Дѣло Скопинскаго городского общественнаго банка. (Ры ковское дѣло.)

Дѣло Скопинскаго городского общественнаго банка.

(Рыковское дѣло.)

Дѣло это слушалось въ засѣданіи Московской судебной палаты съ участіемъ присяжныхъ засѣдателей 22 ноября —12 декабря^ 1884 года въ Екатеринин­скомъ залѣ зданія Московскихъ судебныхъ установленій подъ предсѣдатель­ствомъ предсѣдателя уголовнаго департамента палаты Терновскаго.

Суду предано 26 человѣкъ: директоръ скопинскаго городского обществен­наго банка коммерціи совѣтникъ Иванъ Гавриловичъ Рыковъ, товарищи ди­ректора—Иванъ Ивановичъ Рудневъ, Василій Яковлевичъ Рудневъ, Никифоръ Васильевичъ Иконниковъ, кандидатъ въ товарищи директора Илья Максимо­вичъ Заикинъ, бухгалтеры—Петръ Ивановичъ Матвѣевъ, Иванъ Алексѣевичъ Швецовъ, Иванъ Алексѣевичъ Альяшевъ, Николай Павловичъ Земцовъ, письмо­водитель Василій Васильевичъ Евтихіевъ, скопинскіе городскіе головы—Влади­миръ Никифоровичъ Овчинниковъ и Василій Петровичъ Иконниковъ, члены скопинской городской управы—Иванъ Васильевичъ Овчинниковъ, Иванъ Ни­колаевичъ Кистеневъ и Михаилъ Яковлевичъ Барабановъ, гласные скопинской городской думы — Владимиръ Лукичъ Шамовъ, Иванъ Васильевичъ Лазаревъ, Степанъ Яковлевичъ Барабановъ, Порфирій Васильевичъ Иконниковъ и Але­ксѣй Максимовичъ Заикинъ и агенты банка — Илья Михайловичъ Краснопѣв- цевъ, Николай Петровичъ Шестовъ, Семенъ Гавриловичъ Оводовъ, Александръ Николаевичъ Виноградовъ, Александръ Дмитріевичъ Донской и Алексѣй Ильичъ Поповъ.

Обвинялъ прокуроръ московской судебной палаты Н. В. Муравьевъ.

Гражданскіе иски отъ имени вкладчиковъ банка поддерживалъ Ф. Н. Плевако.

Защищали подсудимыхъ: Рыкова — Одарченко, Руднева — Скрипицынъ, Мат­вѣева— Куриловъ, Евтихіева—Холщевниковъ, В. Я. и И. М. Зайкиныхъ — Швенцеровъ, Альяшева—Муратовъ, Зайцева и В. Иконникова— Сазоновъ, Овчинникова и Донского — Высоцкій, Виноградова и Попова—Генкинъ, Ово­дова—Поповъ, Шестова—Бернардъ, остальныхъ —ШубинскіЙ.

Скопинскій Городской Общественный Банкъ былъ открытъ по иниціативѣ жи­телей гор.

Вокругъ И. Г. Рыкова группируются всѣ остальныя лица, привлеченныя по настоящему дѣлу—директоръ правленія, товарищъ директора правленія, нѣко­торые служащіе, затѣмъ городскіе головы, на обязанности которыхъ лежалъ контроль дѣлъ Городского Банка, члены ревизіонной комиссіи Банка — гласные Скопинской городской думы, а также агенты Банка Оводовъ, Виноградовъ, Поповъ и Донской.

Злоупотребленія, открытыя предварительнымъ слѣдствіемъ, которое возникло по заявленіямъ пострадавшихъ лицъ, захватили почти всѣ операціи Банка.

Главнымъ дѣятелемъ, иниціаторомъ и руководителемъ злоупотребленія былъ И.-Г. Рыковъ. И. Г. Рыковъ пользовался въ своемъ городѣ громаднымъ влія­ніемъ, главнымъ образомъ среди городскихъ властей, стоявшихъ въ большей или меньшей степени въ зависимости отъ директора Банка, благодаря откры­тымъ этимъ лицамъ въ Банкѣ кредитамъ.

Злоупотребленія по операціи пріема вкладовъ заключались въ слѣдующемъ.

