Дѣло о злоупотребленіяхъ въ Таганрог­ской таможнѣ.

Дѣло о злоупотребленіяхъ въ Таганрогской таможнѣ.

Засѣданіе Харьковской Судебной Палаты съ участіемъ присяжныхъ засѣда­телей 12 февраля—18 марта 1885 года подъ предсѣдательствомъ Завадскаго.

Еще съ 1880 года въ Таганрогѣ стали циркулировать упорные слухи о томъ, что въ мѣстной таможнѣ допускаются злоупотребленія. Слухи эти дошли до свѣдѣнія административныхъ властей и возбудили среди мѣстныхъ купцовъ панику. Опасныя для дѣла лица усылались и сами уѣзжали въ далекія неожи­данныя путешествія, торговые документы подвергались измѣненію и уничто­женію.

Нѣкоторые купцы впослѣдствіи послѣ возбужденія слѣдствія являлись къ слѣдственной власти и открывали и свои и чужія дѣйствія.

Въ томъ же 1880 году былъ назначенъ новый управляющій таможней Ни­китенко, человѣкъ безупречной репутаціи; но спустя нѣкоторое время и онъ оказался замѣшаннымъ въ дѣло.

Результаты предварительнаго слѣдствія закончились составленіемъ обширнаго обвинительнаго акта, по которому подсудимые, купцы и ихъ довѣренные, а также должностныя лица Таганрогской таможни обвинялись въ томъ, что по взаимному между собою соглашенію, дѣйствуя вполнѣ организованной компа­ніей, во главѣ съ обвиняемымъ Вальяно, получали изъ таможни при со­дѣйствіи чиновниковъ заграничные товары—чай, масло, рожки и проч., безъ оплаты таможенною пошлиною. Чиновники таможни.въ таможенныхъ докумен­тахъ показывали вѣсъ товара меньше дѣйствительнаго, совершали подлоги, подчистки. и проч.

Злоупотребленія эти относятся къ періоду времени съ мая 1878 года по декабрь 1881 года.

Обвиненіе поддерживали тов. прокурора Закревскій, Башкировъ .и Дук- масовъ.

Со стороны казны поддерживалъ гражданскій искъ прис.

Защищали: Вальяно— А. Я. Пассоверъ; Никитенко, Чуле и Ходаковскаго— Н. П. Карабчевскій; Сфаэлло и Попандопуло'— Александровъ; Гази — Мотте; Паули — Желеварджіевъ; Караяна —- Пеняковъ; Гойланда и Кузовлева Кло- повъ; Михайлова— Осиповъ; Бабенкова — Фонбергъ; Полякова и Апостолова— Литощенко; Новикова и Лоидиса — Гладкій; Айканова — Андреевскій; Григо­рова, Георгіева, А. и Н. Муссури, Сакеллариди, Писаки и Николаева—Ф. Н. Плевако; остальные—Лупи, Векелеръ, Зубковъ, Липскій, Сигаевъ, Рощинъ и др. имѣли защитниковъ по назначенію.

На разрѣшеніе присяжныхъ засѣдателей было поставлено болѣе тысячи во­просовъ по 97 группамъ обвиненій.

Послѣ 3-хдневнаго совѣщанія присяжные засѣдатели признали 80 случа­евъ злоупотребленій. Оправданы — Ходаковскій, Рощинъ, Паули, Никитенко, Апостоловъ, Поляковъ, Лоидись, Бабенковъ, Гизи, Сакеллариди, Писани, Гой- ландъ и Бураки.

Признано, что Вальяно, Сафаэлло, Муссури и Глобинъ находились въ стачкѣ съ таможенными чиновниками въ навигацію 1881 года.

На основаніи этого вердикта Палата приговорила обвиняемыхъ частью къ ссылкѣ на поселеніе въ Томскую и Олонецкую губерніи, частью подвергла оштрафованію.

Начеты въ пользу казны удовлетворены съ каждаго подсудимаго полностью.

Рѣчь въ защиту А. и Н. Муссури.

Милостивые Государи!

