ГЛАВА 21 ПОХОД АЛЕКСАНДРА МАКЕДОНСКОГО К ГИНДУКУШУ, СЫР-ДАРЬЕ И В ПЕНДЖАБ (330—325 гг. до и. э.)

Александр направился к Мараканде, столице Согдианской области [Самарканд]. Отсюда пошел дальше к реке Тапаису¹.

Этот Танаис, который окрестные варвары, по известию Ари- стобула, называют также Яксартом, тоже имеет свои истоки в го­рах Кавказа и впадает также в Гирканское море²...

Александр прибыл в Зариаспу и оставался там лежать до конца сильных морозов... С наступлением весны Александр вышел в по­ход к Согдианским скалам, куда бежали многие согдианцы... Захватив крепость в горах, Александр предпринял поход против страны перетаков [Наура]... После этого Александр двинулся в Бактру [Вазирабад]... Весна была на исходе, когда Александр из Бактры двинулся со своим войском против индийцев. За 10 дней он пересек Кавказ и прибыл в город Александрию, который он основал в стране парапамисадов [Кандагар] во время своего первого похода в Бактру. Прибыв в город Никею [Кабул], он принес там жертву Афине и двинулся к Кофену [северный рукав

¹ Танаис—это Доп. Здесь же имеется в виду Сыр-Дарья, которую прежде принимали за верхнее течение Дона (см.

² Это неправильное указание можно объяснить лишь тем, что некогда название «Кавказ» распространялось на все горы юга Центральной Азии и что даже еще Птолемей принимал Аральское море за часть Каспийского (Гиркап- ского) моря.

реки Кабул], послав гонца к Таксилу и к жившим по эту сторону Инда князьям с приказом выйти к нему навстречу как только он приблизится к их границам. И действительно навстречу ему вышли Таксил и другие князья и поднесли ему, согласно чтимому индийцами обычаю, подарки... Александр двинул свое войско про­тив аспазиев, гуреев и ассакепов. Путь вдоль реки Хоэс [?] был гористым и тяжелым. Не без трудностей он пересек эту реку и при­казал всему своему пешему войску медленно следовать за ним [далее следует описание военного похода через Кабулистан]... Он направился к реке Еваспла, где находился вождь аспазиев [видимо, равнина Джелалабада]. [Описание новых боев]... Он выступил в поход против ассакенов, прошел через страну гу­реев и переправился через реку Гурей, однако не без труда, так как течение было быстрым, а из-за круглых камней в реке воины часто падали... Александр выступил против Массаги [?], самого большого города этой страны [следует описание захвата города]... Александр двинулся против Базиры... но пошел прежде к Оре... [Описание захвата обоих городов.]

Прибыв к Инду, они тотчас же выполнили приказы Александра о постройке моста... Он подчинил себе города по берегам Инда [захват крепости Аорны на скалах]...¹ Обнаружив вблизи реки ко­рабельный лес, он велел своим воинам рубить его и строить суда, чтобы спуститься на них вниз по Инду до моста, давно уже по­строенного для него Гефестионом и Пердиккой.

С наступлением дня Александр переправился через Инд в стра­ну индийцев... Какого характера был мост, построенный по при­казу Александра, не говорят ни Аристотель, ни Птолемей, чьими сведениями я главным образом пользуюсь... Скорее всего, как я думаю, это был мост, построенный на судах... Форсировав Инд, он достиг Таксилы [вблизи Равалпинди], крупного богатого горо­да, самого большого между Индом и Гидаспом.

¹ Эти отождествления, которые можно считать достоверными, принадле­жат Стейну. A. Stein, Zum Feldzug Alexanders des Grossen an der NW- Grenze Indiens, «700-Jahr-Feslschrift der Dresdener Kreuzschule», 1926, S. 65— 69. [Марк Аврелий Стейн—английский археолог, совершивший три путеше­ствия по Центральной Азии (в 1901—1902, 1906—1908, 1912—1916 гг.) и на­писавший ряд трудов по исторической географии этого района. О нем см. Дж. Бейкер, указ, соч., стр. 355, 357.—Ред.\

■■■■ і I і..................... ■ »■ —„ |,, II,,,.,_м I ■■..■■.■...... ,чI I I ■ ■ ■ 41................... і ■ і і I I Ji I,

ствительно были разобраны и доставлены ему... И вот на Гидаспе появился флот...