Управленіе Банка путемъ публикованія въ самыхъ разнообразныхъ провин­ціальныхъ періодическихъ изданіяхъ широковѣщательныхъ объявленій привлекло въ кассу Банка массу вкладовъ, владѣльцами которыхъ въ значительной сте­пени явились монастыри и лица духовнаго званія изъ мѣстностей довольно отт даленныхъ не только отъ города Скопина, но даже и отъ Рязанской губерніи.

Будучи вынужденнымъ платить согласно своихъ объявленій высокіе про­центы, Банкъ помѣщалъ поступающія по операціи вкладовъ суммы въ процент­ныя бумаги, не гарантированныя правительствомъ, что возбранялось уставомъ Банка и принесло въ виду паденія курса этихъ бумагъ громадные убытки. Для приданія публичнымъ отчетамъ размѣровъ, превышающихъ фактическое состоя­ніе операцій, агенты Банка Краснопѣвцевъ, Донской, Оводовъ и другія лица, по требованіямъ и указаніямъ Рыкова, подавали въ Банкъ-фиктивныя заявленія отъ анонимныхъ вкладчиковъ на громадныя денежныя суммы, потомъ,' передъ окончаніемъ отчетныхъ годовъ, расписывались въ полученіи этихъ вкладовъ якобы обратно; между тѣмъ анонимность вкладчиковъ уставомъ не допуска­лась.

Велики также злоупотребленія по операціи покупки—продажи процентныхъ бумагъ. Къ 1877 году, какъ это выяснила экспертиза, Банкъ потерялъ по од­ной этой операціи 1.176.150 рублей. И по этой операціи были допущены фик­тивныя продажи — покупки бумагъ при участіи тѣхъ же Краснопѣвцева, Оводова и другихъ лицъ.

По операціи учета векселей допущены были также многочисленныя злоупо­

требленія, заключающіяся въ томъ, что при наступленіи сроковъ векселя близ­кихъ Банку лицъ, не считая, конечно, самого И. Г. Рыкова, не оплачивались, а переписывались на новые сроки.

Кромѣ того открытъ былъ рядъ хищеній и полученій Рыковымъ какъ въ самомъ Банкѣ, такъ и въ другихъ кредитныхъ учрежденіяхъ денежныхъ суммъ и обращеніе ихъ въ свою пользу. Незадолго до полнаго краха Банка И. Г. Рыковъ пытался при помощи отдѣльныхъ лицъ,—тѣхъ же Оводова, Попова и Донского, сбывать вкладные листы Скопинскаго Банка въ другихъ болѣе или’ менѣе отдаленныхъ кредитныхъ учрежденіяхъ.

Всѣ эти злоупотребленія, сопровождавшіяся ложными отчетами и балансами, привели къ формальному краху.

Въ 1882 году начинаютъ въ Скопинъ съѣжаться вкладчики, разражается скандалъ, и въ томъ же году Банкъ былъ объявленъ несостоятельнымъ долж­никомъ.

По выясненіи кредитоспособности лицъ, состоящихъ должниками Банка, выяснилось, что большинство ихъ никакого отношенія къ торговлѣ не имѣютъ и некредитоспособны.

Обвиняемые, принадлежащіе къ городскому самоуправленію, не проявляли никакой дѣятельности въ смыслѣ контроля надъ банковскими порядками и яви­лись такимъ образомъ попустителями расхищенія.

Обвиненіе предъявлено по отношенію къ С. Н. Оводову, А. Н. Виногра­дову, А. Д. Донскому и А. И. Попову —по ст. 1655 и 1666 Улож. о Наказ., по отношенію къ И. М. Краснопѣвцеву и П. Н. Шестову—ст. ст. 13, 294, 1154 Улож. о Haκ.,—а по отношенію къ остальнымъ — по ст. ст. 338, 339, 341, 342, 354, 359, 362, 1154, 1155 Улож. о Нак.

Требованія представителя гражданскаго истца простирались до 9 V₂милліо­новъ рублей.

Приговоромъ Палаты, объявленнымъ въ окончательной формѣ 2-го января 1885 года, И. А. Альяшевъ, Н. И. Земцовъ, И. М. Красильниковъ, Н. П. Ше­стовъ и А. Н. Виноградовъ — оправданы.