Ваше изумительное долготерпѣніе обязываетъ меня дорожить ка­ждой минутой вашего времени. Я начну прямо съ доводовъ въ инте­ресахъ А. Муссури и его злополучнаго Лепорелло —- Н. Муссури.'

Изъ 97 случаевъ, записанныхъ вами въ книжкахъ, обязательно предложенныхъ вамъ распорядительностью короннаго суда, моимъ кліентамъ приписываютъ 12. Надъ ними, если вы не придерживаетесь принципа дурныхъ судей: „вали все въ кучу, послѣ разберемъ", — надъ ними есть надъ чѣмъ подумать, есть о чемъ призадуматься.

Мы уже слишкомъ поглощены фактами: масса мѣстъ, вѣсовъ, коно­саментовъ, тары готовы задушить насъ; за грудой матеріаловъ не не видать людей.

Но вы, судьи, не должны позволить фактамъ возобладать надъ

собой: вы не бухгалтеры, подводящіе счетъ пропавшей казенной копѣйкѣ, вы, рѣшители судебъ человѣческихъ,—вы займитесь не фактами помимо людей, а людьми помимо фактовъ.

Защитнику Муссури нѣтъ необходимости опровергать шагъ за шагомъ обвинителя: многое для него безразлично; многое онъ готовъ признать. Особенность дѣла Муссури—та, что оправданіе его начинается тамъ, гдѣ обвиненіе предполагаетъ свой базисъ.

И прежде всего, защита не можетъ не согласиться, что въ Таганрогѣ было далеко не чисто. Казнокрадство, видимо, свело себѣ гнѣздо; представители власти видѣли въ своихъ мѣстахъ, въ своемъ дѣлѣ — прибытокъ, а въ законѣ —сѣть, по ихъ произволу захватывающую или освобождающую вольную птицу отъ обязанностей передъ обще­ственной казной за условленную подачку.

Въ такой-то тяжелой атмосферѣ жили подѣйствовали люди, сегодня вами судимые.

Но Тотъ, кого мы сегодня вспоминали, въ эпоху, недавно нами пережитую, насадилъ на русской нивѣ дерево правосудія и законно­сти. Оно дало роскошный ростъ...

Теперь вѣтры и погоды ему не благопріятствуютъ: портятъ листву, сушатъ его молодые побѣги. Ростъ стѣсненъ во многихъ сферахъ, но зато общественному чувству справедливости дана возможность удовлетворить себя въ борьбѣ съ хищеніями и растратами.

Къ этой сферѣ относится и настоящее дѣло.

И, конечно, мы, — вы и все честномыслящее на Руси, — не 'можемъ не сочувствовать наступательному шествію обвинительной власти въ область взятки и казнокрадства, не можемъ не желать і побѣды и и одолѣнія надъ врагами общественныхъ интересовъ и расхитителей государственнаго достоянія.

Но, м. г., боевыя мѣры, какъ и военныя, имѣютъ одинъ недостатокъ: сила, пущенная въ дѣло, не можетъ остановиться на точно опредѣ­ленной точкѣ: боевой патронъ, пущенный солдатомъ въ непріятель­скій лагерь, поражаетъ поселянина, пересѣкавшаго случайно !линію полета-пули; въ осажденной крѣпости терпятъ вмѣстѣ съ запертой арміей и мирные граждане...

Оттого-то человѣческая мысль — противъ войны, оттого-то среди торжества побѣдъ человѣческое сердце взываетъ къ миру и покою.

Но избѣжать зла нельзя, мы миримся съ нимъ, пока не переставая называть его „печальной необходимостью".

. Мирная война закона съ врагами его, къ счастію, можетъ обхо­диться безъ этихъ злополз-чныхъ жертвъ. Между поднятымъ мечомъ

карающей власти, этой арміи закона, и подсудимымъ стоитъ судъ; онъ останавливаетъ руку обвинителя и изслѣдуетъ: къ числу враговъ или мирныхъ гражданъ, живущихъ въ осажденной странѣ, принадле­житъ облюбованная жертва.

Такая задача въ отношеніи къ А. и Н. Муссури теперь выпала намъ.

