Порядокъ престолонаслѣдія на Москвѣ х).

Порядокъ преемства престола на Москвѣ отъ началаХІѴ в.

до конца XVI в.

(1598 г.); рас­предѣленіе великими князьями Московски­ми волостей между сы­новьями.

Іоанновичъ,

Обращаясь послѣ характеристики верхов­ной власти московскихъ государей къ вопросу о порядкѣ престолонаслѣдія, или преем­ства престола на Москвѣ, прежде всего от­мѣтимъ, что въ развитіи этого вопроса необходимо различать два, весьма неравномѣрныхъ, по вре­мени, періода, а именно: 1) время отъ начала XIV вѣка и почти до конца XVI столѣтія (до 1598 г.) и 2) XVII вѣкъ. Въ первый періодъ, — отъ начала XIV вѣка, когда умираетъ первый Мо­сковскій князь Даніилъ Александровичъ, оставляя престолъ сыну своему Юрію Даниловичу, и почти до конца XVI вѣка, когда умираетъ въ 1598 г, послѣдній представитель Рюрикова дома Ѳеодоръ назначивъ по себѣ преемницею престола супругу свою Ирину Ѳедоровну, — дѣйствуетъ принципъ наслѣдо­ванія престола между членами одного царствующаго дома, во второй періодъ, обнимающій первую половину XVII вѣка, — принципъ избранія государя волею народа, т. е. иначе говоря, въ одинъ періодъ Московская монархія явлется наслѣдственною, въ другой — избиратель- н о ю. Остановимся особо на каждомъ изъ этихъ періодовъ. Изучая вопросъ о преемствѣ столовъ въ удѣльно-вѣчевое время, мы уже отмѣтили, что въ то время не могло выработаться од­ной общей системы престолонаслѣдія и столы получались князьями по разнымъ основаніямъ. Въ Московскомъ княжествѣ, великомъ княжествѣ и, наконецъ, царствѣ, преемство престола является менѣе сложнымъ и запутаннымъ, чѣмъ въ предъ­идущій періодъ исторіи нашей, хотя всетаки не получаетъ вполнѣ опредѣленной формы, котороц-бы князья считали себя обязанными всегда непремѣнно слѣдовать.

преемства. Изъ прежнихъ представленій о порядкѣ преемства престола особенно живучимъ оказывается начало родового старшинства, по которому на велико-княжесткомъ престолѣ, въ старшемъ стольномъ городѣ, долженъ сидѣть старшій изъ братьевъ, исключая тѣмъ отъ наслѣдованія престола стар­шаго сына умершаго великаго князя. Это извѣстное уже намъ начало родового старшинства приводило въ удѣльно-вѣчевое время къ борьбѣ дядей съ племянниками, но на Москвѣ отъ XIV по XVI вѣкъ началу старшинства начинаетъ на практикѣ все чаще и чаще противополагаться начало наслѣ­дованія престола по праву первородства въ нисходящей линіи, т. е. иначе говоря, начинаетъ проводиться начало устране­нія отъ наслѣдованія престола дяди — племянникомъ (старшимъ сыномъ даннаго князя). Трудно сказать, насколько сознательно Московскіе князья склонялись къ мысли о необходимости прово­дитъ это начало первородства въ вопросѣ о наслѣдованіи престола, несмотря на все его преимущество, въ смыслѣ про­стоты примѣненія на практикѣ, сравнительно съ сложностью счетовъ наслѣдованія по старшинству; можно лишь сказать, что это начало первородства несразу завоевало себѣ право на признаніе. Впрочемъ, въ Москвѣ, по счастливой случайности, борьба дядей съ племенниками, — иначе говоря борьба двухъ принциповъ престолонаслѣдія за преобладаніе и даже за исключительное господство — лишь, сравнительно, изрѣдка при­нимаетъ острый характеръ, и, наоборотъ, въ первые 122 года, а именно отъ 1303 г., когда скончался первый московскій князь Даніилъ Александровичъ, до 1425 г., когда умеръ Василій I Дми­тріевичъ, престолъ сначала княжескій, а затѣмъ великокня­жескій почти всегда переходитъ мирнымъ спокойнымъ образомъ, то отъ отца къ сыну, то отъ брата къ брату.

