часть1 «особость» РОССИЙСКОГО ПУТИ

Государства, как и люди, хотя в большом и схожи, но у каждого есть свои особенности. Иные политики, исследователи делают на это упор — одни отбрасывают в сторону общее, другие возводят в абсолютособенное.

В большинстве своем общество — правые и левые — не согласились с новой идеологией путинизма. Подвергли критике кремлевского мысли­теля руководитель ВЦИОМ В. Федоров, известные политологи, писате­ли, философы: М. Веллер, И.Чубайс, А. Дугин, Э. Лимонов, А. Салуцкий, С.Обухов, С.Кургинян и другие. А.Дугин, к примеру, считает, что у путин­ской идеологии нет будущего и быть не может, ибо она антинародна, ру­софобская, коррупционная и прозападная в целом.

Идеология для России все в большей мере становится актуальной те­мой дискуссий и реальной жизни. В научном сообществе наблюдается широкий разброс мнений, от критики либерального курса, необходимос­ти изменения 13-й статьи Конституции страны до выработки идеологи­ческих обоснований развития России. За неимением внятной идеологии исследователи осторожно оперируют понятиями вроде «образы идео­

логии», отмечая при этом «идеологическое двоемыслие, когда налицо одновременно и востребованность в объединяющей идеологии, и идео­логический хаос в головах людей».

Все эти мнения и настроения формируются в общественном созна­нии средствами массовой информации, которые по беспрецедентным масштабам и темпам развития в нашей стране превратились в инфор­мационно-коммуникативную медиасистему. Похоже, не партии, струк­туры власти и управления, а медиасистема ныне определяет ценности, повестку дня, идеологию и философию развития государства и общества. Печать, телевидение радио и электронные коммуникации оказывают существенное влияние на психоэмоциональное состояние людей, на их оценки окружающих и социальной реальности. Конечно, медиасистема не меняет, а дополняет реальность и модели поведения людей, создавая индустрию дополненной реальности. Механизм общественной психики таков, что привнесенные медиасистемой в жизнь человека латентные, локальные переживания переносятся на социальные отношения. В этом ему содействуют современные медиасистемы, основу которых составляет «журналистика мнений».

Отмеченные тонкие настройки и механизмы общественной психоло­гии, обусловленные характером взаимосвязи и взаимовлияния идеологии и информационно-коммуникативной медиасистемы, требуют обстоя­тельного изучения.

Анализ истории интеллектуального дискурса последних десятилетий показывает, что финальное существование СССР длилось по инерции, фактически без всякой идеологии, потому что население скептически относилось или отвергало коммунистическую идеологию.

тических устройств мира и связывала будущее страны с ценностями зарубежных стран. Поддержку политики открытости и гласности пере­строечного времени можно объяснить желанием перемен, стремлением стать органичной частью цивилизованного мира на основе общечело­веческих ценностей. По признанию «прорабов перестройки», никто не хотел разрушить советское государство. Партия не могла предложить новых идей выхода из кризисной ситуации середины восьмидесятых годов прошлого века.

В эту сумятицу удачно вписалась политика деидеологизации с акция­ми по разрушению исторической памяти, осмеянию достижений социа­лизма, «совковости» населения, разгула вседозволенности в ответ на лозунг времени «можно все, что не разрешено». Концепция деидеологи­зации, точнее сказать, «идеологического разоружения» возникла в англо­саксонском мире как реакция на усиление влияния коммунистических идей в послевоенной Западной Европе. В те годы интеллектуальное со­общество западных стран, не утруждая себя поисками доказательных ар­гументов, объявило «кризис догматической системы марксизма», «конец идеологий». В манифестах антикоммунистов прочное место занял тезис о том, что «прошло время красных флагов, демонстраций, политических партий и лозунгов.».

Заявления «деидеологизаторов» были, по сути дела, лозунгом, выдви­нутым «в процессе острого политико-идеологического противостояния, когда за внешне благодушной «констатацией» победы внеидеологичес- кого либерализма» скрывалась «драматическая обстановка целенаправ­ленных идейных схваток, в которых искомая деидеологизация мысли­лась ее сторонниками как близкий итог борьбы с коммунистическим мировоззрением. Концепции деидеологизации исторически и логи­чески связаны с различного рода концепциями и теориями постиндуст­риального общества и конвергенции социализма и капитализма, причем в западноевропейской политической мысли и социологии идеи о «конце идеологии» исторически предшествуют разработкам о постиндустриаль­ном обществе».