Задача эта тѣмъ необходимѣе, что дѣло идетъ у насъ, на Руси, гдѣ, какъ показываетъ это процессъ, мы еще не доросли до надлежащаго чувства законности. Мы не привыкли къ охранѣ закона. Долготер- пѣливо, какъ легендарный Илья Муромецъ, мы сидимъ и смотримъ, какъ совершается беззаконіе, — сидимъ и вдругъ возьмемъ и наки­немся.

А какъ накинемся?

Да такъ же, какъ и въ ту старину, когда, потерявъ терпѣніе, князья шли на непокорныя племена и примучивали ихъ, не щадя ни пола, ни возраста, примучивали, чтобы на многіе годы вну­шить спасительный страхъ въ врагахъ своихъ передъ своей силой и своей строгостью.

Тотъ же политическій пріемъ практикуется и теперь. Мы долго молчали, на нашихъ глазахъ происходили крупныя хищенія: вдругъ мы встали и бросились примучивать Таганрогъ, примучивать грозой, захватывающей всѣхъ, кто попался на дорогѣ, не разбирая зла дѣй­ствительнаго отъ зла кажущагося, главныхъ двигателей дѣла отъ увлеченныхъ его движеніемъ и неустоявшихъ людей.

При этомъ вся задача наша ушла на то, чтобы отыскать всякій грошъ, утаенной у казны.

Дѣло хорошее, энергія похвальная, но мы ужъ очень не церемо­нимся съ людьми, лишая ихъ добраго имени и благъ. Осуждая чи­новниковъ за небрежность, поверхностность, за неразличеніе мѣстъ и вѣса вводимаго товара, мы сами преслѣдуемъ.

■ ■ Не будетъ неумѣстной просьба моя къ вамъ: оказать побольше уваженія къ людямъ. Вѣдь это — не рожки, не орѣхи, и каждый изъ привлеченныхъ заслуживаетъ вниманія больше любого многоцѣннаго товара. Человѣческая душа—дороже міра, и государство, гдѣ груды золота, но гдѣ люди гибнутъ, какъ мухи осенью, едва ли обезпечи­ваетъ себѣ прочность.

Сила—въ правдѣ, въ уваженіи къ человѣку, въ охранѣ его личности, а не наоборотъ...

Но и это —понятная вещь: мы такъ еще недавно стали цѣнить человѣка, такъ еще недавно промѣнять сторублеваго раба на двѣсти- рублевую собаку было и правомѣрно и выгодно и возбуждало ува­женіе къ предпріимчивости, что отвыкнуть еще не успѣли, и въ по­гонѣ за охраной матеріальныхъ интересовъ казны, интересовъ почтен­ныхъ, мы не задумались надъ значеніемъ человѣческой личности й надъ невознаградимымъ ущербомъ, если, преслѣдуя имущественные тересы, поступимся, по недочету, нѣсколькими ошибочно погибшими въ общей схваткѣ людьми.

Но если это бываетъ, то не должно быть.

Охранить человѣческую личность, привлеченную по огульному обвиненію, отдѣлить ее отъ дѣйствительныхъ враговъ общества и жизни—вашъ долгъ.

Мое дѣло — представить вамъ мои въ этомъ направленіи доводы.

Зададимся жъ вопросомъ: А. Муссури и его спутникъ — враги ли закона и члены предполагаемой шайки контрабандистовъ, или—нѣтъ?

Красной нитью въ дѣлѣ Муссури, сравнительно съ другими круп­ными купцами Таганрога, проходитъ какъ характерный признакъ, что противъ него нѣтъ указаній на злоупотребленія ранѣе ι88ι года. Въ Таганрогѣ, если вѣрить обвиненію, обходятъ таможенные законы, составляютъ точно опредѣленные, шаблонные способы хищенія, а Муссури—въ сторонѣ отъ дѣла.

Выставляя это положеніе, защитникъ затѣмъ задался вопросомъ: что же это такое?

Во всякомъ случаѣ это—не случайность. Напрасно обвиненіе ста­рается подкопать безупречность Муссури ранѣе ι88ι г. и прибѣгаетъ къ способу, явно не основательному,—къ признаній своего безсилія.

