<<
>>

Лекция 11 ТЮРЕМНАЯ СИСТЕМА РОССИЙСКОЙ ИМПЕРИИ В ПЕРИОД ПЕРВОЙ РУССКОЙ РЕВОЛЮЦИИ 1905-1907 ГОДОВ И ПЕРВОЙ МИРОВОЙ ВОЙНЫ

В. Б. Лебедев

Первая русская революция 1905-1907 годов стала серьезным испытанием для тюремной системы Российской империи.

Революция и сопряженный с ней всплеск числа уголовных преступлений привели к резкому росту «тюремного населения».

До революции нормальный уро­вень наполнения мест лишения свободы составлял примерно 85-90 тыс. человек (приблизительно 0,06 % от численности 145-ти миллионного населения страны). В годы революции численность арестантов возросла до небывалой прежде вели­чины в 125 тыс. человек (1907) и, несмотря на спад революционного движения, приобрела устойчивую тенденции к постоянному увеличению, достигнув своего максимума - 190 тыс. арестантов в начале 1913 года. Дальнейший рост числа аре­стантов был приостановлен благодаря обвяленной в том же году амнистии в честь 300-летия царствования дома Романовых, позволившей выпустить на свободу око­ло 20 % арестантов.

Снижению темпов роста числа срочных арестантов способствовал закон 22 июня 1909 года «Об условном досрочном освобождении». Институт условно­досрочного освобождения мог применяться к заключенным в тюрьме или испра­вительном арестантском отделении при отбытии ¾ срока наказания, но не раньше чем через 6 месяцев. Необходимым условием его применения являлось активное

проявление исправления, выраженное в добросовестном отношении к труду и со­блюдении режима содержания.

Сильнее всего в рассматриваемый период выросла численность арестантов каторжного разряда: с 5 748 человек в 1906 году до 32 826 человек в 1913 году. Таким образом, в 1905-1913 годы Главному тюремному управлению пришлось решать сложнейшую задачу по предотвращению перенаселения имеющихся мест заключения, а также проблему несоответствия численности чинов тюремной стражи возросшему числу заключенных. На 1905 год численность тюремной стражи составляла 13 тыс. человек, что соответствовало принятому в отечествен­ной пенитенциарной практике соотношению численности чинов надзора и аре­стантов как 1:10 в целом по стране и 1:6-7 в небольших уездных тюрьмах.

Переполнение мест заключения, а также нехватка имеющих практический опыт работы надзирателей привело к немедленному росту числа побегов и поку­шений на побег со стороны заключенных, в том числе с применением насилия в отношении сотрудников мест лишения свободы. Только в 1907 году в результате нападений на надзирателей и представителей администрации мест лишения сво­боды, совершенных заключенными и неизвестными лицами, было убито 141 и ранено 169 сотрудников. Особенностью данного периода стали массовые побеги и попытки массовых побегов арестантов, произведенные посредством подрыва тюремной ограды, штурма тюрем и нападения на конвой группами вооруженных лиц. Предпринимались многочисленные попытки передачи арестантам вместе с пищевыми продуктами взрывчатых веществ, ядов и оружия. Всего за 1906-1907 годы из мест заключения бежало около 6 000 арестантов, в 317 случаях побеги со­провождались насилием над стражей и караулом, в 813 - взрывами, подкопами и проломами, в 106 - подкупом и содействием тюремной стражи. Имело место так­же около 500 предотвращенных покушений на побег.

В 1906 году было 3 случая нападения на тюремные замки извне, в 1907 году - 2. В 1908 году произошло нападение на тюремный замок в Тифлисской губер­нии, при этом было освобождено 18 заключенных, убито и ранено несколько сол­дат. В 1909 году заключенные Одоевской тюрьмы Тульской губернии обезоружи­ли, связали и заперли по отдельным камерам всех сотрудников тюрьмы, после че­го скрылись на тюремных подводах.

