Кодификація русскаго права при Николаѣ I.

Нами уже указывалось, что только при Нико- Отношеніе им- лаѣ I — впервые послѣ С. Уложенія — наше, во ператора Ни- многихъ тысячахъ актовъ самаго разнообразнаго райскому; вида ^и наименованія разсѣянное, законодательство планъ кодифи- было со о рано вмѣстѣ и затѣмъ приведено въ каціонныхъ стройную систему, результатомъ чего и явились работъ, пред- два монументальныя изданія,—т.

584:

Сперанскаго, великому творческому таланту и необычайному трудолюбію коего дѣло нашей кодификаціи было обязано своимъ успѣхомъ. Въ этотъ второй періодъ своей дѣятельности, Спе­ранскимъ конечно, только тѣнь своего былого могущества, вы­званный къ тяжелой, трудной работѣ только потому, что не было кѣмъ ѳго замѣнить, непоставленный даже оффиціально во главѣ имъ однимъ вновь энергично начатаго и законченнаго дѣла.

Призвавъ Сперанскаго къ составленію кодекса нашихъ законовъ, Николай I потребовалъ отъ него представленія подроб­наго плана предстоящихъ работъ, что Сперанскій и не замед­лилъ исполнить.

Собраніе Законовъ" должно было бытъ ничѣмъ инымъ, какъ собраніемъ важнѣйшихъ памятниковъ нашего права (начиная съ Соборнаго Уложенія, и кончая узаконеніями, являвшимися въ царствованіе Александра I), напечатанныхъ вмѣстѣ въ хроноло­ги пескомъ порядкѣ^[346][347]), безъ всякаго измѣненія, то „Сводъ Зако­новъ" долженъ былъ быть собраніемъ законодательства дѣйст­вующаго, изложеннаго въ извѣстной системѣ, безъ особо-важ­ныхъ и принципіальныхъ его измѣненій (императоръ Николай I потребовалъ, одпако, составленія Свода Законовъ, „безъ всякаго (ихъ) измѣненія"). Наконецъ, вѣнцомъ всего дѣла должно было быть Уложеніе, въ которомъ все дѣйствующее зеконода- тельство уже переработыкалось, па основаніи извѣст­ныхъ общихъ принциповъ права и данныхъ прежняго законода­тельства, съ исправленіями и дополненіемъ дѣйствуклцихъ законовъ, согласно новымъ потребностямъ жизни. Императоръ Николай I призналъ безусловно необходимымъ составленіе „Полнаго Собранія Закоповъ" п „Свода Законовъ" дѣйствую - щнхъ, что и было затѣмъ исполнено’-), но государь отвергъ, однако, мысль, Сперанскаго о составленіи Уложенія, ввиду того, что эта мысль „казалась ему слишкомъ отвлеченною, слишкомъ теоретическою" ; государю при этомъ казалось, что этой мысли нельзя было-бы осуществить практически, безъ серьезныхъ потрясеній существовавшаго тогда право­порядка. Зная могучія творческія силы Сперанскаго, нельзя, конечно, не пожалѣть, что Уложеніе не было составлено именно имъ, такъ какъ никто, кромѣ него (какъ въ то время, такъ п позднѣе) не могъ-бы у насъ лучше совершить этого великаго дѣла.

