ПРИЛОЖЕНИЕ 1 ДОПОЛНЕНИЯ И ПОПРАВКИ К I ТОМУ «НЕВЕДОМЫХ ЗЕМЕЛЬ»

За 6 лет, истекшие после выхода в свет I тома (1944 г.), появились пеко- ' торые новые точки зрения на рассматриваемые в нем проблемы, которые мы ^! я приводим ниже.

К гл.

Правда, автор и раньше почти с полной уверенностью высказал мпение, что целью экспедиции царицы Хатшепсут в Пунт был полуостров Сомали, а не Южная Аравия. Надежным доказательством, подтверждающим это предположение, послужил тот факт, что среди вымененных там товаров упоминается слоновая кость. Между тем в Аравии слоны никогда не водились. Это обстоятельство, на которое обратил внимание автора его друг и консуль­тант по зоологии проф. Штехов, имело такое же решающее значение для его выводов, каки готтентотские ягодицы царицы Пунта. Ведь родиной готтенто­тов, несомненно, была только Африка. Кроме того, на фресках в храме Дейр- эль-Бахри изображены ульеобразные хижины аборигенов Пунта^[1005][1006], в который можно проникнуть только ползком. Такие хижины типичны для южно­африканских народностей, находящихся на низком уровне развития. По мне­нию мюнхенского антрополога проф. Моллисона, в древнейшие времена тер­ритория расселения «бушменской расы» почти наверняка заходила гораздо дальше на север, чем теперь, и, возможно, достигала Сомали. Давно уже из­вестно, что у готтентотов и бушменов резко выражены семитические черты, которые, однако, возникли в глубокой древности и поэтому значительно стерлись. Теперь уже нельзя установить, дали ли толчок к этому смешению рас египтяне, финикияне, арабы или какие-нибудь другие семитические народы.

Квиринг согласеп с тем, что мирровые деревья царицы Хатшепсут могли •быть привезены только из Сомали^[1007]. Одновременно он призывает подумать

над тем, не относилось ли название «Пунт» ко всей Восточной Африке. Кви­ринг допускает, что египтяне уже в III тысячелетии до н.

Квиринг считает также, что употреблявшаяся египтянами с древнейших времен сурьма доставлялась из района Замбези. Однако автору представляет­ся слишком смелым предположение Квиринга, что географический кругозор египтян распространялся на южную оконечность Африки и что египетские- корабли совершали плавание вокруг этого материка еще при фараоне Тут- мосе I (1540—1503 гг. до. н. э.)¹, если даже не при Сенусерте I (1970—1934 гю до н. э.). Напротив, Квиринг, видимо, прав, полагая, что название «Пунт» относилось ко всему известному в те времена египтянам побережью Восточг- ной Африки.

К гл. 5 (Офир), стр. 55 (и след.)

Высказанная автором в первом и втором изданиях настоящего труда догадка о том, что название Офир распространялось на область, расположен­ную за юго-западным побережьем Красного моря, не подтвердилась, о чем он заявляет со всей решительностью.

Выдвигая это предположение в качестве рабочей гипотезы (на большее- никто и не претендовал), автор все же испытывал некоторое (сомнение. Он счел необходимым принять такую гипотезу потому, что ранее высказанная, им догадка^[1008][1009], якобы Офир был областью, расположенной за побережьем. Софалы в Мозамбике, казалась ему несостоятельной. Против нее говорилк следующие соображения:

1. Сильное течение в Мозамбикском проливе должно было затруднять- плавание к побережью Софалы или по крайней мере безопасное возвращение оттуда на север континента.

2. Птолемей ничего не знал о побережье Софалы, п это, по мнению- автора, исключало возможность того, что оно играло важную роль в торговле- за 1000 лет до греческого географа.

Однако эти сомнения оказались не совсем правомерными. Ряд друже­ских писем, за которые автор весьма признателен, обратил его внимание на то, что местоположение Офира в районе верхнего течения Замбези и Саби представляется более вероятным.

Прежде всего достижение побережья Софалы с севера не грозило осо­быми трудностями при возвращении, так как только южнее этого района Мозамбикское течение становится настолько сильным, что мешает плаванию- в обратном направлении. Что же касается незнания Птолемеем побережья Софалы, то оно объясняется следующим фактом. Примерно с VI в. до н. э.

какие бы то ни было торговые связи с [ожноафриканской Страной золота- были прерваны и не возобновлялись вплоть до эпохи арабского вла­дычества.

Наконец, в своем весьма содержательном и ценном письме от 18 июля 1946 г. проф. Квиринг привел такие веские доказательства, что автор снова.' готов защищать гипотезу о нахождении Офира в Машоналенде. Сюда поме­щал эту библейскую страну еще Козьма Индикоплов в VI в. н. э.¹, и здесь, ее хотели искать также в XVI в.^[1010][1011] Среди многочисленных новых трактовок проблемы Офира автору хотелось бы сослаться на сходные теории Херена^[1012],. Катремера^[1013], Бепфея^[1014], Мауха^[1015] и Петерса^[1016] как на самые убедительные.

Проблема Офира, видимо, тесно связана со все еще загадочным во мно­гих отношениях вопросом о культуре Зимбабве, который, правда, теперь- постепенно проясняется. Важные исследования Феррана^[1017], с выводами кото­рого согласились немецкие специалисты Фробениус, Вестерман, Шебеста и др.^[1018], делают весьма правдоподобным предположение о том, что в очень глубокой древности эти богатые золотоносные районы разрабатывались каким-то североафриканским или азиатским пародом. Между тем циклопические соору­жения в Зимбабве появились еще в более глубокой древности и, возможно, были возведены даже неграми^[1019][1020].

Древнейшими золотоискателями в Машоналенде были, видимо, пред­ставители семитической расы. Ведь современные бушмены и готтентоты Южной Африки, несомненно, произошли от смешения древних племен пиг­меев с каким-то семитическим народом, которым могли быть египтяне, фини­кияне, сабеи и минойцы.

Не следует придавать также значения словам Шурца, который пишет: «Недавно были найдены и такие [письмена], которые носят признаки семи­тического происхождения»¹.

Еще в 1911 г. Пёх заявил: «Несомненно, орнамент, отверстия и линии, которые были высечены на камне неграми, а возможно, и бушмепами, при­нимались за финикийские письмена... Ни в одной из обследованных развалин до настоящего времени никаких письменных знаков не обнаружено»^[1021][1022].

Привезенные в свое время Петерсом мнимые египетские находки в Машоналенде оказались подделкой, что было выявлено Шефером^[1023]. Штуль- ман в письме, адресованном автору, подтверждает, что никаких подлинных «находок подобного рода не обнаружено.

Скорее могла быть правильной газетная заметка^[1024], в которой незадолго до начала второй мировой войны сообщалось, что около Зимбабве обнаружена •опока из жирной глины для отливки золотых слитков. По форме опа напо­минала излюбленные в минойском Крите слитки в виде двойного топора. Такие золотые слитки изображены на фресках в храме Мединет-Абу вблизи Фив и относятся к эпохе Рамсеса III (около 1200 г. до н. э.). Обстоятельства, ■связанные с этой находкой, выяснить не удалось, так как разразилась война.

В упомянутом выше письме Квирииг в общих чертах восстановил исто­рические взаимосвязи, вытекающие из этой находки.

«Еще в эпоху Древнего царства знакомство с золотом и методами его промывки распространилось из Египта вплоть до главной Страны золота позволяет сделать вывод, что золотая сокровищница за побережьем Софалы была открыта заново^[1030].

