Дѣло братьевъ Александра и Ивана Поповыхъ.

Дѣло бр. Александра и Ивана Поповыхъ,

обв. въ мошенничествѣ.

Въ 1878-мъ году въ Москвѣ купецъ А. Поповъ, учредивъ торговый домъ подъ фирмой „А. Поповъ и K^0tf, сталъ производить торговлю чаемъ въ эти­кетахъ, сходныхъ съ этикетами извѣстной уже въ то время чайной фирмы „Бр.

По ходатайству торг, дома „Бр. К. и С. Поповы^uдепартаментъ торговли и мануфактуръ разрѣшилъ ему употребленіе новаго рисунка на этикетахъ. То­гда и „Торговый Домъ А. Поповъ" соотвѣтственно измѣнилъ рисунки на сво­ихъ этикетахъ.

Послѣ этого торговый домъ „К. и С. Поповы* былъ превращенъ въ това­рищество чайной торговли „К. и С. Поповы" и, согласно новому названію, были измѣнены и этикеты. Братья А. и И. Поповы не замедлили внести въ рисунки своихъ этикетовъ соотвѣтственное измѣненіе.

Этикеты торговаго дома и товарищества оказались настолько сходными, что чаи „К. и С. Поповы" смѣшивались съ чаями „А. и И. Поповы*, и вслѣд­ствіе очень дурного качества послѣднихъ установившаяся слава чайной фирмы „К. и С. Поповы* стала падать.

По указанію товарищества „К. и С. Поповы* было установлено, что чай торговаго дома „А. и И. Поповы* приготовляется смѣшеніемъ настоящаго чая съ капорской травой, въ доказательство чего было представлено письменное требованіе торг, дома „А. и И. Поповы" къ М. Ботину о высылкѣ значитель­наго количества капорской травы.

Было, кромѣ того, установлено, что торг, домъ „Братья А. и И. Поповы" производилъ торговлю и другими предметами, пользуясь для этого такими же средствами, какъ и при продажѣ чая,—придавая имъ внѣшнюю форму та­кого же фабриката одной изъ извѣстныхъ фирмъ.

Въ виду этого братья Александръ и Иванъ Поповы и Матвѣй Ботинъ были преданы московскому окружному суду съ участіемъ присяжныхъ засѣдателей.

Засѣданіе происходило съ 4 — 7 мая 1888 г. Предсѣдательствовалъ това-

рищь предсѣдателя Лавровъ. Обвинялъ товарищъ прокурора Горнштейнъ. Гра­жданскій искъ товарищества „К. и С. Поповы* поддерживалъ Ф. Н. Плевако. Защищали: братьевъ Александра и Ивана Поповыхъ присяжные повѣренные В. Высоцкій и Н. П. Карабчевскій; Ботина—помощникъ присяж. повѣреннаго В. Курловъ.

Присяжные засѣдатели признали виновными Александра Попова и Матвѣя Ботина въ приписывавшемся имъ преступленіи, давъ имъ обоимъ снисхожденіе. Иванъ Поповъ былъ признанъ невиновнымъ. Окружный судъ приговорилъ Але­ксандра Попова къ лишенію особенныхъ правъ и къ ссылкѣ на житье въ Том­скую губернію; Матвѣя Ботина, въ виду признанія присяжными засѣдателями размѣра выгоды имъ отъ преступнаго дѣйствія не превышающимъ 300 руб.,— къ заключенію въ тюрьмѣ на 2 мѣсяца.

Рѣчь повѣреннаго гражданскаго истца.

Товарищество „К. и С. Поповы”, какъ вамъ извѣстно, по почтен­ному прошлому и по личнымъ достоинствамъ своего теперешняго со­става, принадлежитъ къ тѣмъ промышленнымъ фирмамъ, которыя дѣ­лаютъ честь торговому сословію своей страны.