такъ какъ справедливо полагалъ, что при составленія новаго Уложенія многое въ законодательствѣ можетъ подвергнуться кореннымъ измѣненіямъ. Весь складъ положительнаго ума государя, твердаго и непоколебимаго въ своей охранительной политикѣ, не допускалъ вообще возможности какихъ-либо риско­ванныхъ опытовъ въ области законодательства, а именно такимъ рискованнымъ опытомъ и была-бы переработка дѣйствующаго законодательства въ новое Уложеніе, составленное частію на основаніи отвлеченныхъ юридическихъ началъ. Кромѣ того, государь изъ своего ученія не вынесъ особаго уваженія къ теоріямъ права. Въ недавно обнародованныхъ матеріалахъ для біографіи императора Николая I мы находимъ слѣдующія замѣ­чанія самого государя объ учившихъ его профессорахъ-юристахъ, отлично характеризующія тѣ впечатлѣнія, какія государь получилъ изъ ихъ лекцій. Когда въ 1847 г. баронъ Корфъ,— излагая предъ императоромъ тотъ планъ преподаванія, какого онъ намѣренъ былъ держаться въ своихъ занятіяхъ съ в. кня­земъ Константиномъ Николаевичемъ,—сказалъ, что онъ „въ изло­женіи юридическихъ наукъ будетъ преимущественно стоять н а практической точкѣ зрѣнія, т. е. на исторической и догматической сторонѣ нашего законодательства, сравнительно съ важнѣйшими иностранными законодательствами¹¹, государь откровенно сказалъ: „совершенно согласенъ съ тобою, что не надо слишкомъ долго останавливаться на отвлеченныхъ предметахъ, которые потомъ, или забываются, или не находятъ приложенія на практикѣ. Я помню, какъ насъ (т. е. самого государя, вмѣстѣ съ вел. княз. Михаиломъ Павловичемъ), мучили надъ этимъ два человѣка, очень добрые, можетъ статься, и очень ученые, но оба несноснѣйшіе педанты — Балѵгьянскій (о коемъ упоминалось уже выше) и Кукольникъ (отецъ писа­теля). Одинъ толковалъ намъ, на смѣси всѣхъ языковъ, изъ которыхъ не зналъ хорошенько ни одного, о римскихъ, нѣмец­кихъ и Богъ знаетъ какихъ еще законахъ; другой что-то о мнимомъ естественномъ правѣ.

планъ Сперанскаго, рѣшилъ ограничиться составленіемъ Свода дѣйствующихъ законовъ, съ исключеніемъ всего недѣй­ствующаго, но „безъ всякаго измѣненія въ существѣ ихъ¹¹¹).

Какъ-же были организованы работы по коди- I Полное Соб- филіаціи? Первою стадіею работъ, по указанному раніе Зако- плану Сперанскаго (отличному отъ того, какого ской Имперіи. ^онъ Держался при Александрѣ 1) должно было явиться т. н. I „Полное Собраніе Законовъ Россійской ИмперіиГигантское предпріятіе это, уже къ началу 1830 г. выразившееся въ напечатаніи 15 обширныхъ томовъ, велось слѣдующимъ образомъ. Изъ всѣхъ тогдашнихъ архивовъ были затребованы „II Отдѣленіемъ канцеляріи" реестры прежнихъ узаконеній и по нимъ отыскивались уже самыя узаконе­нія, которыя и помѣщались въ „Собраніе"^[348][349]). Въ это „Собраніе" вошло болѣе 30-ти тысячъ различныхъ законовъ и постановленій, явившихся въ періодъ времени отъ Соборнаго Уло­женія до вступленія на престолъ императора Ни- колая I, которое послѣдовало 12 декабря 1825 г. (Съ этого вступленія до ‘28 февраля 1881 г. идетъ „II Полное Собраніе Законовъ; съ 1 марта 1881 г. идетъ „III П. С. Законовъ"). Законы и постановленія, вошедшія въ Полное Собраніе Зако­новъ, помѣщены въ немъ въ хронологическомъ порядкѣ, по царствованіямъ^[350]).

