Дѣло о злоупотребленіяхъ въ Саратовско - Симбирскомъ банкѣ.

Дѣло о злоупотребленіяхъ въ Саратовско-Симбирскомъ банкѣ, (д. Борисова и .др.)

Дѣло это по обвиненію подполковника Сергѣя Алфимова, титулярнаго со­вѣтника Николая Якунина, надворнаго совѣтника Сергѣя Борисова, коллежскаго секретаря Александра Коваленко, оставного артиллеріи поручика Виталія Tpyxa- чева, коллежскаго асессора Александра Иловайскаго, дворянина Константина Марцыновскаго и коллежскаго регистратора Владиміра Исакова въ растратахъ, служебныхъ подлогахъ, хищеніяхъ и другихъ злоупотребленіяхъ слушалось въ засѣданіяхъ Тамбовскаго окружного суда съ участіемъ присяжныхъ засѣдателей съ 4-го іюня по 3-є іюля 1887 г.

Обвиняли—товарищъ прокурора Саратовской судебной палаты Маскалевъ и товарищъ прокурора Тамбовскаго окружнаго суда Волченскій.

Представителями интересовъ гражданскихъ истцовъ выступили: присяжный повѣренный Ф. Н. Плевако отъ Государственнаго Дворянскаго Банка, присяж­ный повѣренный Немировскій отъ своего имени и присяжные повѣренные Бо- брищевъ-Пушкинъ, Клобуцкій и Якубовъ отъ имени отдѣльныхъ акціонеровъ.

Защищали подсудимыхъ: С. Алфимова—кандидатъ правъ Блюмеръ, С. Бори­сова —прис. пов. Пржевальскій, Н. Якунина — прис. пов. Шайкевичъ, В. Tpyxa- чева—прис. пов. Шатовъ, А. Коваленко — прис. пов. Телепневъ, остальныхъ— присяжный повѣренный Лятошинскій.

Во главѣ Саратовско-Симбирскаго Земельнаго Банка, открытаго въ городѣ Саратовѣ въ 1873 году, стояли Алфимовъ, Борисовъ и Якунинъ; остальные подсудимые были служащими или занимали менѣе отвѣтственныя мѣста.]

Злоупотребленія въ Саратовско-Симбирскомъ Земельномъ Банкѣ, имѣвшія мѣсто въ теченіе ряда лѣтъ, дошли случайно до свѣдѣнія акціонера Банка, присяжнаго повѣреннаго Немировскаго, и побудили его подать соотвѣтствующую жалобу прокурору Тамбовскаго окружнаго суда.

Новое Правленіе произвело ревизію дѣлъ Банка и, вопреки публиковавшихся старымъ правленіемъ отчетовъ, обнаружило неправильное веденіе сче­товодства, исчезновеніе складочнаго и запаснаго капиталовъ, задолженность Банка въ размѣрѣ 456.797 рублей, массу служебныхъ подлоговъ и другихъ злоупотребленій.

Кромѣ того, было установлено, что Банку и въ будущемъ грозятъ убытки въ виду выдачъ усиленныхъ ссудъ подъ нѣкоторыя имѣнія. Въ частности къ этому роду ссудъ относится ссуда въ 1.250.000 рублей, полученная Борисо­вымъ подъ залогъ Кано-Никольскаго имѣнія.

По всѣмъ этимъ причинамъ, которыя нашли себѣ подтвержденіе и на пред­варительномъ слѣдствіи, новое правленіе пришло къ убѣжденію, что необхо­димо, и по положенію дѣлъ Банка и по его уставу, объявить Банкъ въ поло­женіи ликвидаціи.

Послѣ двухъ общихъ собраній послѣдовало 8-го апрѣля 1883 года Высо­чайшее повелѣніе о передачѣ дѣлъ Саратовско-Симбирскаго Банка въ вѣдѣніе Министерства Финансовъ. Размѣръ растратъ и хищеній, по заключенію экспер­товъ, простирается отъ одного до полутора милліона рублей. Обвиненіе предъ­явлено по 1, 2 и 3 част. 354, по 362, 12, .13, 1154, 1198 и 1666 статьи Улож. о Нак.

