова
  8. По делу о проверке конституционности отдельных положений частей первой и второй статьи 118 Уголовно­исполнительного кодекса Российской Федерации в связи с жалобой Шенгелая Зазы Ревазовича
  9. По делу о проверке конституционности части 5 статьи 59 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации в связи с запросами Государственного Собрания — Курултая Республики Башкортостан, губернатора Ярославской области, Арбитражного суда Красноярского края, жалобами ряда организаций и граждан
  10. По делу о проверке конституционности пункта 7 части второй статьи 29, части четвертой статьи 165 и части первой статьи 182 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации в связи с жалобой граждан А. В. Баляна, М. С. Дзюбы и других
  11. По делу о проверке конституционности положений пункта 1 статьи 779 и пункта 1 статьи 781 Гражданского кодекса Российской Федерации в связи с жалобами Общества с ограниченной ответственностью «Агентство корпоративной безопасности» и гражданина В. В. Макеева
  12. Мнение судьи Конституционного Суда Российской Федерации К. В. Арановского по постановлению Конституционного Суда Российской Федерации по делу о проверке конституционности пункта 7 части второй статьи 29, части четвертой статьи 165 и части первой статьи 182 Уголовно­процессуального кодекса Российской Федерации в связи с жалобой граждан А. В. Баляна, М. С. Дзюбы и других
  13. Об отказе в принятии к рассмотрению жалобы граждан Крюкова Виктора Федоровича и Забелина Николая Григорьевича на нарушение их конституционных прав положениями статей 7, 29, 176, 177 и 450 Уголовно­процессуального кодекса Российской Федерации Определение от 21 октября 2008 г. № 673-О-О (Извлечение)
  14. Об отказе в принятии к рассмотрению жалобы граждан Плотникова Игоря Валентиновича и Хырхырьяна Максима Арсеновича на нарушение их конституционных прав частью четвертой статьи 29 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации
  15. ПРАВИЛА ПРЕДОСТАВЛЕНИЯ АДМИНИСТРАЦИЕЙ МЕСТА СОДЕРЖАНИЯ ПОД СТРАЖЕЙ ЗАЩИТНИКУ ПО ЕГО ТРЕБОВАНИЮ ПЛАТНЫХ УСЛУГ ПО КОПИРОВАНИЮ МАТЕРИАЛОВ УГОЛОВНОГО ДЕЛА