Глава I. Территорія

Понятіе госу­дарственной территоріи

Какъ уже указывалось выше, три основныхъ элемента входятъ въ составъ понятія гусударства: территорія, верховная власть, населеніе. Сово­купность этихъ трехъ элементовъ даетъ содер­жаніе тому раздѣлу государственнаго права, который носитъ въ наукѣ наименованіе „государственнаго устройства"; вторымъ раздѣломъ является „государственное управленіе".

1) Подробныя свѣдѣнія о литературѣ по исторіи государствен­наго права перваго періода можно найти какъ въ указателяхъ, такъ и общихъ курсахъ по исторіи русскаго права отмѣченныхъ выше, По вопросамъ о территоріи, верховной власти и населенія см. „Рус­скія юридическія древности" В. И. Сергѣевича (Т. І,.изд. 2, С.-П., 1902 г. — Территорія и населеніе п т. II, выпускъ I „Вѣче и князь", выпускъ II „Совѣтники князя". С.-П.. 1893 и 1896 гг.). „Книжное право въ древней Руси" А. Е. П р ѣ с н я ко в а (С.-П., 1909 г.); „Исторія древ­ней Руси" И. Филѳвича, т. I. Территорія и населеніе (Варшава, 1896 г.); „Кіевская Русь" М. С. Грушевскаго (С.-П., 1911 г.) т. I. Введеніе. „Территорія и населеніе въ эпоху образованія государства", а равно и „Русскую исторію въ очеркахъ и статьяхъ", составленную подъ редак­ціею проф.

10

сторонняго вмѣшательства извнѣ, или, какъ говорятъ еще, тер­риторія даннаго государства непроницаема для другого государства, безъ соизволенія перваго; во-2-хъ, территорія есть народное достояніе и, какъ таковое, не подлежитъ от­чужденію, или раздѣленію, иначе, какъ съ разрѣшенія его вер­ховной власти и, въ 3-хъ, территорія должна быть едина, т, е. вездѣ, на всемъ ея пространствѣ, должна осуществляться еди­ная верховная власть даннаго государства. Всѣ эти признаки, усвояемые нынѣ понятію территоріи, осуществляются въ исторіи на практикѣ очень поздно. На западѣ Европы еще въ средніе вѣка, напр., территоріи отчуждались по волѣ государей, а по смерти ихъ дѣлились между наслѣдниками, какъ частная соб­ственность государей; сама власть вовсе не господствовала безусловно надъ отдѣльными частями территоріи, а, наоборотъ, путемъ такъ наз. „иммунитетовъ“, отдавала многія функціи свои (судебныя, финансовыя и пр.) въ руки частныхъ собствен­никовъ. Тоже наблюдается и у насъ, по крайней мѣрѣ до конца московскаго періода^і). Что же касается перваго періода, особенно-же эпохи такъ называемыхъ удѣловъ, •— то въ это время государственныя территоріи постоянно отчуждаются и дѣлятся по волѣ князей (частію, впрочемъ, при участіи вѣча); сильные князья вмѣшиваются въ дѣйствія слабыхъ и мало ува­жаютъ ихъ территоріальное верховенство въ принадлежащей имъ области; власть князей надъ присоединяемыми къ государ­ственной территоріи областями чрезвычайно слаба и долго вы­ражается лишь, по преимуществу, въ одномъ интересѣ — въ сборѣ дани.

но эти попытки оказываются неудачными и преждевременными, и, въ частности, Суздальской землѣ въ XIII и XIV вѣкахъ при­шлось еще пережить удѣльный порядокъ княжескаго владѣнія землями прежде, чѣмъ понятіе о единствѣ государственной территоріи стало постепенно осуществляться въ исторіи сначала — сѣверо-восточныхъ, а затѣмъ и другихъ русскихъ земель.

1) Сравнительный очеркъ вопроса см. у Н. П, Павлова- Сильванскаго въ главѣ о феодальныхъ учрежденіяхъ — „Бояр­скій самосудъ (иммунитетъ)", — помѣщенной во 2-ой части указан­наго сочиненія „Феодализмъ въ удѣльной Руси".

ніи къ вопросу о территорі­яхъ отдѣль­ныхъ госу­дарствъ.

призванія князей до смерти Ярослава Мудраго (862—1054 гг.), послѣ котораго устанавливается у насъ постепенно такъ наз. „удѣльная система" владѣнія княжествами, — можетъ быть изображена такъ: по смерти въ 864 г, братьевъ своихъ, Рю-- рикъ переселился въ Новгородъ и началъ раздавать мужамъ своимъ города въ управленіе; изъ мужей Рюриковыхъ двое, а именно Аскольдъ и Диръ, недовольные тѣмъ, что имъ ничего не досталось въ управленіе, отправились на службу въ Царьградъ и по дорогѣ заняли Кіевъ. По вѣрному замѣчанію одного изъ исто­риковъ нашихъ, Бестужева-Рюмина, у насъ тогда „начинается почти въ одно и то же время государство на югѣ и на сѣверѣ, т.

