По делу о проверке конституционности статей 1 и 21 Закона Российской Федерации от 21 июля 1993 г. «О государственной тайне» в связи с жалобами граждан В. М. Гурджиянца, В. Н. Синцова, В. Н. Бугрова и А. К. Никитина

Постановление от 27 марта 1996 г. № 8-П (Извлечение)

(о допуске адвоката в качестве защитника по уголовному делу, связанному с государственной тайной)

Основанием к рассмотрению дела явилась обнаружив­шаяся неопределенность в вопросе о том, соответствуют ли Конституции Российской Федерации положения названного Закона, допускающие возможность отстранения адвоката от участия в качестве защитника в производстве по уголовным делам, связанным с государственной тайной, ввиду отсут­ствия у него специального допуска к государственной тайне.

Заслушав сообщение судьи—докладчика Н. Т. Ведер­никова, объяснения представителей граждан, обратившихся в Конституционный Суд Российской Федерации, заключения экспертов, выступления специалистов, а также исследовав имеющиеся материалы, Конституционный Суд Российской Федерации установил:

1. Военный суд Московского военного округа, рассма­тривавший уголовное дело по обвинению В. М. Гурджиянца в совершении преступления, предусмотренного статьей 64 УК РСФСР, отказался допустить к участию в деле в каче­стве защитника обвиняемого адвоката Д. Д. Штейнберга. Основанием для такого отказа послужило отсутствие у по­следнего специального допуска по установленной форме к государственной тайне, предусмотренного статьей 21 За­кона Российской Федерации «О государственной тайне». 18

В обоснование своего решения суд сослался на то, что со­гласно статье 1 того же Закона его положения обязательны для исполнения на территории Российской Федерации и за ее пределами органами представительной, исполнительной и судебной властей, а также должностными лицами и граж­данами.

Полагая, что в результате применения судом положений статей 1 и 21 названного Закона было нарушено его консти­туционное право на получение квалифицированной юриди­ческой помощи, включая помощь адвоката, В. М. Гурджиянц обратился в Конституционный Суд Российской Федерации с жалобой о проверке конституционности этих правовых норм.

Жалобы с аналогичными требованиями поступили от граждан В. Н. Синцова, В. Н. Бугрова и А. К. Никитина, которым следователями органов прокуратуры и Федеральной службы безопасности Российской Федерации также было от­казано в допуске к участию в деле избранных ими защитни­ков со ссылкой на предписания статьи 21 Закона Российской Федерации «О государственной тайне».

Поскольку указанные жалобы касаются одного и того же предмета, Конституционный Суд Российской Федерации, ру­ководствуясь статьей 48 Федерального конституционного за­кона «О Конституционном Суде Российской Федерации», со­единил дела по этим жалобам в одном производстве.

В соответствии с требованиями статьи 97 Федерального конституционного закона «О Конституционном Суде Рос­сийской Федерации» жалобы граждан В. М. Гурджиянца, В. Н. Синцова, В. Н. Бугрова и А. К. Никитина являются допустимыми, так как обжалуемые в них статьи Закона Рос­сийской Федерации «О государственной тайне» затрагивают конституционные права граждан и применены в качестве ос­нования для отказа в допуске адвокатов к участию в конкрет­ных уголовных делах. Учитывая, что поводом к обращению граждан в Конституционный Суд Российской Федерации по­служило применение статей 1 и 21 названного Закона в уго­ловном судопроизводстве, Конституционный Суд Российской Федерации проверяет конституционность этих норм лишь

19

в той части, в какой они применяются при производстве по уголовным делам.

2. Конституция Российской Федерации, гарантируя каж­дому право свободно искать, получать, передавать, произво­дить и распространять информацию любым законным спо­собом, в то же время предусматривает, что федеральным законом определяется перечень сведений, составляющих государственную тайну (статья 29 часть 4). Такое решение вызвано необходимостью защиты суверенитета России, обе­спечения ее обороны и безопасности и соотносится с пред­писаниями статьи 55 (часть 3) Конституции Российской Фе­дерации, допускающей в указанных целях ограничение фе­деральным законом прав и свобод человека и гражданина, а следовательно, и права на информацию.