Приговорены: Алфимовъ къ высылкѣ въ Архангельскую губернію на три года, Трухачевъ — въ Томскую губернію на 5 лѣтъ, остальные подсудимые оправданы. При этомъ Судъ постановилъ ходатайствовать передъ Государемъ о замѣнѣ назначеннаго Алфимову наказанія 4-хъ мѣсячнымъ арестомъ безъ огра­ниченія правъ. Гражданскіе иски оставлены безъ разсмотрѣнія.

Рѣчь представителя гражданскаго истца, Государствен­наго Дворянскаго Банка.

Нѣсколько лѣтъ тому назадъ, гг.

Всего у нихъ было много—и денегъ, и враговъ, и завистниковъ. Не одно осужденіе, не одно злое обобщеніе ихъ дѣятельности разда­валось за ихъ спинами, но они были свободны, крѣпки, и имъ не могли вредить эти слухи, эти мнѣнія.

Теперь не то: они сидятъ на скамьѣ подсудимыхъ, крѣпко связан­ные узами карающаго закона, слабые, опозоренные. Всякое лишнее,

ненужное для насъ, но тяжелое для нихъ слово болѣзненно отзы­вается на нихъ, вредитъ имъ.

Поэтому, здѣсь, на судѣ, я не позволю себѣ ни одного искусствен­но связаннаго положенія, направленнаго къ тому, чтобы- перевѣсить чашу вѣсовъ на сторону обвиненія.

Да оно и не нуждается въ этомъ. Мощное, поразительное по тру­долюбію, оно дало намъ столько обличительныхъ для подсудимыхъ фактовъ, что, если вы признаете изъ нихъ доказанною лишь самую малую часть, то и тогда требованія наши будутъ всецѣло удовле­творены.

Кромѣ того, къ сдержанности меня обязываютъ и мое отношеніе къ этому дѣлу, въ которомъ я являюсь представителемъ дворянскаго банка.

Самъ банкъ не пострадалъ и неповиненъ ни въ одномъ изъ зло­употребленій погибшаго банка: дѣло ему передано для ликвидаціи уже погубленное, мертвое. Тѣ ошибки и проступки, которые допу­скались въ правленіи саратовско-симбирскаго банка, выносилъ другой банкъ, не нашъ: мы предъ дѣлами, до насъ закончившимися, сами сто­имъ въ роли вопрошающихъ, сами ищемъ виовныхъ, а не свидѣтель­ствуемъ о нихъ.

Все, что совершается передъ глазами разумнаго человѣка, должно сдѣлаться достояніемъ его мысли и принять форму грамматическаго предложенія, въ которомъ части, явленія или дѣла распадаются на тѣ же элементы, на какіе распадается и предложеніе: на сказуемое, под­лежащее и на случайныя части цѣлаго сужденія.

Какое же слово подходяще для сказуемаго настоящаго дѣла?

Банкъ исчезъ. Но банки умираютъ, или погибая по недостатку условій жизненности, или ихъ губятъ люди по недостатку доброй и избытку злой воли.

Нельзя отрицать, что немало банковъ погибло по первой причинѣ. Когда у насъ появилась возможность создавать ихъ, мы увлеклись, засѣяли жатву далеко болѣе потребностей рынка. Для живучести этихъ учрежденій не было почвы.

Но земельные банки внѣ этихъ условій: въ нихъ нѣтъ зависимо­сти отъ личной кредитоспособности должниковъ, ихъ бумаги выхо­дятъ обезпеченными съ избыткомъ заложенными имѣніями. Для того, чтобы поколебался и погибъ банкъ, надобно наличность такихъ чрез­вычайныхъ явленій, какъ землетрясеніе или нашествіе непріятеля на районъ дѣятельности даннаго земельнаго банковаго учрежденія.

Но страсти, гнѣздящіяся въ груди человѣка, подчасъ опаснѣе и

разрушительнѣе титаническихъ силъ природы и демоническихъ внѣш­няго врага.

Въ данномъ дѣлѣ нѣтъ внѣшнихъ условій гибели банка. Его погубили.

Такимъ образомъ сказуемое найдено...

Поищемъ подлежащее къ нашему предложенію.

. По силѣ сказуемаго уже можно догадаться, кто подходитъ и кто нѣтъ къ этой роли. Пропало въ банкѣ 50 рублей мелочи,—ищите виновныхъ между сторожами, артельщиками, писцами; пропало нѣ­сколько тысячъ и пропажа замаскирована въ бумагахъ и книгахъ,— виновники выше первой категоріи.