Долговременный почетъ развиваетъ въ лицахъ, имъ пользую­щихся,—особенно, если этотъ почетъ заслуженъ,—тонкое пониманіе того интеллектуальнаго блага, которое въ добромъ имени и почетѣ заключается. Для такихъ натуръ,—независимо отъ болѣе осязаемыхъ и всѣмъ понятныхъ побужденій искать защиты своего нарушеннаго подрывомъ ихъ торговаго дѣла права,—для такихъ натуръ, говорю я, тяжело переносить упреки въ нерадѣніи и неохраненіи славы и чести, ими унаслѣдованной.

И вотъ, когда на повѣрку оказывается, что упреки идутъ не безъ основанія, опираются на факты, а между тѣмъ эти факты—плодъ грубаго и злонамѣреннаго подкопа со стороны неразборчиваго торгашества, простительно и понятно стремленіе положить предѣлъ злу, понятно ополченіе противъ недруговъ.

Но хотя мы теперь въ положеніи боевомъ, хотя противъ насъ го­товятся удары сильные, и, по всей вѣроятности, мѣткіе, я хочу от­ступиться отъ прививаемой боевой тактикой привычки тянуть во что бы то ни стало въ свою сторону, расчитывая на подобный же прі­емъ и со стороны соперниковъ и на то, что вы, судьи, возстановите истину, отсѣкая крайности нашихъ мнѣній.

Болѣе вдумчивое отношеніе къ задачамъ сторонъ на судѣ убѣ­дило меня, что примѣнять механическій законъ діагноли силъ къ жи­вому дѣлу правды не слѣдуетъ: двѣ крайности не намѣчаютъ вѣр­наго пути, а даютъ двумя вѣроятностями больше, что изслѣдователь попадаетъ на путь недолжный.

Я хочу вѣрить, что живое чувство справедливости можетъ уга­дать и въ одномъ робкомъ голосѣ болѣе правды, чѣмъ въ десяткахъ громкихъ и ловкихъ голосовъ, извращающихъ ее...

Въ настоящемъ дѣлѣ, какъ и въ большинствѣ дѣлъ, требующихъ вашего рѣшенія, собраны факты, значеніе которыхъ не общепризнано. Предстоитъ по отношенію къ нимъ выйти изъ состоянія неизвѣст­ности и установить опредѣленное мнѣніе.

Но задача этимъ не кончается.

За внѣшними фактами—чаемъ, травой, ящиками, за ихъ движені­емъ по направленію отъ складовъ, какъ за мускульными движеніями ногъ человѣческихъ, лежитъ вопросъ о томъ, куда и зачѣмъ это дви­женіе предпринимается. Траву могли везти въ складъ по ошибкѣ, и ошибка могла заключаться только въ томъ, что ея мало привезли; отъ склада могли отвезти траву, какъ нежелательную, и могли от­водить отвозомъ глаза менѣе подозрительной власти.

Этикеты, которыми А. и И. Поповы украшали свои чаи, могли быть только подражаніемъ малограматнаго грамотному, могли быть случайнымъ совпаденіемъ существенныхъ буквъ—иниціаловъ одного ' предпріятія съ неменѣе существенными иниціалами имени другой фирмы..

Словомъ сказать, судебной власти удалось найти въ помѣщеніи А.

Я могу смѣло принять эти факты, какъ непоколебимые. Будь сомнѣ­ніе въ этихъ фактахъ, обвинителю и намъ пришлось бы согласиться, что цѣло шатко. Фактическую почву надо установливать осторожно: фактическіе вопросы, это—та область, гдѣ нѣтъ мѣста догадкамъ, гдѣ каждый обвинительный штрихъ, какъ цѣна крови, долженъ быть купленъ дорогою цѣною.

Но разъ фактъ установленъ, то значеніе факта въ общей экономіи жизни даннаго лица мы можемъ устанавливать смѣлѣе: вѣдь законъ,

правосудіе и судъ имѣютъ смыслъ и право на свое существованіе только потому, что въ нашей жизни такъ много схожаго, что по об­разу и подобію своей обычной, чаще всего случающейся нормы мы можемъ безъ страха судить о другихъ. Придумайте, пріищите въ ва­шей памяти схожіе случаи: зачѣмъ честному торговцу въ своемъ по­мѣщеніи имѣть, зачѣмъ пріобрѣтать внушительную массу матеріала, изъ котораго фабрикуется поддѣлка того самаго товара, которымъ онъ торгуетъ?