Даніилъ Александровичъ былъ первымъ Московскимъ кня­земъ; по смерти его, право на престолъ Московскій принадле­жало, по праву старшинства, его брату Андрею Алексан­дровичу, великому князю Суздальскому, и старшему сыну его Юрію Даниловичу, по праву первородства. Но Андрей Александровичъ, владѣя великимъ княженіемъ Суздальскимъ, не пожелалъ предъявить своего притязанія на Московскій столъ, какъ менѣе тогда значительный, чѣмъ Суздальскій и сынъ

Даніила — Юрій безпрепятственно занялъ мѣсто отца, т. е. случайно борьба дяди съ племянникомъ не имѣла мѣста. Юрій Даниловичъ умираетъ въ 1325 г. бездѣтнымъ и престолъ пере­ходитъ къ его единственному брату Ивану Даниловичу Калитѣ, успѣвшему затѣмъ въ 1328 г. получить въ ордѣ ярлыкъ на великое княженіе Московское; Иванъ Калита, хотя и входитъ на престолъ, какъ братъ умершаго князя, но собственно входитъ не потому, что за нимъ признавалось право старшинства, но потому, что у Юрія не было сыновей; еслибъ они были, то могла-бы возникнуть между ними и Иваномъ борьба. Въ 1341 г., но смерти Ивана Калиты, престолъ переходитъ къ его стар­шему сыну Симеону, прозванному Гордымъ, который умираетъ бездѣтнымъ въ 1353 г. и Московское великое княженіе вновь передается отъ брата къ брату, а именно къ старшему брату Симеона — Ивану И Ивановичу. Такимъ образомъ въ теченіи первыхъ пятидесяти лѣтъ престолъ переходилъ, то отъ отца къ сыну, то отъ брата къ брату, совершенно безпрепятственно, ввиду того, что налицо не было одновременно (за исключеніемъ момента смерти Даніила Александровича-,) дяди и племянника, могущихъ споритъ за наслѣдованіе.

Такимъ образомъ въ теченіи первыхъ 122 лѣтъ, — за исключеніемъ двухъ случаевъ притязаній на Московское вели­кое княженіе Суздальскихъ князей Константина и Дмитрія, при­тязаній, неимѣвшихъ фактически большого значенія, — наблю­

дается спокойное преемство престола, при чемъ, обычно, пре­столъ переходитъ по праву первородства къ старшему сыну и лишь за отсутствіемъ сыновей — къ братьямъ. Повидимому, 122 года — достаточно большой срокъ, чтобъ примириться съ этимъ простымъ и вполнѣ естественнымъ, съ нашей современ­ной точки зрѣнія, переходомъ правъ на престолъ отъ отца къ старшему сыну. Однако, въ княженіе Василія II въ теченіи двадцати лѣтъ происходитъ борьба стараго начала родового старшинства съ новымъ началомъ наслѣдованія въ нисходящей линіи, по праву первородства.

Какъ уже указывалось, сами князья вообще распоряжались престоломъ своимъ по собственному усмотрѣнію. Въ Москов­скій періодъ, до Іоанна III, вопросъ о назначеніи тѣмъ или другимъ княземъ себѣ преемника не приводилъ ни къ какимъ особеннымъ неудобствамъ лишь потому, что самъ родъ князей Московскихъ былъ немногочисленъ и почти всегда приходилось отдавать престолъ, либо сыну, либо брату, смотря по тому, кто изъ нихъ имѣлся налицо (исключеніе лишь было въ 1359 г., когда Иванъ II, умирая, могъ завѣщать престолъ, либо стар­шему сыну Дмитрію, либо младшему брату своему Андрею). Но въ царствованіе Ивана Ш такой взглядъ князей Московскихъ на назначеніе себѣ преемника привелъ къ нѣкоторымъ смутамъ^[247]).