Именно в это время все индийские реки несли массу илистой воды и отличались стремительным течением. Это было время лет­него солнцеворота, когда в Индии не только часто идет дождь, но и тает снег в горах, где находятся истоки большинства рек. Поэтому многоводность рек особенно увеличивается. Зимой же, напротив, реки снова уменьшаются, становятся небольшими и про­зрачными, так что в некоторых местах через них легко перепра­виться, за исключением, конечно, Инда и Ганга, а возможно, и какой-нибудь третьей реки. Но через Гидасп перейти можно.

Александр распространил слухи, что он хочет переждать это время года, если он встретит сопротивление. Тем не менее он все время ждал удобного момента, чтобы неожиданно и незаметно пе­реправиться...

Во главе своего войска он двинулся к реке Гифазис [Биас], чтобы и по ту сторону реки покорить индийцев. Казалось, он не хотел прекратить военных действий, пока у него оставались еще враги.

Но вот он узнал, что страна по ту сторону Гифазиса богата и что ее жители одинаково хорошо владеют плугом и мечом. Гово­рили, что в отдельных их государствах правители руководство­вались определенными законами. Вся власть будто бы сосредото­чена в руках лучших людей, которые не позволяют себе ничего непристойного. Страна якобы отличается также большим коли­чеством слонов, необычайно крупных и боеспособных. Такие сооб­щения побуждали Александра к дальнейшему продвижению в глубь страны. Но македонцам это, наконец, надоело. Они увидели, что их государь ведет их от одной трудности к другой и что им пред­

стоит еще не одна битва. Во всем лагере начались волнения... [За этим следует описание переговоров с войском, неблаго­приятного исхода жертвоприношения и тяжелого для Алексан­дра решения уступить требованиям солдат и повернуть обратно.]

Александр начал готовить флот для перевозки войск к боль­шому мировому океану...

Собрав на берегах Гидаспа множество тридцативесельных су­дов, кораблей, где гребцы сидели в полтора яруса, а также боль­шое количество грузовых судов со всем, что необходимо для пере­возки войск по реке, Александр решил спуститься по Гидаспу к океану... Для обслуживания воинов на корабли посадили фи­никиян, киприотов, кариян и египтян, следовавших за войском.

По словам Птолемея, сына Лага, у которого я главным обра­зом черпаю свои сведения, весь флот состоял почти из 2000 судов, в том числе 80 тридцативесельных и массы других, включая суда для перевозки лошадей, открытые грузовые лодки, а также все остальные ладьи, которыми он [Александр] уже пользовался или которые были вновь построены для плавания по реке.

Сигнал трубы послужил знаком к отплытию, и вот все корабли двинулись в строгом порядке. Он поплыл вниз по Гидаспу, кото­рый на всем пройденном пути достигал не менее 20 стадий в ши­рину. Всюду, где он приставал к берегу, он подчинял своей вла­сти живших вблизи Гидаспа индийцев. Некоторые переходили на его сторону добровольно после мирных переговоров, но там, где Александр встречал сопротивление, он нередко прибегал к ору­жию. Он быстро двигался к стране маллов и оксидраков, ибо слы­шал, что эти индийские племена самые сильные и воинственные во всей области... На пятый день своего второго плавания по реке он достиг места слияния Гидаспа с Акезипом. Там, где обе реки сливаются, образуется один очень узкий поток, который в тес­нине отличается стремительным течением и опасными водоворо­тами, образующимися от того, что струи, ударяясь о берег, с силой отбрасываются назад. Вода кипит и бурлит так сильно, что рев волн слышен издалека. Правда, Александр и его войско были пре­дупреждены об этом туземцами заранее. Но, когда они приблизи­лись к месту слияния, шум реки так поразил их, что команды судов перестали грести, но не по приказу, а оттого что у начальников гребцов от удивления перехватило дыхание. Сами же гребцы были страшно возбуждены от этого шума.

