Лекция 12 КАТОРГА И ССЫЛКА В ОТЕЧЕСТВЕННОЙ СИСТЕМЕ ИСПОЛНЕНИЯ НАКАЗАНИЙ (КОНЕЦ XVII - НАЧАЛО ХХ ВЕКОВ)

Васильева С. А., Тарасов О. А.

В процессе централизации Московского государства, утверждением само­державной власти изменялось и отношение к преступлениям. Политика государст­ва, направленная на привлечение к ответственности за каждое преступление, с ее стремлением добиваться от обвиняемых признаний и выяснения всех сообщ­ников, с длинными процедурами выявления всех обстоятельств дела методами обысков, пыток и т.д., неминуемо приводила к затягиванию следствия.

В XVII веке в Московском государстве была создана сеть мест лишения свободы и специальный аппарат по исполнению этого вида наказания, что значи­тельно расширило сферу его применения. Однако целью наказания в тот период являлось только изоляция «лихих людей», пресечение их преступной деятельности и устрашение, «чтобы на то смотря, другим неповадно было». Не случайно из­вестный российский специалист по истории пенитенциарной системы И. Я. Фойницкий писал, что тюрьма в это время «означала мучительные телесные страдания, сопровождалась наложением оков, кандалов, приковыванием к стене и отбывалась в помещениях, наименее удобных для жизни.».

С конца XVII века содержание крестьян, находящихся в тюрьмах, было воз­ложено на их помещиков; челобитчики, т.е. истцы должны были также кормить колодников (арестантов), сажаемых по их просьбам в тюрьмы. Умерших колодни­ков отдавали на погребение родственникам, и только за неимением таковых - хо­ронили за счет казны. При царе Федоре Алексеевиче (1676-1682) были приняты некоторые меры к уменьшению числа колодников: освобождены из тюрем оправ­данные арестанты без порук, запрещено принимать в тюрьмы присланных людей из приказов, проведена ревизия «правильности содержания под стражей». Однако недостаток тюремных мест сохранялся, а число колодников, не смотря на пред­принятые меры, продолжало расти.

Ссылка на поселение в «украинные» города и Сибирь возникла еще во второй половине XVI века и получила широкое распространение в XVII веке как наказание за различные деяния, например мошенничество, первую татьбу (воровство) и первый разбой. Применялась она и как политическая мера, и как средство, заменяющее собой смертную казнь: «довелся смертной казни, и Великий Государь помиловал, велел жи­вот дать, вместо смерти сослать в ссылку».

В Соборном Уложении (1649) содержится ряд требований «из тюрьмы вы- имая его (заключенного) посылать в кандалах работать на всякие изделия, где го­

сударь укажет», а как он свое отсидит «его посылать в украинные городы, где го­сударь укажет, и велети ему в украинных городах быти, в какой чин он пригодит­ся». Однако ни порядок государственных работ, ни условия ссылки при этом ни­как

не оговаривались, так как ссылочная практика в России еще только зарождалась. Под ссылкой в тот период понималось как простое переселение преступника в отдаленные территории, так и поселение его в определенное место, где его будет легко контролировать (монастырь или имение).

В Уложении ссылка уже является довольно распространенной формой нака­зания. Местами ссылки по-прежнему оставались «украинные города», иногда в законе встречалась неопределенная форма «сослати куда государь укажет». В любом случае конкретное место ссылки зависело от определения суда или воли царя. К месту ссылки преступников сопровождали приставы, при этом их доволь­но часто заковывали в железа, «чтобы с дороги не утекли». По прибытию на место приговоренных сначала заключали в тюрьму или острог, а затем, по истечении оп­ределенного времени, определяли в службу «в какую пригодятся», т.е. колодники получали должности и род занятий, к которым оказывались способными.

Местным властям предписывалось поощрять или понуждать ссыльных к работам и праздности их не допускать, «чтобы к благополучному состоянию лю­дей всех привести к доброму и христианскому благополучному мирскому житию, и воровства всякие вначале во всяком человеке истребить...». Очевидно, ссылка к концу XVII века являлась наказанием, имеющим элементы исправления пре­ступника, стремившимся сделать его с одной стороны нравственно лучшим и без­вредным, а с другой практически полезным для государства.