Опыты? Но вы видѣли здѣсь, что для опытовъ достаточно ще­потки травы. Мысль тѣмъ лучше сосредоточивается надъ вопросомъ, чѣмъ менѣе ненужнаго хлама окружаетъ его оболочку...

Но всякій споръ о причинѣ нахожденія капорской травы въ складѣ А. и И. Поповыхъ уничтожается, благодаря краснорѣчивому комментарію, даваемому мѣстомъ нахожденія.

Стоитъ перейти изъ складовъ чаевъ и капорки, и длинные пере­ходы прямо вводятъ васъ въ особыя отдѣленія, гдѣ въ миніатюрѣ вся Европа имѣла своихъ неаккредитованныхъ представителей: вотъ англійское мятное масло, вотъ лаки, вотъ пріютился опольдедокъ, вотъ и касторовое масло.

Очевидно, мы присутствуемъ въ лабораторіи современнаго Фауста, заключившаго союзъ съ Мефистофелемъ-

Во всякомъ дѣловомъ отношеніи, въ особенности промышленномъ столкновеніи, частныя удобства и неудобства, слабыя и сильныя сто­роны правилъ и установленій, ограждающихъ отношенія, сказываются во времени. Если мы хотимъ знать, въ данномъ случаѣ, что значитъ въ торговлѣ фирма и какое зло наносится воспроизведеніемъ и под­ражаніемъ этикету существующей давно фирмы, мы должны обра­титься къ опыту странъ, гдѣ крупные торговые обороты ведутся вѣ­ками, гдѣ и охрана интересовъ, и подкопъ подъ нихъ богаты много­лѣтнимъ опытомъ. Позвольте мнѣ познакомить васъ въ этомъ отно­шеніи съ богатой, глубокомысленной практикой французскихъ судовъ. При заманчивости, какія имѣютъ произведенія извѣстныхъ фирмъ Франціи для всемірнаго рынка, легкомысліе и злоумышленіе давно старались вводить въ заблужденіе публику и сбывать, вмѣсто настоя­щихъ, фабрикованные продукты.

И вотъ какъ строго и справедливо отнеслись къ подобнымъ про­дѣлкамъ французскіе суды. Они признали, что сбытъ товара своего, не снискавшаго къ себѣ довѣрія на рынкѣ, подъ чужимъ этикетомъ, есть дѣяніе, равное мошенничеству и воровству.

Такимъ ложнымъ знаменемъ они признали не только случаи пол­наго воспроизведенія чужого имени или знака, но и всякое • внѣшнее дѣйствіе, гдѣ имѣется въ виду недобросовѣстно ввести покупателя въ обманъ, а себѣ пріобрѣсти незаконную выгоду. По мнѣнію ихъ, даже пользованіе своимъ именемъ, если при этомъ видно намѣреніе не напоминать о себѣ, а расчитывать на сходство своего имени съ именемъ, пріобрѣвшимъ заслуженную репутацію, есть дѣяніе нака­зуемое и наносящее ущербъ чужому законному праву.

Свой взглядъ на вышеизложенное ораторъ иллюстрируетъ далѣе примѣ­рами изъ жизни извѣстнѣйшихъ французскихъ фирмъ.

Нѣкто Bardou пріобрѣлъ себѣ большую извѣстность папиросной бумагой съ клеймомъ J В. Подмѣтивъ сходство знака съ бук­вой О, публика стала называть бу^магу JOB.

Другой торговецъ пустилъ въ продажу свою бумагу также подъ маркой JOB и защищался противъ предъявленнаго къ нему иска тѣмъ соображеніемъ, что названіе JOB получилось лишь благодаря заблужденію публики, марка же Bardou не JOB, а JB.

Но судъ призналъ его поддѣлывателемъ.

