Глава I. Территорія.

Какъ извѣстно, ростъ территоріи русскаго го- Внѣшній сударства не былъ законченъ въ Московскій Россіи ^пеРІ°Д^ъ исторіи нашей; наоборотъ, въ періодъ въ^деріодъ имперіи произошли весьма крупныя увеличенія имперіи.

Присоединеніе Малороссіи, происшедшее еще во 2-ой половинѣ XVII вѣка, имѣло своимъ слѣдствіемъ открытіе польскаго вопроса, который закончился во 2-ой половинѣ XVIII вѣка участіемъ Россіи въ раздѣлахъ Польши и т. д.

Какъ извѣстно, Петръ В. первоначально обратился на югъ и пытался утвердиться на Черномъ морѣ; въ 1696 г. былъ взятъ Азовъ, но въ 1700 г. Петръ В., начиная войну со Шве- ціею, заключилъ съ Турціей) перемиріе на 10 лѣтъ и обратился къ завоеванію Балтійскаго моря, въ цѣляхъ стать въ непосред­ственное соприкосновеніе съ образованнымъ Западомъ.

Таковы были въ XVIII в. территоріальныя пріобрѣтенія на сѣверѣ и на югѣ. Но Екатерина II, какъ извѣстно, при­нуждена была, помимо своей воли, принять участіе въ раздѣ­лахъ Польши: по 1-му раздѣлу (1772 г.) къ Россіи были при­соединены земли между рѣками Днѣпромъ, Западною Двиною и

Дручемъ, что составляетъ область теперешнихъ губерній Витеб­ской и Могилевскойпо 2-му раздѣлу (1793 г.) Россія полу­чила области Волынскую, Подольскую и Минскую, по третьему (1795 г.) — къ ней присоединена Курляндія и области, занятыя нынѣ губерніями Виленской, Гродненской и Ковенской.

Таковъ, въ самомъ краткомъ очеркѣ, внѣшній ростъ нашей территоріи въ періодъ имперіи. Территорія постоянно и неудержимо расширялась и за весь изучаемый періодъ, кромѣ уступки сдѣланной по Прутскому договору, извѣстны лишь 2 случая уступки Россіею своей территоріи, а именно — по Париж­скому трактату 1856 г. временно была уступлена южная часть Бессарабіи, возвращенная въ 1878 г., да по договору въ Ва­шингтонѣ, заключенному въ 1857 г., Россія уступила, за денеж­ное вознагражденіе, свои Американскія владѣнія вмѣстѣ съ Алеутскими островами, Сѣверо-Американскимъ Соединеннымъ Штатамъ.

_ю Коснемся теперь вопроса о юридическомъ

кій харак- характерѣ важнѣйшихъ пріобрѣтеній, сдѣланныхъ теръ важнѣй- въ періодъ имперіи. Ништадтскій мирный договоръ шихъ прі- 1721 г. подтвердилъ тѣ пріобрѣтенія, какія были обрѣтеній сдѣланы Россіею на берегахъ Балтійскаго моря, территорій. .. ¹ . ^г ’

при чемъ, еще при фактическомъ присоединеніи въ

1710 г. Лифляндіи, за ея дворянами и горожанами были со­хранены ихъ права и привиллегіи по особымъ жалованнымъ грамотамъ; такую-же жалованную грамоту получила Эстляндія въ 1712 г., послѣ своего присоединенія въ 1710 г. Утверждая эти права и привиллегіи, Петръ В., однако, сдѣлалъ въ гра­мотахъ оговорку, ито они даются, „елико оныя къ нынѣшнему правительству и времени приличаются" и что „Наше и Нашихъ государствъ высочество и права" должны быть предоставлены этимъ провинціямъ „безъ предосужденія и вреда" для государ­ства. Эта оговорка не оставляетъ сомнѣнія, что означенныя провинціи присоединялись на началѣ инкорпораціи. Инкорпо­рація присоединяемыхъ провинцій не исключаетъ возможности предоставленія имъ самой широкой автономіи, но эта автономія существуетъ постольку, поскольку она „приливается", т. е. поскольку она соотвѣтствуетъ въ данное время интересамъ государства. Какъ извѣстно, эти провинціи долго. пользовались правами и привиллегіями, дарованными имъ Петромъ В.; впер­вые нѣкоторыя попытки ограниченія ихъ являются въ царство­ваніе Екатерины II. Что касается до присоединенія областей, принадлежавшихъ бывшему Польскому королевству, то, при такъ наз. раздѣлахъ ІІольши, присоединяемыя части инкорпорирова­лись. При каждомъ изъ этихъ раздѣловъ Россія получала области, населенныя главнѣйшимъ образомъ бѣлоруссами, мало- руссами и литовцами, т. е. населеніемъ весьма близкимъ, по крови, къ населенію великорусскому, а въ значительной части притомъ единовѣрному, или находившемуся въ состояніи уніи.

своимъ устройствомъ, дабы принадлежать Императору Россій­скому, его наслѣдникамъ и преемникамъ на вѣки. Императоръ Россійскій сохраняетъ за собою права дать этому государ­ству, пользующемуся особымъ административнымъ строемъ, внѣшнія границы, какія онъ заблагоразсудитъ. Онъ присоеди­няетъ къ своему титулу еще титулъ царя Польскаго. Поляки, подданные Россіи, Австріи и Пруссіи, получатъ народное пред­ставительство и національныя учрежденія, согласныя съ тѣмъ образомъ политическаго существованія, которое каждымъ изъ поименованныхъ правительствъ будетъ признано приличнымъ и полезнымъ “. Какъ извѣстно, Царство Польское и получило, дѣйствительно, „народное представительство и національныя учреясденія", по особой конституціи, или „хартіи государствен­ныхъ установленій", данной Александромъ I 15 (27) ноября 1815 г.^[358]), при чемъ эта хартія дѣйствовала неприкосновенно до возстанія 1830 г., когда она была отмѣнена.