В свете новых данных вероятность нахождения Офира в Машоналенде, разумеется, очень велика.

Такое предположение можно подкрепить также лингвистическими дово­дами. Это, правда, в меньшей степени относится к ссылке Петерса на совре­менное название населенного пункта—Фура, которое он связывает с Офи­ром, чем к доказательству, приведенному автором в 1925 г.^[1031][1032] Он указал тогда на то, что южноафриканская Страна золота за побережьем Софалы в XIV в. упоминалась Ибн-Баттутой под созвучным с Офиром названием Йоуфи^[1033].

Впрочем, другие соображения автора по поводу того, что экспедиция царя Соломона в страну Офир была первоначально задумана как совместный с финикиянами пиратский набег, не опровергаются новыми данными. Ведь пе могли же финикияне пригласить неискушенных в горном деле израильтян для оказания им помощи в разработке золотых месторождений. Автор пе берется судить о том, прав ли Квиринг, утверждая, что название Пупт, первоначально относившееся только к сомалийской Стране благовоний, позднее распространилось па Юго-Восточную Африку, включая Офир. Этот вопрос должны разрешить египтологи.

Строения, напоминающие те, которые обнаружены в Зимбабве, можно найти в ряде местностей Южной Африки. По сообщениям Пёха, насчиты­вается примерно 200 мест, где сохранились руины. Они распылены на пло­щади в 1200 тыс. кв. км, причем очень немногие из них были исследованы^[1034][1035]. На языке негров слово «Зимбабве» означает «Резиденция вождя». Поэтому не исключается, что сами строения были также воздвигнуты неграми и отно­сятся к средневековью’. Правда, предположение Рора, что некоторые из них появились в XVIII в., представляется неправдоподобным⁸, и его можно считать опровергнутым исследованиями на месте. Но древние горные раз­

работки вряд ли стояли в какой-либо связи во времени или в других отно­шениях с циклопическими сооружениями. Их очень древний возраст не может ставиться под сомнение в связи с новейшими разъяснениями.

Остается еще добавить, что и в настоящее время негры племени мака- ланга, населяющие этот золотоносный район, занимаются промывкой золота. У -них также, несомненно, обнаруживаются признаки семитической расы. Но эти признаки можно объяснить смешением с арабами, появившимися здесь в средневековье.

Вопрос о том, какой семитический народ во времена царя Соломона и до него играл главную роль в разработке золотых месторождений вМашо- наленде, этим не разрешается.

К гл. 6 (изготовление пурпура и знакомство с островом

Ферро)

Квиринг признал тот факт, что «пурпурные краски в древности изготов­ляли не только из пурпурной улитки, поскольку последняя придает тканям лиловатый, а не красный оттенок»¹. Среди различных видов сырья называли некий камень «укну». Раньше полагали, что это был либо рубин, либо ляпис- лазурь. Квиринг недавно доказал, что «укпу» мог быть только реальгаром^[1036][1037]. Этот полудрагоценный камень довольно часто встречается в Передней Азии. Он добывался в Ассирии, главным образохм в простирающихся вдоль впутри- материковой границы горах Бикини (Эльвепд). До настоящего времени реальгар пользуется большим спросом на главном рынке в Хомдано. Сан­дарака, или, как его называет Плипий, камень из драконовой крови, несом­ненно, был реальгаром. Это тем более вероятно, что «драконова кровь» с Канарских островов, то есть смола драконова дерева, и произрастающая там орселла также охотно использовались финикиянами, посещав­шими эти острова для производства пурпурных красок.

Когда были открыты древними острова Ферро и Пальма, теперь установить нельзя. В конце древпего времени западные острова Канарской группы, несомненно, были уже известны. Это вытекает из того, что меридиан Ферро, который еще в XIX в. считался нулевым, видимо, был впервые упомянут Марином Тирским и заимствован у него Птолемеем. Благодаря последнему он и получил повсеместное признание.

Так следует понимать указание Риттера на то, что меридиан острова Ферро «финикийского происхождения»^[1038].

11 гл. 7 (сопоставление Т артеса с Атлантидой)

Гипотеза, выдвинутая Шультеном в 1922 г., что Тартес мог быть про­образом для Атлантиды Платона, как стало известно автору, высказана испанцем Франсиско Фернандес-и-Гонсалес еще в 1891 rd

В защиту своего положения Шультен в 1939 г. привел 21 весьма веское доказательство^[1039][1040], число которых автор этих строк может увеличить еще на два убедительных довода.

К гл. 7, стр. 79 и след., к гл. 13, стр. 118 и след, (самое раннее знакомство с металлами и их использованием)

Когда первое издание I тома этой книги, вышедшее в 1943 г., было пере­работано для выпуска в свет в 1944 г., Квиринг опубликовал две весьма цен­ные статьи. К сожалению, автор узнал о них после того, как работа над кор­ректурами была уже закончена.

Эти статьи назывались «Старый бронзовый век»^[1041] и «Древнейшая исто­рия меди»^[1042].

Если бы автор раньше ознакомился с этими исследованиями, он мог бы обрисовать культурные связи, о которых говорилось в гл. 7 и 13, гораздо более выпукло.

В одном из адресованных автору заключений от 29 июня 1934 г. покойный Вюст, директор Научно-исследовательского института железа в Дюссельдор­фе, сообщил по поводу самого древнего использования металла следующие сведения:

«Можно с уверенностью утверждать, что золото было первым металлом, которым научился пользоваться человек. Россыпное золото легко поддается чеканке, ему можно придать нужную форму в холодном состоянии, и его легко ковать. Человек каменного века не мог на основе наблюдений над метеорным железом научиться использовать земное железо... Технолог должен прийти к неопровержимому выводу, что железо было первым метал­лом, использовавшимся в быту».

В противоположность этому Квиринг считает, что медь повсеместно была древнейшим металлом, которым научился пользоваться человек наряду с отдельными случаями применения метеорного железа.

Английские исследователи также сообщили, что маленькие медные резцы применялись в Египте еще примерно в 5000 г. до н. э.^[1043] Между тем страны Передней Азии смогли получить их впервые только в начале IV тысячелетия до н. э. из Армении и с Южного Кавказа.

Об этом свидетельствует необычайно высокое содержание мышьякови­стых соединений в металле¹.

Согласно Квпрингу, картина использования железа в древнейшие вре­мена по важнейшим странам представляется в следующем виде.

Египет. По мнению Шарффа, египтяне, видимо, установили связи с Ма­лой Азией и Испанией еще около 4000 г. до п. э.^[1044][1045] Золото и медь использо­вались уже в додинастическом Египте, в так называемую эпоху Бадари (4500—4200 гг. до н. э.), но подвергались только холодной обработке^[1046]. Однако в начале IV тысячелетия до н. э. стали уже выплавлять медь из руды. Послед­нюю раньше завозили с Синайского полуострова и Кипра, а позднее из Испа­нии. Уже примерно в 3900 г. до н. э. возникло «оживленное судоходство в Средиземном море». Один из самых выдающихся исследователей доисториче­ской Испании Шмидт еще в 1907 г. заявил, что испанские металлы, видимо, в глубокой древности вывозились в Египет и другие страны Восточного Средиземноморья.

К 2800 г. до н. э. египетские разведчики металлов должны были появиться не только в Стране золота на Замбези (см. стр. 448 и след.), по и в Испании, где они искали россыпное золото.Это позволило им открыть несколько позднее в реках Тахо, Дуэро, Силь и Миньо первое россыпное олово, которое они вначале приняли за серебро. В это же время были открыты испанские место­рождения медной руды в районе Рио-Тинто, возле Калы, Альхустре- ля и Руи-Гомеса. По «инициативе египтян или критян» началась их раз­работка.