Тогда обвиняемый подыскиваетъ себѣ компаньона по имени JOB и продолжалъ торговать подъ этой маркой, но новый вердиктъ при­говариваетъ его къ штрафу въ 5,000 фр. одновременно и на будущее время по іоо фр. за каждую открытую поддѣлку.

Осуждая виновныхъ, въ виду ихъ недобросовѣстнаго образа дѣй­ствій и старанія ввести судъ въ обманъ, судъ заканчиваетъ свой приговоръ словами: „правосудіе, охраняя честную и законную торго­влю, не можетъ не порицать тѣхъ средствъ, къ какимъ прибѣгаютъ нѣкоторые торговцы съ цѣлью привлечь къ себѣ покупателей".

Та же доктрина будетъ умѣстна и въ тѣхъ случаяхъ, гдѣ торго­вецъ, рядомъ съ своей фамиліей ставитъ фамилію жены, тождествен­ную съ названіемъ какой-либо громкой фирмы, если только судъ изъ существа дѣла убѣдится, что смѣшеніе двухъ фирмъ было возможно. Самымъ простымъ примѣромъ можетъ служить та обыкновенная мо­шенническая уловка, когда одну фамилію или слово пишутъ крошеч­ными буквами, а другое рядомъ — крупными, чтобы оно бросалось въ глаза. Такъ что весь вопросъ будетъ заключаться не въ правѣ, а въ намѣреніи, которое безспорно подлежитъ неограниченному усмотрѣнію судьи.

Другой Примѣръ.

Въ процессѣ Chartreus поддѣлыватель настоящаго ликера ,,Elexir

de Ia Chartreuse"оправдывался тѣмъ, что онъ помощью магнетизма проникъ въ свойства монастырскаго ликера и фабрикуетъ ликеръ совершенно съ тѣмъ одинаковый и называть его иначе онъ не мо­жетъ, ибо это значило бы неправильно обозначить истинныя его свойства; что открылъ онъ торговлю въ Chartreus; что онъ не называетъ свой продуктъ „Liqueurs de, la Chartreuse ou de la grande Chartreuse", a— „Liqueurs, fabriqu6es a la Pierre de Chartreuse", гдѣ и основана фирма; что его этикетъ отличается двумя медалями и, наконецъ, что фамилія его тамъ вся прописана.

Но уголовный трибуналъ нашелъ: і) относительно прав а—законъ долженъ быть толкуемъ въ слѣдующемъ смыслѣ: преступленіе налицо во всѣхъ тѣхъ случаяхъ, когда прибавка, убавленіе или какая бы то ни была порча могутъ имѣть своимъ послѣдствіемъ смѣ­шеніе новыхъ продуктовъ съ прежде бывшими и составляющими частную собственность; 2) относительно факта, что, безъ сомнѣнія, право на имя R. P. Chartreus не принадлежитъ безразлично каждому собственнику; что названіе, присвоенное ими ликеру и внесенное въ реестръ, составляетъ нѣчто отдѣльное отъ самаго ликера; что, стало быть, никто, ни прямо, ни косвенно, права ихъ въ этомъ отно­шеніи нарушить не можетъ; что никто не можетъ ни дѣлать, ни публиковать, ни писать что-либо, могущее вызвать смѣшеніе; что та­ково всегдашнее примѣненіе закона и что въ данномъ случаѣ и коммерческій судъ, и Гренобльская палата, и исправительный судъ въ Ліонѣ совершенно правильно поступили, признавъ, что совершен­ное тожество не необходимо: достаточно, если клеймо, печать, этикетъ или виньетка могутъ ввести публику въ заблужденіе, убыточное для собственника предмета...

Еще случай, хотя и грубой поддѣлки: нѣкто съ цѣлью воспользо­ваться фирмой Petit, пишетъ на вывѣскѣ au gagne petit („съ малымъ барышомъ"),—но это „аи gagne"можно открыть лишь при усиленно внимательномъ всматриваніи...