собранія такого матеріала, особенно, если принять во вни­маніе, что само изданіе предпринималось Сперанскимъ, говоря вообще, съ полною осмотрительностью и уваженіемъ къ тексту памятниковъ, почему и нельзя не поставить этого въ заслугу какъ Сперанскому, такъ и всѣмъ участникамъ дѣла. Надо при этомъ замѣтить, что, имѣя предъ собою различные частные сборники законовъ, явившіеся раньше (Чулкова, Максимовича и проч.) и отмѣтивъ ихъ главные недостатки (неполноту содержа­нія, невѣрности въ текстѣ, датахъ времени и и т. д.), Сперанскій, со всѣмъ возможнымъ въ то время вниманіемъ, произвелъ свѣрку печатаемыхъ текстовъ съ ихъ подлинниками, для чего была просмотрѣна громадная масса рукописей, содержавшихъ въ себѣ какъ законы, такъ и распоряженія временныя и отно­сящіяся къ отдѣльнымъ частнымъ случаямъ (послѣднія оставлены въ Поли. Собр. Законовъ рядомъ съ законами, по мысли Сперанскаго, „какъ памятникъ того вѣка, указаніе обществен­ныхъ его нравовъ, какъ изображеніе гражданской его жизни"). Конечно, такое образцовое изданіе памятниковъ законовъ должно было оказать громадное и плодотворное вліяніе на изученіе нашей исторіи права, начиная съ половины XVII вѣка. Смѣло можно утверждать, что лишь со времени этого изданія наше изученіе законодательства пріобрѣтаетъ вполнѣ твердое основаніе, и научное значеніе заслугъ Сперанскаго здѣсь просто неоцѣнимо по своимъ послѣдствіямъ. Впрочемъ, въ послѣдніе 30—40 лѣтъ въ архивахъ нашихъ найдено, а частію и издано, такъ много новыхъ юридическихъ документовъ, относящихся къ тѣмъ царствованіямъ, документы которыхъ помѣщены въ I Полномъ Собраніи Законовъ, что послѣднее н е можетъ уже теперь считаться сколько-нибудь полнымъ, почему правильнѣе было его называть нынѣ „I Неполнымъ Собраніемъ Законовъ" но оно, во всякомъ случаѣ, остается доселѣ обширнѣйшимъ изданіемъ наиболѣе важныхъ законодательныхъ актовъ за ука­занное время, а для своего времени было единственнымъ пол­нымъ изданіемъ. Что оно, дѣйствительно, неполно, доста­точно привести нѣкоторыя только данныя: съ 1725 по 1740 гг.

Петра I; V) императрицы Екатерины I; VI) императора Петра II; VII) императрицы Анны Іоанновны; VIII) правленія: бывшаго гер­цога Курляндскаго и принцессы Анны Брауншвейгъ-Люнебургской (т. е. царствованія императора Іоанна Антоновича, имя коего здѣсь не упоминается); IX) царствованія императрицы Елисаветы Петровны; X) императора Петра 111; XI) императрицы Екатерины II; XII) импе­ратора Павла I; XIII) императора Александра I. Надо еще отмѣтить, что отысканіе соотвѣтствующихъ узаконеній, помѣщенныхъ въ П. С. Законовъ, облегчается двумя указателями, приложенными къ ихъ тексту, а именно хронологическимъ и алфавитнымъ (предметнымъ).

въ I П. С. Законовъ, напр., помѣщено 1.296 высочайшихъ ука­зовъ и повелѣній, а равно и узаконеній, вышедшихъ изъ тог­дашнихъ Совѣтовъ при особѣ государя; ихъ, однако, въ одномъ Сенатскомъ Архивѣ насчитывается до 6411, т. е. изъ нихъ не помѣщено 5115 узаконеній. Съ 1740 по 1762 гг. вошло въ I П. С. 3. 538 №№, а не вошло 3742 ЛьМ» узаконеній, храня­щихся въ томъ же Архивѣ. То же надо сказать и объ узако­неніяхъ слѣдующихъ, по времени, царствованій.

Сводъ Зако­новъ Россій­ской Импе­ріи; его со­ставленіе.

Система

Свода.