3) привычка племенъ жить подъ управленіемъ одной общей ди-

ю*

настіи Рюриковичей; 4) усиленіе торговаго и вообще граждан­скаго оборота между отдѣльными княжествами, а равно и тяго­тѣніе ихъ къ одному торгово-промышленному и культурному центру — Кіеву.

Кіевская Русь превращается постепенно въ Русь удѣль­ную или феодальную: хотя, послѣ смерти Ярослава опять начинаются княжескія усобицы, какъ это было и послѣ смерти Святослава и Владиміра Св., но, по справедливому замѣчанію Соловьева, „теперь первая усобица не оканчивается едино­властіемъ одного брата, вслѣдствіе истребленія или бездѣт­ной смерти другихъ: сыновья Ярослава оставляютъ многихъ дѣтей, которыя продолжаютъ усобицы отцовскія и передаютъ ихъ своимъ дѣтямъ; князья размножаются все больше и больше, и усобицы между ними продолжаются много лѣтъ“. Дѣйстви­тельно, если, по Ярославову дѣленію 1054 г., русская земля распа­лась на 5 частей (по числу его, бывшихъ тогда въ живыхъ, сыновей), то въ слѣдующіе два вѣка число этихъ частей посто янно увеличивается.

распалась на 10 частей, а именно на землю Новгородскую, Смоленскую, Полоцкую, Ростовскую, Суздальскую, Муромо-Рязан­скую, Чернигово-Сѣверскую, Кіевскую, Волынскую и Галицкую. Принадлежа къ одному общему княжескую роду, каждый князь считалъ себя имѣющимъ право на владѣніе тою или иною „землею", смотря по положенію своему въ родѣ (или по своему родовому старшинству), по довѣрію къ нему народа, по своимъ личнымъ качествамъ и удачливости въ военныхъ и другихъ предпріятіяхъ. Такой взглядъ на русскую землю, какъ на вотчину цѣлаго княжескаго рода, между наличными чле­нами коего она могла передѣляться, поддерживалъ неустойчи­вость территорій отдѣльныхъ княжествъ и велъ, по мѣрѣ раз- ростанія Рюрикова дома, къ дробленію удѣловъ. Но, этотъ же взглядъ поддерживалъ мысль и о единствѣ русской земли, сближалъ одни княжества съ другими: „вслѣдствіе частаго пере­хода князей изъ одной области въ другую, области эти“, гово­ритъ С. М. Соловьевъ, „находились между собою въ тѣсной связи: смерть кіевскаго князя была событіемъ одинаковой важ­ности какъ для кіевлянина, такъ и для черниговца и для смоль- янина, и для отдаленнаго ростовца и новгородца, ибо она влекла за собою перемѣны въ ихъ родныхъ областяхъ; самыя усобицы княжескія за старшинство, за обладаніе Кіевомъ, укрѣпляли со­знаніе о единствѣ земли, потому что, вслѣдствіе ихъ, сѣверныя дружины стремились на югъ, южныя — на сѣверъ; несмотря на огромныя разстоянія между русскими областями, жители ихъ принимали участіе въ дѣлахъ другъ друга, благо­даря этой нераздѣльности княжескаго рода“. Удѣльная система владѣнія землями не есть особенность русской исторіи, ее переживали и другія государства. Если одно основаніе ея лежало у пасъ во взглядѣ князей на русскую землю, какъ на достояніе всего Рюрикова дома, то другое заключалось, какъ намъ кажется, въ самихъ племенахъ, населявшихъ тѣ или иныя княжества и боровшихся другъ съ другомъ за пре­обладаніе^[84]). И, если князья находили въ народѣ защит­ника своихъ родовыхъ счетовъ по владѣнію тѣми или иными зем­лями, то это, частію, нерѣдко объяснялось совпаденіемъ инте-

ресовъ народа и князей, такъ какъ едва ли, на нашъ взглядъ, одни княжескіе взгляды на землю, какъ на свое до­стояніе, пріобрѣтенное трудами предковъ, могли бы поддержи­вать столь долго удѣльную, или феодальную, систему владѣнія княжествами, если-бъ они не находили поддержки въ самомъ населеніи отдѣльныхъ княжествъ, боровшихся между собою, какъ сказано, за преобладаніе.