И. Г. Рыковъ, И. И. Рудневъ, В. fl. Рудневъ, Н. В. Иконниковъ и В. В. Евтихіевъ приговорены къ лишенію всѣхъ особыхъ личныхъ и по состоянію при­своенныхъ правъ и къ ссылкѣ Рыковъ въ неотдаленныя мѣста Сибири, Руд­невы и Евтихіевъ — въ Иркутскую губернію и Иконниковъ въ Томскую гу­бернію.

В. Н. Овчинниковъ и В. П. Иконниковъ приговорены къ лишенію правъ и къ ссылкѣ въ Тобольскую губернію.

П. В. Иконниковъ, И. В. Лазаревъ, И. Н. Кистеневъ, В. Л. Шамовъ и С. fl. Барабановъ — приговорены къ лишенію правъ и къ ссылкѣ въ Томскую гу­бернію.

И. М. Заикинъ, П. И. Матвѣевъ, И. А. Швецовъ, И. В. Овчинниковъ, М. Я- Барабановъ и А. М. Заикинъ — къ лишенію правъ и исправительнымъ арестан- станскимъ отдѣленіямъ отъ 1 года до 2 л. 8 мѣс.

А. И. Поповъ, А. Д. Донской, С. Г. Оводовъ —къ лишенію правъ и къ ссылкѣ въ Олонецкую губернію.

Предъявленный по настоящему дѣлу гражданскій искъ въ суммѣ 9.592.816 руб. 74 коп. Палата признала доказаннымъ, опредѣливъ взыскать эту сумму со всѣхъ осужденныхъ, кромѣ Оводова, Донского и Попова, поровну со взаимною другъ за друга отвѣтственностью.

Рѣчь повѣреннаго гражданскаго истца.

Гг. судьи, гг. присяжные!

Меня послали сюда къ вамъ вкладчики скопинскаго банка.

Они, въ лицѣ конкурснаго по дѣламъ банка управленія, поручили мнѣ просить вашей помощи и защиты противъ лицъ, разорившихъ ихъ и пустившихъ по міру.

Во исполненіе этой миссіи мнѣ слѣдовало бы сосредоточить ваше вниманіе на доводахъ, которыми устанавливается количество нашихъ вкладовъ, исчезновеніе денегъ, рядъ лицъ, по чьей винѣ погибли наши деньги, и отсутствіе въ дѣлѣ данныхъ, которыя бы позволяли оправдать, извинить вину этихъ лицъ.

Но мнѣ нѣтъ надобности утомлять васъ фактическими подробно­стями; вчера мастерская рука нарисовала передъ вами картину скорб­ныхъ дней и темныхъ дѣлъ скопинскаго банка. Изъ уваженія къ вамъ я не могу допустить, чтобы вчерашняя рѣчь вами была забыта.

Слѣдовательно, мнѣ достаточно для моихъ цѣлей ссылаться на этотъ актъ судебнаго процесса.

Но я не могу оставить безъ иного освѣщенія факты, одинаково интересующіе и обвиненіе и потерпѣвшихъ: въ иномъ свѣтѣ пред­ставляются они для представителя закона, въ иномъ—для насъ.

Законъ—это великая сила, которую можно оскорбить, но нельзя одолѣть. Сколько бы разъ ни возставалъ злодѣй на законъ, послѣд­ній побѣдитъ и скажетъ преступникамъ: „аще и паки возможете, паки побѣждены будете'.

Иное дѣло потерпѣвшій. Преступная воля не только можетъ оскорбить, но и вконецъ погубить его. Наше добро уже невозвра­тимо, наши надежды разрушены и кое-какіе крохи,—вотъ все, что мы

получимъ, если бы дадите намъ къ тому средство — обвинительный вердиктъ противъ этихъ лицъ.

Но ни рядъ разсматриваемыхъ преступленій, ни гибель средствъ стоящихъ за мной истцовъ не отнимаетъ у меня самообладанія, и я прежде всего заявляю, что, по моему убѣжденію, не всѣ и не во всемъ одинаково виновны.