Указавъ на то, что для сравненія коносамента съ досмотромъ и отвѣса съ подводами у таможни и до комиссіи, раскрывавшей злоупотребленія, всѣ дан­ныя—подъ рукою, защитникъ пришелъ къ убѣжденію, что обвинить Муссури въ злоупотребленіяхъ ранѣе 1881 г., значитъ явно взводитъ на него несуще? ствующіе проступки.

Переходя къ 1881 году, защитникъ, строго говоря, не отрицалъ зло­употребленій и не защищалъ ихъ, какъ послѣдствія несовершенства таможен­ныхъ законовъ и общераспространенной непріязни къ пошлинамъ и налогамъ. Фигурируя гражданскимъ истцомъ въ большинствѣ послѣднихъ дѣлъ, разбирав­шихся въ нашихъ судахъ (Рыковскій, Булахъ и т. п.), защитникъ Муссури не симпатизируетъ, видимо, имущественному захвату, особенно совершаемому бо­гатыми.

Люди, которые крадутъ не по требованіямъ голоднаго брюха, а по алчности къ богатству, нашихъ симпатій не заслуживаютъ, гово­рилъ онъ, характеризируя настоящее дѣло.

Далѣе, защитникъ задался вопросомъ: извинительно ли было Муссури до­пустить злоупотребленія въ 1881 году и, если они были допущены, то при­бѣгалъ ли онъ къ стачкѣ, къ подлогу и подстрекательству.

Если въ 1878—1879 и 1880 г. уже царили злоупотребленія, то приступившему къ нему'въ 1881 г. не приходилось ни подстрекать, ни подговаривать.

Гдѣ зубы старой крысы проѣли дыру, гдѣ путемъ прежде быв­шихъ соглашеній добились, чтобы была открыта потайная дверь, тамъ позднѣе, не сговариваясь, не столкнувшись, проползаютъ мыши, про­ходятъ и всѣ, кому хочется тайкомъ пробраться въ заповѣдное мѣсто.

Вопросъ въ томъ только, почему приступилъ къ нему Муссури, такъ долго съ честью носившій безупречное коммерческое имя.

По мнѣнію защиты, тутъ могло быть одно изъ трехъ: или чинов­ники, составившіе себѣ изъ злоупотребленія съ ввозными пошлинами доходныя статьи, принудивъ Муссури, путемъ прижимокъ, вступить въ колею, ибо имъ былъ опасенъ независимый и добросовѣстный торговецъ; или тѣмъ же руководились купцы, злоупотреблявшіе до Муссури, опасаясь, что при неучастіи Муссури они будутъ видѣть въ немъ постояннаго врага, могущаго потерять терпѣніе, отъ невоз­можной конкуренціи оплаченнаго товара съ контрабандой; или самъ Муссури, видя, что зло царитъ и безнаказанно проходитъ, что жа­лобы на чиновниковъ трудно достигаютъ результата и поведутъ къ враждѣ, что доносъ на товарищей—вещь тяжелая, что торговать при наплывѣ контрабанды невозможно, махнулъ на все рукой и дозво­лилъ своему эксперту пользоваться существующимъ порядкомъ.

Защитникъ напомнилъ суду разсказъ свидѣтеля полковника Озеровскаго, какъ Кубашъ (скрывшійся германскій консулъ), со слезами признаваясь ему въ своихъ злоупотребленіяхъ, въ то же время объяснилъ, что при господствѣ контрабанды приходилось или пользоваться ею или растерять всѣхъ своихъ покупателей.

Установивъ тѣ обстоятельства, которыя заставляли Муссури пользоваться существующими обычаями таможни, защита приходитъ къ заключенію, что въ его кліентѣ нѣтъ чертъ контрабандиста.

Онъ исполнялъ законъ, когда другіе его нарушали. Онъ пошат­нулся тогда, когда бездѣйствіе высшихъ властей подорвало вѣру его въ правопорядокъ, когда мѣстныя власти не только не преслѣдовали беззаконія, но пошли далѣе равнодушія къ нему: онѣ преслѣдовали

тѣхъ, кто творитъ законное, заставляя ихъ поступиться своими при­вычками и вступить на хитрозадуманную Aoporjr зла и преступленія.