ние направило их носом вперед по правильному пути. Длин­ные суда, когда их течение начинало поворачивать, не проходили так удачно. Бушующие волны не могли их поднять, особенно если суда были с двойными рядами гребцов, потому что нижние весла не удавалось поднять из воды. Попав поперек течения, весла лолга- лись, если их не успевали быстро вынуть из воды, прежде чем они попадут в водоворот. Так многие корабли были повреждены, а два столкнувшихся судна пошли ко дну вместе со значительной частью команды. Когда река снова широко разлилась, течение перестало быть таким опасным и водовороты не имели уже такой разрушительной силы. Александр велел войску высадиться на правом берегу, не только защищенном от течения и располагав­шем удобными для причала местами, но и выступавшем в реку в виде мыса. Отсюда было удобно вылавливать обломки разбитых судов. Людей, цеплявшихся за эти обломки, удалось спасти... [Следует описание военного похода в страну маллов, во время которого Александр, участвовавший в штурме города, был из-за своей чрезмерной храбрости ранен стрелой в легкое. Среди войска разнесся слух о его смерти.] Опасаясь, что это приведет к волне­нию в войске, Александр, как только ему стало лучше, велел перенести себя к берегу Гидраста, а потом на корабль, стоявший на реке. Нужно сказать, что лагерь был разбит у места слияния Гидраста с Акезином. Он велел привести свою лошадь, и как только его увидели верхом на ней, все войско разразилось криками ликования. Берега и леса огласились эхом... Он [Александр] проплыл еще немного вниз по Гидрасту до того места, где эта река сливается с Акезином и где последний дает ей свое имя. Так он снова плыл по Акезину до его впадения в Инд... Начиная отсюда Инд, прежде чем образовать свою дельту, достигает, как я думаю, ширины в 100 стадий там же, где он похож на спокойное озеро, его ширина превышает 100 стадий.... [Следует описание походов в страны Музикана, Оксилана и Самба.]

После этого Александр двинулся вниз с большей поспешно­стью, чем раньше. Достигнув Паталы [Хайдарабад], он увидел, что город и страна покинуты горожанами и крестьянами...

У Паталы воды Инда разделяются на два больших рукава, сохраняющих название Инд до впадения в море. На этом месте Александр велел заложить гавань и верфь. Когда работы были уже начаты, он решил спуститься до места впадения правого рукава в море... взял самые быстроходные из своих судов, не только полу- тораярусные и тридцативесельные, но и несколько открытых гру­зовых лодок, и поплыл вниз по правому рукаву реки, но так как все местные индийцы сбежали, проводника найти не удалось и пла­вание сопровождалось многими трудностями.

На следующий день после отплытия поднялась буря. Ветер дул прямо навстречу течению, река разбушевалась, суда бросало

из стороны в сторону, так что большинство из них было повреждено, а некоторые тридцативесельные корабли совсем вышли из строя. Эти последние как можно скорее доставили к берегу, не дав им ■совсем затонуть. Вместо них были построены новые суда. Алек­сандр послал также самых быстрых солдат своей легкой пехоты в глубь страны, чтобы захватить несколько индийцев, которые служили ему в дальнейшем плавании проводниками. Когда они до­брались до того места, где река достигает наибольшей ширины в 200 стадий, со стороны внешнего моря подул ураганный ветер, едва позволявший поднимать весла из воды. Поэтому суда укрылись в одном из боковых протоков, указанном проводниками.