Много здѣсь людей слабохарактерныхъ; много людей, чью волю побѣдила чужая, сильнѣйшая воля; есть здѣсь люди, чью совѣсть усыпили обѣщаніемъ грядущихъ благъ или заставили нѣмотствовать отъ страха ожидаемыхъ бѣдъ.

Были и такіе люди, которыхъ довели до положенія: или цѣной чести спасти свои выгоды, или цѣной выгоды спасти свою честь. На чаши вѣсовъ нравственной свободы они положили на одну—выгоды, на другую—честь. Минута борьбы. Но вотъ чаша выгодъ перевѣсила, легчайшая, съ честью, поднялась —и выборъ, а вмѣстѣ и позоръ, совершились!

Но зато голова, впервые натолкнувшаяся на преступленіе, спо­собныя руки, ей предложившія свои услуги, тѣ преступно-настроенныя воли, которыя по первому призыву перешагнули барьеры писаннаго закона и межевыя нити нравственныхъ требованій,—онѣ здѣсь, ихъ я зову, имъ говорю: „станемъ передъ судьями, пріидите, и стяжимся!"

Да, станемъ! Я буду давать вопросы, они пусть отвѣчаютъ.

Признаете ли вы, что наше „доброе" у васъ?

Отвѣчаютъ: да, мы взяли у васъ 12,000,000—съ этимъ и спорить нельзя.

Не въ і2 милліонахъ—вопросъ и не въ количествѣ—сила. Одина­ково преступно взять чужое—IOO ли милліоновъ, милліонъ, тысячу или сто рублей.

Вникнули ли подсудимые въ ту внутреннюю силу ввѣренныхъ имъ благъ?

•Ж

семействъ несли свои сбереженія, куски, отрѣзанные отъ будничнаго хлѣба, край отъ праздничнаго пирога, чтобы себѣ на ста­рость припасти уголъ и не протягивать руки за общественнымъ по­даяніемъ.

Сюда несъ свои скромныя вклады уставшій, трезвый работникъ, умирающій отецъ, чтобы отойти въ иной міръ съ надеждой, что его вдова не будетъ выгнана на улицу, его дѣти успѣютъ научиться и твердыми ногами выступить на житейскую дорогу. Сюда несли свои гроши одряхлѣвшіе на службѣ мирной—чиновники, на службѣ бран ной—воины.

• •

Судя по количеству вкладчиковъ (бооо чел.), вклады были мелкіе; это не праздныя суммы богачей, суммы такъ легко переходящія изъ орудій производительности въ орудія порабощенія труда и личности; это—орудія борьбы за существованіе, священная умѣренность, оплотъ противъ голода и холода и вѣчнаго раболѣпства.

И эти-то святыя блага они не соблюли, а расхитили!!

Что намъ дадутъ за это?

Здѣсь говорили и свидѣтельствовали о 15 или ι8⁰∕₀.

Лицо, имѣющее іооо р., получитъ 150 или і8о руб. Нищета и горе—неотвратимы!

И вотъ, чувствуя, что за это нельзя хвалить, подсудимые указы­ваютъ вамъ на возможный лучшій исходъ нашихъ требованій. Здѣсь намекали, что, можетъ быть, продадутъ достояніе всѣхъ скопинцевъ и отдадутъ его намъ.

Не дай Богъ, чтобы законъ и судьи приняли этотъ способъ рѣ­шенія дѣла. Не говоря уже о томъ, что это чудовищное разореніе прибавитъ едва 5—7% къ нашимъ вкладамъ—оно ужасно: передъ кар­тиной изгоняемаго города, передъ картиной, напоминающей вавилон­ское плѣненіе несчастнаго народа, невольно останавливается потер­пѣвшій и говоритъ: не надо!

Подсудимый Рыковъ указалъ на другой путь: государство, гово­ритъ онъ, должно отвѣтить за наши грѣхи.

Слыхали мы эту теорію и знаеыъ, откуда заимствуетъ Рыковъ заманчивое ученіе.

Но будемъ думать, что скамья позора — плохая кафедра, и не только не поддержитъ, а только унизитъ то ученіе, которое она про­повѣдуетъ.