Создавъ I Полное Собраніе Законовъ, какъ жи­вое свидѣтельство того, какъ „законы наши обра­зовались, возрастали, измѣнялись⁴¹, Сперанскій, естественно, дошелъ до второй стадіи своихъ кодификаціонныхъ работъ, т. е. до составленія Свода, долженствовавшаго представить, по соб­ственной мысли Сперанскаго, лишь то, что въ законахъ „оставалось неизмѣненнымъ и нынѣ сохраняетъ свою силу и дѣйствіе⁴⁴. Есть данныя, указывающія на то, что и при составленіи Свода Законовъ дѣйствующихъ, Сперанскій выходилъ весьма нерѣдко изъ этой скромной роли собирателя и систематизатора дѣйствующаго нрава и являлся, — мо­жетъ быть, иногда и невольно, — истиннымъ творцомъ многихъ нашихъ юридическихъ нормъ, особенно въ области права гражданскаго; но открыто имъ ставилась для Свода слѣдующая задача: „Сводъ есть вѣрное изображеніе того, что есть въ законахъ, но онъ не есть ни дополненіе ихъ, ни толкованіе⁴⁴. Какъ-же составлялся Сводъ? Все дѣло состав­ленія обнаруживаетъ въ Сперанскомъ теперь не прежняго диллетанта, случайно явившагося въ роли кодификатора, а человѣка, ознакомившагося серьезно, какъ съ теоріею, такъ и съ практикою юридическихъ вопросовъ. Отраженіе всего этого мы находимъ въ топ образцовой системѣ, въ которую Сперан­скій размѣстилъ все содержаніе дѣйствовавшихъ у насъ законовъ. Взявъ, для достиженія полноты, за образецъ всѣ лучшіе тогдаш­ніе кодексы (римскій, французскій, прусскій и австрійскій), Сперанскій хотѣлъ, чтобы Сводъ былъ напіимъ Corpus juris, „общимъ составомъ законовъ, и въ семъ своемъ качествѣ долженъ онъ обнимать всѣ части законодательства во всей ихъ совокупности⁴⁴. Нравила-же, по которымъ должны были редактироваться отдѣльныя части Свода, сводились, говоря кратко, къ слѣдующему. Прежде всего изъ Свода исключаются какъ всѣ законы, отмѣненные силою позднѣйшихъ постановле­ній, такъ и всѣ повторенія. Если случалось, что законы содержали нѣсколько постановленій на одинъ и тотъ же случай, въ Сводъ помѣщалось полнѣйшее. Законы вводились въ составъ Свода изъ тѣхъ источниковъ, на коихъ они основы­

вались, по большей части буквально. Интересна аргумен­тація этого правила: „въ законѣ нестолько изящество слова, сколько сила и важность, а для важности древность — драго­цѣнны. Безъ сего сводъ былъ бы книгою учебною, или ученою, а не составомъ законовъ положительныхъИзъ законовъ, проти- ворѣчащихъ другъ другу, должно было „избирать тотъ, который лучше другихъ". Но какъ, однако, опредѣлить, какое изъ многихъ узаконеній надо считать лучшимъ ? Отвѣчая на этотъ вопросъ, Сперанскій говорилъ, что „Сводъ преступилъ-бы свои гра­ницы, если-бы сочинители его приняли на себя судить, кото­рый изъ двухъ противорѣчащихъ законовъ лучше". Поэтому, не входя въ разборъ этого вопроса, рѣшено было держаться того правила, что изъ двухъ несходныхъ законовъ надлежитъ слѣдовать „позднѣйшему", какъ отмѣняющему предъидущій. Чтобы „подъ видомъ законовъ старыхъ не вкрались законы новые" (что, въ дѣйствительности, частію и случилось) рѣшено было отдать отдѣльные Своды, прежде ихъ утвержденія въ законодательномъ порядкѣ, на ревизію тѣхъ мѣстъ управ­ленія, до которыхъ каждый изъ нихъ имѣетъ отношеніе, и т. д. Подъ каждою статьею были означены источники, изъ коихъ она была почерпнута, по весьма разумнымъ осно­ваніямъ ^г).