Изъ этихъ смутъ ясно видно, что назначеніе великокняже­скаго стола было дѣломъ царствующаго государя, который передавалъ престолъ то сыну, то внуку (позднѣе примѣромъ Іоанна Ш воспользовался, между прочимъ, Петръ В., чтобы оправдать устраненіе отъ престола своего единственнаго сына).

Если такимъ образомъ въ Москвѣ, съ XIV по XVI вѣкъ, устанавливается преемство престола, по преимуществу, по пря­мой нисходящей линіи п по праву первородства, то это есть порядокъ н е закономъ созданный, а лишь по обычаю соблю­даемый, которому кпязья слѣдуютъ, хотя могутъ и не слѣдовать. Только случайныя обстоятельства., изложенныя выше, помогли тому, что такой взглядъ на дѣло не приводилъ на Москвѣ обычно къ какимъ-либо серьезнымъ коллизіямъ.

Тотъ-же частно-правовой взглядъ сказывался долго и на самомъ способѣ, коимъ распредѣлялись волости Москов­скими великими князьями между своими сыновьями. Волости эти распредѣлялись между ними въ такъ наз. „духовныхъ грамо­тахъ". Содержаніе грамотъ весьма рельефно подтверждаетъ взглядъ князей на эти волости, какъ на свое достояніе, взглядъ, идущій, какъ уже намъ извѣстно, еще отъ удѣльнаго времени: если отъ усмотрѣнія государя зависѣло назначеніе себѣ преем­ника, то доля его, какъ и доля другихъ братьевъ, въ наслѣдіи престола опредѣлялась также усмотрѣніемъ князя-наслѣдодателя, при чемъ въ духовныхъ грамотахъ дѣло шло нетолько о распре­дѣленіи государственной территоріи и доходовъ между сыновь­ями, но и о распредѣленіи между ними также личной движимой собственности князей. Отъѣзжая вт, орду. Іоаннъ Калита пи­шетъ. напр., свою духовную такъ: „во имя Отца и Сына и Св. праву первородства въ нисходящей линіи. Такъ какъ Іоаннъ Моло­дой былъ сыномъ Іоанна III отъ Маріи Тверской, а Василій — отъ Софьи Палеологъ, то дворъ раздѣлился на 2 стороны: такъ наз. „старые бояре" стояли за сына Іоанна Молодого. Дмитрія, будучи недовольны Софьей и новыми порядками, которые стали заводиться съ ея при­бытія въ Москву Іоанномъ III, другіе за сына Софьи — Василія. Узнавъ, что великій князь хочетъ прЪвозгласпть своимъ преемникомъ своего внука Дмитрія (хотя раньше онъ-же считалъ своимъ наслѣд­никомъ сына Василія), послѣдніе устроилп заговоръ въ пользу Ва­силія, были, однако, открыты прежде приведенія своихъ плановъ въ исполненіе, казнены, сынъ Василій заключенъ въ тюрму, а 4 февраля 1498 г. Дмитрій Ивановичъ былъ провозглашенъ преемникомъ Іоанна ІЛ, т. е. великій кпязь высказался за и о в ы й принципъ наслѣдова­нія по праву первородства въ нисходящей линіи. Затѣмъ Іоаннъ III поссорился съ внукомъ іт назначилъ наслѣдникомъ опять своего сына Василія. Посламъ, отправлявшимся къ крымскому хану, вел. князь велѣлъ объяснить эту перемѣну такъ: „внука своего Государь нашъ было пожаловалъ, а онъ сталъ Государю нашему грубить; но, вѣдь, жалуетъ всякій того, кто служитъ іі наровптъ, а который грубитъ, за что жаловать?".