Нѣтъ, гг. присяжные, государства не получаютъ свою казну чу­домъ съ неба, какъ манну: государственная казна составляется изъ грошей народнаго труда, а поэтому власть смотритъ на общественное достояніе, какъ на священное сокровище, которое можетъ быть рас­ходуемо на поддержаніе достоинства власти, торжество закона, на защиту чести страны, на школу, на помощь несчастнымъ, а не на выручку отвѣтственности подсудимыхъ. Съ ними и съ ихъ дѣлами у государства нѣтъ ничего общаго. И если оно и пожелало бы придти на помощь несчастью, то вы прежде всего должны доказать вашимъ приговоромъ, что общество съ своей стороны принимаетъ всѣ мѣры, чтобы явленія подобнаго рода не могли существовать и не про­ходили безнаказанно.

Нѣтъ, наша надежда не въ чрезвычайныхъ мѣрахъ. Возможна ваша

болѣе реальная помощь: вашимъ приговоромъ вы дадите намъ средство отобрать у подсудимыхъ то, что есть у нихъ. Пусть будутъ тутъ не только нажитыя изъ банка деньги, пусть будутъ нажитыя трудомъ или полученныя отъ родителей. Справедливость требуетъ, чтобы тѣ, кто умѣли думать о себѣ и беречь свое, а чужое позволяли расхи­щать себѣ или другимъ—тѣ должны испытать то, что испытываемъ мы.

Вашъ приговоръ дастъ намъ возможность потребовать отъ под­судимыхъ вознагражденіе и впослѣдствіи, если кто-либо изъ нихъ, скрывъ свою добычу, когда-нибудь въ будущемъ обнаружитъ ее.

Наоборотъ, если они будутъ оправданы и потомъ, когда рѣшеніе войдетъ въ законную силу, смѣло будутъ пользоваться плодами сво­его темнаго труда,—какая вопіющая несправедливость будетъ пора­жать насъ: мы—разоренные и осмѣянные, они—разорители, смѣющіеся надъ нами, надъ вами и утопающіе въ изобиліи — наградѣ ихъ беззаконія...

А если и при всемъ томъ полное возстановленіе нашихъ ущербовъ невозможно, то развѣ нравственное удовлетвореніе не имѣетъ цѣны? Развѣ сознаніе, что правосудіе и общество стали за насъ, не оста­вили безъ возмездія нашихъ враговъ, признали насъ за людей и наше несчастіе — за нарушенное право—не утолитъ нашего положенія, не подыметъ нашей приниженности?

Заступитесь же за насъ!..

Не стану я останавливаться и на томъ, какимъ образомъ скопин- скій банкъ могъ, пожирая вклады съ такой чудовищной алчностью, обезпечивать себѣ чуть не на 25 лѣтъ новую и новую пищу для своего безграничнаго аппетита.

Скажу одно: эта огромная фабрикація обмана, подлога и растратъ имѣла стройную организацію личныхъ силъ и широко задуманную механическую систему.

Здѣсь былъ хозяинъ съ милліоннымъ оборотомъ, были ему покор­ные приказчики, изъ процента съ выгодъ энергично работавшіе въ духѣ его. Были комиссіонеры, скупавшіе сырой матеріалъ- вклады, были комиссіонеры, распространявшіе добрую славу фирмы. Были агенты, отыскивающіе новые рынки для сбыта скопинскихъ банковыхъ товаровъ, когда внутренніе рынки были уже достаточно наполнены ими.

Сравнимъ мы скопинскій банкъ съ машиной, и глазъ легко отли­читъ: кто тутъ паровикъ высшаго давленія, гдѣ послушные поршни, цилиндры, колеса, шестерни, холодильники. Большая машина требо­вала значительнаго расхода на смазку—не жалѣлось денегъ на нее:

26«

есть намеки, что смазочныя средства добывались не только изъ гу­бернскаго города, но отыскивались агенты для покупки таковыхъ и въ столицахъ Россіи...

Отъ веселыхъ подобій перейдемъ въ серьезный тонъ дѣйстви­тельности.

Печальная страница нашей исторіи—исторія Скопина за эти 27 лѣтъ.