Идея массового применения обязательного каторжного труда для осужден­ных возникла еще в конце XVII века. По примеру других стран, предлагалось пре­ступников и пленных сажать для гребли прикованными на галеры (каторги), для того, чтобы колодникам, «которых по тюрьмам бывает много хлеб туне давать, и они бы на каторгах хлеб зарабатывали». Молодой царь Петр I (1682-1725) живо откликнулся на эту прогрессивную идею: во время путешествия по Европе взял на заметку выгоду от каторжного труда: «В Венеции, которые бывают сосланы на ко­рабли, те в городе никогда не живут: сделан великий дом на острову - каменная ограда великая, и, как придет корабль, или каторга, тотчас всех соберут на тот двор и запрут, и караул крепкий всегда стоит; а как на корабле и каторгах идти на море, то со двора отпускают; а больше того свету не знают, как на службе жи­вут; так что волею своею отдаются туркам от безмерного мучения».

С начала XVIII века эта тенденция стала доминирующей. В Артикулах Во­инских (1715) в полной мере проявилось стремление власти к максимально выгод­ному использованию труда заключенных: «долго в тюрьмах не держать преступ­ников, а приставить их к работе». Остро нуждаясь в огромном количестве рабочих рук для осуществления своих преобразовательных планов, Петр I смотрел на пре­ступников исключительно прагматично, как на «даровую рабочую силу, не тре­бующую государственных затрат, а, напротив, представляющую широкие возмож­

ности для извлечения максимальной выгоды».

В XVIII веке практика насильственной колонизации малозаселенных терри­торий продолжилась. Поводы для ссылки становятся разнообразными: так по до­полнительным и отдельным указам Петра I ссылка назначалась даже за неосто­рожное обращение с огнем. При этом в большинстве случаев место ссылки кон­кретно не определялось, и власть имела возможность направлять потоки ссыльных туда, где испытывала наибольшую потребность в рабочих руках. Изначально ссыльные, прибыв на место, включались в систему служилых людей, а их труд на месте ссылки оставался свободным, однако, уже с 1704 года ссылка на поселе­ние была соединена с каторжными работами. XVIII век стал временем активного применения этой новой формы наказания, и в целом периодом, с которого начина­ется систематическое использование труда арестантов.

Уже 24 ноября 1699 года был издан указ в отношении осужденных за взят­ки: «И тем людям... сказать смерть и положить на плаху, а от плахи подняв, бить, вместо смерти кнутом без пощады и сослать в ссылку в Азов с женами и детьми, и быть им на каторгах, в работе». Центрами каторги становятся Балтийское море, Петербург, Рига, Ревель (Таллин), Оренбург и Таганрог. После смерти Петра Ве­ликого приговоренных к каторге начинают направлять в Сибирь. К середине XVIII века основными местами отбытия ими наказаний становятся екатеринбург­ские и нерчинские рудники. Практиковалась также отправка каторжников на заводские и крепостные работы.

В течение XVIII века каторга назначалась за различные преступления на время от 1 года до 20 лет или навечно. Временно, на срок 10 лет, каторжные рабо­ты назначались за те преступления, за которые раньше полагались телесные нака­зания и ссылка. Вечная каторга назначалась тем, кто раньше подпадал под выс­шую меру наказания - смертную казнь. Преступникам, осужденным на каторжные работы взамен смертной казни предписывалось «чинить жестокое наказание кну­том», вырывать ноздри и ставить клейма (с 1754 года литерами «В» на лбу и лите­рами «О» и «Р» на щеках).