Перейдемъ теперь къ наименованіямъ госу­дарственныхъ территорій изучаемой эпохи и ихъ дѣленіямъ. Вопросъ этотъ представляетъ много главнымъ образомъ потому, что терминологія лѣто-

Наименованіе территоріи.

спорнаго,

писей и другихъ памятниковъ времени не отличается устойчи­востью и точностью. Слова „государство¹¹ еще нѣтъ въ пер­вомъ періодѣ исторіи нашей и понятіе это обозначалось чаще всего словами земля, или волость, при чемъ первое слово употреблялось нерѣдко также и для обозначенія всѣхъ отдѣль­ныхъ русскихъ княжествъ вмѣстѣ, какъ единаго цѣлаго, въ противоположность нерусскимъ, иноземнымъ государствамъ, съ прибавленіемъ къ слову „земля" эпитета „русская" (перво­начально, — въ X—XII вѣкахъ, собственно — Кіевская). Такъ „русская земля", какъ цѣлое (несмотря на раздѣленіе ея на княжества) противополагается землѣ греческой, угорской, бол­гарской и т. д. Это словоупотребленіе характерно въ томъ от­ношеніи, что оно показываетъ, что сознаніе единства ас и в е т ъ между отдѣльными княжествами-государствами, питаясь общ­ностью языка, письменности, религіи и т.д. Подъ 912 г. читаемъ въ лѣтописи, что посланные Олегомъ „ели (послы) придоша къ Ольгови и повѣдаша вся рѣчи обою царю, како створиіпа миръ и урядъ положити межю грецкою землею и русскою, и клятвы не переступати ни Грецемъ ни „Руси" ; подъ 1224 г. лѣтопись сообщаетъ: „бывшю же съсовѣту (совѣту) всѣхъ князей во градѣ Кыеву, сотвориіпа совѣтъ сице: „лучше ны бы есть пріяти я (татаръ) на чюжой землѣ, нежели на своей" (т. е. на русской). Такихъ примѣровъ можно указать много. Но, если слово земля употреблялось для обозначенія всѣхъ отдѣльныхъ княжествъ въ совокупности, то оно обозна­чало нерѣдко и отдѣльное княжест во- государство: „посла ны Деревска земля" замѣчаютъ, напр., древлянскіе послы кня­гинѣ Ольгѣ, понимая подъ землею свое племенное княженіе; „се азъ одиною своею головою", говоритъ въ 1187 г. кн. Яро­славъ, „удержалъ всю га линкую землю", понимая подъ этимъ наименованіемъ свое княжество; „а изъ своего города въ чужую землю свода нѣтуть", гласитъ Русская Правда (Троицкій списокъ, 35 стр.), говоря о процедурѣ такъ называе­маго свода или интѳрціаціи (т. е. сведенія съ себя на

другого подозрѣнія на кражѣ), которая должна была производиться въ предѣлахъ лишь одного княжества, а не заходитъ въ другое.

Въ значеніе слова „государство" являлось затѣмъ и слово „волость" или („власть"). Такое значеніе этого слова можно вывести изъ многихъ мѣстъ лѣтописи и прежде всего изъ зна­менитаго текста, относящагося въ 1176 г. и говорящаго о вѣчѣ, какъ объ общемъ явленіи въ земли русской даннаго времени: „Новгородцы бо изначала, и Смолняне, и Кыяне, и Полочане, и вся власти (т. е. волости), яко же на думу, на вѣчя сходятся; на чтожъ старѣйшіе сдоумаютъ, на томъ же пригороди станутъ". Волости, какъ отдѣльныя государства- княжества, состояли изъ городовъ и пригородовъ. Новго­родцы, въ указанномъ текстѣ лѣтописи, суть жители Новгород­ской земли, какъ Смолняне, Кіяне, Полочане — жители земли Смоленской, Кіевской и Полоцкой; указавъ, на нихъ, для при­мѣра, какъ на важнѣйшія, лѣтописецъ справедливо приписываетъ имъ, какъ и всѣмъ другимъ русскимъ землямъ-волостямъ („и вся власти"), одинаковое отношеніе къ вопросу о вѣчѣ. Здѣсь слово волость употреблено въ смыслѣ „государство", какъ употребляется въ этомъ же смыслѣ и слово „земля" ; каасдое-же такое государство-княжество (а ихъ было много въ изучаемый періодъ) состоитъ изъ городовъ и пригородовъ. *)

