Приложение 9 Обзор литературы

Настоящее приложение посвящено обзору литературы по пробле­мам, рассматриваемым в книге.

П9.1. Общий анализ и оценка представительности парламен­та. История событий, предшествовавших появлению на российской политической сцене Государственной Думы с начала «перестройки», отражена в двухтомнике [58], этому же периоду с включением пре­зидентства Б.

Истории и перспективам развития демократии в России посвящена книга [61]. Рассматривая демократию в рамках политической и эко­номической теории и анализируя российскую историческую практику, автор демонстрирует политические и экономические преимущества де­мократической формы правления и убедительно опровергает распро­страненный тезис о ее несоответствии задачам и свойствам современ­ного российского общества.

В [131] анализируются конституционные проблемы экономических реформ в России на фоне опыта, накопленного в развитых и разви­вающихся странах. Основные направления и результаты современной институциональной теории (теория институтов, теория социальных се­тей и др.) описаны в [39].

В [24] анализируется эволюция депутатского корпуса Государствен­ной Думы четырех постсоветских созывов. Рассмотрев социально­демографический и социально-профессиональный состав российского парламента и сопоставив тенденции его эволюции с тенденциями, действующими в ведущих странах Западной Европы, автор показы­вает, что, несмотря на близость российского депутатского корпуса к европейским аналогам, его формирование определяется совсем иными принципами. Если в большинстве стран Европы доминирующую роль играет партийно-политическое и, отчасти, территориальное представи­тельство, то в России — функциональное.

В [48] анализируется процесс становления парламентских партий на основе их деятельности в Государственной Думе в 1994-1997 гг.

Обзор деятельности политических партий со времени начала «пе­рестройки» до конца 1999 г. приведен в [36, 37], включая выборы в Государственную Думу III созыва, дается детальная качественная клас­сификация всех политических партий и движений, а также фракций Государственной Думы I-III созывов. В частности, партии и фракции

парламента характеризуются как реформистские, оппозиционные, цен­тристские, маргинальные и др.

В [38] Ю. Г. Коргунюк в постоянной рубрике анализирует расста­новку политических сил России весной 2005 г., приводит хронику основных событий в жизни российских партий за этот период. На сайте [42] размещена подборка аналитических статей автора, затрагивающих период с 2000 г. по настоящее время.

В [94] по результатам фракционных и поименных голосований ана­лизируется становление политических партий в Государственной Думе I созыва.

Проблема тупиковой ситуации в Государственной Думе II созыва ^[26]) рассмотрена в [141]. В [98] обсуждается состояние электоральных и партийная сплоченность в период Думы 2-го созыва. Законодательная активность депутатов Государственной Думы в 1996-1999 гг. рассмот­рена в [177].

Последствия парламентских 1999 г. и президентских 2000 г. выбо­ров рассматриваются в [138]. В [157] рассматриваются проблемы фор­мирования большинства в Совете Федерации, его представительности в условия назначения сенаторов.

Анализ деятельности Государственной Думы III созыва по различ­ным направлениям от законодательства в области государственного строительства до социальной политики содержится в сборнике [26]. Результаты парламентских выборов 2003 года обсуждаются в [147].

В сборнике [30] анализируется деятельность Государственной Ду­мы IV созыва, предпринимается попытка экспертной оценки законо­дательной деятельности. Поддержка президентских инициатив в Думе IV созыва обсуждается в [156].

В [57] обсуждается институционализация Государственной Думы и участие депутатов III созыва в парламентских выборах 2003 г.

В [134] рассматривается состояние партийной системы в России по итогам десятилетия после распада СССР. Отмечается, что госу­дарственные учреждения имеют иммунитет к влиянию партий, в то же время партии имеют значительное влияние в Государственной Ду­ме. Партийная сплоченность в России анализируется в [76]. В [88] обсуждается подотчетность законодателей в Государственной Думе по одномандатным округам в «полу-президентской» (semi-presidential) системе.

В [75] анализируется работа Государственной Думы в 1994-2001 гг.

В [108] анализируется влияние выборного законодательства на пар­тийную сплоченность в Государственной Думе I-III созывов.

Проблема представительности и возможных сценариев принятия решений в случае «виртуального» изменения состава Государственной Думы III созыва в соответствии с электоральными предпочтениями избирателей рассмотрена в [107]. Авторы приходят к заключению, что «исправление» состава Думы в соответствии с результатами опросов не привело бы к существенным изменениям в принятых Думой решениях.

Подробный анализ представительности Думы и сведения о дру­гих индексах представительности смотрите в [9]. Другая возможность оценки парламента состоит в более детальном изучении предпочтений и поведения избирателей.