Не менѣе любопытна и сама система раздѣленія зако­нодательнаго матеріала въ Сводѣ. Не входя и здѣсь въ по­дробности, отмѣтимъ лишь общія основанія, по которымъ Спе­ранскій, съ необычайнымъ для его времени въ Россіи искусствомъ, размѣнялъ разнообразные дѣйствующіе законы. Система этого раздѣленія исходила изъ той мысли, что въ государствѣ дѣй­ствуютъ два союза или два порядка: союзъ государ­ственный и союзъ гражданскій, откуда естественно выте­каютъ и два порядка законовъ: государственные, опре­дѣляющіе устройство государственнаго союза, игра ж данскіе, опредѣляющіе основанія гражданскаго союза. Тѣ и другіе, въ свою очередь, подраздѣляются на законы опредѣлитель­ные и законы охранительные, такъ какъ въ госу­дарствѣ недостаточно установить „существо государственнаго союза и правъ отъ него происходящихъ", но и необходимо

1) Указанія на источники „нужны нетолько для того, чтобы дать каждой статьѣ Свода Законную достовѣр ност ь“, но и „какъ вѣрный путь къ разуму закона, какъ способъ къ открытію причинъ его, какъ руководство къ познанію истин­наго его смысла"; они нужны, какъ лучшая система толко­ваній, основанная „на сличеніи двухъ формъ одного и того же закона — первообразной и производной" . . .

охранять ихъ. Каждый изъ этихъ законовъ раздѣляется на нѣсколько видовъ^[351]).

Такова общая система Свода Законовъ Россій­ской Имперіи, первое изданіе котораго было отпечатано, послѣ его ревизіи въ особыхъ комитетахъ, въ 1832 г., а обна­родовано 31 января 1833 г. Это первое изданіе заключало въ себѣ Сводъ дѣйствующихъ законовъ по 1 января 1832 года. Сводъ долженъ былъ „воспріять законную свою силу и дѣйствіе съ 1 января 1735 г.“, т. е. съ этого времени онъ долженъ былъ примѣняться въ судахъ и административныхъ учрежденіяхъ. Въ манифестѣ, извѣщавшемъ объ изданіи Свода, было ска­зано, что всѣ законы, изданные послѣ этого времени, будутъ, по порядку книгъ Свода и съ указаніемъ на ихъ статьи, рас­предѣляться въ ежегодномъ Продолаіеніи Свода и что, такимъ образомъ, „составъ Свода Законовъ, единожды устроенный, сохранится всегда въ полнотѣ и единствѣ". Надо замѣтить, что установленная Сперанскимъ система раздѣ­ленія законовъ остается, въ общемъ, неизмѣнною и до сихъ поръ, мѣняется лишь содержаніе отдѣльныхъ томовъ, пли ихъ частей. Что касается вопроса объ отношеніи Свода Законовъ къ Полному Собранію Законовъ то, по мысли Спе- ранское, Полное Собраніе Законовъ является „руководствомъ къ лучшему и полнѣйшему закона разумѣнію", т. е. дѣй­ствующіе законы, составляющіе Сводъ Законовъ находятъ себѣ, въ случаѣ нужды, разъясненіе въ законахъ, изъ коихъ они заимствованы, какъ въ своихъ первоисточникахъ и кои помѣщены въ Полномъ Собраніи Законовъ^[352]).

Достоинства и недостатки Свода.

Сводъ былъ, по плану Сперанскаго, лишь необходимою ступенью къ Уложенію, и не его вина, конечно, что, какъ при его жизни, такъ и позднѣе, составленія послѣдняго не послѣдовало. Отчасти потому, что дѣло созданія гражданскаго Уложенія такъ у насъ замедлилось, а отчасти и потому, что стройная внѣшняя система, приданная нашимъ законамъ въ Сводѣ его знаменитымъ творцомъ, . помогла ему получить у насъ „обман­чивый видъ полнаго кодекса¹¹, но Сводъ volens-nolens игралъ въ нашей жизни роль Уложенія, хотя, конечно, и невполнѣ удачно. Какъ къ Уложенію, къ нему иногда и обращалась строгая критика, но, судя объективно, надо сказать, что въ этомъ случаѣ хотѣли имѣть отъ Свода то, чего онъ не могъ дать уже по самой своей сущности.