Кроме того, чины тюремной администрации, губернских тюремных инспек­ций и Главного тюремного управления стали объектами террористических актов, устраиваемых революционерами. Среди погибших от рук террористов - смертель­но раненый в рабочем кабинете начальник Главного тюремного управления Мак­симовский А. М. (1907).

Несоответствие численности надзора объему возложенных на него задач усугублялся кадровым кризисом, который преследовал тюремную систему на про­тяжении всего периода с 1905 по 1917 годы.

Социальные потрясения начала века привели к существенному увеличения стоимости жизни в российских городах. Ус­тановленные еще в 1880-е годы оклады и надбавки за выслугу лет не позволяли выплачивать половине надзирателей жалование, превышающее 20 рублей в месяц, которое в конце XIX веке считалось довольно скромным, а в реалиях 1910-х стало явно недостаточным для привлечения на службу молодых сотрудников. Даже по­следовавшая в последние предвоенные годы индексация окладов тюремной стра­

жи не вполне соответствовала динамике роста цен и коснулась лишь мест лишения свободы, расположенных в «отличавшихся дороговизной жизни» городах.

Несоответствие между снижающимся уровнем доходов и повышающейся опасностью и сложностью службы привело к небывалой «текучке» кадров и, как следствие, падению уровня квалификации в корпусе вольнонаемной тюремной стражи. Так, из 7 719 надзирателей, вновь принятых на службу, в течение первого года службы добровольно покинули ее 3 167 человек, а 1 423 человека пришлось уволить в дисциплинарном порядке[3]. Анализ отчетов о чрезвычайных происшест­виях в местах лишения свободы, повлекших за собой гибель и ранения сотрудни­ков, показывает, что причиной успешных действий злоумышленников в большин­стве случаев стала беспечность и неосмотрительность недавно принятых на службу надзирателей.

Фактически в период социальных потрясений начала XX века места лише­ния свободы смогли функционировать благодаря наличию старослужащих надзи­рателей, получавших надбавку за выслугу 5, 10 и 15 лет. Несмотря на возможность выхода на пенсию по выслуге 25 лет, многие надзиратели продолжали служить до преклонного возраста. В тоже время наличие большого числа склонных к побе­гам заключенных требовало от постовых и выводных надзирателей не только опы­та и бдительности, приобретаемых за долгие годы службы, но и хорошей физиче­ской формы, которой многие ветераны тюремной стражи уже не обладали.

Численность тюремной стражи постепенно росла в соответствие с числом арестантов.

В 1906-1913 годы корпус тюремной стражи увеличился с 13 до 18 тыс. человек. Данное увеличение штатных мест происходило как за счет открытия но­вых учреждений, так и завершением процесса замены воинского караула, сохра­нявшегося в тюрьмах ряда отдаленных губерний и областей, на вольнонаемных надзирателей. Это обстоятельство, безусловно, облегчило условия службы надзи­рателей, однако, учитывая, что на вновь учрежденные должности принимались лица, не имевшие стажа службы в тюремном ведомстве и соответствующих надба­вок, увеличение численности штата тюремной стражи, было сопряжено с времен­ным снижением среднего уровня её квалификации в масштабах страны.

Ситуация усугублялась тем, что в 1906 году вследствие поражения в русско­японской войне Российская империя была вынуждена ликвидировать Сахалин­скую каторгу, являвшуюся основным местом сосредоточения арестантов каторж­ного разряда. Для размещения каторжников под временные каторжные тюрьмы были приспособлены Варшавское, Владимирское, Вологодское, Орловское, Псковское, Рижское, Саратовское, Смоленское, Харьковское, Херсонское и Яро­славское исправительные арестантские отделения. Также для их содержания были приспособлены: здания бывшего штурманского училища в г. Николаеве, здания упраздненной крепости в Шлиссельбурге и отделение Московской пересыльной тюрьмы, а также сооружены бараки при некоторых каторжных тюрьмах Сибири. Несмотря на принятые меры, часть каторжников, из-за нехватки приспособленных для них учреждений, содержалась в тюрьмах общего устройства на территории всей страны, способствуя росту в них числа беспорядков, нападений на сотрудни­ков, побегов, убийств арестантами арестантов и т.п.