К этим концепциям и теориям примыкают и концепция ин­формационного общества, разработки в сфере массовой коммуни­кации. Хотя бы потому, что идеологические положения, доктрины распространяются с помощью медиасистем, которые в последнее вре­мя, благодаря цифровизации, широкомасштабному распространению информационно-коммуникативных технологий, богатой палитре изоб­

разительно-выразительных средств, способности конструирования социальной реальности, персонализации медиапотребления, стали по­истине вездесущими каналами информационного и идеологического воздействия.

Прямолинейно понятая и примитивно проведенная деидеологиза­ция вкупе с переходом на «проектный метод» управления стали след­ствием отношения к госуправлению как к разновидности бизнеса, а государственная идеология как информационно-идеологическое обеспе­чение бизнес-проектов. Однако при «проектном подходе» на основе либе­рально-конституционной идеологии главный проект, способствующий консолидации, единению многомиллионного народа, без которых не­возможно развитие страны, остается нереализованным. Все отмеченные здесь неолиберальные технологии привели к социальной неустойчивости, неуверенности общества, к идеологии безответственности, отчуждения от результатов труда всех, кроме собственника, и как результат — к образова­нию в России нового класса — прекариата, которой фактически не имеет перспектив.

Часть экспертов утверждает, что политика деидеологизации, прово­димая в стране более тридцати лет, завершилась. И, следовательно, нет смысла говорить о нормативно-ценностном расколе общества. Единство ценностных предпочтений отмечено в Послании Президента Российской Федерации В.В. Путина Федеральному Собранию:

«Граждане объединились вокруг патриотических ценностей не потому, что всем довольны, что все их устраивает. Готовность работать ради России, сердеч­ная, искренняя забота о ней — вот что лежит в основе этого объединения».

Исследования показывают, что, несмотря на приверженность россий­ской молодежи индивидуализму и самореализации в большей мере, чем у взрослого населения, расхождение систем ценностей поколений некри­тично, потому что «система ценностей» не прослеживается ни у тех, ни у других.

Как известно, ценности неизбежно связаны с идеологиями и, более того, идеологиями предопределяются. Любовь к родине, объединение вокруг патриотических ценностей — это чувство, но не идеология, по­

нимаемая как система ценностей, взглядов и убеждений, которыми ру­ководствуется и которые разделяет личность, выражая таким образом свое отношение к событиям, фактам и явлениям социальной реальности. Разумеется, речь не идет о «единственно верной идеологии» или установ­лении единых норм и правил организации жизни и общества только пу­тем системы законодательства.

Регуляторами жизни общества не в меньшей степени, чем законы выс­тупают мораль, нравственность, культурные и коммуникативные коды, в основе которых также заложены идеологические положения.

Разработкой идеологии занимаются и предъявляют ее народу, избира­телям,как правило, партии, структуры власти и управления, эксперты, т.е. те, кого принято называть интеллектуальной элитой общества. Пожалуй, самая важная задача элиты — сформулировать цели и задачи, стратегии развития, основополагающие принципы жизни и деятельности общества и государства. Если же она отказывается или не способна выполнить свое гражданское предназначение, то обрекает на движение государства «без руля и без ветрил», которое в конечном счете может привести либо к утра­те государственности, либо к народному бунту, который в России, как из­вестно, «бессмысленный, кровавый и беспощадный».

Выступая на пленарном заседании «Философия международного раз­вития для нового мира» в рамках XIII заседания Международного дискус­сионного клуба «Валдай», Президент России В.В.

«Элиты словно не замечают углубляющегося расслоения в обществе и размыва­ния среднего класса и при этом насаждают идеологические модели, которые, на мой взгляд, разрушают культурную, национальную идентичность».

Единение народа в значительной степени создается с помощью регу­ляторов, «мягкой силы», которая, благодаря своей гибкости и вездесущ­ности, мощнее скрепляет общество, чем «жесткая сила» структур власти и управления, законов, любых видов принуждения и насилия.

