Особое мнение судьи Конституционного Суда Российской Федерации В. О. Лучина

1. Проверив по жалобам граждан Б. В. Антипова, Р. Л. Ги­тиса и С. В. Абрамова конституционность части четвертой статьи 47 УПК РСФСР, Конституционный Суд Российской Федерации признал положение этой нормы, согласно кото­рому в качестве защитника допускается адвокат по предъяв­лении им ордера юридической консультации, не противоре­чащим Конституции Российской Федерации.

Сам по себе этот вывод не вызывает возражений, однако нельзя не заметить, что, во-первых, формулировка «признать положение... не противоречащим Конституции Российской Федерации» не предусмотрена статьей 100 Федерального кон­ституционного закона «О Конституционном Суде Российской Федерации», а во-вторых, он не дает по существу ответа на вопрос, поставленный заявителями.

Никто из обратившихся в Конституционный Суд граждан не просил признать неконституционным возможность допу­ска в качестве защитников адвокатов и не возражал против того, что адвокат, вступая в процесс, должен предъявить ор­дер юридической консультации. Все они оспаривали другое — сложившееся в правоприменительной практике и опирающе­еся на положения части четвертой статьи 47 УПК РСФСР исключение из числа защитников иных, кроме адвокатов и представителей общественных объединений, лиц, даже если у них имеются лицензии на оказание платных юридических услуг. Однако эти их требования не только не получили раз­решения в резолютивной части Постановления Конституци­онного Суда Российской Федерации, но и были весьма непо­следовательно оценены в его мотивировочной части.

30

2. Конституционный Суд Российской Федерации, придя к выводу, что закрепленное в части 2 статьи 48 Конституции Российской Федерации право обвиняемого (подозреваемого) пользоваться помощью адвоката (защитника) является одним из проявлений более общего конституционного права, при­надлежащего согласно части 1 этой же статьи каждому чело­веку, права на получение квалифицированной юридической помощи, признал право и обязанность законодателя опреде­лить условия допуска тех или иных лиц в качестве защитни­ков (в том числе и связанные с профессиональными характе­ристиками этих лиц как членов коллегий адвокатов).

Однако такой, в целом правильный вывод не дает основа­нийсчитать именно часть четвертую статьи 47 УПК РСФСР той нормой, которая в настоящее время определяет критерии профессионализма оказываемой обвиняемому юридической помощи и в качестве таковой не противоречит Конституции Российской Федерации. В тексте этой статьи вообще ничего не говорится о юридической квалификации и профессиона­лизме защитника, а лишь указывается на его принадлежность либо к коллегии адвокатов, либо к общественному объеди­нению. В настоящее время отсутствует федеральный закон, определяющий критерии квалифицированности юридической помощи, оказываемой обвиняемому или подозреваемому его защитником. В связи с этим в сфере уголовного судопро­изводства должны действовать общие требования к лицам, оказывающим гражданам юридическую помощь. Следова­тельно, нет оснований не допускать в качестве защитников лиц, имеющих лицензии на оказание платных юридических услуг гражданам, официально, от имени государства под­тверждающих наличие у них необходимой профессиональной подготовки. Возможность оказания юристами-лицензиатами юридических услуг вытекает из положений части 1 статьи 34 Конституции Российской Федерации, а также из норм Граж­данского кодекса Российской Федерации (статья 23 и гла­ва 4) и Постановления Правительства Российской Федера­ции от 15 апреля 1995 года № 344. Эти нормативные акты не предусматривают каких бы то ни было ограничений для оказания юридических услуг в сфере уголовного судопроиз­водства, в том числе и в качестве защитника.

3. Закрепление в части 2 статьи 48 Конституции Россий­ской Федерации права каждого обвиняемого (подозреваемо­го) пользоваться помощью адвоката не может рассматривать­ся как наличие у него обязанности обращаться за оказанием помощи по защите от обвинения только к членам коллегии адвокатов. Отсутствие у обвиняемого такой обязанности под­тверждается предоставлением ему возможности вообще отка­заться от помощи защитника и самостоятельно осуществлять свою защиту (статья 50 УПК РСФСР).

Такая трактовка положений статьи 48 Конституции Рос­сийской Федерации в полной мере совпадает с признан­ными Российской Федерацией международно-правовыми стандартами в области обеспечения прав лиц, обвиняемых в совершении преступлений. Так, согласно подпункту «d» пункта 3 статьи 14 Международного пакта о гражданских и политических правах каждый обвиняемый в уголовном судопроизводстве имеет право защищать себя лично или че­рез посредство выбранного им самим защитника. Это право, как следует из принятых Восьмым Конгрессом Организации Объединенных Наций по предупреждению преступности и обращению с правонарушителями Основных принципов, касающихся роли юристов, предполагает возможность обви­няемого обратиться к любому юристу (в том числе к лицам, выполняющим функции юристов) за помощью для отстаи­вания и защиты его прав на всех стадиях уголовного раз­бирательства.

Таким образом, смысл указания в части 2 статьи 48 Кон­ституции Российской Федерации на право каждого задержан­ного, заключенного под стражу и обвиняемого пользоваться помощью адвоката (защитника) состоит не в том, чтобы огра­ничить обвиняемого в праве обратиться за помощью к дру­гим лицам, а в том, чтобы обязать соответствующие право­применительные органы обеспечить обвиняемому помощь именно адвоката даже в том случае, когда сам он по тем или иным причинам лишен возможности пригласить выбранного им защитника.

4. Оценивая с учетом изложенного часть четвертую ста­тьи 47 УПК РСФСР, можно констатировать, что сама по себе эта норма не противоречит Конституции Российской Федера- 32

ции, поскольку по буквальному своему смыслу она не огра­ничивает права обвиняемого защищать свои права и свободы всеми способами, не запрещенными законом, и пользоваться помощью адвоката (защитника).

Однако правоприменительной практикой положения этой нормы трактуются как фактически устанавливающие запрет на участие в качестве защитников каких бы то ни было кате­горий лиц, кроме тех, которые прямо в ней названы. Имен­но такой смысл был придан части четвертой статьи 47 УПК РСФСР в тех правоприменительных решениях, которые по­служили поводом для обращения в Конституционный Суд Российской Федерации граждан Б.

На основании изложенного и принимая во внимание тре­бования статьи 74 Федерального конституционного закона «О Конституционном Суде Российской Федерации», счи­таю необходимым признать часть четвертую статьи 47 УПК РСФСР как ограничивающую по смыслу, придаваемому ей правоприменительной практикой, право подозреваемых и об­виняемых пользоваться квалифицированной юридической помощью лиц, не являющихся членами коллегий адвокатов, не соответствующей Конституции Российской Федерации, ее статьям 45 (часть 2) и 48 (часть 1).