Акципетрое А. А. ИЗВРАЩЕНИЕ СУЩНОСТИ СОЗНАНИЯ В КОНЦЕПЦИИ СУЩЕСТВОВАНИЯ К. ЯСПЕРСА

В нашей литературе особо отмечается необходимость глубокого разбора одной из наиболее влиятельных форм-­современной иррационалистической философии — экзи­стенциализма. В работах советских и зарубежных фило­софов-марксистов, вышедших в СССР за последние годы (работы Т.

Однако не все стороны этой реакционной философии. разобраны с одинаковой полнотой. Интерес представля­ет, в частности, критическое рассмотрение взаимосвязи между экзистенциалистской концепцией существования и учением о сознании.

Характерны в этом отношении взгляды крупнейшего после М. Хайдеггера представителя немецкого экзистен­циализма К. Ясперса. Общее обоснование концепции существования (экзистенции) дается им в 1 разделе «Введения в философию», которое представляет из себя нечто в£оде предварительных замечаний к трехтомной' «Философии»^[49]. Более детальная характеристика экзи­

стенции дается во 2-м томе «Философии». Взгляды, вы­сказанные в этой работе, Ясперс без существенных изме­нений вот уже более тридцати лет усиленно пропаганди­рует в своих многочисленных монографиях, статьях, пуб­личных выступлениях.

Характерно, что в этой работе анализ бытия опирает­ся на анализ сознания, а взгляды на сознание развива­ются параллельно концепции бытия. Так Ясперс сначала анализирует «структуру спрашивания о бытии». «Вопрос о бытии,— говорит он,— является началом философство­вания и возникает всегда в ситуации».

Далее Ясперс пытается доказать несостоятельность представления о существовании вещей вне сознания и неспособность философии, основанной на таком пред­ставлении, и вообще всякой философии, пользующейся рациональными аргументами, постичь истинный смысл бытия. Вся прежняя, не экзистенциалистская, философия, толкует Ясперс, старалась выразить бытие во «всеобщих формальных определениях бытия»: «объективное бытие», «бытие я», «бытие в себе». Его трактовка этих понятий имеет целью показать, что они не выходят за рамки ограниченной сферы индивидуального сознания, а имен­но сферы «наличного бытия» (Dasein).

В «объективное бытие» включаются «вещи и лич­ности, принудительные конструкции идеальных предме­тов, например, математических, образы фантазии». Объект, следовательно, Ясперс трактует как образ созна­ния, его бытие есть «бытие для субъекта как явление для другого». Подразумевая под объектом явление для дру­гого сознания, Ясперс приближается к кантовскому по­ниманию явления лишь как образа, феномена сознания, но, отбрасывая кантовское признание объективной «вещи в себе», существующей вне и независимо от нашего со­знания, он дает пример использования современными реакционерами в философии реакционных черт в фило­софских учениях прошлого.

Если выбросить из сознания все образы предметов, то останется только «бытие я» — самосознание, Однако- «бытие я» недоступно рациональному познанию: «Но- если я делаю себя в качестве эмпирического наличного бытия объектом, то Я не являюсь тем, что представляет я в самом себе... Я должен внутренне стать самим собой таким способом, который не является познающим зна­нием»^[53]. Поэтому все философские школы прошлого, не­ходившие из «Я», неправильно его понимали.

«Бытие в себе» Ясперс в духе неокантианцев превра­щает в предельное понятие нашего рассудка. «Бытие в качестве бытия в себе недоступно для познания и явля­ется предельным понятием, которое ограничивает все то.. что я знаю как объект»^[54]. На примере этой цитаты видно, что в. понимании бытия Ясперс занимает позиции крайне­го субъективизма. Все, существующее вне сознания, он сводит к феноменам нашего сознания; правда, под фено­менами он понимает не только ощущения и чувственные представления, как это делали, например, махисты, но и понятия.