Первоначально повышение твердости меди достигалось присадкой сереб­ра. Позднее был открыт сплав меди и олова, или бронза. Через довольно про­должительное время нашли самое целесообразное соотношение сплава: 10% олова и 90% меди. Самые древние изделия из несомненно испанской бронзы, в которой содержится еще слишком много олова (около 20%), были найдены в Египте и относятся к эпохе IV династии. Это бронзовый посох из Медума, кольцо из Дашура и бронзовая бритва. Между 2350 и 2100 гг. бронза временно исчезает из Египта. Возможно, это было связано с пират­скими набегами царя Саргона из Аккада, которые привели к расстройству судоходства критян, служивших посредниками при вывозе металла. Только при XI династии, правление которой приходится примерно на XXI в. до н.э., начался главный бронзовый век египетской культуры, что почти тотчас же привело к развитию «интенсивной торговли между Иберией и Востоком»^[1047].

Произошло это примерно в то время, которое Шультен называет «дотартес- ской эпохой»¹.

Передняя Азия. По знакомству с металлами и их использованием древ­нейшая эпоха походила здесь на египетскую. В течение более 1000 лет медь наряду с метеорным железом была единственным металлом, который исполь­зовался человеком. Медный век продолжался в Месопотамии с 3900 до 2750 г. до н. э. Медь привозилась главным образом с Южного Кавказа и из Армении², причем этот металл уже примерно к 3700 г. использовался как платежное сред­ство.Медь эта отличалась высоким содержанием мышьяковистых соединений. Первая бронза, которая, как и в Египте, содержала слишком большой про­цент олова, появилась около 2600 г. до н. э., при II династии Ура. Олово и медь привозили из Испании, или Страны олова, известной под названием Апаку. Так же как и в Египте, бронза полностью исчезает между 2350 и 2100 или 2050 гг., когда морские связи с Испанией, очевидно, были прерваны.

Крит. Древнейший «раннеминойский» Крит приобщился к средиземно­морской культуре и торговле около 2900 г. до н. э.³ Не считая перерыва, длившегося 250—300 лет, с XXIV по XXI в., когда Крит был захвачен царем Саргоном, этот остров был самой древней морской державой на Средиземном море и играл важнейшую посредническую роль в морской торговле между Востоком и Западом. Квирипг высказал предположение, что критские раз­ведчики золота проникали даже во внутриматериковые области Европы вплоть до Восточной Германии. Автор пока еще считает эту точку зрения слишком смелой и по меньшей мере не подкрепленной доказательствами.

Испания. Это была единственная страна, где одновременно встречались золотоносные и оловянные россыпи. Разработка месторождений олова на юге страны, в провинции Хаэн, у истоков Гвадалквивира, восходит, вероятно, к IV тысячелетию до н. э. Важнейшие, хотя и не очень богатые месторож­дения олова на северо-западе страны были открыты впервые около 2750 г. Юго-западная Испания с ее «Предтартесом» и Тартесом была в-течение брон­зового века европейским центром выплавки бронзы и торговли металлами. После того как от использования россыпей перешли к разработке руд, место­рождения металла вскрывались до глубины 125 м. Главную роль в выплавке бронзы играли переселившиеся из Африки иберийцы и этруски, которые, согласно Шультену, пришли сюда с Востока⁴. Кроме Испании, где место­рождения олова были рассеяны по большой территории, залежи этого метал­ла в начале II тысячелетия до н. э. были обнаружены в Британии и в Цен­тральной Франции (см. гл. 13). Несколько позднее были обнаружены чрез­вычайно богатые британские месторождения Корнуэлла⁵. Испания сохра-

Н^{1 1} > '“І

¹ A. Schulte n, Tartessos, Hamburg, 1922.

²М. Semper, El origen del estano en la Edad de Bronce, «Investiga­tion у Progreso», Madrid, 1930, p. 4 (и след.).

³ D. F і m m e n, Die kretisch-mykenische Kultur, Leipzig—Berlin, 1921.

⁴ A. Schulte n, Die Etrusker in Spanien, «Кііо», 1930, В. XXIII,.S. 365.

⁵ O’N e і 11-H e n c k e n, The archeology ol Cornwall and Scilly, London, 1932, p. 162.

няла свое господствующее положение на рынке металлов до тех пор, пока около 537 г. до н. э. ее не захватили карфагеняне. Следует предположить, что в течение всего этого периода поддерживались «оживленные торговые связи между Иберией и Востоком».Посредником в этой торговле с XII в.до н.э- стал Тартес и находившийся поблизости от него Гадес, основанный фини­киянами.

Германия. Виттер, о работе которого уже упоминалось ранее (см. гл. 13), предполагает, что добыча и переработка металлов начались в Фогтланде еще в глубокой древности. Думается, что здесь он подпал под влияние национал- социалистской идеологии, которая все культурные достижения человечества приписывала нордической расе. Во всяком случае, Квиринг отмечает что па территории Германии не обнаружено никаких находок металла., относя­щихся к периоду до 2350 г., а до 2150 г. здесь не было ничего, кроме меди. Бронзовый век на германской территории начался только около 1375 г Знакомство с металлами пришло, видимо, с Востока. Об этом свидетельствует тот факт, что все древние слова, служившие для обозначения металлических изделий, были заимствованы из кавказских и переднеазиатских языков¹. Древнейшие находки металлических изделий у Иордансмюле в Судетах обнаружили, что какой-то чужеземный народ, представители которого были низкорослыми мезо- и брахицефалами с выдающимися челюстями, впервые показал здесь знакомство с металлами. «Да и позднее, в бронзовом веке, разведкой полезных ископаемых на территории современной Германии зани­мались балканские и карпатские горняки, вероятно, по инициативе критян. Об этом свидетельствуют найденные горные инструменты. Этот важнейший вывод сделан новейшими исследователями истории горного дела».

Китай. Хотя современные китайцы вправе гордиться своей древней культурой, не подлежит сомнению, что металлы начали добывать в Китае позже, чем в Средиземноморье и Передней Азии. Медь стали применять в Китае только с III тысячелетия, а бронзу—со II тысячелетия до н. э.

К гл. 7 (раскопки около Асты)

В письме из Таррагоны от 30 апреля 1948 г. проф. Шультен сообщил автору, что недавно были произведены раскопки около Асты, в результате которых все же не удалось обнаружить никаких следов древнего Тартеса.

гл. 9 (плавания вокруг Африки)

Как уже упоминалось выше, Квиринг недавно высказал предположение, что плавания вокруг Африки с востока на запад предпринимались древними египтянами еще при фараоне Тутмосе I, а возможно, даже при Сенусерте². Автор считает это ’ совершенно невероятным. Предположим даже, что уже доказано, будто египтяне проявляли гораздо большую любовь к морю, чем

¹ «Reallexikon fur Vorgeschichte», В. VI, S, 261.

457'

это полагали прежде. Даже в этом случае они не могли все же осуществить такие грандиозные морские экспедиции, какие им приписывает Квиринг. Ведь он склонен допустить, что египтяне плавали чуть ли не поблизости oj Южного полярного круга. К тому же экспедиция фараона Нехо потеряла бы всякий смысл, если бы более ранние морские походы доказали, что можно плавать вокруг «Черного материка».

гл. 10 (Грифы)

Странный образ мистических грифов, согласно сообщению проф. Прелля от марта 1946 г., возник в результате придания ягнятнику некоторых при­знаков каменного орла.

