Глава I. Административное дѣленіе княжествъ.

Первоначальное управленіе въ русскихъ кня-

Города жествахъ перваго періода исторіи отличалось боль­шою простотою и несложностью: органы цен­тральнаго и мѣстнаго управленія еще не выдѣлились другъ отъ друга; различныя функціи управленія сосредоточи­вались весьма нерѣдко въ однѣхъ и тѣхъ-же рукахъ; личные слуги князей являлись въ то же время исполнителями обще­ственныхъ обязанностей, а доходы князей вовсе не отлича­лись отъ общегосударственныхъ доходовъ; управленіе носило, кратко говоря, частной-правовой характеръ и весьма мало походило на то, что мы привыкли теперь соединять съ понятіемъ „государственнаго“ управленія.

нію доходовъ княземъ и его слугами значило-бы отвергать совершенно (для данной эпохи) самостоятельное зна­ченіе особыхъ задачъ управленія, всегда и вездѣ существу­ющихъ.

Послѣ этихъ общихъ небольшихъ замѣчаній, перейдемъ къ краткому очерку управленія въ изучаемый періодъ и прежде всего остановимся на административномъ, или правительственномъ, дѣленіи княжествъ. Мы уже указали выше, какъ именовались территоріи отдѣльныхъ княженіи, при чемъ отмѣтили, что нѣкоторыя изъ этихъ наименованіи, какъ, напр., волость (или власть) употреблялись какъ для озна­ченія территоріи всего, даннаго княженія, такъ и его от­дѣльныхъ частей, составляющихъ, въ правительственномъ отношеніи, одно цѣлое, или, иначе говоря, единицу управленія; волость — и часть государства, и все госу­дарство-княженіе. Каждое государство-княженіе (илигосударство­волость) подраздѣлялось на волости, какъ провинціи,

1) По одной изъ былинъ такъ говорится, напр., о князѣ Романѣ, въ которомъ узнаютъ извѣстнаго Волынскаго князя:

„Онъ, вѣдь, ѣздилъ Ромашко въ дальни города, Собирать-то онъ ѣздилъ дани-пошлины .

или уѣзды (какъ-бы можно было сказать, примѣняясь къ поз­днѣйшей терминологіи), и города съ пригородами. „Во- лость“, въ этомъ смыслѣ части даннаго государства, есть, по опредѣленію проф. Вл.-Буданова, „округъ, подчиненный каждому пригороду въ отдѣльности; она заключаетъ въ себѣ укрѣплен­ныя и неукрѣпленныя сельскія общины". Волости, какъ ад­министративные округа, па которые подраздѣлялись княжества, весьма древнее наименованіе и о нихъ идутъ из­вѣстія съ первыхъ временъ изо всѣхъ земель: въ Новгород­ской землѣ, напр., самыя раннія договорныя грамоты Нов­города съ князьями уже говорятъ о томъ, что князь не долженъ „держати волостей новгородскихъ своими мужами'^[153], но долженъ „держати мужи новгородскіе", не долженъ раздавать волостей „безъ посадника", и „безъ вины мужи волости не лишати", при чемъ, какъ „волости новгородскія" перечисляются „Волокъ, Торжекъ" и многіе другіе пригороды Новгорода съ ихъ землями. Эти пригороды съ ихъ землями „тянули", какъ тогда говорили, „судомъ и данью по землѣ и водѣ" къ глав­ному городу, т. е. были ему подчинены въ отношеніи судебномъ и финансовымъ, какъ части его территоріи.

Верви и погосты.

въ ЮЖНЫХЪ,

Волости, какъ части даннаго княжества, или его уѣзды, подраздѣлялись на верви и погосты, при чемъ первое наименованіе встрѣчается какъ такъ и сѣверныхъ княжествахъ, второе-же —

только въ сѣверныхъ (въ земляхъ Новгородской, Смоленской, Суздальской и др.); каждое изъ этихъ двухъ наименованій — древнѣйшаго происхожденія и оба они обозначаютъ наимень­шее дѣленіе первоначальныхъ нашихъ княжествъ, ихъ ячейки, изъ коихъ выросли,' постепенно слагаясь въ волости, сначала племенныя, а затѣмъ и другія земли, какъ особыя княжества.