Работа [19] посвящена анализу влияния групповых норм на поведение избирателей на выборах в Государственную Думу РФ 1995-2003 гг. Известно, что многие считают голосование гражданским долгом, принимая участие в выборах или бойкотируя их не потому, что желают повлиять на исход, а стремясь соответствовать принятым в обществе нормам поведения. Недавние исследования [10] позволяют предположить, что такой конформизм может распространиться и на принятие решения о том, за кого голосовать, что может привести к значительным искажениям результатов голосования по сравнению с истинными предпочтениями избирателей. Существование такого эффекта порождает определенную взаимосвязь между уровнем явки и распределением голосов между партиями, не укладывающуюся в рамки традиционной теории рационального выбора.

В [10] для анализа структуры электоральных предпочтений (как на общенациональном, так и на региональном уровне) используется новый показатель — «индекс поляризованности» [13].

В работе [25] отмечается, что политический успех «Единой России» на думских выборах 2003 г. был достигнут не столько за счет под­держки избирателей, которые отдали ее списку всего 37,6% голосов, сколько в результате правила преобразования голосов в депутатские мандаты, позволившего создать в Думе фракцию подавляющего боль­шинства. В статье выделяется ряд институциональных и политиче­ских механизмов, обусловивших такой итог: высокий уровень обще­системной фрагментации в сочетании с голосованием «против всех» в пропорциональной части избирательной системы; отсутствие террито­риальных баз поддержки у оппозиционных партий в одномандатных округах; а также латентные коалиционные стратегии, послужившие стимулом для вступления многих одномандатников во фракцию «Еди­ной России».

В [185, 186] анализируются законодательные предпочтения в Госу­дарственной Думе, а также сравнивается работа парламентов Венгрии, России и Украины.

Исследованию парламентов посвящено множество работ. В некото­рых из них уделяется внимание анализу индексов влияния (см. далее П9.2), в других анализируются позиции и взаимодействия групп (см. далее ∏9.3)_lв третьих исследование основано на анализе поименных результатов голосваний (см. далее П9.3).

В работе [166] анализируется деятельность парламента с исполь­зованием различных концепций равновесия. В [167] в контексте экономической и теоретико-игровой концепции рассматривается про­странственная модель голосований. Теоретико-игровые модели анализа политической деятельности, включая индексы влияния, рассмотрены в [72]. Информацию о различных подходах к исследованию законода­тельных учреждений можно найти в [164].

П9.2. Индексы влияния и их применение. Вопрос об измерении влияния в выборных органах впервые был поставлен еще в конце XVIII в. представителем штата Мэриленд Л. Мартином при разработке конституции США [90]. Формальная постановка задачи оценки вли­яния была предложена Л. Пенроузом в 1946 г. [144]. Фундаменталь­ные работы в этой области были выполнены Л. Пенроузом, Л. Шепли, М. Шубиком и Дж. Банцафом и др. [65-67, 85-87, 129, 130, 137, 145, 146, 169-175, 178].

Индексы влияния широко используются в политической теории для анализа распределения влияния при принятии коллективных решений. Например, в [65], используя распределение голосов по данным 1961 г., с помощью индексов влияния анализируется относительная сила шта­тов в коллегии выборщиков президента США. В [109,129] получены аналогичные результаты для более позднего распределения голосов выборщиков по данным 1972 г. В [124, 125] проанализировано влияния крупных держателей акций предприятий, находящихся в обращении на Лондонской фондовой бирже. В [128] проанализировано распределение долей голосов стран в МВФ и Мировом банке. В [126] проанали­зировано влияние стран-членов МВФ, а также блоков стран, таких как Европейский Союз и зона хождения евро. В [62] проведен анализ распределения влияния партий, а также структурной устойчивости парламента Турции за период 1991-1999 гг.

Отметим, что проблема распределения влияния в Совете Мини­стров Европейского союза привлекает значительное внимание. Рас­пределение влияния в Совете Министров при различных требованиях к большинству или при гипотетических законодательных правилах принятия решений проанализировано в [71, 91, 103, 104, 110, 121, 140, 190, 191].

В [92] дается подробное обсуждение индексов влияния, систем голосования и их показателей и анализируется 9 предложений по фор­мированию системы голосования в Совете Министров Европейского Союза.

В [93] проанализировано распределение влияния стран в Совете Министров Европейского Союза для различных вариантов принятия новых членов и различного распределения голосов.