Неоспоримымъ достоинствомъ Свода, для своего времени, было то, что онъ во многихъ частяхъ своихъ не былъ „произ­веденіемъ умозрѣнія¹¹, хотя-бы и такого сильнаго мыслію чело­вѣка, какъ Сперанскій, а потому и заключалъ въ себѣ много началъ, выработанныхъ и провѣренныхъ жизнію. Многое здѣсь могло казаться устарѣлымъ и требующимъ отмѣны, но такъ какъ, по обстоятельствамъ того времени, на это было мало на­дежды, то лучше всего было, конечно, ограничиться простымъ сведеніемъ воедино всего дѣйствовавшаго тогда права. Уже одно это приведеніе въ ясность и въ систему всего нашего законода­тельства, — положенія котораго по большей части выражались до Свода во множествѣ казуистичныхъ, разнопринцинныхъ и по­всюду разбросанныхъ нормъ, — имѣло громадное и научное, и практическое значеніе. Законы, доселѣ извѣстные, главнымъ ^[353]

образомъ, только немногимъ дѣльцамъ-юристамъ, открылись для изученія всѣхъ; обширныя научно-критическія, историческія и иныя работы, касавшіяся какъ богатѣйшаго матеріала, заклю­ченнаго въ I Полномъ Собраніи Законовъ и въ Сводѣ Законовъ, такъ и системы Свода и пр., значительно содѣйствовали ожив­ленію у насъ юридической мысли и, несомнѣнно, подготовили почву для созданія въ будущемъ Уложеній, уголовнаго и гражданскаго.

Указавъ на общее достоинство Свода, скажемъ кратко и о его недостаткахъ. Изъ самой сущности Свода, указан­ной уже выше, вытекало прежде всего то, что Сводъ сводилъ вмѣстѣ узаконенія, противорѣчащія другъ другу (разъ они су­ществовали въ законѣ), и по ихъ началамъ, и по обстоятель­ствамъ ихъ появленія; не всегда давалъ общія положенія, общія правила, а если и давалъ, то ослаблялъ ихъ значеніе постоян­ными изъятіями; сохранялъ въ числѣ своихъ постановленій та­кія, которыя не имѣли разумнаго основанія въ условіяхъ со­временной жизни; допускалъ и такія, которыя не имѣли въ себѣ ничего юридическаго; наконецъ, страдалъ излишествомъ постановленій на одни случаи, ихъ недостаточностью на другіе; поражалъ мѣстами неопредѣленностью своего юридическаго языка,, многословіемъ и т. д. Большая часть недостатковъ этихъ была замѣчена, уже Сперанскимъ, но исходя изъ вполнѣ справедливой мысли, что Сводъ есть лишь вѣрное изображеніе того, что находится въ законахъ, онъ полагалъ, что „дополнить не­достающее, довершить неоконченное, дать каждому предмету полноту и пространство, есть дѣло Уложенія"....

надлежащую

Краткій об­зоръ содер­жанія Свода Законовъ из­данія 1832 г.

Всѣ законы, вошедшіе въ составъ Свода и со­ставившіе 8 его книгъ (или разрядовъ), раздѣлены были на 15 томовъ. Это раздѣленіе свода на 15 томовъ неуклонно соблюдалось съ 1832 г. до 1885 г., когда 5 ноября было Высочайше утверждено мнѣніе Гос. Совѣта, по которому, между прочимъ,

было постановлено Судебные Уставы императора Александра II и законы о судопроизводствахъ гражданскомъ и уголовномъ, — дѣйствующихъ въ мѣстностяхъ, гдѣ эти Уставы еще не вве­дены, — помѣстить въ особомъ XVI томѣ; во всемъ-же про­чемъ соблюдать систему Свода предшествовавшихъ изданій. Обращаясь къ краткому обзору содержанія Свода Законовъ пер­ваго изданія (1832 г.), надо сказать, что I книга его обнимаетъ 3 тома, при чемъ I томъ раздѣляется на 2 части: первая часть содержитъ законы основные^[354]); вторая — учрежденіягосу-