Переходя къ 12 случаямъ, приписываемымъ Муссури, защитникъ, избѣгая повтореній, далѣе высказался, что онъ ограничится ослабленіемъ выводовъ обвиненія, не оспаривая ихъ во всемъ.

Напомнивъ, что обвинители уже уступили ему случай съ рожами (тайный ввозъ 700 пудовъ рожковъ), отвергнутый экспертами на судѣ въ противорѣчіе съ экспертизой предварительнаго слѣдствія, онъ затѣмъ позволилъ себѣ по тремъ случаямъ (орѣхи и проч.) усомниться въ обвиненіи, такъ какъ базисомъ для экспертовъ и прокуратуры служили турецкіе коносаменты.

Случая съ халвой и винной ягодой защитникъ не отрицалъ, но просилъ по даннымъ слѣдствія уменьшить количество предполагаемаго тайно ввезен­нымъ товара.

Что касается пяти случаевъ съ масломъ, то защитникъ просилъ присяжныхъ помнить, что эксперты вывели количество на основаніи помноженія подводъ на 4,5 пудовъ каждую, но такъ какъ они же признали, что бочки бываютъ и въ 30 пуд., а полубочки—въ 15, боченки же—въ 8, что больше бочки или двухъ полубочекъ или 4 боченковъ на возъ помѣстить нельзя, независимо отъ вѣса, то справедливѣе было бы экспертизѣ, взявшей maximum вѣса, опредѣлить, взявши minimum. Тогда начетъ уменьшится на ²∕₃.

Этому выводу защитникъ находитъ подкрѣпленіе въ слѣдующемъ: если принять цифры экспертовъ, то средній вѣсъ каждаго мѣста будетъ отъ 28 до 32 пуд. Если взять цифры подсудимыхъ (въ объявленіяхъ и досмотрахъ), _то—отъ И до 14 пуд. на мѣсто. Если же сдѣлать перемноженіе подводы на 30—для подводы съ бочкою, на 15 — для полу боченка, или 30 пуд.—для двухъ мѣстъ, тогда получится средній вѣсъ мѣста отъ 18 до 22 пудовъ.

Между тѣмъ защитникъ представилъ справку за 4 года отъ таможни, изъ которой видно, что средній вѣсъ мѣста съ деревяннымъ масломъ не выше 21 пуда (для 81 г.) и падаетъ до 18 п. къ 84 году.

Отсюда выводъ: экспертизы грѣшатъ преувеличеніемъ, показанія обвиняе­мыхъ— уменьшеніемъ, а поправка экспертизы данными ими же признан­ными,—наиболѣе соотвѣтствующими истинѣ.

Относительно подсудимаго Н. Муссури, которому защитникъ посвятилъ затѣмъ нѣсколько словъ, онъ сказалъ.

Пока родъ людской дѣлится на господъ и слугъ, на богатыхъ и рабочихъ, доколѣ котлету, приготовленную поваромъ, ѣстъ тотъ, к о м jr ее готовили, а не кто ее готовилъ, пока слуги, какъ руки у тѣла, хватая кусокъ хлѣба, отдаютъ его pτjr и жeлJrдκy,—дотолѣ люди, творящіе чужую волю, должны также мало отвѣчать за свое

дѣло, какъ мало прибытку имъ отъ выгодъ, доставляемыхъ своему господину.

Въ прошлые годы H. Mj^rccypιι, служившій вѣрой и правдой своему хозяину, служилъ честными дѣлами, служилъ можетъ быть и злыми; прибытки отъ однихъ и др)тихъ онъ сдалъ хозяину, а потому я отъ себя и отъ имени А. Myccypn прошу васъ все содѣянное H. Myccypn перенести на его хозяина...

Если вашъ приговоръ будетъ строгъ, то, видя оправданнымъ своего C-TJTJ^r, Mj^rCCypn OJTieTb имѣть утѣшеніе въ сознаніи, что не погибъ тотъ, кто грѣшилъ для него, кого онъ во-время не остановилъ,—а быть можетъ похвалилъ за его ретивую службу.

Пусть же выгоды и невыгоды вѣрнаго слуги падутъ на хозяина.

Это его долгъ...

XXII.