В [116, 120] рассматривается вероятностный подход к определению индексов влияния в терминах условных вероятностей успеха, влия­тельности и удачи игрока в принятии решения голосованием. Так, условная вероятность успеха игрока задается как вероятность того, что решение принято, при условии, что игрок голосовал «за». Насколько связан факт голосования игрока «за» и тот факт, что решение было принято, рассчитывается в терминах удачи игрока и его влиятельности. Данный подход применен к трем вариантам правил принятия решения в Европейском Союзе.

В [117] рассматривается вопрос создания оптимального прави­ла принятия решения для представительного органа. Формулируются свойства, которым такое правило должно удовлетворять. Показано, что оптимальное правило должно предоставлять игрокам долю влияния, пропорциональную размеру группы, которую они представляют.

В [119] рассмотрено обобщение Оуэна для индекса Банцафа. Такое обобщение использовано для оценки вероятности того, что избиратель станет ключевым при принятии решения. Показано, как расширение Оуэна для индекса Банцафа может быть использовано в трех различ­ных нормативных вариантах рассмотренной модели.

В [122] для индексов влияния, характеризующих вероятность иг­рока быть решающим и условной вероятности быть решающим при условии, что игрок голосует «за» или «против», рассмотрены парадоксы процедур принятия решения и показано, в каких из введенных индек­сов такие парадоксы могут происходить.

Другие проблемы определения и анализа индексов влияния обсуж­даются, например, в [112-115].

П9.3. Индекс согласованности позиций. В [44] был предло­жен индекс конформизма, определяющий, насколько раскол в данной фракции по некоторому голосованию отличается от раскола во всем законодательном органе по тому же голосованию. Индекс определялся по следующей формуле:

где q — доля проголосовавших «за» в группе, ар — доля проголосо­вавших «за» во всем парламенте.

Отметим, что без нормировки разностина знаменатель

max (р, 1 - р) индекс конформизма логически соответствует индексу Райса (Rice index) [159].

Отметим также, что подход к измерению степени «похожести по расколу», использованный в индексе конформизма, достаточно изве­стен и применяется в социально-экономических исследованиях, напри­

мер, в [1] для унификации шкалы измерения качества жизни населе­ния (КЖН). Индекс согласованности позиций групп можно построить на основе индекса конформизма, если «общей» объявляется позиция одной группы, которая более выражена, т. е. для которой больше мо­дуль разности (расстояние) до 1/2).

По своим свойствам индекс согласованности позиций (см. прил.4) может рассматриваться как мера сходства. Индекс также можно задать как меру близости для двух бинарных признаков, рассчитываемую по двухвходовой таблице сопряженности. В данном случае каждый депутат характеризуется двумя признаками — результатом голосования и принадлежностью к группе (фракции): например голосованию «за» и принадлежности к 1-й фракции соответствует значение 1, а голо­сованию «против» и принадлежности ко 2-й фракции — значение 0. В общепринятых обозначениях а — количество депутатов в 1-й фрак­ции, проголосовавших «за», Ь — количество «за» во второй фракции, с — количество «против» в 1-й, d — количество «против» во 2-й (см. табл. П9.1).

Было предложено большое число (больше 30) таких мер. Более подроб­но об этом см. [5, 41, 78, 89, 182]. К индексу согласованности позиций наиболее близок по идее и по свойствам коэффициент Гауера [95], практически не применявшийся в политических исследованиях. Ис­пользование условной вероятности совпадения событий в качестве ме­ры близости предлагалось в работе [84]. Отметим, что в современных исследованиях для анализа таблиц сопряженности часто используются логлинейные модели [2,5].

Индекс согласованности был введен в [6] Н. Ю. Благовещенским, его свойства изучены в [17]. Отметим, что индекс согласованности может использоваться для проверки гипотезы о близости политических позиций [73].

Отметим, что значительная часть исследований поведения законо­дателей по поименным результатам голосований базируется на пред­ставлении их как точек в пространстве политических позиций. Соот-

ветственно, важным представляется обобщение индекса, когда объекты заданы в виде точек в некотором пространстве, например на полити­ческой карте [43]. Краткий обзор методов построения политического пространства содержится в прил. 4, обзор методов оценки позиций и практики применения приводится далее в разд. П9.6.

В то же время множество исследований посвящено анализу голо­сований групп. Количественные методы анализа групп законодателей в политике, основанные на результатах голосований были предложе­ны в фундаментальной работе [158] и развиты в [69]. Отметим, что применение методов осложнялось необходимостью больших и сложных вычислений. Впоследствии идеи анализа сходства позиций фракций нашли применение в исследовании Конгресса США [187].