В наиболее сложные для тюремной системы годы (1905-1908) для предот­вращения массовых побегов и беспорядков тюремной администрации повсеместно пришлось прибегнуть к помощи в «окарауливании» арестантов со стороны мест­ных войск и полицейской стражи.

В 1909-1913 годы ситуация в местах лишения свободы нормализовалась.

Число нападений на сотрудников тюрем сократилось до 19 случаев в год. В 4 раза уменьшилось число успешных побегов из мест заключения. Важнейшими предпо­сылками для этого стали как снижение общего накала революционных настроений в стране, так и энергичные меры, предпринятые Главным тюремным управлением.

Кризисная ситуация, в которой оказалось тюремное ведомство Российской империи, способствовала совершенствованию системы управления местами за­ключения, активному внедрению новых технических средств охраны, ужесточе­нию требований по соблюдению циркуляров Главного тюремного управления, ка­сающихся охраны и надзора в местах лишения свободы.

Процесс создания тюремных инспекций в губерниях и областях страны, на­чавшийся в 1890-1895 годы был прерван в связи с переходом тюремного ведомст­ва из ведения Министерства внутренних дел в ведение Министерства юстиции. Переполнение мест заключение вынудило губернаторов активно требовать про­должения данной реформы ввиду «невозможности поддержать надлежащий поря­док в тюрьмах при отсутствии на месте должностных лиц, специально предназна­ченных для заведывания тюремною частью в губернии на правах губернского тю­ремного инспектора». В результате после 14-ти летнего перерыва реформа полу­чила продолжение в 1909, 1910 и 1912 годах. К 1917 году институт тюремных ин­спекций функционировал в 53 губерниях и в Приамурском генерал- губернаторстве.

К 1913 году завершилась реформа 1885 года, предполагавшая замену смот­рителей тюрем на начальников тюрем и замену военных караулов, подчиненных командованию местных войск, на вольнонаемную тюремную стражу, находящую­ся в непосредственном ведении администрации мест заключения. На повестке дня стоял и вопрос о существенном увеличении штата Главного тюремного управле­ния. Однако он так и не был решен из-за начавшейся Первой мировой войны.

В целях предотвращения побегов и нападений на сотрудников Главное тю­ремное управление требовало снабжать постовые пункты особыми заграждениями (решетками), препятствующими арестантам незаметно и внезапно броситься на постового надзирателя.

Для размещения внешних постов охраны тюрем впер­вые стали использовать вышки.

Коридорным надзирателям, выводящим арестантов из камер, а также надзи­рателям тюремных мастерских запрещалось иметь при себе оружие. Безоружные надзиратели, находящиеся среди арестантов, должны были находиться под защи­той вооруженных надзирателей, которые, в свою очередь, размещались за решет­ками или на балконах. Большое внимание уделялось перевооружению чинов тю­ремной стражи револьверами системы Нагана и драгунскими трехлинейными вин­товками, обучению их навыкам применения и правилам ношения огнестрельного оружия.

Важной мерой профилактики побегов стало требование неукоснительно со­блюдать правила проведения свиданий (через двойную решетку в присутствии

надзирателя), прогулок, частых и тщательных обысков, размещение особо опас­ных преступников в отдельных камерах или небольшими партиями, своевремен­ное наложение на них оков в случаях, предусмотренных законом.