Россія была призвана къ новой жизни; Вѣнценосный Руководи­тель своей страны, довѣряя своему народу и вѣруя въ него, призвалъ его къ самодѣятельности во многомъ, что прежде составляло исклю­чительную задачу органовъ власти. Лучшіе люди и горячія сердца откликнулись на великій призывъ и съ молодымъ увлеченіемъ ду­мали, что борьба кончилась, что гидра темнаго прошлаго убита.

Не Tj⁷Tb-TO было! Теперь мы знаемъ, что противодѣйствующихъ было много, а на скопинскомъ дѣлѣ видимъ, что они вовсе ненадолго потеряли голову.

Они, пока мы торжествовали и ликовали, присматривались, какъ новыя средства обратить на служеніе ихъ старымъ цѣлямъ. Они скоро распознали, что между безконтрольными владыками мѣстностей,, неожиданно разжалованными въ простыхъ исполнителей закона, обя­занныхъ помочь начинающему самоуправленію, есть люди, внутренно злорадствующіе всякой ошибкѣ его.

И вотъ, подъ предлогомъ уваженія къ самоуправленію создается формальное отношеніе властей къ голосу немногихъ лучшихъ, когда они указывали на злоупотребленія большинства.

А этого только и нужно Рыкову.

Онъ кликнулъ—и на зовъ собрались къ нему и самоучка Мат­вѣевъ, и другія лица, получившія свои свѣдѣнія въ питейныхъ скла­дахъ Попова. Пришелъ Евтихіевъ и принесъ сдаваемый въ архивъ формализмъ стараго магистрата, и рѣшили, что форма еще не побѣ­ждена, а, напротивъ, сумѣетъ занять свое мѣсто, сумѣетъ заставить равнодушныхъ людей, призванныхъ помочь усиліямъ отдѣльныхъ лицъ добиться правды, отклонить свои взоры отъ своихъ просьбъ, ссыла­ясь на „благополучіе дѣлъ на бумагѣ” и на „уваженіе къ самоупра­вленію".

И царилъ Рыковъ въ своемъ Скопинѣ, превративъ его въ какую- то республику, оторванную отъ цѣлаго и отъ закона, ограждающаго порядокъ въ странѣ,—царилъ, пока не насталъ грозный часъ суда.

Теперь видно, что приходится давать отчетъ за свои обнаружен­ныя дѣла, и всѣ подсудимые ищутъ мотивовъ для своего оправданія.

Здѣсь ссылались на свое невѣжество и имъ оправдывались.

Конечно, никто не можетъ быть обвиненъ за неисполненіе обя­занности выше его разумѣнія. Но что имѣетъ смыслъ въ отношеніи къ Краснопѣвцеву, ревизорамъ,—то едва ли умѣстно въ отношеніи къ тѣмъ, кто, не понимая, какъ дѣлать подлоги и обманы, понимали, что дѣлается, и скрѣпляли своей подписью чужую работу: я говорю о Рудневѣ.

Ссылаются на семейное положеніе, на извиняющее ихъ положеніе ■отцовъ, братьевъ, сыновей...

Но люди, которые, разоряя банкъ, губили достояніе тысячи отцовъ и дѣтей, могутъ ли ссылаться на это?

Они умѣютъ плакать и умѣютъ трогать слезами своихъ ближнихъ.

Но развѣ наше горе меньше, наши слезы слаще?! _l

Что же во-время они не подумали о насъ и не утерли наши глаза, а ради своихъ интересовъ позабыли о томъ, что они дѣлаютъ и чему не мѣшаютъ?!..

Ссылаются на городскіе интересы, на то, что городъ поднялся, благодаря банку, погибъ бы безъ него.

Но развѣ можно, обогащая свой край, разорять другіе? Развѣ, кромѣ мостовыхъ, школъ и городскихъ зданій, у города нѣтъ выс­шаго интереса—чести и права?

Другіе ссылаются на соображенія высшаго свойства, на начала, такъ сказать, философскія. Говорятъ: не мы виноваты, а слабость власти. Насъ надо не просить, а бранить, не совѣтовать, а указывать, приказывать,—говорилъ здѣсь Рыковъ. Старый совѣтъ! Объ этой не­способности нашей къ законности, о необходимости вездѣ и всюду указки говорятъ многіе.

Лживое міросозерцаніе!