Въ этомъ отношеніи законъ предоставляетъ судьѣ полнѣйшую свободу оцѣнки. Судья долженъ имѣть въ виду „намѣреніе, съ кото­рымъ совершалось дѣйствіе", —а это намѣреніе раскрывается изъ той цѣли, которую преслѣдовалъ виновникъ,—изъ результатовъ, къ кото­рымъ онъ стремился, и, наконецъ, изъ тѣхъ предосторожностей, ко­торыми онъ обставлялъ свое дѣло и которыя, какъ замѣтилъ одпнъ судъ, нерѣдко выдаютъ обманъ старательностью скрыть его.

Не нужно, чтобы поддѣлка была грубая или полная. Довольно,

если можно смѣшать поддѣльное съ настоящимъ и если это смѣ­шеніе старались создать.

Извѣстна громкая репутація одеколона Jean Marie Farina. Одинъ фабрикантъ принялъ фамилію Antoine Farina и считалъ себя въ без­опасности за разницей имени, но по жалобѣ Jean Marie былъ приго­воренъ въ тюрьму.

Еще рѣзкій примѣръ: Торговый Домъ Veuve Cliquot et Pousardin de Rheims снискалъ большую извѣстность своимъ шампанскимъ. Нѣкто Fisse подыскиваетъ себѣ въ Парижѣ компаньона по имени CEquot, въ лицѣ агента страхового общества, вступаетъ съ нимъ въ мнимое товарищество подъ фирмой Cliquot et Со. Управленіе дѣлами фирмы вручается приказчику Frantz въ качествѣ простого вкладчика съ пра­вомъ сбывать застоявшіяся въ ихъ винныхъ погребахъ вина (Fisse- тоже виноторговецъ) подъ громкой маркой... Cliquot продолжаетъ служить агентомъ страхового общества.

Cliquot et Pousardin предъявляетъ къ Fisse, Cliquot et Frantz искъ о воспрещеніи послѣднимъ продавать вино подъ маркой Cliquot. Реймскій коммерческій судъ не рѣшается опорочить товарищескій договоръ и отказываетъ въ искѣ. Но Парижскій апелляціонный судъ уничтожаетъ контрактъ въ виду того, что і) изъ представленныхъ къ дѣлу документовъ, и въ особенности изъ того обстоятельства, что Louis Cliquot не живетъ въ Реймсѣ, гдѣ находится фирма, что онъ не коммерсантъ, что во время заключенія компанейскаго договора онъ не могъ внести капитала въ коммерческое предпріятіе, и, нако­нецъ, изъ его положенія въ дѣлѣ явствуетъ, что А. Cliquot былъ приглашенъ въ товарищество только ради своего имени и въ надеждѣ, что при помощи этого послѣдняго новая фирма воспользуется кре­дитомъ, открытымъ дому Veuve Cliquot et Pousardin; точно также очевидно, что лишь ради этого имя Cliquot фигурируетъ на пробкахъ бутылокъ и помѣщено въ названіи новой фирмы; 2) такая мнимая спекуляція съ вышеуказанной цѣлью наноситъ ущербъ интересамъ дома Cliquot et Pousardin и потому должна быть прекращена, и хотя Cliquot не лишенъ права пользоваться своимъ именемъ съ торговыми цѣлями, но онъ не можетъ ссужать имъ другихъ лицъ и доставлять имъ помощью обыкновенной уступки своего права коммерческій кре­дитъ, которымъ пользуется нынѣ фирма вдовы CEquot.

Кассаціонная жалоба отвѣтчиковъ была оставлена судомъ безъ послѣдствій.

Такой же примѣръ представляетъ процессъ Moreaux, гдѣ точно также судъ удовлетворилъ требованіе истцовъ въ виду недобросо­вѣстности и обманнаго характера сдѣлки. и

Тамъ, гдѣ судъ видѣлъ передъ собой серьезную ассоціацію, онъ предоставлялъ компаньонамъ выбирать для фирмы любое изъ ихъ именъ, но подъ условіемъ, чтобы такой выборъ не служилъ скрытому желанію отбить покупателей у одноименнаго, но болѣе стараго торго­ваго дома.