В учреждениях стала применяться так называемая звонковая сигнализации. В крупных тюрьмах надзирательские посты снабжались двумя кнопками для подачи «тревожных» и «вызывных» звонков. Сигнальный звонок поступал в кон­тору тюрьмы, в котором находился номерной аппарат, позволявший установить, с какого поста был подан тот или иной сигнал. В тюрьмах с меньшим лимитом на­полнения устанавливалась сигнализация, имеющая только кнопку для подачи сиг­нала тревоги. В казармах надзирателей и караульных помещениях устанавлива­лись звонки-будильники, позволявшие поднять личный состав по тревоге.

В связи с увеличением числа арестантов, в том числе каторжного разряда, в части тюремного строительства Главное тюремное управление сосредоточилось на решении задачи по сооружению новых тюрем общего устройства и приспособ­лению помещений для временных каторжных тюрем. В отношении тюрем общего устройства и исправительных арестантских отделений была принята система общего заключения, с некоторым уменьшением количества одиночных камер. В тюрьмах губернских и областных городов одиночных камер 15-30 % от общего числа мест, в уездных тюрьмах - 5-10 % одиночных камер, в исправительных аре­стантских отделениях - 10 % одиночных камер. Максимальная продолжитель­ность пребывания арестанта в одиночном заключении ограничивается 1,5 годами.

В начале XX века пересылка арестантов между населенными пунктами практически повсеместно производилось железнодорожным транспортом в «укрепленных» вагонах III класса. Конвоирование осуществлялось нижними чи­нами и офицерами конвойных команд, к которым в случае необходимости прико­мандировывались нижние чины местных войск.

В связи с частыми нападениями на конвой, в вагонах начали устанавливать решетки, отделявшие часовых от заключенных. Кроме того, в 1910-1911 годах был разработан новый тип арестантского вагона на 72 и 48 мест, помещение кото­рого было разделено перегородками на два отделения: для арестантов и одно об­щее с коридором для конвойных. Отделения для арестантов-мужчин и арестанток были разделены между собой помещением для конвойных. Арестантские помеще­ния отделялись от коридора железными решетками.

Несмотря на трудности, вызванные социальными потрясениями в начале XX века, тюремная система достигла определенных успехов в развитии арестантских ра­бот. Основной доход ведомству давало массовое использование труда арестантов арестантских исправительных отделений на сооружении западного и среднего участ­ков Амурской железной дороги. На земляных работах было одновременно занято до 5 тыс. арестантов. Два дня пребывания на данных работах засчитывались за три.

Труд заключенных успешно применялся в обмундировальных мастерских, обеспечивающих нужды армии. Военно-обмундировальные мастерские были от­крыты при местах лишения свободы Санкт-Петербурга, Москвы, Томска, Херсона и Пскова, а также при Александровской каторжной тюрьме.

В 1914-15 годы из зоны боевых действий было эвакуировано 87 мест за­ключения, в том числе три временные каторжные тюрьмы (Рижская, Псковская

и Варшавская), способные вместить 23 тыс. арестантов. Численность арестантов в годы Первой мировой войны к лету 1916 года сократилась до 140 тыс. человек.

На действительную военную службу в 1914 году было призвано 243 началь­ника и помощника начальника мест заключения, в 1915 году - 425 человек. Осво­бодившиеся вакансии заполнялись администрацией мест заключения, эвакуиро­ванных из западных губерний.

Эвакуированные из западных губерний надзиратели были использованы для формирования стражи при арестантских рабочих командах, организованных для выполнения разного рода наружных работ по удовлетворению нужд военного времени (железнодорожных, строительных, каменноугольных и перегрузочных работ в губерниях: Архангельской, Пермской, Ярославской, Вятской, Вологод­ской, Петроградской и в Донской области, а также на некоторых работающих на оборону заводах Пермской, Екатеринославской и Уфимской губерний). Часть надзирателей была прикомандирована к временным каторжным тюрьмам по слу­чаю упразднения или сокращения военных караулов. Остальные распределены по разным губерниям для пополнения некомплекта стражи или усиления ее штатного состава ввиду направления туда эвакуированных заключенных.