ротъ, производятъ его отъ слова веревка, вервіе^[154][155]) и пола­гаютъ, что такъ назывался округъ, пространство коего было измѣрено веревкою (или вервію, какъ называются иногда веревка). Что земли у насъ, какъ и у другихъ народовъ, въ первоначальныя времени измѣрялись веревками, это не подле­житъ сомнѣнію. Даже отъ позднѣйшаго времени, а именно отъ XVII вѣка, дошли до насъ такъ наз. „веревныя книги'^[156]: онѣ сохранились въ волостяхъ крайняго сѣвера (въ нынѣшней Архан­гельской губерніи) и ихъ изслѣдовательница, г-жа А. Ефи­менко, утверждаетъ, что по этимъ книгамъ (описывавшимъ точно землю, которая принадлежитъ каждому двору) „вервь имѣетъ 64 веревныхъ сажени, а веревная сажень — около — 250 квадратныхъ саженъ⁴⁴. Здѣсь „вервь⁴⁴ — чисто -территорі­альная единица, въ ней забыта уже всякая родовая связь, но въ эпоху племенныхъ княженій, какъ и въ первыя вѣка русскаго государства, она была еще семей но - территоріальною общиною (подобной задругѣ). Что-же касается Р. Правды, то въ ней вервь является уже только территоріальною едини­цею, какъ это мы отмѣтимъ ниже, что само по себѣ, однако, не указываетъ еще на то, что она утратила въ это время совершенно старое свое значеніе (семейно-территоріальной общины), а зна­чить лишь, что составители Р. Правды коснулись одной сто­роны ея устройства, опредѣленіе значенія которой имъ было важно, но не занимались другими ея сторонами.

Какъ уже отмѣчено, о верви говоритъ Р. Правда, при чемъ въ однихъ постановленіяхъ своихъ, она возлагаетъ на

всѣхъ членовъ верви обязанность платить виру, въ другихъ же — эта обязанность падаетъ лишь на тѣхъ изъ нихъ, которые „вложились'^[157] въ такъ наз. „дикую виру“. Разсмотримъ отдѣльно тѣ и другія постановленія. Перваго рода постановле­нія гласятъ, что, если убьютъ умышленно (въ разбоѣ) княжа мужа (или „огнищанина⁴⁴ по другимъ спискамъ), а убійцу (голов­ника) не сыщутъ, то виру (виревную) въ 80 гривенъ платитъ та вервь, въ которой найденъ убитый („въ чьей же верви голова лежитъ⁴⁴); если же былъ убитъ „людинъ⁴⁴, то вервь платитъ 40 гривенъ ^х). Второго рода постановленія раз­рѣшаютъ платитъ верви такъ наз. „дикую виру⁴⁴, — если убійцы (головника) нѣтъ налицо, — во столько лѣтъ, во сколько она можетъ ее выплатить. Когда же убійца находится въ самой верви, то послѣдняя, либо помогаетъ ему въ уплатѣ виры, — въ случаѣ, если онъ раньше вносилъ свою часть въ общую складчину, — либо платитъ дикую виру въ 40 гривенъ, при чемъ самъ убійца платитъ такъ наз, „головничество⁴⁴ (возна­гражденіе за убійство, или „за голову⁴⁴, взносимое родственни­камъ убитаго), въ уплату же виры (пени за убійство, шедшей князю) вноситъ только свою часть. Но, если онъ убилъ кого въ ссорѣ (въ свадѣ), или на пиру явно, то вервь платила по раскладкѣ („по вервинынѣ⁴⁴) изъ общей суммы той складчины, которая добровольно дѣлалась между членами верви (Троицк.

сп. ст. 4); если-же кто изъ членовъ верви не вложился въ дикую виру, (т.-е. не внесъ своей доли на ея уплату), тому люди и е помогаютъ въ уплатѣ пени за убійство, но онъ самъ ее платитъ (ibid., ст. 6). Мы изложили, по возможности, кратко содержаніе весьма темнаго и спорнаго постановленія Р. Правды второго рода —• о правѣ членовъ верви принимать, или не при­нимать участіе въ уплатѣ такъ наз. „дикой виры⁴⁴. Изъ этого постановленія нѣкоторые ученые (напр. И. Д. Бѣляевъ) дѣлали тотъ выводъ, что сама „вервь⁴⁴ была союзомъ, устроеннымъ добровольно для платежа „дикой виры⁴⁴. Но такое утвер­жденіе прежде всего лротиворѣчитъ перваго рода постановленію, изъ котораго ясно видно, что вервь была территоріаль­ною единицею'^[158]), а не простымъ безземельнымъ союзомъ