Беспрецедентное влияние медиасистем на повседневную жизнь, изо­билие информации как никогда ранее стало барьером на пути осмысле­ния собственного «Я», траекторий личной судьбы, всех аспектов того, что принято называть «стилем жизни», ее содержанием и наполнением смыс­лами. Современный человек, пресытившись информацией, занят уже не столько поиском новостей и информации, сколько отысканием в сооб­щениях медиасистем смыслов и советов для собственных целевых ориен­тиров жизни и выхода из тупиков кризиса. Но в море противоречивой информации ему удается редко найти ответы на вызовы времени и воп­росы решения сложного клубка проблем общественной и личной жизни.

На совокупность вопросов, связанных с поиском смысла жизни, ответить может идеология. Можно сказать, что идеология как движение мысли существует с первых же этапов развития homo sapiens. Столь же древней является и потребность человека в информации, в коммуникации с дру­гими. Человеку всегда было свойственно понять мир, в котором он живет и творит, понять, зачем он живет и что ожидает его в будущем. Эти вечные вопросы двигали историю, оплодотворяли ее мыслью, знаниями. До воз­никновения понятия «идеология» ее предназначение выполняли мифо­логия и теология.

При этом важно отметить, что основные идеологические концепции, равно как и теории коммуникации, создавались в периоды господства линейных СМИ, когда поиски смысла происходили в условиях экстра­ординарных событий, усеченных ценностей и дефицита. В отличие от настоящего времени, когда поиски смысла ведутся на фоне переизбыт­ка информации. В результате трансформируются жизненные установки, ценностные ориентации и культурные потребности. Современные жиз­ненные ценности, обусловленные порождением смысла, направляют личность не к чему-то абстрактному, обезличенному, а к открытости миру, ориентированности на персональное саморазвитие, на сохра­нение семейных ценностей, социальных, дружеских контактов и т.п. Мотивация совершения поступков, принятия решений, система цен­ностей — все эти качества личности не являются чем-то врожденным, а стимулируются и развиваются, активизируются «взаимодействием с другими людьми, идеями, произведениями искусства, природой. И, ко­нечно, с голосом собственной совести.благодаря диалогическому вза­имообмену с другим возникает нечто новое — например, открываются новые способности, становятся лично значимыми новые ценности».

Современная социокультурная ситуация обусловлена новым для нашей страны вектором, а именно проблемой самодетерминации лич­ности, вынужденной самостоятельно делать свой выбор. Вопрос о са­моопределении личности выдвигается в разряд основополагающих. Ибо оттого, на какие качества опирается человек, зависят и смысловые ориентации личности, ее идейные искания и предпочтения. В качес­тве такой базовой опоры для человека, по наблюдениям психологов, является совесть. В обыденном и научном понимании совесть трак­туется как способность человека выносить оценочные суждения от­носительно собственных поступков и поступков других. Обобщенно говоря, понятие «совесть» раскрывается через проблематику отноше­

ний, коммуникаций между людьми. И в этом смысле средства массовой коммуникации далеко не полностью исчерпали свои возможности.

В условиях множества источников информации и ширящегося блогерского движения размываются границы традиционной модели «меньшинства-большинства». Да и само общество, как отмечают анали­тики, являет собой не единый монолит, а «сложный конгломерат «мень­шинств» — профессиональных, региональных, социальных и прочее. переплетение меньшинств прочнее, жизнеспособнее единого большин­ства». В сетевом обществе меняется не только структура коммуникаций, но и содержательная направленность информации, коммуникативные стратегии ориентируются не на целостную аудиторию, а на коммуника­тивные сообщества.

Таким образом, изменение моделей информационного потребления выдвигает необходимость пересмотра прежних концепций на природу и задач медиа. В начальный период политики гласности, во второй по­ловине 80-х годов, когда с многих тем были сняты запреты, объявлено о деидеологизации России, были открыты шлюзы информации и предо­ставлена возможность высказываться, далеко не все слои общества смог­ли воспользоваться свободой выражения мнений.