Когда они стояли здесь на якоре, на океане началось обычное явление отлива и корабли оказались на суше. Этого спутники Александра никогда еще не видели^[CDLI] и особенно испугались, когда вода по истечении определенного времени снова поднялась и ко­рабли оказались на плаву. Все суда, завязшие в тине, снова всплы­ли и, не потерпев повреждений, могли двигаться. Но те корабли, которые, сев на мель, не были заилены при наступлении мощного прилива, либо наталкивались друг на друга, либо оказались вы­брошенными на берег и разбились. Александр велел их отремон­тировать, насколько это было возможно, и в двух открытых гру­зовых лодках послал людей вперед, чтобы осмотреть остров, к ко­торому, по словам местных жителей, надо было приставать на пути к морю. Они называли этот остров Киллутой. Когда пришло известие, что на острове есть якорные стоянки, что он велик и там есть вода, Александр направил туда весь остальной флот, а сам с лучшими парусниками поплыл дальше, чтобы убедиться, дей­ствительно ли река впадает в море и не представляет ли выход в него трудностей. Отплыв от острова на 200 стадий, они увидели другой остров, лежащий уже в море. Сначала они вернулись на остров в реке... Через день... он сам поплыл устьем Инда в открытое море, чтобы посмотреть, не появится ли где-нибудь из-за моря соседняя земля, но главным образом, как я думаю, для того, чтобы потом сказать, что он плавал по Индийскому морю... Когда он снова прибыл в Паталу... он опять поплыл к морю по другому рукаву Инда, чтобы установить, где можно выйти из устья реки с меньшими трудностями. Устья Инда удалены друг от друга не менее чем на 1800 стадий... Он вышел в открытое море и убедился, что по второму рукаву Инда плавать легче. Он здесь также высадился и с небольшой свитой всадников прошел по бере­гу на расстояние трех дней пути, частично, чтобы ознакомиться

со страной, мимо которой придется плыть, частично, чтобы выко­пать колодцы, из которых корабли могли бы запастись водой. Прибыв снова к судам, он по воде вернулся в Паталу... [Описание приготовления к плаванию Неарха см. гл. 22.]

Оставив Паталу, Александр во главе всего войска дошел до реки Арабии. Он переправился через узкую маловодную Ара- бию, пересек ночью большую часть пустыни и с наступлением дня очутился в населенной местности... [Описание похода про­тив ореитов и гедрозиев.] В этой пустыне, по словам Аристобу- ла, растет много деревьев мирры, которые здесь выше обычных.

Финикияне, следовавшие за войском в торговых целях, собра­ли выступавший сок мирры и на своих вьючных животных увезли огромные тюки ее. Так как стволы были очень велики и с них сок никогда не собирался, добыча была, конечно, очень богатой. В пу­стыне было также много благовонного нарда, который тоже соби­рали финикияне; проходившие войска растоптали много растений, и от этого по всей местности широко распространилось благово­ние, так велико было их количество... Отсюда пошли через страну гедрозиев по трудной дороге, испытывая во всем тяжелый недоста­ток, особенно в воде для войска. Пришлось поэтому ночью про­делывать большой путь в значительном удалении от моря, хотя Александр горячо желал пройти по стране вдоль побережья. Он хотел осмотреть имеющиеся здесь гавани и, чтобы обеспечить даль­нейшее продвижение войска, выкопать колодцы, добыть продо­вольствие и найти места для высадки. Но все прибрежные районы Гедрозии представляли собой пустыню... Прибыв в местность, богатую пшеницей, Александр велел все, что удалось собрать, погрузить на вьючных животных, опечатать и доставить к морю. Сам он двинулся к столице гедрозиев, которая называется Пурой, и по прошествии полных 60 дней после выхода от ореитов при­был в нее. Большинство историков Александра уверяет, что все бедствия, которые пришлось перенести его войску в Азии, не мо­гут сравниться с испытанными здесь лишениями. И не из-за незна­ния трудностей дороги предпринял Александр этот поход, как утверждает один Неарх, а потому, что он якобы слышал, что здесь до сего времени еще никто не проходил с войском благополучно. Палящий зной наряду с отсутствием воды оказался якобы смер­тельным для большей части войска и особенно для вьючных живот­ных... Хорошо еще, если им удавалось пройти большое расстояние ночью и утром попасть к воде... Но если при длинном переходе наступающий день заставал их в пути, им приходилось вдвое тяже­лее из-за страшной жары и неутолимой жажды... Поход совершал­ся поспешно. Заботясь о благополучном исходе всего дела, пре­небрегали отдельными людьми... Многие погибали в песках, как бы выброшенные за борт в море. Когда войско именно в поисках воды остановилось у не очень многоводного ручья, во время вто- 14 Рихард Хенниг

рой ночной стражи, ложе его наполнилось из-за дождей, выпав­ших незаметно для воинов далеко в горах. Ручей вздулся так силь­но, что большинство женщин и детей, следовавших за войском, погибло. Погибли также весь обоз царя и оставшиеся вьючные животные...