В 1916 году по ходатайству Главного тюремного управления сотрудники тюремного ведомства, которые не были мобилизованы в первые годы войны, при­лучили право на отсрочку на все время службы. Конвойные команды, располо­женные в районе в военных действий, с первых дней мобилизации поступили в распоряжение начальников снабжения армий для несения этапной службы в тылу.

С началом войны Главным тюремным управлением был создан комитет, принявший на себя руководство по организации в местах заключения работ воен­ного значения. Арестанты исправительных арестантских отделений активно ис­пользовались на внешних работах военного характера. Сформированные из них арестантские рабочие команды были заняты на работах по устройству железных и шоссейных дорог, в каменноугольных копях, рудниках, приисках, по лесорубной и перегрузочной части в тех районах, где сильнее всего ощущалась нехватка воль­ных рабочих.

В кратчайшие сроки тюремному ведомству удалось вдвое повысить осна­щенность машинами на электрическом приводе военно-обмундировальных мас­терских. Только в 1915 году ими было выпущено 7 693 тыс. предметов обмунди­рования и белья, а также 307 тыс. пар сапог, не считая починочной работы.

Внутренние работы в тюремных мастерских были переориентированы на нужды армии. Выпускалось оборудование для лазаретов, предметы амуниции и военного быта, противогазы и артиллерийские снаряды. Ориентация тюремных мастерских на военные нужды и дефицит сукна и кожи ухудшил ситуацию с обес­печением одеждой и обувью самих арестантов. Сукно заменялось молескином, сложенным вдвое или положенным на вату, кожаная обувь - другой обувью, в за­висимости от местных условий. Была организована починка выношенных вещей.

Подводя итоги деятельности тюремного ведомства в 1905-1916 годах можно сделать следующие выводы:

реформированная в последней четверти XIX столетия пенитенциарная сис­тема продемонстрировала способность функционировать в крайне неблагоприят­

ных социально-экономических условиях, включая революционные события и об­стоятельства военного времени;

несмотря на объективные сложности, Главному тюремному управлению удалось решить ряд задач по совершенствованию нормативного регулирования деятельности мест лишения свободы, развитию арестантских работ, увеличению численности тюремной стражи и чинов администрации мест лишения свободы, а также сделать систему управления местами заключения империи трехзвенной, существенно увеличив численность тюремных инспекций;

темпы технической модернизации тюремной системы не вполне соответст­вовали поставленным перед ней задачам. Внедрение в повседневную практику со­временных технических средств охраны, новейших транспортных средств для пе­ревозки арестантов, включая автомобили, происходило крайне медленно и нерав­номерно. Программа переустройства тюремных зданий и строительства современ­ных тюремных зданий не получила достаточного финансового обеспечения;

на протяжении всего рассматриваемого периода тюремная система испыты­вала кадровые проблемы, включая отсутствие системы профессиональной подго­товки тюремной стражи и административных служащих.

Использованная литература

1. Отчет по Главному тюремному управлению за 1905 год. СПб.,
1907. - 259 с.
2. Отчет

1908. - 333 с.

по Главному тюремному управлению за 1906 год. СПб.,
3. Отчет

1909. - 397 с.

по Главному тюремному управлению за 1907 год. СПб.,

год. Ч. 1. Объясне-

1908

за

4. Отчет по Главному тюремному управлению ния. СПб., 1910. - 182 с.

5. Отчет по Главному тюремному управлению ния. СПб., 1911. - 179 с.

6. Отчет по Главному тюремному управлению ния. СПб., 1912. - 151 с.

7. Отчет по Главному тюремному управлению ния. СПб., 1913. - 112 с.

8. Отчет по Главному тюремному управлению ния. СПб., 1914. - 95 с.

9. Отчет по Главному тюремному управлению ния. Пг., 1914. - 143 с.

10. Отчет по Главному тюремному управлению ния. Пг., 1915. - 140 с.