Духа. Се язъ, грѣшный худой рабъ Божій Иванъ, пишу душев­ную грамоту, идя въ орду, никѣмъ не нуженъ (не вынуждаемъ), цѣлымъ своимъ умомъ, въ своемъ здоровьѣ. Аже Богъ что разгадаетъ о моемъ животѣ, даю рядъ сыномъ своимъ и кня­гинѣ своей* .. . Разбирая это начало грамоты, Б. И. Чичеринъ спрашиваетъ себя: „виденъ-ли здѣсь государь, представитель цѣлаго общества или народа? Ничего подобнаго нѣтъ. Пишетъ „худой рабъ Божій Иванъ* въ здравомъ умѣ, безъ иринужденія. На случай смертщ, онъ даетъ „рядъ* женѣ и дѣтямъ, какъ дѣ­лалъ всякій частный человѣкъ. Стало быть, изъ самой формы мы усматриваемъ уже сильное развитіе частнаго права*. Обращаясь къ содержанію завѣщанія, мы видимъ, что, наряду съ раздачею волостей сыновьями, идутъ распоряженія о раздачѣ частной собственности князя, какъ сыновьямъ, такъ и женѣ съ дочерью и постороннимъ людямъ, а также раздѣлъ доходовъ между ними: Семенъ, старшій сынъ, получаетъ, напр., кожухъ червленый и золотую шапку, Иванъ — кожухъ желтый; обручи, ожерелья, монисто идутъ дочери, золотая коробка — княгинѣ : или, напр., о стадахъ князя говорится: „а что есмь далъ сыну моему Семену стадно, а другое Ивану, а. иными стады моими подѣлятся сыново мои и княгиня моя*. „А что ся останеть моихъ портъ (одеждъ), а то раздадять по всемъ копьямъ и на Москвѣ. А блюдо великое серебряное, а то есмь далъ Святѣй Богородицѣ Володимерской. А приказываю тебѣ, сыну моему Семену, братью твою молодшую и княгиню свою съ меньшими дѣтьми; по Бозѣ ты имъ будешь печальникъ*. Все, что есть ■у князя, онъ дѣлитъ, какъ хочетъ, и на одинаковомъ основаніи, безъ разбора, частная-ли это, или государственная (какъ волости), собственность. Но, подобно тому, какъ въ опре­дѣленіи наслѣдника послѣ себя, — наряду съ формулою, какую высказалъ Іоаннъ III („кому хочу, тому и даю царство*) — у Московскихъ князей есть сознаніе необходимости ввести въ это назначеніе общій и болѣе или менѣе постоянный порядокъ (что и сказывается въ призывѣ къ наслѣдію престола, если возможно, сыновей и пр.), въ духовныхъ ихъ грамотахъ также начинаетъ пробиваться государственное начало въ самомъ способѣ распре­дѣленія частей государственной территоріи: во 1-хъ Москва оста­ется, до Василія Тѳмного, въ общемъ владѣніи всѣхъ сыновей, во 2-хъ старшій наслѣдуетъ великокняжескій титулъ и въ 3-хъ стар­шій получаетъ нѣсколько больше другихъ, причемъ изъ владѣній старшаго сына получается нѣкоторое основное и недѣлимое цѣлое великаго княженія Московскаго, переходящее затѣмъ къ другимъ старшимъ дѣтямъ, или внукамъ. Со времени Дмитрія Донского преобладаніе старшаго сына надъ младшими, по отно­шенію къ владѣнію государственными волостями, сказывается еще въ томъ, что въ завѣщаніи своемъ онъ увеличиваетъ зна­

чительно владѣніе своего старшаго сына Василія, какъ въ Мо­сквѣ и ея станахъ, такъ и въ другихъ частяхъ своего княжества, давая ему больше братьевъ „на старѣйшій путь¹¹ („а сына сво­его Василья благословляю на старѣйшій путь въ городѣ и ста- нѣхъ моего удѣла двою жеребью половина, а тремъ сыномъ моимъ половина и въ пошлинахъ городскихъ половина"). Это начало укрѣпляется въ дальнѣйшее время и, если въ концѣ XIV в., когда было зоставлено завѣщаніе Дмитрія Донскаго, удѣлъ старшаго сына составляетъ ¹/₃ всѣхъ вообще владѣній, то уже Василій Темный въ первой четверти XVI вѣка получилъ ¹/₂, а Іоаннъ III во второй половинѣ того-же столѣтія ^й/₄ его. Уже это одно ставило удѣльныхъ князей въ подчиненіе великому князю Московскому. Затѣмъ, сама Москва, бывшая еще по за­вѣщанію Дмитрія Донскаго въ общемъ владѣніи всѣхъ братьевъ, при Василіи Темномъ уже въ части является принадлежащей великому князю, а по завѣщанію Ивана III она уже цѣликомъ принадлежитъ одному великому князю Московскому; наконецъ, съ конца XVI вѣка, ему принадлежитъ вся полнота верховной вла­сти въ Московскомъ государствѣ, младшіе сыновья, хотя и имѣютъ небольшіе удѣлы, но находятся въ полномъ его подчи­неніи. Нечего говорить, что это подчиненіе еще болѣе усили­вается въ слѣдующее столѣтіе. Такимъ образомъ государ­ственное начало единодержавія беретъ верхъ надъ частно­правовымъ взглядомъ князей на государственную землю, какъ на свою собственность, или на вотчину.