Александр оставил всех на месте и только с пятью всадни­ками поехал дальше и достиг моря. Он велел рыть песок и наткнул­ся на чистую пресную воду... Поэтому он вызвал к себе все войско и в течение семи дней двигался вдоль моря, добывая воду из бере­говых родников. Прибыв в столицу гедрозиев, он дал войску отдых... Александр приказал Гефестиону двинуться с большей частью войска, вьючными животными и слонами по дороге, веду­щей от Кармании вдоль моря в Персию. Поход затянулся уже до зимы, а персидские берега были не только теплее, но и богаче всем необходимым. Он вместе с самыми быстрыми солдатами пехо­ты, отрядами знатных всадников и частью лучников двинулся к Пасагарде в Персии и... направился к крепости персидского царя¹.

От дрангов Александр прибыл к евергетам, которых так назвал Кир, и к арахотам; потом он прошел через землю паропамисадов на закате Плеяд [начало ноября 330 г. до н. э.]. Земля паропа­мисадов гориста и тогда так была покрыта снегом, что только с тру­дом можно было проходить по ней. Впрочем, множество деревень, снабженных всем, кроме масла, и принимавших у себя войско, смягчали эти трудности; с левой стороны [на севере] солдаты имели горные вершины Паропамиса [Гиндукуш]. Южные части горы Паропамиса—индийские и арийские, а северные и западные — бактрийские. Прозимовавши там и основавши город, Алек­сандр, имея над собой Индию, перешел через горы в Бактриану. Дороги эти были лишены деревьев, за исключением только ку­старникообразных фисташковых деревьев; кроме того, чувство­вался такой недостаток в пропитании, что солдаты употребляли в пищу мясо вьючных животных, и то сырое по недостатку дров. Однако для сварения этого сырого мяса они употребляли растущий там в изобилии дурнопахучпик. По прошествии пятнадцати дней Александр из основанного им города и зимних квартир прошел в Адрапсы, бактрийский город².

¹ Арриан, Анабасис Александра, III, ЗО; VI, 30. [Перевод здесь дан по тексту Хеннига, несколько расходящемуся с имеющимися русскими переводами. См. Арриан, Анабасис Александра, Ташкент, 1912; А р р и а н, Походы Александра, СПБ, 1837.—Ред.]

² Страбон, XV, 2, § 10.

Правители Персии во главе с Дарием совершили уже немало походов, обогативших географическую карту мира сведениями об Индии. Однако, как свидетельствуют труды Геродота, грекам V и начала IV в. до н. э. об этом почти ничего не было известно. До Александра Македонского представления греков о «районах, находящихся за Двуречьем, были весьма неопределенны и сомнительны»¹. Название «Кавказ» распространялось на все горы между Кавказским хребтом, Армянским нагорьем и Гиидукушем. Сведения Геро­дота о востоке не достигали Памира². Об Индии греки хотя и слышали, но она считалась не более, чем далекой легендарной страной.

В классической литературе впервые сведения об Индии встречаются у Гокатея около 500 г. до н. э.³ Гомер еще ничего не знал об этой стране, в противном случае он, как метко подчеркивает Страбон⁴, наверняка отпра­вил бы туда героя своей «Одиссеи». Географические сведения песен Гомера о юго-востоке ограничивались арабами (которых вместе с эфиопами, ливий­цами и финикиянами, видимо, упоминает Менелай под названием эрембов⁵) и Красным морем, или Индийским океаном⁶. Даже Геродот знал лишь край­ний северо-запад Индии. Только Александру Македонскому удалось во главе своего войска открыть дорогу в эту страну.