Ясперс не оригинален в своих рассуждениях насчет бытия в себе. Он по существу примыкает к тем спекуля­

циям, которыми занимались все агностики, начиная с Беркли. Точка зрения агностика, который отрывает познанное от еще непознанного, объявляет познанные вещи фактом сознания, а не познанные принципиально не­познаваемыми, была решительно разгромлена В. И. Ле­ниным в его произведении «Материализм и эмпириокри­тицизм». В. И. Ленин пишет: «Решительно никакой прин­ципиальной разницы между явлением и вещью в себе нет и быть не может. Различие есть просто между тем, что познано, и тем, что еще не познано, а философские из­мышления насчет особых граней между тем и другим, насчет того, что вещь в себе находится по «ту сторону» явлений (Кант), или что можно и должно отгородиться какой-то философской перегородкой от вопроса о непоз­нанном еще в той или иной части, но существующем вне нас мире (Юм),— все это пустой вздор...»!

Именно таким пустым вздором и претенциозной гали­матьей являются рассуждения Ясперса, идущего вслед за неокантианцами от Канта к Юму и Беркли.

Ясперс упрекает рациональное философствование в том, что оно не способно дать целостной картины дейст­вительности, а дает лишь картину разорванности видов- бытия. Это происходит потому; согласно Ясперсу, что ни один из этих видов бытия нельзя признать первичным. Создается впечатление, что он отвергает как материали­стическую, так и идеалистическую точку зрения. На са­мом деле, отношение его к материализму и идеализму далеко не одинаковое. Ясперс утверждает, что материа­лизм конструирует «бытие в качестве этого объекта для меня, не замечая при этом превращении всякого бытия в- явление, что это бытие должно быть в качестве объекта явления чем-то, чего-то и для чего-то»2. Правильно то, что материализм признает первичным объективное бытие, но Ясперс забывает прибавить при этом, что, согласно мате­риализму, вещи существуют вне и независимо от созна­ния, независимо от своего явления для сознания. Мате­риализм как раз противопоставляет бытие объекта его явлению для создания. Вещи существуют не для «чего- то», а сами по себе. Материализм является предметом ненависти для идеалиста Ясперса, поэтому он опровер-

1 В. И. Иен ин. М атериализм иэ млириокритицизм, М., 1953,- стр. 86—87.

? К. J a s р е г s, Philosophie, Bd. S.

гает его, либо не поняв совершенно, либо сознательно исказив враждебную ему точку зрения.

Попытки объявить первичным «бытие в себе в качест­ве понятия» и «бытие Я» Ясперс отвергает, но не потому, что он хочет опровергнуть объективный и субъективный идеализм, а потому что хочет обосновать субъективно­идеалистическую концепцию новыми аргументами. Отно­шение его к другим направлениям идеализма, особенно субъективного, довольно благожелательное. На примере выше приведенных -рассуждений видно, что с некоторыми коррективами Ясперс охотно пользуется понятиями дру­гих субъективно-идеалистических школ. Ряд понятий Яс­перс почти без изменения списывает из работ других субъективных идеалистов.

Так он воспроизводит теорию «специфического объек та», которую создали феноменологи.

Ясперс извращает понятие реальности. Для этого используется заимствованное у тех же феноменологов понятие интенциональности как чистой деятельности со­знания. «Сознание не есть бытие как вещи, а бытие, сущность которого состоит в том, чтобы быть первона­чально направленным на предметы:»! Такое понимание сознания допускает существование вещей, однако сами вещи понимаются лишь как образы сознания. При этом добавляется, что интенциональность может быть направ­ленностью на самого себя, так что существование вещи вовсе не обязательно. Ясперс заявляет, что интенцио­нальность представляет из себя «первоначалнный фено­мен сознания», не выводимый из вещей. Таким образом,

¹К. Jaspers, Philosophic, Bd. I, S. 6.

она задним числом объявляется источником всех содер­жательных образов сознания.

На самом деле, всякий процесс в сознании есть дви­жение содержательных образов, которые возникают лишь постольку, поскольку они отражают действительные -свойства вещей. Они могут отражать действительность в искаженной форме, но даже самые фантастические пред­ставления могут быть сведены к своей реальной земной ■основе и объяснены из нее. Материалистическое понима­ние сознания позволяет объяснить и причины искажения в сознании образов действительности свойствами самой действительности. До сих пор сознание еще ничего не по­рождало из самого себя, а чистое порождение действи­тельности в интенциональном акте — реакционная вы­думка феноменологов и следующего по их стопам экзи­стенциалиста Ясперса.