Вопросъ о престолона­слѣдіи по смерти Ѳео­дора Іоанно­вича; роль

Земскихъ Соборовъ въ избраніи го­сударей.

Перейдемъ теперь къ вопросу о преемствѣ престола послѣ кончины, 7 января 1598 г., царя Ѳеодора Іоанновича. Несмотря на то, что по смерти Ѳеодора патріархъ, бояре и народъ при­несли присягу супругѣ его Иринѣ, она удалилась въ Новодѣвичій монастырь и тамъ постриглась, тронъ явился вакантнымъ и не было налицо на­слѣдника престола. Оставалось прибѣгнуть къ избранію п 17 февраляЛ598 г. 3. Соборъ, состояв­шій изъ 457 лицъ, выбралъ шурина царя Ѳеодора — Бориса Году­нова „Государемъ Царемъ и Великимъ княземъ всея Русіи“. Этотъ Соборъ нѣкоторые изслѣдователи вопроса о 3. Соборахъ счи­таютъ прискорбнымъ образцомъ злоупотребленія названіемъ и зна­ченіемъ 3. Собора; онъ былъ составленъ въ громадной части изъ людей, зависѣвшихъ, такъ или иначе, отъ Бориса и жившихъ въ Москвѣ, между тѣмъ какъ представительство отъ городовъ выра­зилось всего въ 34 человѣкахъ. Но какъ-бы то ни было, этотъ Соборъ открываетъ собою эру господства избирательныхъ Соборовъ, такъ какъ, хотя Борису Годунову, умершему 13 апрѣля 1604 г,, и наслѣдовалъ, по праву первородства, его сынъ Ѳеодоръ,