Среди военных походов древности, благодаря которым были открыты неизвестные до той поры страны и накоплены географические сведения, на первом месте стоит беспримерный в истории поход Александра Македонского. В античном мире этот поход считался неслыханным, почти легендарным под­вигом, которому способствовала поразительная удача. Слава о нем, расцве­ченная и преображенная сотнями легендарных вымыслов, нашла отзвук в народных преданиях всего средневековья.

До битвы у Арбелы и Гавгамелы (1 октября 331 г. до н. э.) и позже, при­мерно незадолго до смерти Дария III (июль 330 г. до н. э.), войско царя пере­двигалось по издавна известным районам. Даже посещение Александром оазиса Сивы в 331 г. до н. э. было лишь одним из первых соприкосновений греков с прославленной в древности святыней Юпитера-Аммона. Но в по­следние месяцы 330 г. до н. э. македонское войско вступило в области, кото­рые до этого были грекам совсем не известны или знакомы только по слухам.

В специальном исследовании, посвященном этому вопросу, Берве не­давно установил, что до Александра представления «о районах, находя­щихся за Двуречьем, были весьма неопределенны и сомнительны»⁷. Гумбольдт⁸ подчеркивал, что начиная с 330 г. до н. э. Александр намеренно поставил свои походы на службу географическим открытиям и для этой цели держал при

¹ Н. Berve, Das geographische Weltbild Alexanders des Grossen, «For- schungen and Fortschritte», 1942, S. 185.

² Статья Германа. См. Paul y-W і s s о w a, Real-Encyclopadie der klassischen Altertumswissenschaft, 11, В. II, 2, S. 1679.

³ Hekataeus, Fragmenta (ed. Klausen), S. 174 (и след.).

⁴ Страбон, I, 2. § 37.

⁵ «Одиссея», песнь IV, стих 84.

⁶ Там же, песнь III, стихи 321—322.

⁷ Н. Berve, op. cit.

⁸ А. Гумбольдт, Космос, часть 2, стр. 147—148.

себе целый штат ученых. Поэтому, разгромив Персидское государство, войска Александра в течение нескольких лет повсюду передвигались по мало­известным или совсем неисследованным местностям, географию которых еще предстояло изучить. Из Южного Афганистана Александр отправился через современный Кандагар и Газни в Кабул и оттуда весной 329 г. до п. э., пройдя на высоте 3548 м перевал Хавак в системе Гиндукуша, прибыл в Северный Афганистан¹. В том же году Александр совершил свой поход к Сыр-Дарье через совсем незнакомую местность. Этой реки он достиг в районе современ­ного Ленинабада^[452][453]. Затем войско повернуло на тог в знакомые области Бак- трийского царства, столица которого Бактра упоминалась еще Эсхилом^[454]. Вскоре за этим последовало знаменитое вторжение греческого войска в Пенд­жаб до реки Биас. Здесь закончился поход Александра, возможно у Джалал- пура^[455]. Недовольство войск вынудило завоевателя, все еще стремившегося продолжать поход, повернуть обратно. Об этом можно сожалеть, ибо, про­длись поход еще немного, и греки дошли бы до самой благоденствующей в то время части Индии, государства Чандрагупты, в районе Ганга, которое вскоре достигло блестящего расцвета^[456].

С тяжелым сердцем Александр решил повернуть от Биаса обратно. Он пытался уговорить свои войска продолжить поход, честолюбиво заверяя их, что если они согласятся следовать за ним дальше, то «рубежом его царства будет только та граница, которую бог поставил на краю земли»^[457]. Но все было напрасно! Александр вынужден был отказаться от своего фантасти­ческого плана. Гордо проплыв вниз по Гидаспу до устья Инда, Александр во время своего отважного возвращения из Индии в 325 г. до н. э. через пу­стыню Гедрозии (Белуджистан) снова прошел через совсем неизвестные зем­ли. Лишь в начале 324 г. до н. э. он опять оказался в издавна знакомой, куль­турной стране—Персии.