Ясперс не только сводит все сознание к, интенциоиаль- еосси, но и пытается вообще абстрагироваться от пред­метных образов, для этого он выделяет в качестве перво­начала чистое самосознание. Это — интенциональность, обращенная на самоё себя. Однако он вынужден конста­тировать, что даже в такой саморефлексии интенцио­нальности нельзя целиком выбросить представление о предметах: «Нет самосознания без какого-нибудь хотя бы скудного сознания предмета»! Для того, чтобы со­здать видимость объяснения этого факта, Ясперс заявля­ет, что сущность сознания состоит в расколе сознания на субъект и объект (Subjekt — Objekt — Spaltung) и их неразрывной связи. Это понятие воспроизводит в несколь­ко измененном виде теорию «принципиальной координа­ции» Авенариуса, которая была подвергнута В. И. Лени­ным уничтожающей критике в «/Материализме и эмпириокритицизме».

Итак, кратко учение Ясперса о бытии характеризуется следующими чертами. Проблема мира рассматривается как производная от проблемы человеческого существова­ния. Бытие вещей целиком сводится к существованию в индивидуальном сознании. Такиц образом, основной во­прос философии Ясперс решает с позиций субъективно­идеалистического антропологизма.

Недостаток других форм гносеологического субъекта-*

К- Jaspers, Philosophie, Bd. I, S. 7.

визма, причину неспособности их абстрагироваться от предметов, найти «экзистенциальное сознание», он видит в том, что они пытаются осуществить это с помощью - рациональных аргументов. А с помощью разума нельзя выйти за рамки «наличного бытия». Поэтому Ясперс предлагает свой метод анализа сознания — метод «экзи­стенциального прояснения».

Для того, чтобы обосновать свой метод анализа со­знания, Ясперс предпринимает попытку развенчать вся­кий «объективировннный анализ сознания». Прежде все­го, он пытается отвергнуть притязание научной экспери­ментальной психологии на познание сущности сознания.. Экспериментальная психология, говорит он, имеет дело с эмпирическим сознанием, которое характеризуется «без­граничной волей к жизни и инстинктом к власти»., «стремлением к уничтожению другого»-. Однако, удовле­творив свои потребности, это сознание- обнаруживает свою ничтожность, а сама психология, поняв свою огра­ниченность и неспособность познать сущность сознания естественно-научными методами «сворачивает... в экзи­стенциальное прояснение»2.

Рисуя такими неприглядными красками «эмпириче­ское сознание», Ясперс старается доказать, что психоло­гия изучает только низшие формы психики человека. Ему - не нравится, что психология рассматривает сознание че­ловека как функцию материальных процессов, происхо­дящих в организме и головном мозгу. Ясперс пытается посеять недоверие к научной психологии, потому что она является одной- из естественно-научных основ - материали­стической теории познания.

Это нигилистическое отношение к результатам науч­ного исследования человеческой психики обще экзистен­циалистам с феноменологами. Основатель феноменоло­гии Э. Гуссерль в статье «Философия как строгая наука» писал, что «естественно-научная теория познания» «бессмыслица»з. Он лишь более откровенно, чем Ясперс, указывал причину своей вражды к экспериментальной психологии, а, вместе с ней и ко всему естествознанию: «Всякое психологическое суждение заключает в себе экзистенциальное положение физической природы, боз-

1 К. Jaspers, Philosophic, Bd. I, S. 10.

2 Ibid, S. 12.

3 Ж. «Логос», № II, 1911, стр. 12.

различно, выраженное или невыраженное»¹. Иными ело* вами, экспериментальная психология, а вместе с ней и всё естествознание, стоят на стихийно-материалистиче- ских позициях, признавая независимость существования природы от своего отражения в сознании. Это не нрави­лось субъективному идеалисту Гуссерлю. Это не нравит­ся субъективному идеалисту Ясперсу.