дарственныя, т. е. уставы тогдашнихъ центральныхъ нашихъ установленій ')• Во ІІ-мъ томѣ находимъ учрежденія губернскія²); въ ІІІ-мъ томѣ—уставы о службѣ и о пенсіяхъ. Вторая книга обнимаетъ IV-ый томъ и содержитъ уставы о повинностяхъ (рекрутской и о земскихъ); третья книга, заключающая въ себѣ V—VIII томы, содержитъ т. наз. „уставы казеннаго управленія" (уставы о податяхъ, пошлинахъ, питейномъ сборѣ, акцизѣ, уставы таможенный, монетный, горный и др.); четвертая книга даетъ содержаніе IX тому, который за­ключаетъ въ себѣ „законы о состояніяхъ", т. е. о сословіяхъ; пятая книга соотвѣтствуетъ X тому, гдѣ помѣщены „законы гражданскіе⁸) н межевые"; шестая книга — содержитъ въ XI и XII томахъ т. н. „уставы государственнаго благоустрой­ства" (подъ которыми разумѣются уставы кредитныхъ установ­леній, уставы торговые и о промышленности, уставы путей сооб­щенія, строительный, пожарный, о городскомъ и сельскомъ хозяй­ствѣ и др.); седьмая книга, состоящая изъ XIII и XIV томовъ, содержитъ т. н. „уставы благочинія" (уставы о народномъ продо­вольствіи, общественномъ призрѣніи и врачебный, уставы о паспортахъ, о предупрежденіи и пресѣченіи преступленій и др.) и, наконецъ, восьмая (XV т.) законы уголовные (о преступ­леніяхъ и наказаніяхъ вообще и о судопроизводствѣ по дѣламъ о преступленіяхъ и проступкахъ). Замѣтимъ при этомъ, что дѣленіе Свода на книги (или разряды) не имѣетъ практиче­скаго значенія; обычно, при ссылкахъ на законы дѣлаются указанія на томы, части ихъ и отдѣльныя статьи, а не на книги Свода и, если мы упоминаемъ о дѣленіи Свода н а книги, то лишь потому, что такое дѣленіе на книги, или разряды, было установлено самимъ творцомъ Свода Законовъ.

Таково содержаніе XV томовъ Свода Законовъ Россійской Имперіи, вмѣщавшихъ въ себѣ всѣ дѣйствующіе законы (за исключеніемъ, впрочемъ, относящихся къ военнымъ и мор­скимъ и нѣкоторыхъ другихъ)^т). Сводъ этотъ вступилъ въ дѣйствіе съ 1 января 1835 г., при чемъ въ манифестѣ отъ 31 января 1833 г., которымъ объявлялось объ изданіи Свода 1832 г,, было также указано, что „все, что послѣ 1 января 1832 г, состоялось, или что, по общему движенію законодатель­ства, состоится, будетъ, по порядку тѣхъ-же книгъ и съ указа­ніемъ на ихъ статьи, распредѣляемо въ ежегодномъ Свода Про­долженіи и такимъ образомъ составъ законовъ, единожды устроенный, сохранится всегда въ полности и единствѣ*^[355]. Въ эти „Продолженія Свода^[356] входятъ донынѣ всѣ измѣненія, от­носящіяся къ тѣмъ или инымъ статьямъ того или другого тома Свода. Затѣмъ Сводъ нѣсколько разъ переиздавался, то цѣли­комъ, то по отдѣльнымъ томамъ, при чемъ, конечно, измѣня­лось, сообразно развитію законодательства, содержаніе тѣхъ или иныхъ томовъ, или части ихъ. Система Свода законовъ, въ цѣломъ, такъ гибка, что въ ея основныя дѣленія легко входили, и входятъ донынѣ, всѣ измѣненія, совершавшіяся какъ въ строѣ нашихъ учрежденій, такъ и въ различныхъ от­дѣлахъ права.