К гл. 11 (Эвтимен в Сенегале)

В конце гл. И автор писал, что во время своих плаваний по океану Эвтимен мог достигнуть Сенегала, но не обязательно должен был совершать столь дальние походы. Ведь 2500 лет назад обнаруженные Эвтименом кро­кодилы несомненно водились еще в небольших речках на северо-западном побережье Африки. Однако проф. Штехов в своем письме обратил внимание автора на то обстоятельство, что за мнимое западное устье Нила могла быть принята только по-настоящему «великая река», а не маленькая речка на побережье, хотя бы в ней и водились крокодилы. Между тем Сенегал—это первая великая река, которую может обнаружить мореход, следующий от Марокко в западном направлении. Итак, вероятность того, что Эвтимен действительно дошел до Сенегала, все же очень велика. Автор считает это предположение весьма обоснованным.

К гл. 12 (плавание Ганнона по Гвинейскому заливу)

Друг автора проф. Штехов обратил его внимание на некоторые неточ­ности использованного им перевода греческого текста сообщения о плавании Ганнона.

Перевод Иллинга¹ считается до настоящего времени самым лучшим, однако и в него вкрались серьезные ошибки.

Вот важнейшие из них:

1. Греческий текст «между 537 и 526 гг., так как после вторже­ния персов в Египет в 525 г. ни о каком возвращении через эту страну нельзя было и помышлять». Впрочем, вопрос о том, состоялось ли плавание Ганнона в 530 или 525 г., имеет второстепенное значение.

Гораздо важнее высказывание Штехова по вопросу о гориллах, так как, насколько известно автору, в данном случае впервые выразил свое мнение специалист-зоолог. Штехов убедительно доказал, что под гориллами, несом­ненно, нужно подразумевать так называемых человекообразных обезьян. Уводящие нас в сторону толкования, снова выдвинутые Германом, якобы под гориллами следует подразумевать людей или шимпанзе и павианов, совершенно исключаются. Подчеркнутая в сообщении Ганнона сильная волосатость горилл исключает предположение о людях, ибо тело негра, кроме головы, почти лишено волосяного покрова. Что же касается шим­панзе и павианов, то встреча с ними была невозможна, и мы должны «с абсолютной уверенностью» (Штехов, Прелль) отказаться от этой догадки, так как обезьяны эти слишком слабы и слишком добродушны, чтобы карфа­геняне могли иметь с ними опасные стычки, о которых упоминается в источ­нике. Название «горилла», очевидно, произошло от искаженной передачи туземного слова «гуяла» (нгуяла), которым всегда обозначались крупней­шие обезьяны². Это слово распространено только в Гане. «Если бы карфаге­няне доплыли лишь до Какулимы, то опи не могли бы услыхать там слово «гуяла» в применении к «диким людям», ибо там нет ни этих обезьян, ни этого слова» (Штехов). Достойно внимания и указание Штехова на то место в от­чете о плавании Ганнона, где сообщается, что название «горилла», относя­щееся к «диким людям», карфагепяне узнали от переводчиков, которых они

¹Е. Stechow, Der Umkehrpunkt der Fahrt im «Periplus Hannonis», «Forschungen und Fortschritte», Juli, 1947; Die Gorillas im «Periplus Hanno­nis», loc. cit., Juli, 1948.

²Б p э m,Жизнь животных, 1904, т. I, стр. 80.

взяли с собой с Ликса (Уэд-Дра). Отсюда Штехов заключает, что ликсы еще до Ганнона заходили далеко на юг. Переданное автором сообщение Штехова о том. что «нет такого животного, которое могло бы пользоваться орудиями», этот зоолог теперь отвергает, о чем он сообщил в письме от 20 апреля 1948 г.

«Положение, гласящее, что «нет такого животного, которое могло бы пользоваться орудиями», теперь уже не состоятельно. Мы заучили его 35 лет назад, когда были еще студентами. Тогда это считалось догмой, которая фигурировала и в объемистом учебнике по биологии Гессе Дофлейна. Я не­давно консультировался по этому вопросу с проф. Гекком, опытнейшим ра­ботником зоологического сада, который в течение 20 лет наблюдал за пси­хикой 45 шимпанзе и орангутангов, то есть работал в этой области больше чем кто-либо другой в мире. Он сказал мне, что человекообразные обезьяны очень охотно хватают камни и, защищаясь, бросаются ими, нанося удары. Иначе говоря, обезьяны все же пользуются орудиями. В том же случае, если искаженное в тексте слово metrioisдолжно читаться как petriois(такое искажение могло быть допущено из-за сходства букв «мю» и «пи»), то возмож­но, что фраза означала «защищаясь камнями». Такое чтение тоже отнюдь не исключает, что карфагеняне встретились с настоящими гориллами.

В остальном все данные текста весьма убедительно свидетельствуют о том, что речь идет о настоящих гориллах, а не о пигмеях. Основываясь на этом, Гекк сообщил мне, что встреченные мореплавателями животные могли быть только гориллами. Сообщение о том, что все тело этих зверей было покрыто длинными волосами и что они кусали и царапали вооруженных кар­фагенян, никак не подходит к первобытным племенам пигмеев. Гекк в полном согласии со мною отвергает также версию Германа о шимпанзе».

Этим почти окончательно доказывается, что «гориллами» Ганнона были хорошо известные крупные обезьяны, а не люди. В свою очередь эти обезьяны свидетельствуют о том, что карфагеняне достигли Камеруна. После обмена мнениями с проф. Штеховым автор этих строк опубликовал статью, в которой еще раз собрал воедино все доказательства в пользу того, что карфагеняне достигли Камеруна¹. Проф. Штехов в уже упоминавшейся статье от 1944 г. в свою очередь привел не менее 7 доводов против плавания Ганнона до Ка- кулимы и в защиту гипотезы о достижении им Камеруна. К числу этих дово­дов относятся: очень высокие горы; вулканическое извержение; встреча _с сильно волосатыми «дикими людьми»; название «горилла»; упоминание Сатаспом о пигмеях (гл. 18), которых сам перс ни в коем случае не должен был увидеть в Западной Африке, а мог только услышать о них от карфаге­нян (пигмеи же могли повстречаться только в Камеруне); очень важное со­общение Арриана (стр. 111), а также упоминание Ганнона, по существу, не разгаданное, о наличии у туземцев системы сигнализации при помощи барабанов. Все эти отличительные признаки недвусмысленно указывают на Камерун, но не один из них не подходит к Сьерра-Леоне.

¹ R. Hennig, Die Reichweite der See-Expedition de.~ Karthagers Hanno, «Zeitschrift der Berliner Gesellschaft fur Erdkunde», 1944, S. 57.

Приложение 1

Далее Штехов приводит убедительные доказательства того, что плава­ние Ганнона до «Южного Рога» длилось по крайней мере 70 дней, а вся экспедиция туда и обратпо заняла не менее 5 месяцев.

Упоминаемые в отчете Ганнопа слоны, встреченные в районе Атласа, не должны вызывать сомнений. Ведь в те времена Сахара и примыкающие к пей области были гораздо богаче водой, растительностью и дикими зверями (см. ниже), чем теперь. К этому следует добавить, что француз Дульс обна­ружил за Сегиет-эль-Хамрой древние рисунки на камнях с изображением слонов, жираф и бегемотов³.

Абсолютную надежность отчета Ганнона нельзя опровергнуть ни по одному пункту. Его трезвость и бесцветность только подтверждают наши выводы. Ведь еще Монтескье, который назвал отчет Ганнона «прекрасным обломком древности», высказал как-то очень правильную мысль: «Великие люди пишут всегда просто, потому что они больше гордятся своими делами, чем своими словами»².