Логику Ясперс третирует, так как она является исследованием сознания, «поскольку оно обладает обще­употребительным знанием»². Такое знание с его точки зрения представляет из себя продукт деградации созна­ния, а сама логика, наталкиваясь на непреодолимые гра­ницы, которые, якобы, поставлены познанию, вынуждена обратиться к «формальному метафизическому трансцен- дированию». Попытка развенчать логику вытекает из общего нигилистического отношения к рациональному теоретическому мышлению.

Экзистенциалисты стремятся дискредитировать исто­рический подход к исследованию сознания, для этого они в корне извращают сущность истории развития сознания. Релятивистски истолковывая тот факт, что не существует какого-то «естественного сознания» и «естественного ми­ровоззрения», Ясперс отрицает преемственность в разви­тии сознания. С его точки зрения существовали лишь ин­дивидуальные сознания, каждое из которых, проистекая из мистического начала, творило самого себя, причем нет никакой закономерности в развитии индивидуального сознания, нет обусловленности последующих ступеней развития сознания предшествующими ступенями: «Про­буждающееся сознание не имеет коренного начала. Ни­кто не начинает с предшествующего».

На самом деле, в научных понятиях в самой структу­ре мышления как-бы аккумулируется опыт познаватель­ной деятельности всех предшествующих поколений. Со­знание, мышление, в целом, развиваются по восходящей линии, представляя собой единый процесс. Это единство процесса развития сознания обусловлено не только тем, что более высокая ступень заимствует из предшествую­щей все положительные элементы, содержащиеся в ней, но также и тем, что материальный мир, отражаемый со­знанием в процессе его поступательного развития, пред^

Ж. «Логос», № 11, 1911, стр. 11.

²К. Jaspers, Philosophie, Bd. I, S. 10.

тсавляес собой единое целое. В самом деле, познание переходит от явления к сущности и от нее ко все более глубокой сущности не только потому, что в результате развития материальной общественной практики низшая ступень познания исчерпала себя и переход к более вы­сокой ступени с удержанием всех положительных эле­ментов предыдущей оправдан, но и потому, что мате­риальный мир сам по себе является единством сущности и явления. К пониманию этого, хотя и в искаженной идеалистической форме, подходил уже Гегель.

Искажая сущность научного исследования истории сознания, Ясперс утверждает, что исследование другого, а тем более исторически прошлого сознания невозможно, потому что оно «враждебно» нам. Поскольку не существу­ет истории общественного сознания, то остается история моего собственного сознания. Таким образом, в соответ­ствии со своей общей субъективно-идеалистической концепцией,.Ясперс даже исследование истории сознания ^сводит к исследованию индивидуального сознания, а именно, своего собственного сознания. Но и здесь иссле­дование наталкивается на те же пределы, которые не может преодолеть логика, поэтому Гегель, говорит Яс­перс, вынужден был обратиться к абсолютной метафи­зике.

Следует отметить, что гегелевский анализ сознания, по существу, исходил из того, что каждое индивидуаль­ное сознание в своем развитии проходит в сокращенном виде те этапы, которые прошло в процессе своего разви­тия общественное сознание. Поэтому гегелевский анализ истории форм сознания относится в равной мере как к истории общественного сознания, так и к истории инди­видуального сознания.

Основываясь на этом, Ф Энгельс называл «Феноме­нологию духа» «параллелью эмбриологии и палеонтоло­гии духа». Ясперс абсолютирует лишь один момент геге­левского анализа сознания, он субъективистски толкует Гегеля, сводя его философию к исследованию индиви­дуального сознания и его. истории.

Общим пороком всех этих наук: психологии, логики и «исторических наук о духе» Ясперс считает то, что по­добно всем остальным, кроме экзистенциализма, фило­софским течениям они исследуют только ограниченную.сферу сознания, сферу «наличного бытия». Поэтому им

доступно только явление сознания, а не его сокровенная' сущность; следовательно, они не могут считаться фило- еофскими науками в полном смысле этого слова. Созна­ние, о котором говорят эти науки, нельзя считать перво* началом всего сущего; первоначалом является «экзистен­циальное сознание», которое открыла экзистенциалист­ская философия, философия в высшем, якобы, смысле этого слова.