но онъ процарствовалъ всего лишь 2 мѣсяца, будучи сверг­нутъ Лжедимитріемъ I, въ свою очередь убитымъ 17 мая 1606 г., причемъ въ томъ-же году состоялся новый избирательный Соборъ. Этотъ фиктивный Соборъ избираетъ 29 мая царемъ Василія Шуйскаго, обязавшагося, по однимъ извѣстіямъ, „ничего не дѣлати безъ Собору никакого дурна", по другимъ-же, болѣе вѣроятнымъ, цѣловавшаго крестъ на томъ, что онъ не будетъ никого казнить „не осуди истиннымъ судомъ съ бояры своими" т. е. обѣщалъ править при помощи Б. Думы. Шуйскій, вступивъ на престолъ при помощи незначительной, и количественно п качественно, партіи, не могъ держаться долго на немъ и 17 іюля 1610 г. былъ низложенъ съ престола. Интересно, что ни Борисъ Годуновъ, ни Василій Шуйскій, —. несмотря на трудное по­ложеніе, въ которомъ находилось въ ихъ царствованіе и госу­дарство и тронъ —• ни разу не обращались къ помощи 3. Собо­ровъ, какъ это дѣлалъ позднѣе царь Михаилъ Ѳеодоровичъ. По мнѣнію Бѣляева, это объясняется тѣмъ, что оба они, будучи избраны неправильно и не по волѣ народа, не могли разсчиты­вать на одобреніе народа. По низложеніи Шуйскаго, государ­ствомъ стала править, какъ извѣстно, Боярская Дума во главѣ съ кн. Ѳеодоромъ Ивановичемъ Мстиславскимъ. Хотя указанные 2 избирательные Собора, и по составу своему, и по способу созыва выборныхъ, были совершенно неправильны, важно, однако, что для рѣшенія вопроса о томъ, кто долженъ править госу­дарствомъ, считали нужнымъ прибѣгать къ народному избранію. По низложеніи Шуйскаго, 3. Соборъ постановилъ избрать новаго государя „сослався со всѣму городы". Это, впрочемъ, не могло совершиться скоро: страна была раздираема внутренними междо­усобіями, а внѣшніе враги, поляки и шведы, угрожали незави­симости государства. Временное правительство въ Москвѣ, во главѣ съ кн. Мстиславскимъ, вело переговоры съ іюльскимъ королемъ Сигизмундомъ о вступленіи на русскій престолъ сына его Владислава и уже 17 августа, черезъ мѣсяцъ по низложеніи Шуйскаго, заключило съ гетманомъ Жолкевскимъ условіе о вступленіи Владислава на престолъ, при чемъ Владиславъ обя­зывался править страною нетолько съ участіемъ Б. Думы, но и 3. Собора. Народъ, однако, не призналъ этого избранія, нѣко­торые города стояли за Лжедимитрія II, а сами поляки, несмотря на означенный договоръ, не остановились въ своемъ поступатель­номъ непріятельскомъ движеніи по русской землѣ и заняли Москву. Положеніе страны имѣло чрезвычайно критическій характеръ, внѣшніе враги и внутреннія усобицы угрожали при­нять еще большіе размѣры, когда послѣдовавшая смерть Лже­димитрія II, или Тушинскаго вора, нѣсколько облегчила поло­женіе въ томъ отношеніи, что одинъ изъ претендентовъ на пре­

столъ сошелъ со сцены и теперь осталось лишь справиться съ устраненіемъ Владислава (былъ еще, впрочемъ 3-ій кандидатъ — шведскій принцъ Карлъ-Филиппъ, выставленный въ Новгородѣ^J) Въ началѣ 1611 г. къ Москвѣ подошло І-ое земское ополченіе, въ которомъ дѣйствовалъ извѣстный тріумвиратъ изъ князя Д. Т.Тру- бецкаго, Заруцкаго и Ляпунова, считавшій себя какъ бы времен­нымъ правительствомъ, наряду съ боярскимъ правленіемъ, запер­тымъ въ Москвѣ; но это ополченіе, будучи оставлено „изъ вся­каго сброда, болѣе годнаго^[248]', по справедливому замѣчанію проф. Латкива, „для грабежа, чѣмъ для правильной войны", не осво­бодило Москвы отъ поляковъ. Это было сдѣлано лишь 27 ноября 1612 г. 2-мъ ополченіемъ, подошедшимъ къ Москвѣ 20 августа, подъ предводительствомъ кн. Пожарскаго. Но, еще до освобож­денія Москвы, въ апрѣлѣ мѣсяцѣ того-же года, кн. Пожарскій созвалъ 3. Соборъ въ Ярославлѣ, предварительно разославъ грамоты, въ которыхъ города призывались нетолько къ выбору представителей, но и къ дачѣ имъ инструкцій по управленію государствомъ. Этотъ Соборъ окружалъ кн. Пожарскаго до прибытія его къ Москвѣ. Затѣмъ, освободивъ Москву отъ вра­говъ, стали разсылать снова грамоты „о обираньи государскомъ и о совѣтѣ, кому быть на Московскомъ государствѣ", требуя, чтобъ изъ всѣхъ городовъ Московскаго государства изо всякихъ чиновъ людей, по десяти человѣкъ изъ городовъ, для государственныхъ и земскихъ дѣлъ прислали ... къ Москвѣ". Города должны