В качестве образца для деидеологизации российского государства пе­риода перестройки, которая преследовала цели разрушения исторической памяти населения, была использована модель западного общества, кото­рое никогда не обходилось без идеологических концепций. По мнению А.А. Зиновьева:

«Западное общество считается неидеологическим. Существование особой запад­ной идеологии отрицается. Но это на самом деле — это одна из идей западной идеологии. ... Идеология спрятана, растворена, рассеяна во всем том, что пред­назначено для менталитета людей, — в литературных произведениях, фильмах, специальных книгах, научно-популярных и научно-фантастических сочинениях, газетных и журнальных статьях, рекламе и т.д. Она слита с внеидеологическими феноменами настолько, что вторые просто немыслимы без нее. Это делает ее не­уязвимой для критики. Она везде и во всем, и потому кажется, будто ее вообще нет. Люди там даже не замечают, что с рождения до смерти постоянно находятся в поле действия идеологии. Они потребляют ее вместе со всем тем, что они пот­ребляют для своего ментального питания. Делают они это без всякого усилия, без принуждения, свободно, без сборищ».

В изложении представлений об идеологии западного общества содер­жатся глубокие наблюдения прославленного философа о манипулятивной сущности идеологии, явных и скрытых пружинах механизмов ее воздей­ствия, о ее всеобъемлющем и всепроникающем характере. Если сравнить

отмеченные функции, формы и методы распространения идеологии, то нетрудно заметить много общего с природой, функциями и характером распространения медиасистем.

Драматургически организованные события на телеэкране способны создать атмосферу в обществе, даже более впечатляющую, чем в реаль­ности. Отмеченная особенность телевизионного воздействия на зрителя основана на теоретическом положении о коммуникативных процессах, посредством которых неоспоримые и кажущиеся естественными спосо­бы интерпретации мира становятся идеологиями. Впоследствии они зак­репляются в массовом сознании посредством дискурса. Идеологическая борьба в лингвистическом понимании — это «борьба за захват языка». Психологами доказано, что сущность человека проявляется не только в мышлении, а в умении вести диалог с другими, при условии интуитивно­го чувствования своего «собственного Я», возникающего задолго до того, как принято решение.

Отмеченные здесь психологические особенности коммуникации поз­воляют выдвинуть гипотезу о трансформации идеологии, понимаемой как совокупность идей для внедрения в массовое сознание, в различ­ных моделях взаимодействия власти и общества. Так, например, с пе­реходом на коммерческие модели телевещания актуализируется теория «повестки дня», авторами которой являются М. Мак Комбс и Д. Шоу (M.McCombs&D.Shaw). Согласно их концепции, повестка дня, которая определяет данную теорию, является, по сути дела, бизнес-планом. Влияние бизнеса на процессы коммуникации породило целую отрасль медиаизмерения и коммуникативные стратегии, взаимосвязанные с эко­номикой.

При разработке коммуникативных стратегий медиа необходимо учитывать, что в мире действуют два типа экономических институтов: экстрактивные и инклюзивные. Если первые позволяют властным струк­турам управлять экономикой для личной выгоды и даже «подстраивать экономику под себя», то инклюзивные создают условия, при которых многие члены общества могут быть вовлечены в экономические процес­сы с выгодой для каждого, способствуют росту благосостояния общества в целом. С учетом того, что экономика будущего основана не только на экономике знаний, но и на совокупности жизненных ценностей как ос­новы формирования и распространения идеологии, экономика инклю­зивного типа заинтересована в реальном вовлечении массового населения в информационно-коммуникативные процессы.

Результатом отторжения населения от рычагов социального управле­ния стало «расщепление» общества, утрата социального статуса многими социальными слоями (прежде всего интеллигенцией) и, как следствие, всей совокупности коммуникативных связей, в рамках которых только и возможны рефлексия, креативность и даже обыденный здравый смысл. Не по этой ли причине выхолощенные коммуникативные связи заполнились бездумными, облегченными телевизионными форматами, уводящими от осмысления происходящего. Так, анализ реальных социально-экономи­ческих процессов подменяется «реалити-шоу» на телевидении. На фоне «постлихих 90-х» власти предприняли попытки наполнить идеологичес­кие и пропагандистские лакуны призывами к инновации и модерни­зации. Но, увы, отсутствие соответствующего обоснования реальной идеологии развития, подкрепленной политической волей и организа­ционными усилиями, не смогло привести к успеху реформирования го­сударства и общества.