Что такое «экзистенциальное сознание», согласно Яс­персу, можно постичь лишь в мгновенном озарении, кото­рое наступает перед лицом смерти, в тоске, заботе, от­чаянии. Этим тягостным переживаниям Ясперс пытается придать высший гносеологический смысл.

Экзистенциальное сознание тождественно особому ро­ду субъективного бытия, который Ясперс называет экзи­стенцией. Трудно найти вразумительное определение этого понятия у экзистенциалистов. Они утверждают, что экзистенция — это нечто неуловимое, доступное только непосредственному интуитивному постижению. Мало что дает для понимания и определение, даваемое Ясперсом: «экзистенция есть то, что никогда не становится объек­том, первоначало, из которого я мыслю и действую, то, посредством чего я созерцаю в ничего не познающих раз­мышлениях, экзистенция есть то, что относится к себе са­мой и в этом к своей трансценденции»^[55].

Насколько можно извлечь из этого определения ра­циональный смысл, под экзистенцией понимается бытие человека как совокупности субъективных эмоциональных переживаний или, по выражению Хайдеггера, «сущее, которым являюсь я сам». При этом мистифицируется сущность эмоционального восприятия действительности. Если мы имеем чувственное восприятие, мы, как правило, можем указать тот предмет, отражением которого оно является. Эмоции в большей степени, чем чувства опре­деляются психическими особенностями, являются более сложным и опосредствованным отражением обществен­ного и индивидуального бытия человека и объективного бытия вещей.

Обоснованны ли претензии Ясперса на особую ориги­нальность? В известном смысле, да. Ему наряду с други­ми экзистенцилистами, безусловно, принадлежит та по­

зорная заслуга, что они выбрали для своих спекуляций одну из наименее изученных областей психики — сферу человеческих эмоций. «Заслуга» его, далее, состоит в том, что принципиально отбросив всякую попытку научно объяснить явления сознания, Ясперс стал в ряды крайних иррационалистов. Маркс и Энгельс писали в «Немецкой идеологии»: «Для философов одна из наиболее трудных задач — спуститься из мира мысли в действительный мир»! Экзистенциалисты с помощью метода «экзистен­циального прояснения» выполняют еще более «трудную» задачу, задачу бегства из мира мысли в мир тягостных переживаний.

Хайдеггер, определяя экзистенцию как «то, что всегда мое», занимает в толковании понятия существования бо- дее последовательную субъективно-идеалистическую по­зицию, чем Ясперс, который в понимание сознания вно - сит элементы идеализма объективного. Наряду с заявле­ниями, аналогичными хайдегггеовскому, Ясперс трактует экзистенцию так, что она оказывается независимой от самосознания и становится источником всех содержа­тельных образов сознания. Но, несмотря на это, Ясперс, как и другие экзистенциалисты, неизменно сводит анализ существования к анализу изолированного, индивидуаль­ного сознания.

Экзистенциалисты, в особенности Ясперс, превратили эклектизм в исходный методологический принцип своей философии. Исходный принцип субъективного идеализма нельзя последовательно провести при решении всех проб­лем, которыми занимается философия, в частности проб­лемы сознания, не сочетая его эклектически с другими точками зрения.

Это было убедительно показано В. И. Лениным на примере махизма. Разоблачая эклектизм махизма, В. И. Ленин писал: «...Все это жалкая кашица, презрен­ная партия середины в философии, путающая по каждо­му отдельному вопросу материалистическое и идеалисти­ческое направление»^[56][57]. Такую же жалкую «кашицу» пред­ставляет из себя и экзистенциалистская философия. Пы­таясь оправдать эклектизм своей философии, Ясперс да­же заявляет, что монистическая философия вообще не­возможна.