к гл. 17 (климат, фауна и флора Сахары в прошлом)

По вопросу о том, каким был климат современной Сахары в доисториче­ские времена и в глубокой древности, все еще нет единого мнения. Впрочем, общепринято считать, что величайшая из современных пустынь земного шара несколько тысячелетий назад еще отличалась более богатой растительностью, хорошо орошалась реками и в пей водилось много зверей. Отсюда следует, что в Сахаре представлялись хорошие возможности для заселения.

Лучшие разъяснения по этому вопросу нам дают многочисленные до­исторические рисунки на скалах, обнаруженные в современной пустыне и отличающиеся большим разнообразием.

Из этих свидетельств можно сделать заключения, уже изложенные в гл. 17 относительно предполагаемого похода насамонских юношей по пусты­не вплоть до Нигера³. Новые сообщения Штаффе позволяют сделать дальней­шие выводы. Он пишет, между прочим, следующее: «Рисунки па скалах, не­сомненно, преследовали религиозные цели». Большие наскальные изобра­жения, достигающие нескольких метров в высоту, на которых, бесспорно, представлепы дикий буйвол, дикий бык, дикий осел, слоп, лев, жирафа и крокодил, по всей вероятности, выполнялись для того, чтобы украсить культовых сборищ. В такие места направлялись, видимо, охотники, чтобы до начала охоты «околдовать» желаемую добычу»⁴.

места

с тем

Такие изображения диких зверей восходят к старому каменному

веку,

поскольку на них представлепы давно вымершие животные—дикий буйвол и дикий бык, но на рисунках изображены также звери влажных первобытных

¹ Е. F. Gautier, Anciennes voies du commerce transsaharien, «Hyll- ningskrift tillagnad Sven Hedin», Stockholm, 1935, S. 550 (и след.).

² Монтескье, О духе законов, XXI, 11,1900, стр. 362.

³ См. стр. 151.

⁴ A. S t a f f е, Die Wild- und Hausliere auf den Felsbildern Nordafrikas, «Neue Zurcher Zeitung», 12. September, 1947.

лесов, а это свидетельствует о том, что климат тогда существенно отличался от современного. Изменение климата, вероятно, произошло в V тысячелетии до н. э., при переходе от старого к новому каменному веку. Па более поздних рисунках изображены преобладавшие в то время домашние животные, в ос­новном крупный рогатый скот, часто украшенный жертвенными лентами и с изображением солнечного диска между рогами, а также овцы. Очень редко попадаются изображения коз, на которых, предположительно, падает вина за уничтожение лесов во всем Средиземноморье, а следовательно, и за вытеснение леса степью и пустыней. Лошади и верблюды тоже изображались на рисунках задолго до времен гиксосов.

В целом же древние рисунки свидетельствуют о том, что в «этих пыне опустевших местностях некогда находился исчезнувший мир высокоразвитого скотоводства». Примерно 6700 лет назад «здесь были более цветущие ланд­шафты, испещренные реками, озерами и болотами, где богатые травами саван­ны перемежались с кустарниковыми зарослями» (Штаффе).

По поводу изложенного на стр. 150 замечания проф.Бапзе относительно невозможности длительного путешествия по пустыне без верблюдов автор этих строк обратил внимание исследователей на то, что данное утверждение не подходит к глубокой древности. Для путешествия по Сахаре тогда еще совсем не нужны были верблюды. С упоминанием о них как о вьючных живот­ных мы не встречаемся ни у одного автора до Цезаря, который захватил у Юбы I в качестве военной добычи 22 верблюда¹. Уже одно это обстоятель­ство свидетельствует о том, что до пашей эры путешественники не так сильно зависели от верблюдов, как в настоящее время. Неизмеримо большая часть пустыни была раньше далеко не такой безотрадной, как теперь. Раститель­ность здесь была богаче, промыслового зверя водилось больше. «В районах, где теперь даже верблюд не найдет для себя пищи, паслись многочисленные стада крупного рогатого скота»², а также овцы и козы, как показывает нам наскальная живопись. Во времена мавританского царя Юбы II даже кроко­дилы водились в более многоводных реках тех местностей, которые погре­бены теперь под песками. Горы в Сахаре были еще покрыты густыми лесами³, но современным вади текли реки. Ведь превращение этой страны в пустыню началось на востоке в IV тысячелетии до н. э. и пе закончилось еще и в I тыся­челетии⁴. Поэтому в те времена можно было пересечь Сахару без верблюдов. И все же предположение о проникновении насамонов до Нигера представ-

¹Г ай Юлий Цезарь, Африканская война, 68. См. «Записки Юлия Цезаря и его продолжателей о Галльской войне, о гражданской войне, об Александрийской войне,об Африканской войне», АН СССР, 1948, стр. 440. [Записки об Африканской войне принадлежат пе самому Юлию, а одному из его подражателей, неизвестному по имени, возможно его приближенному военачальнику Гирцию.—Ред.]

²D. J. Wolfe 1, Die Hauptprobleme Weiss-Afrikas, «Archiv fur Anthropologie», 1941, B. 27, S. 94.

³ Ibidem, S. 99; ср. P 1 і n., N. H., V, 51 (и след.); П омпоний Мела, III, 96; Р t о 1 е m a u s, I, 33.

⁴ О. Spengler, Untergang des Abendlandes, В. II, S. 33.

ляется в высшей степени невероятным и к тому же ненужным. Достижение ими Шотт-эш-Шерги или другого такого же оазиса гораздо более убедительно, и этого вполне достаточно для толкования сообщений Геродота.

Впрочем, в те времена лес покрывал также Синайские горы и Канарские острова. Мадейра в 1419 г., когда здесь впервые высадились португальцы, представляла собой сплошной лесной массив (см. гл. 159), а на Тенерифе было несколько рек, «приводивших в движение до 5 мельниц, стоявших в ущельях, по которым теперь текут временные ливневые потоки»¹. Вызван­ное безрассудством человека (уничтожением леса!) высыхание огромных пло­щадей привело к особенно тяжелому опустошению Средиземноморья и Север­ной Африки.

К гл. 18 (западноафриканские пигмеи]

Рассказ Сатаспа о пигмеях в той форме, в какой он изложен, был' охарак­теризован автором этих строк как неправдоподобный. Он и теперь настаивает на этом положении. И все же это упоминание о западноафриканских карликах свидетельствует о том, что карфагеняне, вероятно в связи с экспедицией Ганнона, смогли познакомиться с западноафриканскими племенами пигмеев. А это означает, что участники плавания Ганнона узнали о них в Южном Камеруне. «До Камеруна встреча с пигмеями так же невероятна, как и с настоящими гориллами» (Штехов).

К гл. 19 (древнефиникийские и древнееврейские колонии

в Америке)

К более ранним мистификациям, которыми пытались доказать,что в Аме­рике обнаружены следы пребывания финикиян, теперь прибавились новые.

Согласно газетной заметке, в долине реки Саскуиханны был обнаружен ряд финикийских надписей, которые якобы свидетельствуют о деятельности финикийских горняков в районе Балтимора². Некий Уолтер Стронг нашел в 1940 г. не более и не менее как 400 (!) камней с финикийскими письменами, которые будто бы подтверждают, что финикияне плавали в Америку начиная с 371 г. до н. э., а также «многочисленные связи между Малой Азией и Афри­кой, с одной стороны, и Северной Америкой—с другой». Хотя специалисты еще не высказали своего мнения об этой заметке, можно a prioriс достаточ­ной твердостью заявить, что сообщение от 1947 г. заслуживает так же мало доверия, как и его многочисленные предшественники. Различные сказки о колониях древних семитических народов на Американском континенте получили хождение уже с XVI в.³ Всю литературу по этому вопросу приво­дит Винзор⁴.