По остроумному замѣчанію проф. Сергѣевича нашъ тер­минъ „власть — волость" очень хорошо выражаетъ „юриди­ческую природу государственной территоріи: все, что нахо­дится въ предѣлахъ территоріи, состоитъ подъ одною властію, а потому и составляетъ одно государственное цѣлое — волость". Мы уже говорили, что территоріею государства надо называть область, находящуюся подъ его верховною вла­стью. Это понятіе государственной территоріи, дѣйствительно, отлично выражается словомъ „волость", которое тожественно съ словомъ „власть". Спорнымъ является, однако, вопросъ о томъ, часто-ли слово „волость" употребляется въ значеніи слова, „государство". По утвержденію проф. Сергѣевича, „слова волость означаетъ собственно всякую территорію, состоящую подъ одною властью, а потому одинаково употребляется, какъ для обозначенія цѣлаго государства, такъ и его адми­нистративныхъ дѣленій, составляющихъ въ правнтельствен-

Въ смыслѣ „государство" слово „волость" употребляется посто­янно въ лѣтописи: въ 1196 г., напр., „Всеволодъ (кн. Владимірскій), посла мужи своя къ Ярославу (кн. Черниговскому) и умолви съ нимъ про волость свою и про дѣти своя"; въ 1174 г. „Святославъ-., пойде на Олега и пожьже волость его“; въ 1149 г. кіевляне го­ворятъ князьямъ Волынскому и Смоленскому; „а нынѣ поѣдита въ свои волости", т. е. въ свои княжества.

номъ отношеніи тоже одно цѣлое, а также и для обозначенія земель, состоящихъ въ чьей-либо частной собственности; они тоже состоятъ подъ одною властью⁴¹. На это проф. Владимірскій- Будановъ возражаетъ, что главное значеніе слова волость есть именно: часть государства — провинція. Для обо­значенія цѣлаго государства слово это употребляется въ сравнитель­но рѣдкихъ случаяхъ. Терминъ волость („власть⁴⁴) имѣетъ бли­жайшее отношеніе къ слову „княженіе⁴⁴ и означаетъ территорію, принадлежащую тому или другому князю... ІІо этому „воло- ститься⁴⁴ значитъ вести споръ изъ-за княженій. ■— Княженіемъ= же именуется всякая область (провинція или цѣлая земля), управляемая княземъ. Признать государствомъ всякое кня­женіе (и, слѣдовательно, волость) значитъ утратить вовсе твер­дое представленіе о государственномъ строѣ древней Руси, ибо предѣлы и составъ княженій измѣнялись чуть не ежедневно. Были князья Друцкіе, Бѣлогородскіе, Бужскіе, Трубчевскіе и пр., но никто не утверждаетъ, что были государства Друцкое, Бѣлогородское, Трубчевское и т. д. Одинъ князь могъ владѣть временно нѣсколькими землями⁴⁴. Поэтому, проф. Вл.-Будановъ думаетъ, что терминъ земля... точнѣе обозначаетъ какъ объемъ тогдашнихъ русскихъ государствъ, такъ и внутренній характеръ ихъ. Онъ и употребляется въ памятникахъ для означенія государства постоянно⁴⁴. Споръ, въ сущности, сво­дится такимъ образомъ къ вопросу о томъ, какой изъ этихъ двухъ терминовъ чаще употреблялся въ данномъ значеніи, т. е. обозначалось-ли государство больше словомъ „земля⁴⁴, какъ ду­маетъ проф. Вл.-Будановъ, или словомъ „волость⁴⁴, какъ утвер­ждаетъ проф. Сергѣевичъ. Важно однако, не эти трудно-дока­зуемыя утвержденія, а то, что оба термина употреблялись, дѣйствительно, для обозначенія государства, хотя иногда такъ обозначались и части его. Что же касается словъ проф. В.-Буданова, что „признать государствомъ всякое княженіе (а слѣдовательно, и волость) значитъ утратить вовсе твердое пред­ставленіе о строѣ древнѣйшей Руси, ибо предѣлы и составъ княженій чуть не ежедневно мѣнялись⁴⁴, то на это надо замѣ­тить, что, конечно, нельзя считать племенныя княженія, какъ и многія удѣльныя княжества, вполнѣ устроенными, развитыми государствами; основные элементы ихъ — верховная власть, территорія и населеніе — еще не вполнѣ вообще сложились, а въ частности — территорія отличалась непостоянствомъ границъ и во времени, и въ пространствѣ; это были еще зародышевыя государства, государства эмбріоны, или такъ наз. „фрагмен­тарныя государства⁴⁴, у которыхъ не всѣ части ихъ государ­ственнаго тѣла вполнѣ образовались. Нѣкоторыя изъ нихъ, всѣ эти княжества Друцкія, Бѣлогородскія и т., такъ и оста­

лись государствами-эмбріонами, слившись затѣмъ съ другими, болѣе сильными: иныя, наоборотъ, развились больше и устояли въ борьбѣ; въ этомъ вся между ними, на нашъ взглядъ, разница.