Попыткой эклектического сочетания субъективно­идеалистической и объективно-идеалистической точек зрения является учение экзистенциалистов о трех родах бытия. Отвергая способность рационального философст­вования ответить на вопрос о смысле бытия с помощью «всеобщих формальных определениях бытия», Ясперс дает свою собственную иррационалистическую интерпре­тацию этих определений. Объективное бытие у него мо­дифицируется в наличное бытие мыслящего; бытие я — в независимую от человека иррациональную экзистенцию; бытие в себе — в принципиально непознаваемое потусто­роннее бытие трансценденции (у Хайдеггера ничто). Хай­деггер— более последовательный субъективный идеа­лист, чем Ясперс. Категорией «ничто» он обозначает ту границу, за которую принципиально не может выйти ин­дивидуальное сознание. Однако и у него «ничто» являет­ся не только простым отрицанием, но и реальной силой, которая определяет сознание индивида.

Обосновывая существование потустороннего непости­жимого бытия, Ясперс делает прямые фидеистические выводы. Учение о трансценденции — это не что иное, как иррационалистический вариант защиты религиозной ве­ры. Ясперс прямо указывает на связь своей философии с религиозным учением. «То, что в мифическом способе выражения называется душой и богом, а в философии экзистенцией и трансценденцией, не есть мир»1. Более того, он в духе христианства обосновывает бессмертие души: «Наличное бытие живет и- умирает, экзистенция не знает смерти»^[58][59].

Если экзистенцию и трансценденцию Ясперс понима­ет как самостоятельные виды бытия и делает упор то на один, то на другой, то объективный мир он наделяет лишь эфемерным существованием, целиком зависящим от экзистенции. Так, он говорит, что в экзистенциальном бытии «мир как таковой не является познанным, а как бы- потерявшим свое существование»^[60]. И далее: «Этот мир изменяется во времени и от личности к личности и в завйсимости от моего внутреннего состояния»^[61]. Экзистен­циализм не допускает - даже той половинчатости в при­знании объективной реальности внешнего мира, которая

была свойственна, например, махизму. Его эклектизм представляет из себя непоследовательное сочетание раз­личных идеалистических точек зрения.

Экзистенциалисты включают в свою концепцию эле­менты объективного идеализма потому, что перед ними стоит задача обосновать религию и как-то согласовать - свой иррационалистический субъективизм с христиан­ской ортодоксией. Но, кроме этого, их эклектизм имеет еще и другую причину.

Субъективный идеализм с неизбежностью приводит к. солипсизму, т. е. к признанию существующим лишь мыс­лящего субъекта. Экзистенциалисты пытаются избавить­ся от тупика солипсизма с помощью понятия коммуника­ции. Коммуникация, как ее понимает Ясперс, представ­ляет из себя таинственную непостижимую связь между субъектами, нечто вроде эмоционального вживания в духовную жизнь другого человека. Но преодолеть солип­сизм им не удается, потому что в рамках экзистенциализ­ма необъяснимо объективно-реальное существование других людей вне нашего сознания, которое является не­обходимой предпосылкой всякого духовного общения. Получается, что другой человек обладает коммуникатив­ной реальностью лишь до тех пор, пока жив я. Поэтому Ясперс и вынужден признать, что экзистенциалистская философия обрекает человека на одиночество перед ли­цом смерти. «Каждый умирает в одиночку»!

Итак, концепция существования К. Ясперса претенду­ет на то, чтобы «преодолев» противоположность материа­лизма и идеализма, дать объяснение и объективного ми­ра, и человеческого сознания. Однако по существу речь идет лишь о том, чтобы защитить старый тезис субъек­тивного идеализма о первичности сознания индивида., преодолеть неразрешимые для субъективистов противоре­чия. Однако попытка решить эту задачу с позиций ирра­ционализма терпит крах. Ясперс не может дать позитив­ного учения о сознании и пред ним вновь встают те же - неразрешимые противоречия. Учение К. Ясперса о созна­нии свидетельствует о глубоком идейном крахе субъек­тивно-идеалистического течения в философии, который - является лишь отражением общего кризиса бур^у^азннйй философской мысли.

¹К. Jaspers. Philosophic, Bd. II, S. 221.