Такъ, въ дѣлѣ Roederer et Со судъ предписалъ младшей фирмѣ писать передъ словомъ Reoderer имя Theophile буквами одной формы и одного размѣра съ первымъ словомъ и прибавить еще такимъ же почеркомъ: „maison fondee еп 1864“.

Итакъ, попытки поддѣлки этикета преслѣдуются, й судъ въ одномъ случаѣ, констатируя фактъ, что лицо, чье имя пишется на вывѣскѣ новой фирмы, само въ дѣлѣ не участвуетъ, капитала въ него не вло­жило, а ведетъ свое особое комиссіонерское дѣло гдѣ-то на югѣ Франціи, заставилъ фирму вычеркнуть его наименованіе изъ этикета. Въ другомъ случаѣ, гдѣ новая фирма располагала товарищемъ, имѣю­щимъ общую фамилію съ владѣльцемъ знаменитой фирмы, и имя, на­чинающееся олной и той же буквой, заставилъ подробно обозначать, что эта фирма—новая и что ея глава есть младшій представитель зна­менитой фамиліи.

И нельзя не привѣтствовать этихъ рѣшеній.

Если бы достаточно было исковеркать болѣе или менѣе фамилію, чтобы очутиться внѣ запрещеній, налагаемыхъ законами, чтобы избѣгнуть всякаго- удовлетворенія, всякой кары, то и законъ сталъ бы вскорѣ мертвою буквою, а самая постыдная конкуренція не знала- бы границъ.

Суды не опасались нарушить волю закона, а въ твердомъ намѣ­реніи ее выполнить отсылали въ тюрьму лицъ, которыя снабжали свои этикеты рисунками, похожими на употребляемые извѣстными фирмами, или воспроизводили ихъ вполнѣ, кромѣ имени, замѣняя его другимъ созвучнымъ, напримѣръ, вмѣсто Александръ—Алексапетръ и т. п.

Я утверждаю, что и нашъ законъ охраняетъ не этикетъ отъ буквальнаго воспроизведенія, а охраняетъ право отъ всякой недобро­совѣстной поддѣлки подъ него. Если преступно настроенная воля до­стигаетъ своей цѣли менѣе утонченнымъ способомъ, благодаря мало­грамотности страны, то и этотъ способъ, какъ достаточный для злого умысла, долженъ быть достаточнымъ и для кары его.

А Поповы, А. и И., это именно и дѣлали. Подъ этикетами, схожими съ фирмой К. и С. Поповыхъ, они сбывали свои низкопробные и вредные чаи.

Сбывая, они достигали разомъ двухъ цѣлей.

Вы знаете, что чай капорскій они мѣшали только въ поддѣльную обертку, а подъ литерами А. и И. они сбывали чай, равный цѣнѣ, а иногда и лучшій, чѣмъ позволяла цѣна.

Маневръ ясенъ. Этикетъ давалъ подмѣси сбытъ и барышъ—сбыт­чику, а дурное свойство чая подъ этимъ этикетомъ роняло довѣріе къ фирмѣ, именемъ которой они злоупотребляли. А рядомъ съ дурнымъ чаемъ предлагался чай доброкачественный подъ настоящей оберткой, А. и И., чтобы покупатель зналъ, что на смѣну дискредитированной фирмы появляется новая, хорошая фирма съ доброкачественнымъ чаемъ.

Неужели же это недостойно порицанія?!

А если достойно порицанія, то повѣрьте, что распространеніе вами на новыя нежеланныя явленія карательныхъ мѣръ закона едва ли сочтется за нарушеніе границъ, положенныхъ закономъ.

Законодатель, помоществуемый вашей опытностью, видя ваши уси­лія въ борьбѣ со зломъ въ его новыхъ путяхъ, вмѣстѣ съ вами не позволитъ преступленію уходить безнаказаннымъ только потому, что оно придумаетъ для одной и той же цѣли, для одного и того же ре­зультата нѣсколько видоизмѣненную форму...

Отъ васъ мы ожидаемъ, что вы не дадите злу пересилить правду и отстоите ее отъ хитроумныхъ способовъ, на которые такъ изобрѣ­тательна нажива...

XXI.