Волости, какъ указано уже выше, понимаемыя въ смы­слѣ территоріальнаго цѣлаго, или государства, позднѣе назы­ваются нерѣдко княженіями. Такъ какъ князья, — какъ одинъ изъ составныхъ элементовъ верховной власти данной эпохи (другимъ составнымъ элементомъ ея было вѣче), — при всей слабости ихъ власти, признаются необходимыми вездѣ, даже въ такихъ государствахъ-республикахъ, какъ Новгородъ или Псковъ, иначе говоря, ни одна волость и ни одна земля (по­нимая подъ этими наименованіями территорію всего даннаго государства), не бываетъ безъ князя, то неудивительно, что сами эти территоріи называются княженіями: наименованіе од­ного изъ элементовъ государства даетъ имя всему госу­дарству, что бываетъ постоянно въ исторіи. Князь есть внѣшнее олицетвореніе единства земли, или волости, онъ ея — волостель, его именемъ и называется земля, или волость, какъ, государство. Дѣленіе князьями государственной территоріи на части между своими сыновьями создаетъ новое названіе для даннаго княжества-государства — удѣлъ, т. е. то, что удѣ­лено тому или другому сыну. Если данный князь сидитъ на столѣ, или престолѣ, отца или дѣда, его княжество можетъ назы­ваться также отчиною (вотчиною) или дѣдиною, какъ это ясно изъ многихъ мѣстъ лѣтописи. Вотчинный характеръ владѣнія территоріею вообще усиливается въ удѣльный періодъ.

Таковы наименованія государствъ-княжествъ въ удѣльное время. Постоянное дробленіе государственной территоріи, не­устойчивость основаній владѣнія ею — основные факты удѣльнаго періода, отражающіеся внѣшне и въ пестротѣ самыхъ названій государственной территоріи. Тотъ, кто называлъ тер­риторію своею отчиною, или удѣломъ и т. д., ссылался на различныя основанія своего права владѣть ею, отчего и само названіе территоріи мѣнялось,

Города и пригороды.

Скажемъ въ заключеніе нѣсколько словъ о вну­треннемъ составѣ этихъ государствъ. Каждая земля, или княженіе, состоитъ обыкновенно изъ глав­наго города и пригородовъ, стоящихъ отъ него въ политической и экономической зависимости и, при мирномъ по­рядкѣ отношеній, ему подчиняющихся, какъ это видно уже изъ приводившагося выше текста лѣтописи, что „на чтожъ старѣйшіе (города) сдумають, на томъ-жѳ пригороды станутъ". „Городъ", или „градъ", — первоначально всякое огороженное и укрѣплен­ное мѣсто, — явленіе изстаринное на Руси; по замѣчанію проф. Ключевскаго „Повѣсть о началѣ русской земли" не помнитъ,

когда возникли эти города: Кіевъ, Черниговъ, Смоленскъ, Лю­бекъ, Новгородъ и др.“ Главнѣйшіе города выросли по торго­вому пути „изъ Варягъ въ Греки", сильно проторенному еще за два слишкомъ вѣка до призыва князей.

Нерѣдко, однако, пригороды, — вслѣдствіе удобнаго геогра­фическаго положенія, развитія торговли и промысловъ, взаимной борьбы князей за волости и т. п., ■—• возвышались, вступали въ соперничество съ главнымъ городомъ земли-государства, дости­гали при этомъ самостоятельности (какъ ато видно на примѣрѣ Пскова, сдѣлавшагося изъ пригорода Новгорода самостоятель­нымъ городомъ) и даже сами превращали старшій, или главный, городъ земли въ пригородъ (какъ это видно на примѣрѣ Ростова и Суздаля, Владиміра и Москвы). Система удѣловъ не остается безъ вліянія на измѣненіе исторической роли и значенія от­дѣльныхъ городовъ и ихъ пригородовъ: волости съ ихъ горо­дами и пригородами постоянно раздѣлялись князьями между своими дѣтьми, при чемъ, если у даннаго князя въ его волости- княженіи былъ одинъ важный, или старшій, городъ, то онъ отдавался старшему сыну, пригороды же шли младшимъ сыновьямъ, превращаясь каждый въ главный городъ ихъ удѣ­ловъ. Честолюбивый, удачливый князь, округляя свои владѣнія тѣмъ или инымъ путемъ, тѣмъ самымъ могъ возвышать и зна­ченіе своего города, бывшаго когда-то пригородомъ.