- Но если погибъ весь банкъ, погибъ безвозвратно, погибъ не въ одинъ моментъ похищеніемъ наличности, а погибъ путемъ, системы, характера дѣятельности, то для такой гибели нужны силы, постоянно присущія банку, властныя, главенствующія.

■ Такими силами были предсѣдатель банка Алфимовъ и подчинявшій все и всѣхъ своему фактическому вліянію Борисовъ.

• Но недостаточно отыскать два момента нашего предложенія, чтобы

требовать осужденія дѣятелей.

• Я утверждаю, что крушеніе банка есть въ одно и то же время и крупное экономическое правонарушеніе и рана, наносимая самолюбію страны. Банки, какъ орудія кредита,—давнишняя необходимость обще-, ства; но очень долго эту потребность удовлетворяли исключительно правительственныя учрежденія, а нашу собственную самодѣятельность считали преждевременной. Только довѣріе къ нашимъ силамъ и къ нашей способности подняться выше „личнаго* и достигнуть „общаго" дало жизнь среди многихъ другихъ новыхъ институтовъ жизни и институту общественнаго кредита.

• Фактъ неумѣлости, преступной или нерадивой, это — матеріалъ для признанія ошибочнымъ проявленія къ намъ довѣрія и ступень къ регрессу, къ возвращенію все и вся проникающей опеки, къ обреме­ненію центральной государственной власти .непосильнымъ трудомъ частнаго характера.

А если къ фактамъ крушенія присоединить еще и равнодушіе общественной совѣсти,—въ чемъ, кстати сказать, она до сихъ поръ не провинилась,—то былъ бы налицо и матеріалъ другого сорта; фактъ неумѣлости нашей отразить зло и фактъ снисходительности нашей къ явно беззаконнымъ поступкамъ общественныхъ дѣльцовъ...

Установивъ общественное значеніе разсматриваемаго дѣла и не­обходимость отнестись къ нему съ заслуживающею этого вниматель­ностью къ интересамъ правосудія, вернемся къ лицамъ, имена кото­рыхъ уже названы.

Чтобы рѣшить вопросъ: какъ погубили Алфимовъ и Борисовъ саратовско-симбирскій банкъ, необходимо представить общій харак­теръ этихъ ліщъ, насколько это возможно.

Каждый человѣкъ въ постоянномъ образѣ дѣйствій вѣренъ своему рпредѣлившемуся JnnneBHOMJf строю.

Пусть же прошлое Алфимова и Борисова дадутъ намъ отвѣтъ на нашъ вопросъ.

Отставной полковникъ, безъ всякаго опыта въ банкирскихъ пред­пріятіяхъ, Алфимовъ, ВЪ ЭПОХу дѣловой горячки, концессій, уставовъ, когда вчерашніе πopj^r4Hκn гвардіи вдругъ становились способными соединять желѣзными путями концы Россіи, когда дворянство, побро­савъ свои помѣстья, объявило себя призваннымъ къ коммерціи, возомнилъ о себѣ, что онъ крупный и серьезный банковый дѣя­тель, а благодаря связямъ и знакомству — сталъ во главѣ мѣстнаго банка.

Понятно, что такой человѣкъ легко сдѣлается игрушкой и ору­діемъ въ рукахъ болѣе сильнаго человѣка, особенно, если ему по­льстить въ его самомнѣніи.

. Все прошлое Алфимова не даетъ и намека на то, чтобы онъ когда- либо 5піизился до грязнаго и темнаго хищенія. Врядъ ли онъ былъ способенъ перекладывать изъ кассы въ собственный карманъ,—онъ просто вѣрилъ въ геній своего племянника, вѣрилъ въ то, что пи­терскія спекуляціи Борисова не только обогатятъ его, но покроютъ ошибки банка въ его первые годы и доставятъ громкую извѣстность его дѣятелямъ и высшую премію его акціямъ.'

Но этотъ рядомъ стоящій съ нимъ человѣкъ, болѣе сильный, могъ ли онъ быть простымъ расхитителемъ чужого достоянія?

Я не могу отказаться, что я лично зналъ этого человѣка, и не думаю, чтобы онъ былъ способенъ къ грязному хищенію. Этотъ че­ловѣкъ твердо вѣрилъ въ свои планы и всюду видѣлъ милліоны. Онъ — спекулянтъ по природѣ, а у спекулянтовъ есть болѣзнь: смѣ­шеніе своихъ собственныхъ фантазій съ дѣйствительностью.