¹ A. Herrmann, op. cit., S. 108.

² «Frankfurter Neue Presse», 25.-Juli, 1947.

⁸ J. F. Lum n і u s, De extremo Dei judicio et Indorum vocatione libri 3, Venezia—Antwerpen, 1569.

⁴ J. Winsor, Natural and critical history of America, Boston, 1889.

Как бы то ни было, до настоящего времени ничто еще не поколебало пра­воту Кранау, который все финикийские и карфагенские находки в Америке заклеймил как «бессовестные фальшивки»^[1048].

К гл. 19 (предполагаемая надпись «Антилия» на карте Пицигано)

Много раз оспаривавшаяся и до настоящего времени еще ни разу без­ошибочно не расшифрованная надпись на карте Пицигано от 1367 г., по мне­нию автора, теперь наконец получила правильное объяснение.

По просьбе автора, хороший зпаток средневековых сокращений д-р Гис- слер из Дюссельдорфской городской и областной библиотеки ознакомился с этой надписью.

Посылая свой запрос, автор преднамеренно не посвятил д-ра Гисслера в содержание гл. 19, чтобы он мог вынести независимое суждение. Оригинал карты Пицигано нельзя было достать во время войны, и д-р Гисслер мог поэтому пользоваться только ее репродукцией. Вот что он написал автору 25 марта 1944 г.:

«Когда я читаю, не обращая внимания на содержание карты, то получаю следующее начало легенды:

«hoc socit (?) statuas, quae fuirant ante tenplum Arcculis (??)...».

Hoc,по-моему, прочитано правильно, но грамматически это слово не подходит к sunt statuas;отсюда вытекает, что ему хотели придать значение hoc loco(вместо hie),которое мне раньше нигде не встречалось.

Сокращение statuaдопускает только чтение statuas,а не statuae.Итак, hocдолжно быть подлежащим, а сказуемым, видимо, был глагол действи­тельного залога, требовавший винительного падежа... Это означает fuirant (fuerant)или fuirunt (fuerunt). Ante tenplum(то есть templum)кажется мне несомненным. Сдвоенные с (?) в слове Arcculisя не могу разъяснить».

Хотя в этом письме много оговорок, из него можно безошибочно вывести следующие три слова: ante templum Arculis.Каково бы пи было значение отдельных трудно читаемых слов, теперь уж не подлежит сомнению, что смысл надписи заключается в следующем: «Здесь стоят статуи, воздвигнутые перед храмом Геракла». Итак, предположение автора, что статуи Геракла дали толчок к появлению средневековых легенд о предостерегающих извая­ниях в океане, нашло новое неожиданное подтверждение. Странная фигура па карте Пицигано, к которой дана эта подпись (см. рис. в IV томе), случайно помещена как раз в том районе океана, где находятся Азорские острова, которые в 1367 г. еще не были открыты. Это, думается нам, доказывает, что «нелепая», по мнению Кречмера, легенда о бронзовом изваянии с острова Корву действительно представляет собой позднейшее преобразование преда­ния о статуях Геракла. Одновременно полностью разбивается долго держав­шееся представление, якобы в карте Пицигано имеется первый намек на

сказочный остров Антилию. Между тем, как выяснил автор (см. гл. 189), это название появилось на морских картах по меньшей мере на 60 лет позже.

Расшифровка легенды к карте Пицигано, сделанная Гисслером, представ­ляется тем более убедительной, что совершенно сходное, хотя и менее ясное толкование той же надписи было предложено Вуттке еще 80 лет назад.

Этот исследователь предлагал следующее чтение: hoc sonl statuae(e) q(uae) fuit at (antea?) tenps (temporibus') Afrfcules¹.

Если бы Вуттке исправил temporibusна более верное templum,то загад­ка и смысл надписи Пицигано были бы расшифрованы значительно раньше^[1049][1050].

К гл. 20 (знакомство с Британскими островами)

Страбон сильно преувеличивал окружность острова Великобритания, которая фактически составляет 4 тыс. км. Он заявил, что она равна 40 тыс- стадий(7400 ге.и)^[1051], а Диодор называет даже цифру 42,5 тыс. стадий^[1052]. Это дало повод проф. Преллю высказать автору свое предположение, что древние географы имели в виду особые морские стадии, длина которых составляла 100 м. Ведь грек Неарх при своих расчетах пользовался подобными стадиями, как это показал Нёйберт^[1053] (см. примечание 2 па стр. 217).

В письме, адресованном автору 1 декабря 1944 г., Квиринг высказал свое предположение по поводу того, что еще в 2000—1200 гг. до н. э. олово из Бретани и Великобритании «по суше доставлялось в страны Средиземно­морья» и что только, в тот период основание Тартеса и Гадеса привело к ис­пользованию морского пути вдоль побережья Испании. По этому поводу должны высказать свое мнение испанские археологи. Для дальнейших рас- суждений с нас достаточно предпосылки о перевозке олова через Галлию в те времена, когда Массилия занималась этой торговлей.

О том, что сухопутные связи были наиболее характерными для рассма­триваемого нами времени, писал еще Укерт в 1816 г.: «Массилия действи­тельно была связана с этими областями, но только сухопутными дорогами»^[1054].

Тем не менее исследователи вплоть до новейшего времени почти всегда считали наличие морских путей само собой разумеющимся фактом. Поэтому следует приветствовать мнение Вертело, высказанное им без всяких огово­рок в 1934 г.: «Судоходство по Атлантическому океану, видимо, не обслужи­вало торговлю янтарем»^[1055].

Это утверждение, по мнению автора, можно распространить и на тор­говлю оловом в 600 г. до п. э. Только одни карфагеняне, разумеется, должны были перевозить олово по морю.

Хотя косвенные связи средиземноморских стран с Британией восходят? как доказано, еще ко II тысячелетию до н. э., эта островная страна оставалась «неведомой землей» вплоть до Цезаря и само ее существование ставилось под сомнение¹.

Исследования, проведенные Пифеем, оказались напрасными, и его сооб­щениям многие не верили (как позднее рассказам Марко Поло!).Поэтому еще долгое время после странствий Пифея оставалось неясным, является ли Вели­кобритания островом или материком. Такое незнание обнаруживает, видимо, и Платон, который в одном месте своего труда пишет о «материке, располо­женном на противоположном побережье этого действительно существующего моря»^[1056][1057]. Значительные размеры, приписывавшиеся Великобритании древ­ними, дали повод ирландскому моиаху Дикуилу еще в IX в. назвать этот остров «Новым светом»^[1058].

К гл. 20 (Янтарный остров, древнее устье Эльбы и Норвегия)

Голландские ученые весьма охотно защищают толкование, согласно которому Янтарный остров был одним из Западно-Фризских островов, на­пример Остерго, и что, следовательно, под Янтарной рекой следует подразу­мевать Рейн^[1059]. С геологической точки зрения эта гипотеза нелепа. Принци­пиально главный Янтарный остров древних следует искать там, где само местоположение способствует образованию месторождений янтаря, то есть в области, где залегают бурые угли. Поэтому Западно-Фризские острова отпадают.