людей (вервь, по приведенной выше 3-ей статьѣ Троицкаго списка Русской Правды, платить виру, когда на ея землѣ найдена голова убитаго). Скорѣе надо признать, что наряду съ вервью, какъ территоріальною единицею (т. е., какъ подраздѣленіемъ воло­сти, подобномъ погосту), Р. Правда признаетъ вервь, какъ об­щество лицъ, связанныхъ добровольно между собою такъ наз. „круговою порукою^[159]. Эта круговая порука, или общая отвѣт­ственность общины за убійство и за кражу, извѣстная у другихъ славянъ, а также и у древнихъ германцевъ. Вира, взыскивае­мая не съ одного преступника, а со всей такой общины, на­зывается у насъ дикою¹). Слово дикій надо понимать, по толкованію ученыхъ, въ смыслѣ, либо слова общій, такъ что „дикая вира“ — это вира платимая всею вервью сообща (Соловьевъ), либо въ смыслѣ слова чужой, такъ что „дикая вира“ есть вира, платимая за чужую вину (Дубенскій; другія толкованія см. у Собѣстіанскаго, ibicL, 154). То и другое толкованіе возможно принять, такъ какъ „дикая вира“, дѣй­ствительно, платилась вервью сообща и за чужую вину. Общее заключеніе изъ всего сказаннаго то, что, по Р. Правдѣ, въ случаѣ умышленнаго убійства, когда вервь не отыскала пре­ступника, отвѣтственность за убійство падаетъ на всю общину, какъ на территоріальную единицу; въ случаѣ, если убійство было непредумышленное, на пиру или въ ссорѣ, вервь помогаетъ убійцѣ въ уплатѣ пени только въ томъ случаѣ, когда онъ былъ вкладчикомъ въ „дикѵю“, или общую „виру“. Изъ Р. Правды невидно, сохранила ли эта территоріальная община родственныя связи; объ этомъ лишь можно заключить изъ другихъ данныхъ.

Въ сѣверныхъ княжествахъ, какъ сказано, вервь, какъ подраздѣленіе волости, носила наименованіе погоста. Пер­вое извѣстіе о погостахъ относится къ 947 г.: подъ этимъ годомъ Лаврентьевская лѣтопись сообщаетъ, что в. кн. Ольга „устави по Метѣ погосты и дани и по Лузѣ оброки и дани“. Какъ ни кратко это свидѣтельство лѣтописи, но то обстоятель­ство, что здѣсь о погостахъ говорится въ связи съ данями и оброками, заставляло изслѣдователей уже давно притти къ тому

заключенію, что погосты имѣютъ отношеніе къ вопросу объ этихъ даняхъ и оброкахъ, почему часто и называютъ погосты (какъ, впрочемъ, и верви) финансовыми, или податными, округами. Въ пользу этого предположенія есть доказательства, между прочимъ, въ такъ наз. писцовыхъ книгахъ, гдѣ описы­ваются владѣнія княжескія, частныя и пр. Въ этихъ книгахъ погосты противополагаются нерѣдко присудамъ. Такъ какъ присуды — судебные округа, то погосты уже потому, между прочимъ, надо считать податными округами, что с удъ, съ одной стороны, дани и повинности — съ другой, со­ставляли весьма важный интересъ тогдашняго управленія: если одни округа вѣдали судъ, то другіе должны были вѣдать сборъ этихъ даней и наблюденіе за несеніемъ повинностей. Погостъ, будучи податнымъ округомъ, имѣлъ извѣстный центръ, гдѣ жили сборщики податей и другіе органы управленія, такъ что словомъ погостъ въ источникахъ обозначается, какъ самъ округъ, такъ и его главное поселеніе. Такъ какъ погосты были очень древняго происхожденія, то нѣкоторые уче­ные (Неволинъ и др.) предполагаютъ, что въ языческое время погосты были мѣстами отправленія языческаго богослуженія. Если-же мы примемъ во вниманіе производство слова погостъ отъ слова гость, то можно допустить, что уже въ незапа­мятныя времена къ этимъ мѣстамъ народныхъ сборищъ стека­лись торговцы-чужеземцы, которые и могли дать свое имя тѣмъ мѣстамъ, гдѣ они вели свой торгъ, какъ они дали это имя самому своему торгу (иностранная торговля называлась тогда „гостьбою¹¹, а „гостить¹¹ значило торговать), или тѣмъ доро­гамъ, по которымъ они вели этотъ торгъ (большая проѣзжая дорога называется въ Р. Правдѣ „гостинецъ великій¹¹: „аже погубятъ (потеряютъ) слѣдъ на гостиньцѣ на велицѣ¹¹. . . гово­ритъ 70 статья Троицкаго списка). Такое торговое мѣсто могло быть весьма удобно обращено позднѣе въ правительственный округъ податнаго характера. Нѣкоторые ученые настаиваютъ на церковномъ значеніи погостовъ и утверждаютъ, что „погосты, въ качествѣ церковно-административныхъ центровъ, составляли обычное явленіе¹¹ (Папковъ и др.) Такое значеніе погостовъ есть явленіе, однако, болѣе поздняго времени, вѣроятно, — начала Московскаго періода, такъ какъ о „погостскихъ церквахъ¹¹ и о мѣстахъ для погоста, какъ клад­бища и поселенія причта, свѣдѣнія идутъ отъ XV вѣка, при чемъ изъ писцовыхъ книгъ видно, что часто въ этихъ погостахъ, какъ правительственныхъ округахъ, первоначально не было н и церквей съ усадьбами причта, н и кладбищъ, т. е., иначе говоря, погосты въ раннее время, до XV вѣка по край­ней мѣрѣ, не могли быть, во многихъ случаяхъ, церковно­