Согласно статье 1 Закона Российской Федерации «О го­сударственной тайне» его положения обязательны для испол­нения на территории Российской Федерации и за ее предела­ми органами представительной, исполнительной и судебной властей, местного самоуправления, предприятиями, учреж­дениями и организациями независимо от их организацион­но-правовой формы и формы собственности, должностными лицами и гражданами Российской Федерации, взявшими на себя обязательства либо обязанными по своему статусу ис­полнять требования законодательства Российской Федерации о государственной тайне.

Обязанность соблюдать законодательство о государствен­ной тайне вытекает из общеправовой обязанности органов государственной власти, местного самоуправления, должност­ных лиц, граждан и их объединений соблюдать Конституцию Российской Федерации и законы (статья 15 часть 2 Кон­ституции Российской Федерации). Следовательно, статья 1 Закона Российской Федерации «О государственной тайне», воспроизводящая применительно к определенной сфере об­щественных отношений требования статей 15 (часть 2) и 29 20

(часть 4) Конституции Российской Федерации, соответствует ее положениям.

3. Обжалуемая заявителями статья 21 Закона Российской Федерации «О государственной тайне» устанавливает, что до­пуск должностных лиц и граждан к государственной тайне осуществляется в добровольном порядке по решению руково­дителя органа государственной власти, предприятия, учреж­дения или организации после проведения соответствующих проверочных мероприятий. Цель такой проверки —выявление обстоятельств, которые в соответствии со статьей 22 данного Закона могут служить основанием для отказа в допуске к го­сударственной тайне. Решение об отказе должностному лицу или гражданину в допуске к государственной тайне согласно части второй той же статьи может быть обжаловано в выше­стоящую организацию или в суд.

Такой порядок, призванный обеспечивать сохранность государственной тайны, в основе своей соответствует це­лям, указанным в статье 55 (часть 3) Конституции Россий­ской Федерации, не противоречит другим ее нормам, а так­же общепризнанным принципам демократического право­вого государства. Исходя из буквального смысла статьи 21 Закона Российской Федерации «О государственной тайне» устанавливаемый ею порядок носит характер общего прави­ла, не исключающего, однако, возможности использования иных способов доступа к государственным секретам и за­щиты государственной тайны, само существование которых обусловлено, в частности, особенностями правового стату­са отдельных категорий лиц, вытекающего из Конституции Российской Федерации или непосредственно предусмотрен­ногозаконом. В этой связи предписания статьи 21 о порядке допуска к сведениям, составляющим государственную тайну (предварительная проверка и решение руководителя органа государственной власти, предприятия, учреждения или ор­ганизации о допуске), не могут быть распространены, на­пример, на депутатов Федерального Собрания или судей, поскольку это противоречит природе их конституционно­го статуса, особенностям занятия должности (избрание или особый порядок назначения) и выполняемых ими функций. Сохранность государственной тайны в таких случаях гаран-

21

тируется путем использования соответствующих механизмов ответственности.

Из статьи 48 (часть 2) Конституции Российской Федера­ции и статьи 47 Уголовно-процессуального кодекса РСФСР следует, что адвокат, осуществляющий защиту по уголовным делам, является участником процесса. Порядок производства по уголовным делам, как это установлено статьей 1 Уголов­но-процессуального кодекса РСФСР (с изменениями и до­полнениями, внесенными в него на момент рассмотрения настоящего дела, т. е. уже после принятия Закона Россий­ской Федерации «О государственной тайне»), является еди­ным и обязательным по всем уголовным делам и для всех судов, органов прокуратуры, предварительного следствия и дознания и определяется именно данным Кодексом, а не каким-либо иным федеральным законом.

Уголовно-процессуальный кодекс РСФСР не содержит требований о какой-либо предварительной проверке адвока­та и особом разрешении на участие в такого рода делах, что согласуется с положениями Конституции Российской Фе­дерации. Таким образом, обжалуемое положение о порядке допуска к государственной тайне не может быть применено и к адвокату, участвующему в уголовном судопроизводстве в качестве защитника.