Нѣть, милостивые государи, ненадежна та страна, вымираетъ та народность, гдѣ у каждой вещи нужно сажать пса на цѣпи, у каждаго хранилища стража на часахъ. Если безъ этого невозможна жизнь,— жизнь не стоитъ заботъ о ней.

Общество тогда только способно жить, тогда только его будущее надежно, тогда только миръ и любовь будутъ царствовать въ немъ, когда законъ будетъ не внѣшней силой, а силой внутренней; когда законъ будетъ написанъ не на стѣнахъ и доскахъ, а на скрижаляхъ нашего сердца, когда преступники будутъ не вырываться изъ среды нашей постороннею силой, а будутъ выкидываться нами самими, какъ враждебные намъ элементы.

Говорятъ: да, мы совершили зло, но мы дѣлали и добро. Весь городъ наполненъ нашими дѣлами: богадѣльнями, школами, храмами.

Русь не обѣднѣла еще людьми, готовыми жертвовать на общее благо частью отъ плодовъ благословеннаго труда и прибытка.

Предоставьте намъ по мѣрѣ силъ самимъ отдѣлять то, что мы можемъ, и не одобряйте вашимъ приговоромъ отвратительный пріемъ преступленія—десятиной отъ неправой корысти и грабежа попы­таться, какъ очистительной жертвой, покупать общественное прощеніе.

Не обойдутъ васъ эти оправданія и не возобладаютъ надъ вашимъ убѣжденіемъ. Вы будете глухи къ ихъ указаніямъ, что они любили свой городъ и радѣли о немъ.

Какой волкъ, терзая овцу, не несетъ своей добычи въ свое лого­вище и не дѣлитъ его со своими дѣтенышами?!.

Съ волчьей точки зрѣнія, выше этого нѣтъ добродѣтели, но чело­вѣческій судъ не обзоветъ ли поступокъ волка звѣрствомъ и не обуздаетъ ли его?

Не забудете ни на минуту вы и того, что предстоящіе подсудимые обошли самыя обыкновенныя мѣры предосторожности, какія обычны у насъ.

Мы знаемъ, что есть люди хорошіе и плохіе. Мы отдаемъ наше добро на руки первыхъ и просимъ охранить насъ отъ послѣднихъ.

Но когда одно и то же лицо сочетаетъ въ себѣ и стража, и хищ­ника, какъ обережешься?

Одной рукой они манятъ васъ къ себѣ, ею пожимаютъ вашу руку, васъ обнадеживая въ твердости своего слова, ее же поднимаютъ горё,—призывая Бога во свидѣтельство своей честности, берутъ ваше добро; вы не успѣли еще отойти десяти шаговъ, а ихъ правая рука уже опустилась, какъ въ параличѣ, не привыкшая къ добру, а ла­донь лѣвой руки уже чешется инстинктомъ присвоенія, и воръ заглу­шаетъ охранителя.

Неужели же оправданія этихъ людей таковы, что наши интересы должны быть имъ отданы въ жертву?

Нѣтъ, они слабы, а вотъ то, что вы должны вспомнить въ связи съ нашими—благо общественное, напротивъ, диктуетъ вамъ приго­воръ, какого ждетъ отъ васъ все правосудіе.

■ Вѣдь подсудимые нарушили законъ. Разные есть законы. Есть неудобовразумительные, нарушивъ которые, можно и не сознавать этого.

• Но подсудимые не послушались закона, содержаніе котораго со­знаютъ всѣ.

Не слышитъ ли каждый изъ насъ въ душѣ свой немолчный го­лосъ нравственнаго императива, повелѣвающаго намъ: будь честенъ, не обижай нищаго, вдовы, сироты.

Встанете ли вы на сторонѣ беззаконника?

Подсудимые нарушили нашу вѣру въ достоинство общественныхъ учрежденій и въ честность общественныхъ дѣятелей. Врагамъ нашей, закономъ дарованной, самостоятельности они дали орудіе насмѣшки надъ первыми шагами нашей гражданской свободы...

Что же, вмѣните ли вы это имъ въ подвигъ?

Мы долготерпѣливо и мягкосердечно извиняли нашимъ обществен­нымъ дѣятелямъ ихъ злыя дѣла, объясняли ихъ нашей непривычкой, нашей неподготовкой, снося на счетъ недостатка учрежденія то, что слѣдуетъ приписать дѣятелямъ.