Представления автора о том, каким было устье Эльбы во времена Пифея, оказались несостоятельными с геологической точки зрения, как сообщил ему его брат Эдвин, проживающий в Тюбингене. Эти представления сложились под влиянием картины, наблюдаемой вблизи Западно-Фризских островов, где берег выступает вперед у устья Мааса и Рейна. Предположение автора о «промежуточном образовании» было противоречивым по существу, так как дельта формируется только на поднимающемся побережье, а бухты и эстуа­рии—на опускающемся. Берега Северного моря за последние 2000 лет опу­скались, за 1000 лет до этого значительно поднялись, а за предыдущие 5000 лет сильно опустились. Исследования, указывающие на более развет­вленное древнее устье Эльбы, и сообщения литературных источников о на­

личии эстуария Метуонис перед устьем Эльбы противоречат друг другу и не могут быть приведены к общему знаменателю. Брат автора пишет ему: «Я не в состоянии распутать это противоречие».

Если остров Великобританию древние принимали за материк, то с Нор­вегией они поступали как раз наоборот. Эту страну, находящуюся на мате­рике, вплоть до позднего средневековья изображали вместе со Швецией как большой остров. Обнаруженные при плаваниях по морю новые земли почти всегда первоначально принимают за острова. Ведь называл же Адам Бременский морскими островами «Винланд» страну, находившуюся на Се­вероамериканском материке, и побережье Литвы, открытое при плаваниях из Швеции¹. Тот факт, что Туле в течение всего древнего периода называли островом, еще не опровергает догадки о том, что это название следует отнести к центральной части Норвегии.

Согласно сообщению, оставленному нам Клеомедом, жившим во II в. н. э., Пифей якобы проник на север за полярный круг. Вот что пишет Клео- мед: «Там весь круг, описываемый Солнцем во время летнего солнцестояния, виден над горизонтом, и он совпадает с полярным кругом. Когда Солнце стоит под знаком Рака, день у них продолжается целый месяц»^[1060][1061]. Сообщая эти сведения, Клеомед ссылается на Пифея. Если бы эта ссылка была правильна, то она означала бы, что Пифей действительно побывал за полярным кругом. Автор предполагает, однако, что Пифей неверно назван как лицо, от кото­рого получены сведения, и что Клеомед почерпнул их из другого источника, Иначе нельзя понять, почему же Гемин, астроном, опирающийся на сведе­ния Пифея, прошел мимо этого важного сообщения.

К гл. 20 (знакомство с белым медведем)

В дополнение к примечанию! на стр. 190 необходимо еще добавить ниже­следующие факты.

С первым упоминанием о белом медведе в европейской литературе мы встречаемся в «Ланднамбоке», литературном памятнике, относящемся при­мерно к 880 г. Вот что там написано:

«Старец Ипгемунд переселился из Норвегии в Исландию. Будучи первым переселенцем, Ингемунд присвоил себе значительную полосу земли в Север­ной Исландии. Приступив к ее обработке, он нашел на одном внутреннем озере белую медведицу с двумя детенышами, почему он и назвал его «озером Медведицы». Он поймал этих редких зверей, поехал с ними в Норвегию, где никто еще не видел белых медведей, и подарил их королю. В качестве ответ­ного дружеского дара передал ему Гаральд прекрасный корабль, нагружен­ный лесом»^[1062].

Через 200 лет белые медведи все еще считались большой редкостью и очень высоко ценились. Подарив белого медведя королю Генриху III, Ислейф добился в 1056 г. своего рукоположения в сан первого епископа Исландии¹. Адам Бременский также видел в Рескильде у датского короля Свена Эстрит- сона ручного белого медведя. Он был подарен государю Аудуном-Белым Медведем^[1063][1064], и в качестве ответного дара Свен пожаловал за него дорогое золотое кольцо, большую сумму денег и тяжело нагруженный торговый корабль.

К гл. 31 (плавание Эвдокса)

Еще Пешель заявил^[1065][1066], что если сообщение Эвдокса о том, будто он слышал в Западной Африке тот же самый язык, на котором говорили в Восточной, заслуживает доверия, то он должен был добраться по меньшей мере до Габона. Автор этих строк поставил под сомнение сообщение Эвдокса. Как из­вестно, беглое, воспринимаемое на слух ознакомление с чужим языком часто приводит к фантастическим заключениям о его сходстве с другими диалек­тами¹. Тем не менее ничего невероятного в этом сообщении нет. Вот что напи­сал автору по этому поводу проф. Штехов:

«До этого, на обратном пути из Индии, корабль Эвдокса был отнесен к восточному побережью Африки, у экватора, где как раз распространен язык банту. Здесь туземцы дали Эвдоксу проводников и он записал также некоторые фразы... Позднее Эвдокс плыл из Западной Африки на юг до тех пор, пока «не попал к людям, которые при разговоре произносили записанные им ранее слова». Отсюда следует, что туземцы здесь также изъяснялись на одном из диалектов языка банту, который понимали взятые Эвдоксом в Вос­точной Африке проводники, то есть рабы-переводчики. Это могло случиться не ближе, чем в Камеруне. «Одновременно узнал он, что эфиопы относятся к тому же племени». Итак, Эвдокс достиг того же пункта, что и Ганнон, а возможно, проник даже немного далее. На обратном пути «открыл он возле этого берега необитаемый остров, богатый водой и деревьями». Это был, по всей вероятности, остров Фернандо-По. Такое предположение подтверждает­ся тем, что остров был, видимо, гористым, ибо он «хорошо снабжен водой» и на­ходился не слишком близко к берегу, так как он «пустынен». Между тем нег­ры, насколько известно, были настолько не искушены в мореходстве, что не могли сами без посторонней помощи преодолеть расстояние в 30 км. Итак, это место из источника весьма понятно, хотя все же в нем содержатся неко­торые спорные моменты, относящиеся к тому, как далеко мог зайти Эвдокс».

Автор приводит здесь это интересное письмо, но со своей стороны не намерен принять участие в решении языковых проблем.

К гл. 33 (Касситериды)

Фернандо Колон, ученый сын Колумба, высказал предположение, что древние называли Касситеридами Азорские острова¹. Эта догадка зароди лась, видимо, еще у Мартина Бехайма, а в новое время была подхвачена Гаффарелем^[1067][1068]. Однако она неправдоподобна, так как на Азорских острова_х олово никогда не добывалось и к тому же они, несомненно, были неизвестны античным авторам.

К гл. 34 (Сульпиций Квирин)

Упомянутьпг в конце главы Сульпиций Квирин, который был консулом в 12 г. до н. э. и, вероятно, возглавлял военный поход на Дунай, идентичен «попечителю земель» Квирипию из «Евангелия от Луки». В 3 г. до н. э. Кви- риний был проконсулом в Сирии.

К гл. 36 (Цезарь в Братании)

Перевод фразы из Цезаря «были вскоре после этого разбиты в море» вызывает сомнение. В другой передаче этого места говорится «были унесены в море». В рукописях чередуются слова delataeи delelae[в русском переводе «были отнесены несколько ниже».—Ред.]

К гл. 39 (римляне в Феццане)

Самый южный из оставленных римлянами архитектурных памятников находился возле Джермы в Феццане. Это была усыпальница с коринфскими колоннами^[1069].

К гл. 40 (представление людей античного мира об Альпах)

Альпы, которые стали для нас источником наслаждений природой, людям античного мира всегда казались чуждыми и негостеприимными. Даже столь ученый муж, как Плиний, был так плохо знаком с этими горами, что определял их высоту в 50 000 футов. Цезарь писал о «чудовищности Альп» (joeditas Alpium)и во время своих частых походов в эти горы занимался чтением, не обращая на них никакого внимания. В XVIII в. великий Вин­кельман, этот «новый римлянин», вел себя точно так же и находил Альпы «отвратительными». Даже Гёте во время своего первого путешествия по Вы­соким Альпам завесил окна своей дорожной кареты, чтобы не видеть покры­тых снегом вершин. Впрочем, позднее он оценил прелесть альпийской при­роды.