административными центрами. Надо еще оговориться, что, хотя мы и называемъ верви и погосты правительствен­ными округами, но называемъ ихъ такъ не въ томъ смыслѣ, что они были учреждены правительствомъ того времени (т. е. князьями), но только въ томъ, что они вѣдали задачи тог­дашняго управленія; сами-же верви и погосты происхожденія, вѣроятно, доисторическаго; ими лишь воспользовалась прави­тельственная власть для своихъ фискальныхъ цѣлей, какъ уже го­товыми пунктами, около которыхъ слагались народныя поселенія.

Сотни Указанныя выше подраздѣленія волостей

и потуги. на верви и погосты не были единственными въ древней Руси; кромѣ нихъ извѣстны еще сотни, по­ту г и и др. Памятники права довольно безразлично упоминаютъ эти всѣ термины, нерѣдко замѣняя одно другимъ; въ свою очередь и нѣкоторые ученые считаютъ возможнымъ разсматри­вать эти термины, какъ разныя лишь наименованія, касающіяся однихъ и тѣхъ-же понятій. Извѣстный историкъ нашего права И. Д. Бѣляевъ, напр., говоритъ въ своемъ изслѣдованіи „О круговой порукѣ на Руси“, что „по всей землѣ, гдѣ жилъ рус­скій народъ, были устроены общины круговой поруки, извѣ­стныя подъ именемъ вервей, погостовъ, волостей(?), сотенъ и подъ другими наименованіями; общины устраивались по добровольному согласію членовъ, а не по принужденію, и правительство въ это дѣло вовсе не вмѣшивалось, а только признавало законность такого порядка дѣлъ“. Мы пытались выше провести развитіе между вервями и погостами, ио крайней мѣрѣ въ ихъ первоначальномъ значеніи. Позднѣе, во второй половинѣ изучаемаго періода, эти различія сгладились и съ точки зрѣнія управленія оба подраздѣленія стали весьма близко подходить другъ къ другу. Тоже надо сказать о сотняхъ и потугахъ. Первоначально между этими единицами была большая разница: сотни были подраз­дѣленія чисто-военнаго характера, потуги — податнаго; позднѣе они стали выполнять въ управленіи то же назначеніе, что и верви, погосты и проч. Подраздѣленіе земскихъ народ­ныхъ войскъ по численному составу ихъ (на сотни, тысячи и т. д.) есть явленіе общее многимъ народамъ на первоначаль­ныхъ стадіяхъ ихъ культуры; въ древнегерманскомъ правѣ встрѣчаемъ, напр., такъ наз. centenae, Hunclerte, Hundert- schaften, сотни; первоначально это — настоящая сотня вои­новъ, которая даетъ затѣмъ свое наименованіе уже сотнѣ, какъ округу, какъ подраздѣленію такъ наз. pagus, Gau, нашей волости, на части; во главѣ этого округа стоитъ сотскій, центенарій (centenarius). Позднѣе, впрочемъ, слово сотня и сотскій получили еще болѣе широкое при­

мѣненіе: какъ сотскій съ теченіемъ времени сталъ нетолько ор­ганомъ военнаго, но и гражданскаго управленія, такъ и с о т н я — гражданскимъ обществомъ. Такъ, напр., въ Новгородѣ купеческія общества носили наименованіе сотенъ: „а купецъ пойдетъ въ свое сто (т. е. въ свою сотню), а смердъ потянетъ въ свой потугъ, (или иначе въ своей „погостъ"), какъ гласитъ одинъ древній актъ. Потугъ, повидимому, какъ былъ первоначально, такъ и остался позднѣе податнымъ округомъ, къ которому тянули тяглые люди того времени — смерды и др.; въ качествѣ податнаго округа, слово потугъ могло замѣнять словами погостъ, вервь и пр., поскольку онп пріобрѣли также зна­ченіе податныхъ единицъ, или платежныхъ округовъ, къ кото­рымъ были причислены жители для несенія податей и по­винностей ^[160]).