были послать „лучшихъ", „крѣпкихъ" и „разумныхъ, постоятель­ныхъ людей". Соборъ былъ весьма многолюденъ; по предполо­женіямъ проф. Платонова, имѣющимъ за себя много вѣроятій, онъ состоялъ изъ 700 человѣкъ и многолюдствомъ Собора на­званный изслѣдователь объясняетъ тотъ интересный фактъ, что Соборъ зачастую засѣдалъ въ самомъ просторномъ помѣщеніи тогдашней Москвы — въ Успенскомъ Соборѣ. Города вообще исполнили свою задачу съ полнымъ пониманіемъ ея важности и уже въ январѣ 1613 г. выборные собралась въ Москвѣ^[249]). Соборъ, прежде чѣмъ приступилъ къ избранію, наложилъ на страну трехдневный постъ, затѣмъ издалъ постановленіе объ устраненіи изъ числа кандидатовъ на тронъ иностранныхъ претендентовъ и Марины съ сыномъ („Литовскаго и Свійскаго короля и ихъ дѣтей, за ихъ многія неправды, и иныхъ нѣко­торыхъ земель и людей на Московское государство не обирать и Маринки съ сыномъ не хотѣть"), за что, повидимому, стояли нѣкоторые изъ высшихъ государственыхъ чиновъ, собравшихся на Соборъ. Наконецъ, послѣ долгихъ и бурныхъ преній и волненія („многое было волненіе", говоритъ лѣтопись, „и вся­кимъ людемъ, койждо хотяше но своей мысли дѣяти, койждо. про коего говорите . . , иніе убо подкупахуся и засылаху, хотяще взойти на такую степень . . .“), изъ нѣсколькихъ канди­датовъ (князей В. В. Голицына, Ѳ. И. Мстиславскаго, И. М. Воротынскаго, Д. М. Пожарскаго и кн. Д. Т. Трубецкаго^[250]), Соборъ остановился на 16-тилѣтнемъ Михаилѣ Романовѣ, который и былъ' выбранъ 21-го февраля 1613 г. По словамъ одного письма (Ѳ. И. Шереметева), выборъ Романова будто-бы состоялся потому, что бояре думали, ввиду его молодости, пра­вить государствомъ сами („выберемъ Мишу Романова, онъ еще молодъ и вамъ будетъ поваденъ"). Этому извѣстію, однако, противорѣчивъ то обстоятельство, что тѣже бояре не могли не знать, что былъ живъ отецъ Михаила, Филаретъ Никитичъ, человѣкъ, въ умѣ и твердости характера котораго никто не сомнѣвался, какъ не сомнѣвался и къ томъ, что онъ будетъ вліять на управленіе государствомъ. Былъ-ли, или нѣтъ, у бояръ указанный мотивъ къ избранію Михаила Романова, точно установить, за отсутствіемъ достовѣрныхъ данныхъ, очень трудно. Можно, однако, указать, на другой мотивъ: „народъ было легко склонить", по вѣрному замѣчанію проф. В. Н. Лат- кина, „на сторону Романовыхъ, благодаря ихъ популярности и родству съ прежней династіею", а народное мнѣніе, для укрѣ­

пленія новой династіи на тронѣ, было самымъ важнымъ дѣломъ, такъ какъ только въ такомъ случаѣ можно было покончить со смутою междуцарствія и возстановить порядокъ: Земскіе Со­боры, стоявшіе затѣмъ около царя Михаила почти во все цар­ствованіе и дѣятельно ему помогавшіе, служатъ лучшимъ до­казательствомъ, что именно народное мнѣніе было за новаго царя, да и онъ самъ не имѣлъ никакихъ причинъ избѣгать народнаго представительства. Во всякомъ случаѣ часть бояръ, во главѣ съ Ѳ. И. Шереметевымъ, стояла за избраніе Михаила; сильную поддержку его кандидатурѣ оказали также духовенство, въ лпцѣ Авраамія Палицына и др., а равно и казаки ^х).