Век виртуальной реальности ставит знак тождества между смысловы­ми иллюзиями и способами их отражения, потому что сама идеология понимается ныне как иллюзорное отражение действительности. Переход в виртуальный мир человек совершает сам — при помощи интернета, ком­пьютера, разнообразных гаджетов, используя индивидуализированные информационно-коммуникативные технологии. В отличие от «восстания масс», сформулированного философом Ортегой-и-Гассетом, в условиях современной медиареволюции массам восставать не приходится. Потому что они сами по личной инициативе «фрагментировались» в коммуника­тивные сообщества. Как известно, люди оказываются приверженцами той или иной идеологии в той мере, в какой идеологии отображают и преоб­ражают реальность. Коль скоро идеологические постулаты выражаются при помощи лингвистических средств, то идеология предстает как вир­туальная реальность, выраженная посредствомязыка и мысли, доступной и понятной людям. Выходит, что мера осознания идеологии адекватна мере понимания людьми реальности. Например, воздействие телевиде­ния имеет глобальный характер, однако индивидуализация восприятия телепрограмм оказывается спонтанной. Политика превращается в борь­бу за смыслы и преимущественное право выражать смысловые идеоло­гемы, формировать вокруг них общественное мнение. Таков механизм превращения языка в средство коммуникации, при помощи которой создается мир политики, возникают, поддерживаются или разрушаются социально-политические отношения в обществе.

Прежде общество держалось на традициях, обычаях, религии, ко­торые содействовали его сплоченности и устойчивости. Раскол хо­листической картины мира, ее фрагментация начались, как известно, с выдвижения идеологических проектов по изменению человека. Социальные процессы ускорились и наполнялись революционным смыслом. Главным социальным проектом последних столетий было стремление переделать человека и изменить мир, который к тому же начал глобализироваться. Именно фрагментация некогда цельного мировосприятия, вариативность социально-политических процессов открыла пути к ситуации выбора и появлению идеологий поиска и обоснования новых смыслов человеческого бытия.

Однако не надо строить иллюзий, связанных с возможностью пе­ределки человека и его изменениями с помощью идеологии и средств массовой информации. Можно говорить о том, что прочитанная статья, просмотренное кинопроизведение или телевизионная передача могут лишь напомнить зрителю о его уровне, нравственной высоте или паде­нии, побудить его к размышлениям, но далеко не всегда переделать его духовные и ценностные ориентации.

Идеологическое воздействие усиливается при помощи процессов ме­диатизации, пронизывающих всю систему общественных отношений. Более того, информационно-коммуникативная медиасистема выступа­ет в качестве мощного, самостоятельного института идеологического воздействия на общество. По мере возрастания тенденции к виртуа­лизации и индивидуализации потребления информации, благодаря информационным технологиям, идеологическое влияние органично до­полняет деятельность новых и традиционных медиа. Информационная насыщенность визуализированного телевизионного формата оказы­вается важнее рациональных, логических доводов и аргументов рас­пространения идей.

Политическое участие населения в делах государства и общества, бла­годаря информационным технологиям и новым медиа, приобретает лич­ностно-мотивированный характер. К объединению в коммуникативные сообщества приводит не только идея, но и интересы, что неизбежно ска­зывается на фрагментации собственно идеологии. Правящие структуры превратили государство в механизм удовлетворения личных интересов, во многом формализованный диалог власти и общества «стал терять зна­чение интегратора общественной жизни, вводя формирующееся массо­вое общество в состояние ценностной растерянности».

Если же навязывать идеологию, положения которой не представ­ляются самоценными для народа, то рано или поздно реформы будут обречены на провал, вследствие того, что они не поддержаны общест­вом, что отчетливо видно на примере распада СССР. Еще великий гуманист А. Чехов утверждал, что для того, чтобы реформы в России «пошли», «народ должен этого хотеть». В начале объявленной гласности была отменена цензура, появилась возможность открыто выражать свое мнение, что было самоценностью для населения страны. В настоящее время постыдная корысть настолько разъела устремления телеменедже­ров, что обсуждение даже острых социальных проблем они стараются вести на коммерческой основе. Идеология превратилась в товар.