К гл. 44 (местоположение Хуанчи)

Защищавшаяся автором точка зрения Ван Эрде, что Хуанчи следует искать на Суматре, видимо, подкрепляется одним китайским источником, который опубликовал Пеллио. Там говорится:

«Королевство Хуанчи расположено к югу от Юннани (Северный Трунбо) на расстоянии 30 тыс. ли от столицы»¹.

К гл. 46 (Римская Британия, Гельголанд)

В своих письмах корреспонденты автора сделали ему правильное заме­чание, что он не должен был употреблять термин «Римская Британия», говоря о 16 г. до н. э. Автор, разумеется, имел в виду ту часть побережья Англии, которая позднее с 43 г. н. э. вошла в состав Римской империи.

Проф. Прелль внес также поправку в рассуждения автора о суще­ствовавшей ранее на Гельголанде белой скале. Он считает, что скала эта на­ходилась не между современным главным островом и дюнами, а была «до­вольно значительно сдвинута по направлению на северо-запад, служа как бы волноломом для перемычки, связывавшей дюны с островом».

К гл. 51 (знакомство с Балтикой)

Некогда все исследователи были склонны невероятно переоценивать мореходные достижения финикиян. Утверждалось, якобы финикийские мореходы совершали регулярные плавания в Великобританию, Норвегию и даже к Земландскому полуострову. Еще Фос, который при подходе к гео­графическим проблемам проявлял поразительно правильную, современную интуицию, подметил и высмеял подобные преувеличения. Вот что он писал в 1804 г.: «Другие авторы с такой же легкостью заставляют финикиян пла­вать вокруг Африки и даже в Пруссию (разве есть что-нибудь такое, чего не могли бы совершить финикияне!)»^[1070][1071].

Проф. Прелль написал автору, что Плиний не все свои сведения о Бал­тийском море получил от римских всадников, побывавших на Земландском полуострове. Прелль считает, что у него есть веские основания (разумеется, еще нигде не опубликованные), чтобы отождествлять Балкию с побережьем Литвы, залив Килипенус—с Поморской бухтой, Латрис—с Рюгеном, Лаг- нус—с Мекленбургской бухтой, а Энигию—с островом Борнхольм^[1072].

К гл. 58 (Марин и пути парусных судов при плавании

из Индийского океана в Тихий)

О Марине Тирском, этом выдающемся предшественнике Птолемея, мы, к сожалению, знаем очень мало. Судя по сообщению араба Масуди, который

еще в X в. мог для своего географического труда использовать рукопись Марина, последний жил в правление Нерона. Это утверждение опровергается новейшими исследованиями Хонигмана¹ и Вурма^[1073][1074], из которых следует, что деятельность Марина протекала в осповном с 107 по 114 г. до н. э.

Еще до Фольца Дройзеп предложил толковать птолемеевы Barusae insulaeкак острова Ментавай.

Предположение автора этих строк, что парусные суда при плавании к юго-восточному побережью Азии охотнее пользовались Зондским проливом чем Малаккским, поставлено под сомнение. В дополнение по этому вопросу нужно сказать следующее.

В течение большей части года пересечение парусными судами Яванского и Южно-Китайского морей очень затрудняется сильным северо-восточным муссоном. Поэтому древние избегали в этот период пользоваться Малаккским проливом и предпочитали ему Зондский или другие, расположенные значи­тельно восточнее проливы. Это относится и по меньшей мере к судам, еле довавшим из Европы и от мыса Доброй Надежды. Между тем парусники из Индии, особенно спускающиеся к морю по Гангу, несомненно были сильнее связаны с Малаккским проливом. На картах ветров Германской морской метеослужбы для парусников, следующих из Европы в Китай, рекомендуется выбирать следующие пути:

При возвращении из Китая парусникам рекомендуется, наоборот, пользоваться Зондским проливом. Разумеется, эти рекомендации не распро­страняются на суда, намеревающиеся зайти в гавани Трунбо, Таиланда или южной Малакки. С Малаккским проливом, конечно, в первую очередь был связан тот, кто в древности или в средние века хотел посетить Палембанг (на востоке Суматры). Эта гавань еще в период арабского владычества играла важную роль как место, где купцы находили приют и могли нагрузить свои суда пряностями^[1075].

К гл. 58 (остров Сатиров и Манъола)

Как сообщил автору проф. Штехов, ни в коем случае нельзя считать,, как это делал Фольц, что птолемеев «Остров Сатиров», то есть современный Борнео, получил свое название в древности от носатых обезьян (Semnop і th* ecus nasicus).Эти обезьяны не относятся к человекоподобным, а следова­тельно, нисколько не похожи на сатиров. Кроме того, они слишком низко­рослы, не выше собаки. Дать повод к такому названию острова могли только большие орангутанги, которых и поныне корепные жители острова называют по-малайски «лесными людьми». Среди малайцев и теперь распространено поверие, что орангутанги—настоящие люди, которые только не хотят гово­рить, чтобы их не заставили работать на европейских плантациях. «Несом­ненно, именно эти существа, которые своим сходством с человеком на­поминают злую карикатуру на него, были источником легенды о са­тирах».

По вопросу о знакомстве древних с Филиппинами автор обратился за консультацией к малайскому ученому д-ру Джамалю Удину. В мае 1929 г. он сообщил, что к началу нашей эры малайцы совершали уже столь дальние- исследовательские плавания, что достигли Филиппин, и не раз повторяли такие походы. «Манобо с острова Минданао, которые, как известно, считают­ся потомками древнейшего коренного населения, по моему мнению, скорее ведут свое происхождение от древнейших малайских переселенцев, прибыв­ших, правда, с северного Целебеса. Еще и поныне люди из племени манобо> или маноро) принадлежат к правящей верхушке князей в области Боланг- Монгондо (северный Целебес)... Я не исключаю возможности того, что у Птолемея неоднократно приводятся малайские названия, а в малайских, хрониках—греческие». Последняя фраза относится к высказанному автором в 1936 г. предположению, что Птолемей называл Маньольскими островами крупнейший остров Филиппинского архипелага—Лусон, который раньше во всех соседних странах именовался Манилой¹. Но «манила»—это малайское слово, которое произошло от «ма-нила», то есть «зеленеющий», подобно тому как «ма-лакка» означает «краснеющий».

Более частый обмен мнениями с д-ром Джамалем Удином позднее ока­зался, к сожалению,2 невозможным, так как голландские власти арестовали его по подозрению в участии в национально-освободительном движении и заточили в тюрьму. Сильное влияние средиземноморских стран на китай­скую культуру в самом начале нашей эры подтверждается бронзовыми изде­лиями периода Ханьской династии. На этих изделиях «можно обнаружить, сильный отпечаток средиземноморской культуры»^[1076][1077].

К гл. 60 (Агисимба)

По поводу местоположения Агисимбы нужно добавить, что Птолемей связывает с этой областью приключение с носорогами¹. Отсюда следует, что Агисимба была расположена к югу от Сахары^[1078][1079], хотя нельзя забывать, что 2000 лет назад ареал распространения носорогов был гораздо обширнее, чем теперь. Это объясняется позднейшим изменением климатических усло- ізий в Северной Африке.