На первых порах каторжники разных категорий содержались в одинаковых условиях и выполняли одинаковые работы, однако, начиная с 1754 года на тяже­лые работы стали посылать вечных каторжников, а на более легкие - срочных. Сами каторжные работы уже не ограничивались галерами, осужденных использо­вали на казенных работах в строящихся портах на Балтийском море, в Симбир­ской, Оренбургской и Астраханской губерниях. Екатерина II (1762-1796) в связи с переизбытком каторжников на Нерчинских серебряных заводах, повелела направ­лять осужденных в Оренбург (1773), а затем в крепости новой Днепровской линии (1780). 30 мая 1784 года императорским указом Екатерины II предписывалось гу­бернским и наместническим правлениям снабжать за казенный счет преступников, ссылаемых на поселение и в каторжную работу, если они не имеют своей одежды и обуви, только необходимым: в летнее время кафтаном, рубашкой и обувью, а в зимнее время еще и шубой бараньей, «чтобы не чинить ссылаемым изнуренья».

Павел I (1796-1801) в 1797 году приказал распределять преступников на ра­боты соответственно тяжести преступлений. Убийц и политических преступников

ссылать на каторжные работы в Нерчинск. Иных преступников, приговоренных к ссылке на поселение, направлять в Иркутск на суконную фабрику.

Развитие каторжной и ссылочной систем, ставших доминирующими видами наказания, поставили перед властями проблему перемещения больших масс осуж­денных из различных уголков страны в места, где были организованы каторжные работы. Организация пересылочной части началась за счет государственных казенных средств. На каторгу осужденных отправляли под военным караулом на подводах. Обязанность предоставлять подводы лежала на территориях, через которые проходили пересыльные маршруты. Предполагалось, что за это местное население будет получать из казны оплату «за прогоны», однако, со временем, су­дя по содержанию указов, касавшихся организации пересылки, это стало превра­щаться в повинность.

В первой половине XIX века ссылка и каторга оставались основными вида­ми наказания за уголовные преступления. Положением о поселении в Сибирь 1806 года общее наблюдение за каторгой и ссылкой было поручено сибирскому генерал-губернатору, а непосредственное ведение находилось под контролем гра­жданских губернаторов, обладавших широкой свободой действий в этой сфере. Труд каторжников использовался на фабриках и заводах.

Если в 1803 году численность ссыльных составляла около 2 300 человек, то в 1807-1822 годах она достигала 11-12 тыс. человек ежегодно. С 1817 года на­чинает складываться этапная система перемещения арестантов. Арестанты пре­провождались в Сибирь на пароходах и баржах, преодолевая часть пути по «пеше­этапным трактам». Партии каторжан и ссыльнопоселенцев под конвоем пеше­этапных и конно-этапных команд корпуса внутренней стражи направлялись к мес­ту отбытия наказания по двум веткам Сибирского тракта (так называемой «госу­даревой дороги»): Петербуржско-Вологодской и Московско-Казанской. Обе ветки соединялись под Дебесами (Удмуртия). Далее маршрут проходил через Пермь и Тобольск, где находился Тобольский приказ о ссыльных и центральный сборный пункт ссыльных в Сибирь. Самым дальним городом следования арестантов был Иркутск, завершавший пеший этапный путь протяженностью в 6 400 верст. По всему пути следования партий заключенных располагались этапы и полуэтапы. После дневного перехода партия останавливалась на ночевку в помещениях полу­этапа, затем следовал еще один дневной переход и арестанты сутки отдыхали в помещениях этапа.

За месяц партия должна была преодолевать до 500 верст. В дороге ссыльных сопровождали специальные пешие и конные команды из Корпуса внутренней стражи, именуемые «этапными». Их общая численность доходила до 8 тыс. чело­

век. От этапа к этапу арестантов сопровождала команда, состоявшая из офицера, 2 унтер-офицеров, барабанщика и 25 рядовых пеших солдат. Конвоиров набирали из людей «невидных по фронтовой службе», а в качестве начальства к ним по Ука­зу от 16 июля 1836 года приставляли прапорщиков, назначаемых из числа воспи­танников военно-учебных заведений, отчисленных по причине их «тупости и не­способности». Укомплектованный таким образом Корпус пришлось распустить в 1864 году, поручив конвоирование арестантов местным и резервным войскам. Для преследования беглых к команде придавались 4 конных казака. Местные кре­стьяне обязаны были предоставлять подводы для перевозки груза и больных.