Однако, как установлено в ходе судебного заседания, ор­ганы, осуществляющие производство по уголовным делам, связанным с государственной тайной, основываясь на поло­жениях статьи 21 Закона Российской Федерации «О государ­ственной тайне», признают отсутствие такого допуска у адво­ката в качестве обстоятельства, исключающего возможность его участия в процессе. Тем самым данной статье придается смысл, в соответствии с которым именно она, а не уголов­но-процессуальные нормы, является единственным и доста­точным правовым основанием для отстранения от участия в уголовном деле адвоката, не имеющего допуска к государ­ственной тайне.

4. Конституция Российской Федерации, международно­правовые акты по правам человека, федеральные законы требуют от государства предоставления лицам, вовлекаемым в сферу уголовного судопроизводства, адекватных гарантий защиты их прав и свобод.

Из статьи 48 Конституции Российской Федерации сле­дуют право каждого на получение квалифицированной юри­дической помощи и право пользоваться помощью адвоката (защитника) на всех стадиях уголовного судопроизводства. В соответствии со статьей 14 Международного пакта о граж­данских и политических правах, являющегося составной ча­стью правовой системы Российской Федерации, каждый при рассмотрении предъявленного ему обвинения вправе сно­ситься с выбранным им самим защитником и защищать себя через его посредство.

Поэтому отказ обвиняемому (подозреваемому) в пригла­шении выбранного им адвоката по мотивам отсутствия у по­следнего допуска к государственной тайне, а также предло­жение обвиняемому (подозреваемому) выбрать защитника из определенного круга адвокатов, имеющих такой допуск, обусловленные распространением положений статьи 21 За­кона Российской Федерации «О государственной тайне» на сферу уголовного судопроизводства, неправомерно ограни­чивают конституционное право гражданина на получение квалифицированной юридической помощи и право на са­мостоятельный выбор защитника (статья 48 Конституции Российской Федерации, статья 14 Международного пакта о гражданских и политических правах). Указанные консти­туционные права в силу статьи 56 (часть 3) Конституции Российской Федерации не могут быть ограничены ни при каких обстоятельствах.

5. Зависимость выбора обвиняемым адвоката от наличия у последнего допуска к государственной тайне противоре­чит также принципу состязательности и равноправия сторон в судопроизводстве, закрепленному в статье 123 (часть 3) Конституции Российской Федерации.

Расследование большинства уголовных дел, в материалах которых содержатся сведения, составляющие государствен­ную тайну, в соответствии с уголовно-процессуальным за- 23

конодательством возложено на органы Федеральной службы безопасности. Эти же органы согласно статьям 21 и 22 Зако­на Российской Федерации «О государственной тайне» про­водят проверочные мероприятия в отношении лиц, которым оформляется допуск к государственной тайне, и тем самым фактически предопределяют решение о его выдаче. При та­ких обстоятельствах адвокат объективно оказывается в зави­симости от органов, осуществляющих уголовное преследова­ние, что ставит защиту и обвинение в неравное положение.

6. Человек, его права и свободы согласно статье 2 Кон­ституции Российской Федерации являются высшей ценно­стью. Права и свободы человека и гражданина определяют смысл, содержание и применение законов, деятельность за­конодательной и исполнительной власти и обеспечиваются правосудием (статья 18 Конституции Российской Федерации).

Исходя из этих конституционных положений законодатель, определяя средства и способы защиты государственной тайны, должен использовать лишь те из них, которые в конкретной правоприменительной ситуации исключают возможность несо­размерного ограничения прав и свобод человека и гражданина. В рамках уголовного судопроизводства такими средствами мо­гут, в частности, выступать: проведение закрытого судебного заседания, предупреждение участников процесса о неразгла­шении государственной тайны, ставшей им известной в свя­зи с производством по уголовному делу, и привлечение этих лиц к уголовной ответственности в случае ее разглашения. Сохранность государственной тайны в уголовном судопроиз­водстве обеспечивается также нормами Положения об адво­катуре РСФСР, утвержденного Законом РСФСР от 20 ноября 1980 года, которыми предусматривается обязанность адвоката хранить профессиональную тайну, не допускать проступков, не совместимых с пребыванием в коллегии, быть образцом безукоризненного поведения (статьи 13, 16).

Законодатель вправе устанавливать и иные способы за­щиты государственной тайны в уголовном судопроизводстве, которые, однако, должны носить уголовно-процессуальный характер и быть соизмеримыми как со значимостью охра­няемой тайны, так и с правовым статусом соответствующих участников уголовного процесса.