Дѣйствіе воли народной не окончилось съ избраніемъ царя новой династіи; есть извѣстія, что тотчасъ-же послѣ смерти царя Михаила Ѳеодоровича, послѣдовавшей 13-го іюля 1645 г., собрался новый Соборъ, который и избралъ на царство сына Михаила Ѳеодоровича — Алексѣя, не взявъ съ него, впрочемъ, никакого ограничительнаго „письма" (какое было будто-бы взято съ его отца) потому, что „разумѣли его“, по словамъ Когошихина, „гораздо тихимъ". Объ этомъ избраніи говоритъ и Котоши- хинъ, и Олеарій, бывшій въ Россіи въ царствованіе Михаила: „мало время минувши, патріархъ и митрополиты, и архіеші- копы, и епископы, и архимандриты и игумены, и весь духов­ный чинъ соборовали, и бояре, и окольничіе, и думные люди, и дворяне и дѣти боярскіе и гости, и торговые и всякихъ чи­новъ люди, и чернь, послѣ смерти прежняго царя на царство обрали (т. е. избрали) сына его, нынѣшняго царя т. е. Алексѣя Михайловича) и учинили коронованіе въ соборной большой первой церкви и молили Бога" ... ІІо Олеарію, па другой день по смерти Михаила, привѣтствовали „царемъ и великимъ княземъ всея Россіи" сына его, 16-ти лѣтняго Алексѣя Ми­хайловича, и въ тотъ-же день, единодушнымъ согласіемъ всѣхъ бояръ, знатныхъ господъ и всего народа, его вѣнчали на царство и присягнули ему". Другихъ прямыхъ извѣстій объ избраніи Алексѣя Михайловича на царство не имѣется, но нѣтъ пока основаній не вѣрить указаннымъ извѣстіямъ, они во всякомъ случаѣ характерны и заставляютъ приттп къ вы­воду, что идея о народномъ избраніи царя понималась на Москвѣ весьма широко, а именно избраніе могло имѣть мѣсто нетолько въ случаѣ прекращенія династіи и неимѣнія налицо наслѣдника, но и тогда, когда такой наслѣдникъ былъ, или когда приходилось выбирать между двумя лицами. Можетъ быть, наличность наслѣдника въ данномъ случаѣ (а именно наличность сына Михаила — Алексѣя) потому казалась недоста­точною для утвержденія его па престолѣ безъ санкціи 3. Собора,

1) Новѣйшіе авторы, писавшіе по вопросу объ избраніи М. Ѳ. Романова, указаны выше на стр.: 367 и ел.; стр. 380, прим. (у ппхъ-же см. ссылки на акты и ли тературу вопроса).

что сама династія Романовыхъ только что вступила на царство и требовалось подтвержденія самимъ народомъ ея правъ на престолъ въ дальнѣйшее время, а, можетъ быть, необходимость этой санкціи, естественно, вытекала изъ того положенія, какое занимали въ царствованіе Михаила Ѳеодоровича сами 3. Соборы, бывшіе почти постояннымъ учрежденіемъ около царя. Кромѣ того, исторія наша знаетъ два случая выбора народомъ изъ двухъ наличныхъ наслѣдниковъ одного. Такой выборъ былъ сдѣланъ 3. Соборомъ 1584 г., по смерти Іоанна Грознаго, послѣ котораго осталось 2 сына, Ѳеодоръ и Дмитрій: ввиду малолѣтства послѣдняго, былъ выбранъ первый. Затѣмъ такой-же выборъ былъ сдѣланъ въ 1682 г., по смерти Ѳеодора Алексѣевича, послѣ котораго осталось 2 брата, Іоаннъ и Петръ: созванный на 27 апрѣля того-же года Соборъ выбралъ Петра, но черезъ мѣсяцъ состоялся второй Соборъ, на которомъ былъ выбранъ Іоаннъ; затѣмъ, какъ извѣстно, борящіяся партіи помирились на томъ, чтобъ царствовали оба брата, подъ управленіемъ царевны Софьи; это двоевластіе продолжалось до 29 января 1696 г., а именно до кончины Іоанна Алексѣевича. Въ ХТІІ вѣкѣ вопросъ о преемствѣ престола ставился такимъ образомъ совершенно иначе, чѣмъ въ предъидущіе три вѣка Московскаго періода исторіи нашей.