Ситуация экономико-финансовой турбулентности, определенная в социологии как «социальная травма», обусловлена утратой идентичности, смыслового ядра, основ и стержня личности. Она способствовала инди­видуализированному потреблению информации, а с появлением гадже­тов, информационных технологий превратила медиаплатформы в поиск псевдосмыслов. Если раньше власть была тайной (по М.Е. Салтыкову- Щедрину), то в условиях мультимедийности власть чем активнее создает иллюзию прозрачности, открытости, тем она успешнее («прямые ли­нии», «круглые столы», различные форумы, краудсорсинговые техноло­гии и т.п.).

Стремление к смыслу, к поиску и исполнению своего предназначения в жизни — вот, пожалуй, одна из фундаментальных характеристик челове­ческой природы, становления и развития личности. Если видны перспек­тивы, освещенные смыслом, то даже самые тяжелые условия становятся преодолимыми. Показывать возможности и перспективы преодоления неизбежных трудностей, обретения смысла — должно стать одной из глав­ных задач отечественных медиасистем и идеологии.

Роль медиа в обществе заключается не столько в отображении фактов реальной жизни или имеющегося консенсуса, а в производстве согла­сия, регулировании интересов населения, структур власти и управления. Однако практика СМИ пока не дает оснований превращения этого мощ­ного канала коммуникации в экспериментальную лабораторию по выра­ботке идеологического консенсуса российского общества. С начала 90-х годов прошлого века отечественные телеэкраны заполонили многочис­ленные юмористы, клоуны, которые весело и находчиво высмеивали «совков», все советское. Бездумные псевдовеселые квизы и телеклоунада продолжаются до сих пор. К сожалению, почти за тридцать лет правящая

элита и медиасистема так и не смогли предложить для широкого обсуж­дения социально значимых идей, направленных на развитие общества и государства.

Не получив от структур власти и медиасистемы внятной идеологии, в стране начинают создаваться общественные движения и дискуссион­ные клубы, способные генерировать инициативы, направленные на развитие государства по оптимистическому сценарию на основе идео­логии консолидации общества. Одним из примеров подобных инициа­тив можно назвать общественное движение «ЭЛ ИИТЭ», действующее в Республике Саха (Якутия). В своих программных документах «ЭЛ ИИТЭ» предполагает объединение существующей и воспитание новых интел­лектуальных элит, ориентированных на понимание государственного, цивилизационного, идеологического и политического хода историческо­го развития единой российской общности, объединяющей множествен­ные национальные культуры. Примечательно, что под элитарностью понимается высшая степень патриотизма, эффективной работы во благо родного края и великой страны.

Как отмечается в документах «ЭЛ ИИТЭ»:

«Нацию определяет общая идея. Президент РФ В.В. Путин справедливо счи­тает, что национальная идея должна быть основана на патриотизме. Свобода дает развитие гражданской инициативе, отказу от привычки во всем полагаться на государство. Гражданская инициатива, в свою очередь, дает развитие самому государству. В идеале народ и государство должны действовать заодно. Приходит время быть вовлеченным в написание истории. Истории своего рода, республи­ки, страны, мира». Пресловутая же статья 13 Конституции РФ декларирует, что «никакая идеология не может устанавливаться в качестве государственной или обязательной».

Однако у каждого жителя страны есть своя энергия убеждения, объе­динив которые мы можем сделать реальные шаги к формированию и достижению идеалов общества, считают инициаторы общественного дви­жения «ЭЛ ИИТЭ».

Несомненно, Россия идет своим путем, имеет свою особость, но при этом, государственная идеологии России нужна как воздух. Для разра­ботки и продвижения идеологии консолидации общества с опорой на преемственность, на традиции, на национальную культуру потребуется серьезная аналитическая работа всех институтов, в целом общества, су­щественное изменение коммуникативных стратегий средств массовой информации и моделей коммуникации между властью и обществом.