Игроковъ биржевыхъ можно сравнить съ горячими игроками въ карты. Когда игроки въ горячности проигрываютъ свои деньги,— они несчастные люди; но когда они пускаютъ въ оборотъ чужіе капиталы, ввѣренные ихъ попеченію, — они уже преступники.

Мнѣ думается, что вина Борисова только въ томъ и заключается,, что онъ забылъ, что съ общественнымъ достояніемъ, которое ввѣ-- рено не для обращенія въ милліоны, нельзя поступать такъ, какъ- онъ поступилъ съ банковскими деньгами, играя ими на биржѣ, хотя, можетъ-быть, и безъ корыстныхъ видовъ. Я не думаю, чтобы Бори­совъ былъ расхитителемъ банковскихъ суммъ,—тогда ему не для чего было бы прибѣгать къ такимъ сложнымъ путямъ, когда онъ могъ прямо задержать милліоны, скопившіеся въ его портфелѣ.

Но разъ два вліятельныхъ человѣка,—эти подлежащія, найдены, то что же представляютъ собою другія лица?

Коваленковъ былъ лишь современникомъ событія. Я не могу предъявить къ человѣку требованія, превосходящія его природу. Не Коваленковъ виноватъ, а тѣ, кто его, не умѣвшаго сберечь свое, по­садили сберегать чужое. Этимъ лицамъ, именно, былъ нуженъ такой человѣкъ, какъ Коваленковъ,—типъ лишнихъ людей, изъ породы тѣхъ засѣдателей старыхъ судовъ, которые приглашались заваривать чай для дѣйствительныхъ судей.

Но, кромѣ Коваленкова, были и другія лица, являющіяся служеб­ными частями предложенія. Главнымъ дѣятелямъ нужно было вести книги, которыя отражали бы не дѣйствительное положеніе дѣлъ, а для этого имъ необходимо было обзавестись такимъ лѣтописцемъ, который бы все время лгалъ и писалъ не то, что было на самомъ дѣлѣ; о дѣйствительномъ же положеніи дѣла ему предоставлялось право вести собственные мемуары, которые никогда не должны уви­дѣть свѣтъ.

И вотъ два лица, Трухачевъ и Иловайскій, являются такими лѣ­тописцами.

• Но ни одинъ человѣкъ, обреченный весь вѣкъ писать одну ложь, не удержится, чтобы не написать такую неправду, которая идетъ для его пользы. Есть такіе моменты, когда никто не станетъ стоять на стражѣ чужого проступка, не требуя и себѣ выгоды. Но такъ какъ дѣятельность такихъ лѣтописцевъ въ этомъ случаѣ самостоятельна, то главные воротилы не только не принимали участія въ этихъ мел­кихъ хищеніяхъ, но и относились къ нимъ съ извѣстною строгостью.

Вотъ чѣмъ и объясняется миссія Якунина, посаженнаго въ банкъ съ цѣлью улучшенія его внутренней жизни. Онъ шелъ туда съ чест­ными намѣреніями.

Что касается другихъ придаточныхъ частей—Бока и И. Борисова и случайно присоединившагося Марциновскаго, то по отношенію пер­выхъ я имѣю одно обстоятельство, которое затрудняетъ меня про-

взнести слово обвиненія: въ оцѣнкахъ не запоминается ихъ именъ,, они появляются въ одной лишь оцѣнкѣ Кано-Никольскаго имѣнія.

Я, конечно, сомнѣваюсь въ крупной стоимости этого имѣнія, но вѣрно, что существовали такія мнѣнія, которыя видѣли въ этомъ имѣніи золотое дно. Почему же Бокъ и И. Борисовъ не могли дер­жаться такого же, можетъ быть, и ошибочнаго взгляда!

Но ошибки еще мало, надо сознательное преступленіе, чтобы сѣсть на скамью подсудимыхъ. Необходимо на дѣло смотрѣть съ точки зрѣнія житейской правды, отличая формальную правду отъ дѣйстви­тельной.

-Вотъ почему я не требую отъ васъ слова обвиненія, а жду лишь одного слова правды.

Слово правды—великое дѣло: оно нужно нашей странѣ.

Дѣлающій правду, —сказалъ Владиміръ Мономахъ, блю­детъ отечество свое!'

XXIX.