Еще болѣе спорнымъ нынѣ въ государственномъ правѣ является вопросъ о характерѣ присоединенія къ Россіи Финлян­діи. Если въ первой половинѣ XIX вѣка громадное большин­ство писателей признавало присоединенную Финляндію инкор­порированной провинціей Россіи, то въ новѣшей литера­турѣ мнѣнія объ юридическомъ характерѣ присоединенія очень раздѣлились: одни находятъ здѣсь полную инкорпорацію, другіе — инкорпорацію неполную (именно лишь въ области международныхъ, а не внутреннихъ отношеній), третьи видятъ въ этомъ присоединеніи случай личной, четвертые — ре­альной уніи и т. д.^[359]). Разсмотрѣніе вопроса о томъ, каково

нынѣ юридическое отношеніе Финляндіи къ Россіи, не принад­лежитъ, конечно, къ предмету исторіи русскаго права; но, однако, вопроса о характерѣ первоначальнаго присоединенія Финляндіи къ Россіи, совершившагося de jure по Фридрих- сгамскому трактату 1809 г., необходимо коснуться и намъ, хотя- бы лишь въ немногихъ словахъ. Финляндія, до своего завое­ванія Россіею, не была государствомъ, а была шведскою про­винціею. Она была затѣмъ занята русскимъ войскомъ въ 1808 г., при чемъ, еще по заключенія мирнаго договора съ Швеціею въ 1809 г., Александръ I, занявъ Финляндію своими войсками, издалъ манифестъ, въ которомъ провозгласилъ, что „страну сію, оружіемъ Нашимъ покоренную, мы присоединяемъ отнынѣ навсегда къ Россійской Имперіи, вслѣдствіе чего жи­телямъ Финляндіи повелѣваемъ принести присягу на вѣрное престолу Нашему подданство". Затѣмъ 5 сентября 1809 г., по Фридрнхсгамскому договору, это фактическое, — въ силу занятія побѣдоносными войсками, — присоединеніе Финляндіи къ Рос­сійской Имперіи (а не къ лицу императора, какъ это бы­ваетъ при уніяхъ), было превращено въ юридическое обладаніе, при чемъ, по этому договору, „Его Величество, король Шведскій отказывается неотмѣнно и навсегда въ пользу Его Величества, Императора Всероссійскаго, и преемниковъ его престола и Рос­сійской Имперіи, отъ всѣхъ своихъ правъ и притязаній. Губер­ніи сіи со всѣми жителями и пр., а равно ихъ принадлежности, преимущества, права и выгоды будутъ состоятъ въ соб­ственномъ и державномъ обладаніи И м п e р і и Россійской и ей всегда принадлежать". Если принять во вниманіе, что Финляндія, до присоединенія своего къ Россіи, не была государствомъ, а въ моментъ своего присоединенія Россіею въ достоинство государства не возводилась, а присое­динилась въ собственное н державное обладаніе Имперіи Россійской, какъ ея провинція, то нѣтъ основанія разсматри­вать это присоединеніе, какъ унію и надо признать болѣе отвѣ­чающимъ дѣйствительности утвержденіе тѣхъ ученыхъ, которые видятъ здѣсь примѣръ инкорпораціи ^] ). Надо при этомъ замѣтить,

1) Проф. Э. II. Берендтсъ, которому принадлежитъ рядъ спеці­альныхъ научныхъ работъ по исторіп Финляндіи, говоритъ по этому поводу слѣдующее: „если-бы въ 1809 г. Финляндія нетолько получила особыя преимущества въ составѣ единаго Россійскаго государства, но была-бы превращена въ особое государство, тогда несомнѣнно мы бы должны были найти отзвукъ въ рѣчахъ и актахъ Боргоскаго сейма и въ актахъ Сената, т. е. тогдашняго Прав. Совѣта и неминуемо финляндцы, среди которыхъ были лица, мечтавшія объ особомъ госу­дарствѣ Финляндскомъ съ 1788 г., должны были-бы заговорить объ этомъ Финляндскомъ государствѣ. Между тѣмъ сеймъ называетъ Фин­ляндію — провинціею; при торжественномъ открытіи Совѣта вице-пред-

что инкорпорированіе присоединяемой области вовсе не означа­етъ непремѣнно отнятія у ней ея автономіи. Государство, при­соединяя данную провинцію, можетъ оставить ея прежнія при­виллегіи или дать даже новыя; разница инкорпораціи отъ состоянія уніи будетъ лишь въ томъ, что при уніи эти привил­легіи обусловливаются договоромъ между соединяющимися государствами, а при инкорпораціи волею того государства, къ которому данная провинція присоединилась. Уніи между Финляндіей» и Россіей не могло быть по той простой причинѣ, что сама Финляндія до присоединенія своего къ Россіи, не была государствомъ, договоръ о ея присоединеніи заключался между Россіею и Швеціею и, наконецъ, въ моментъ присоединенія она не возводилась въ рангъ государства, а ей лишь давались привиллегіи и права самоуправленія. Какія измѣненія въ поло­женіи Финляндіи по отношенію къ Россіи произошли позднѣе — это относится уже къ современному государственному праву, почему мы ихъ здѣсь и не касаемся.