11. Отчет по Главному тюремному управлению ния. Пг., 1916. - 105 с.

за

за

за

за

за

за

за

1909

1910

1911

1912

1913

1914

1915

год. Ч. 1. Объясне-

год. Ч. 1. Объясне-

год. Ч. 1. Объясне-

год. Ч. 1. Объясне-

год. Ч. 1. Объясне-

год. Ч. 1. Объясне-

год. Ч. 1. Объясне-

<< | >>
Источник: История уголовно-исполнительной системы России: курс лекций. Часть I. / Под общ. ред. А. А. Пирогова. - М.,2019. - 96 с.. 2019

Еще по теме Лекция 11 ТЮРЕМНАЯ СИСТЕМА РОССИЙСКОЙ ИМПЕРИИ В ПЕРИОД ПЕРВОЙ РУССКОЙ РЕВОЛЮЦИИ 1905-1907 ГОДОВ И ПЕРВОЙ МИРОВОЙ ВОЙНЫ:

  1. ТЕМА 10. - РАЗВИТИЕ ГОСУДАРСТВЕННЫХ И ПРАВОВЫХ ИНСТИТУТОВ РОССИЙСКОЙ ИМПЕРИИ В ПЕРВОЙ ПОЛОВИНЕ XIX в.
  2. Об отказе в принятии к рассмотрению жалобы гражданина Артамонова Михаила Артемовича на нарушение его конституционных прав частями первой и второй статьи 50 и пунктом 1 части первой статьи 51 Уголовно­процессуального кодекса Российской Федерации
  3. 56) Изменения в гос-политическом устройстве России в результате революции 1906-1907 г.г.
  4. 61) Изменение в общественном и гос строе в период Октябрьской революции 1917г.
  5. По делу о проверке конституционности отдельных положений частей первой и второй статьи 118 Уголовно­исполнительного кодекса Российской Федерации в связи с жалобой Шенгелая Зазы Ревазовича
  6. Об отказе в принятии к рассмотрению жалобы гражданина Трофимова Андрея Викторовича на нарушение его конституционных прав частью первой статьи 108 Уголовно­процессуального кодекса Российской Федераци
  7. Об отказе в принятии к рассмотрению жалобы гражданина Федорова Олега Борисовича на нарушение его конституционных прав частью первой статьи 389.1 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации
  8. 16) Изменение в гос. аппарате в период русского централизованного государства
  9. Об отказе в принятии к рассмотрению жалобы гражданина Липского Евгения Борисовича на нарушение его конституционных прав частью первой и пунктом «б» части третьей статьи 18 Уголовного кодекса Российской Федерации, а также статьями 42 и 72 Уголовно­процессуального кодекса Российской Федерации Определение от 29 сентября 2016 г. № 1931-О (Извлечение)
  10. 39) Государственный строй России в первой половине XIXв.
  11. Об отказе в принятии к рассмотрению жалобы гражданина Бекова Магомеда Султановича на нарушение его конституционных прав частью первой статьи 50 и пунктом 3 части третьей статьи 56 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации
  12. Мнение судьи Конституционного Суда Российской Федерации К. В. Арановского по постановлению Конституционного Суда Российской Федерации по делу о проверке конституционности пункта 7 части второй статьи 29, части четвертой статьи 165 и части первой статьи 182 Уголовно­процессуального кодекса Российской Федерации в связи с жалобой граждан А. В. Баляна, М. С. Дзюбы и других
  13. Тема №18: Постановление суда первой инстанции.
  14. Н.А. Воскресенский. Петр Великий как законодатель. Исследование законодательного процесса в России в эпоху реформ первой четверти XVIII века, 2017
  15. По делу о проверке конституционности пункта 7 части второй статьи 29, части четвертой статьи 165 и части первой статьи 182 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации в связи с жалобой граждан А. В. Баляна, М. С. Дзюбы и других
  16. 42) Общественный строй в первой половине XIXв.