Великий македонский царь совершил поистине грандиозный поход. Но каким же неправильным было его представление о географической карте мира, если, пройдя лишь незначительную часть огромной территории Индии, до реки Биас, он счел, что близок к полному покорению всей страны. Мало того, Александр принял Инд за верхнее течение Нила и в 324 г. хотел, от­правившись из Персии и Вавилона, «объехать большую часть Аравии, стра­ну эфиопов, а также Ливию и Нумидию по ту сторону Атласа до Гадеса и до

нашего моря и, подчинив себе Ливию и Карфаген, таким образом получить право называться царем всей земли»¹. Эти планы кажутся нам фантастиче­скими, да и были такими действительно при существовавших тогда условиях. Но нельзя забывать, что основная географическая мысль Александра—создать единое государство, от Средиземного моря до Индии, то есть от Западного до Восточного океана, позже претворилась в действительность. Вспомним о мировой империи арабов и о цепи британских владений, протянувшейся в новое время от мыса Доброй Надежды до Ганга и далее^[458][459].

Внезапная смерть Александра положила конец этим грандиозным пла­нам и намечавшимся на будущее географическим исследовательским путе­шествиям. Империя Александра распалась, но политические и географиче­ские последствия его беспримерного в истории 11-летнего победного шествия ощущались на протяжении многих столетий.

Самым важным результатом походов Александра было открытие Индии, которую, кроме Скилака из Карианды и, возможно, нескольких купцов, не видел до того ни один грек^[460]. Вскоре с индийскими государствами завя­зались дипломатические отношения (см. гл. 25), и в Бактрии, на северо-за­падной границе Индии, расцвело эллинистическое государство диадохов, которое распространило греческую культуру вплоть до восточного Турке­стана^[461].

Каким грандиозным был поход Александра, видно из того, что войска македонского царя проплыли большую часть реки Гидасп (Джелам), которой еще 300 лет спустя Гораций в своей знаменитой оде дал эпитет fabulosus[сказочная.—Ред.]^[462]. Между Аму-Дарьей и Сыр-Дарьей войска про­двигались по тем же областям, где на 200 лет позже развили свою деятель­ность китайские послы и полководцы (см. гл. 30). Даже 100 лет спустя после Александра эллинистическое государство Бактрия, возникшее в 254 г. до п. э. благодаря падению сирийского наместника Диодота, при могущественном царе Эвфидеме простиралось вплоть до Таримской впадины^[463]. Если бы китай­ские и македонские носители культуры, деятельность которых в Средней Азии была разделена промежутком в 100—200 лет, где-нибудь встретились, то ход всемирной истории, возможно, был бы совсем иным!

На основании новейших и надежнейших исчислений автору удалось установить дату похода Александра. В течение долгого времени расхожде­ния в этой дате составляли один год. В переводе Арриана, сделанном Ослапде- ром и Швабом, указывалось, что Александр умер в 324 г. до н. э. (19 августа);

в настоящее время его смерть датируется 10 месяцами позже (13 июня 323 г.)¹.

Поход Александра по праву может считаться «научной экспедицией, при­чем первой, в которой завоеватель окружил себя специалистами всех отрас­лей науки: естествоиспытателями, землемерами, историками, философами и художниками^[464][465]. Именно поэтому поход Александра, который был самым пора­зительным во всей истории, оказал такое необычайно сильное и продолжи­тельное влияние. Греческая культура обогатила весь остальной мир (Северо- Восточную Африку, Южную и Центральную Азию) и. продолжительное время занимала там господствующее положение. Но и представление эллинов о земном шаре претерпело благодаря походу Александра такое всеобъемлю­щее и основательное изменение, подобно которому за столь же короткий срок не случалось ни до, ни после этого события.

Александр, этот сверкающий метеор, так рано и внезапно угасший, превратился в легендарного героя, который на протяжении 1—2 тысячеле­тий все еще занимал умы европейского и мусульманского мира.

В приведенных выше оригинальных текстах описание похода Александра дано главным образом на основании одного источника (Арриан). При этом из весьма пространного изложения выделен лишь географический костяк.