Не пора ли одуматься и въ проступкахъ лицъ видѣть причину неурядицы?

Вы обязаны предъ нами— всякій гражданинъ, огорченный, озлоб­ленный и помощи требующій, на это имѣетъ право,—вы обязаны дать намъ вѣру въ господство правды надъ неправдою. Нужно же доказать; чтобы ободрить падшихъ, что не всѣ и не все готово итти на службу злу, пѣть ему хвалу и освѣщать его въ ложномъ свѣтѣ.

Долго царило настоящее зло, долго честные люди тщетно боро­лись съ нимъ, искали помощи, но въ канцеляріяхъ были глухи, въ ка­бинетахъ—неотзывчивы тѣ, къ кому обращались оскорбленные.Только та сила, которую вызвалъ къ жизни вотъ Онъ, незабвенныя черты ко­тораго здѣсь передъ вами,—только страшный и священный союзъ закона, власти и общества въ видѣ суда, созналъ себя давлѣющимъ для борьбы и вызвалъ зло и даетъ ему нынѣ рѣшительную схватку.

Кто побѣдитъ?

Я вѣрю въ окончательную побѣду правды. Все говоритъ за тако исходъ. Самъ случай, перенесшій это дѣло изъ уѣзднаго города въ Москву, въ столицу Россіи, не обезпечиваетъ ли успѣха?

Здѣсь, въ столицѣ, гдѣ по самому свойству одушевляющихъ ее вопросовъ, мы часто болѣе озабочены дѣлами цѣлой страны, чѣмъ своего пепелища, часто, за раздумьемъ объ общемъ благѣ, забываемъ думу мѣстныхъ интересовъ,—здѣсь только данный процессъ можетъ получить правильный исходъ, для чего необходимо, чтобы въ груди судьи билось сердце не горожанина, а гражданина, которому одинаково дороги, одинаково любезны всѣ веси и всѣ города род­ного края.

Судьбѣ угодно было, чтобы, перенесенное въ Москву, это дѣло

разсматривалось здѣсь, въ судѣ, не въ его обыкновенныхъ судебныхъ собраніяхъ, а, благодаря массѣ подсудимыхъ, массѣ слѣдственнаго матеріала,—въ этой исторической залѣ.

А эта зала не только величіемъ внѣшнимъ, но величіемъ идей, подымающихся въ головѣ при входѣ въ нее, способна поднять духъ дорожащаго судьбами русскаго права человѣка до необычайной высоты.

Ея созданіе совпадаетъ со славнымъ вѣкомъ, когда впервые вер­ховная власть съ довѣріемъ призвала свой народъ на служеніе госу­дарству.

Взгляните сюда,—вотъ черты безсмертной женщины, которая съ высоты трона указала народу на первенствующее значеніе для страны закона и правосудія и призывала тѣхъ, кому дорого отечество, п в- мочь ей въ дѣлѣ закона и служить ей въ дѣлѣ правосудія.

Взгляните сюда: тутъ Тотъ, Кто, вѣкъ спустя, осуществилъ мечты своей порфироносной бабки и призвалъ общество къ отправленію правосудія, видя въ этомъ оплотъ противъ беззаконія и неправды.

Одушевитесь же идеями права въ этой шири и глубинѣ, до ка­кихъ достигали онѣ въ. этихъ двухъ славныхъ царственныхъ свидѣ­теляхъ нашей славы, исполните завѣтъ великаго законодателя и до­кажите вашимъ приговоромъ, что не ошибся Онъ, призывая васъ на завидную службу власти и обществу.

Пусть вашъ приговоръ, оградивъ насъ отъ враговъ, будетъ слав->ной страницей въ исторіи суда и докажетъ умамъ сомнѣвающимся, что величайшіе интересы закона, величайшіе интересы власти, инте­ресы общества, насъ, потерпѣвшихъ, невинныхъ и даже виновныхъ, будутъ твердо ограждены, и мы можемъ смѣло глядѣть въ грядущее, пока стеречь русскую правд)⁷ввѣрено представителямъ русской совѣсти!