Собственно, одно из направлений представляют исследования сход­ства позиций групп в Конгрессе США. Среди работ отметим, напри­мер, [82], затрагивающий период с 1933 по 1988 гг., обзор боль­шого количества исследований содержится в [80]. Второе крупное направление представляют исследования сходств-различий групп в Ев­ропейском Парламенте, например [64,100] (там же обзор литературы) и [152,153]. Следующее направление — исследования Европейских национальных парламентов. Среди основных последних исследований в [163] рассматривается Германия, в [179, 180] и [184] рассматривали Данию, [77] — Швецию, [143] — Финляндию, [111,168] — Швей­царию, [63] — Венгрию и [165] — Испанию. Обзор исследований групповых сходств позиций, проводившихся до 1960 г., содержится в [142].

П9.4. Индекс влияния при ограничении на создание коали­ций. Метод подсчета индекса Банцафа при большом количестве участников с помощью производящих функций предложен в [70] и расширен на случай ограничения на создание коалиций в [60]. Неко­торые результаты, полученные в этой книге, ранее были опубликованы в [6, 7].

Проблема оценки распределения влияния с учетом взаимоотноше­ний участников коалиций рассматривалась в [4].

П9.5. Распределение влияния по тематическим направлени­ям. Результаты по изучению распределения влияния по тематиче­ским направлениям в Государственной Думе ранее были опубликованы в [12, 18].

В [49] были проанализированы позиции депутатов и фракций Госу­дарственной думы РФ в области образования.

В [108] анализировались позиции законодателей по экономической тематике с помощью линейной модели [99]. При построении поли­тической карты авторы пришли к такой же интерпретации факторов политического размежевания, что и в [14].

В [96] рассматривалось регулирование и законодательное обеспе­чение топливно-энергетического сектора с применением для оценки позиций модели оптимальной классификации [151].

В [20] анализируется процесс реформ энергетического сектора в России. Выделяются этапы реформы (реструктуризация собственно­сти, дополнительная приватизация, полная приватизация). Объясне­ние процесса реформ опирается на сочетание частных интересов и политическое давление. Проблемы инвестиций в нефтяном секторе обсуждаются в [189].

Проблема участия финансовых промышленных групп в российском политическом процессе рассматривается в [188].

П9.6. Структурная устойчивость. Результаты, полученные в гл.6, ранее были опубликованы в [8], а с применением кластер-анали- за — в [11]. Структурная устойчивость исследуется также в [97,161].

Сопоставление динамики политических позиций фракций Государ­ственной Думы III созыва и результатов предвыборной кампании было проведено в [16].

П9.7. Методы оценки позиций по голосованиям и их при­менение. Впервые метод восстановления позиций законодателей в пространственной модели был введен в [132] для анализа позиций в Конгрессе США, а в [133] использовался в анализе парламента и партий во Франции в период 1946-1953 гг. В [162] тот же период был проанализирован с использованием современных моделей и методов анализа поименных голосований [150, 151].

В [148] была проанализирована работа Сената и Конгресса США с 1787 г. В работе использовалась £)-номинантная (^-NOMINATE) модель [149, 150] порождения результатов голосований. Было показа­но, что большая часть голосований (порядка 80%) объясняется либе­рально-консервативным фактором размежевания, другая — партийной и жесткой предвыборной борьбой.

В [135] исследуется партийное влияние на результаты голосований в палате представителей с 1948 по 1998 г.

В [136] законодательный процесс рассматривается как сделка на политическом рынке. В анализе голосований используется модель, ос­нованная на политическом стимуле и идеологии.

В [106] на примере 106-го Конгресса результаты поименных голо­сований сравниваются с предпочтениями избирателей.

В [101] на основе поименных голосований анализируется размер­ность политики в европейском парламенте. В [100] анализируется сплоченность политических партий в Европейском парламенте с 1979 по 2001 г. В [139] на основе линейной модели проанализирована работа чешского парламента.

Обширная библиография исследований поименных голосований по странам приведена на сайте [192].

В [73] рассматриваются различия в голосованиях между депу­татами-одномандатниками и депутатами, избранными по партийному списку в Государственной Думе III созыва. Для оценки позиций ис­пользовалась латентная факторная модель [181], параллельно с ней — линейная модель [99]. Отмечается, что различия в голосовательном поведении объясняются групповой линией поведения и местными ин­тересами. Имитационный анализ показывает, что тип мандата хорошо объясняет внутрифракционный раскол. Имеют место два примечатель­ных исключения — фракции ОВР и «Единство», в них, как предполага­ют авторы, местные интересы были хорошо представлены депутатами из фракций.