Большинство ссыльных были закованы в кандалы или легкие ручные метал­лические прутья. Их казенную одежду украшали вшитые четырехугольные лоску­ты: по одному - у ссыльных поселенцев, по два - у каторжных. Также в целях предупреждения побегов группы арестантов скреплялись пропущенным через ручные оковы канатом. Путь до места ссылки мог занимать до полутора лет, и его вместе с осужденными часто преодолевали их жены и дети, добровольно сопро­вождавшие своих родных.

В 1822 году для урегулирования вопросов исполнения наказания в виде ссылки на поселение и каторжные работы в Сибирь был принят Устав о ссыльных - первый в России кодифицированный нормативный акт, регулирующий исполне­ние наказаний в виде ссылки на поселение и каторжных работ. С изменениями и дополнениями этот документ просуществовал до 1917 года. Данным документом учрежден административный орган, занимавшийся распределением сосланных, - Тобольский приказ о ссыльных. Местами отбытия ссылки были определены Тобольская, Енисейская, Иркутская и Томская губернии, Забайкалье и Нижне­удинский округ. Наряду с поселенцами Устав о ссыльных 1822 года выделял такие разряды осужденных на ссылку как заводские работники, дорожные работники, ремесленные работники и слуги.

В 1829-1839 годы правительство осуществляло программу заселения ссыль­ными Енисейской и Иркутской губерний. Колонисты, число которых достигло 60 тыс. человек, получали ссуды, снабжались скотом и земледельческими орудия­ми. В 1840-е годы контроль за жизнью ссыльных Восточной Сибири ослаб, поэто­му колонисты ушли на золотые прииски, их деревни опустели. Неудачей закончи­лась и попытка создать земледельческие поселения на Амуре. Таким образом, не была достигнута одна из важнейших целей депортационной политики государства, состоявшая в создании надежной продовольственной базы, облегчавшей освоение Сибири. Ревизия 1873 года выявила, что только пятая часть ссыльнопоселенцев оседала на отведенных для них местах. Большинство же сосланных на каторгу и на поселение становилось бродягами или, как их называли в то время, варнака­ми. Значительные потери несли партии ссыльных и во время перехода по Сибири. Смертность среди пересыльных и водворенных в 4-15 раз превышала средний уровень смертности по стране.

К середине XIX века основным местом ссылки на каторгу становится Нер­чинская каторга, которая помимо рудников и заводов включала в себя Карийские золотые промыслы. К 1869 году здесь было сосредоточено почти 3 тыс. каторжных. По существующему на тот момент законодательству каторжники де­лились на три разряда: 1 разряд - осужденные на бессрочную каторгу или на срок

свыше 20 лет; 2 разряд - осужденные на срок от 8 до 20 лет; 3 разряд - осужден­ные на срок от 4 до 8 лет. Каторжные 1 разряда должны были употребляться на самых тяжелых работах, в том числе в рудниках. Каторжные всех разрядов при поступлении на работы причислялись к отряду испытуемых. Те из них, кто, по мнению администрации, подавали надежды на исправление, по истечении поло­женного срока должны были причисляться в отряд исправляющихся.

На практике по отбытии положенного срока каторжники независимо от их поведения переводились в отряд исправляющихся. «Исправляющиеся» каторжные содержались без оков, по возможности отделялись от испытуемых и по решению администрации могли выполнять некоторые надзорные функции по отношению к остальным каторжникам. Через несколько лет после поступления в отряд исправляющихся (срок каторги зависел от принадлежности осужденных к тому или иному разряду) каторжники имели возможность селиться вне острога и обзавестись собственным домом и семьей. Предусматривалось и сокращение срока. По окончании срока каторги осужденные переходили в разряд поселенцев и направлялись в «отдаленнейшие» места Сибири.

Следует отметить, что после окончания дневных работ каторжные, предос­тавленные самим себе, жили в рамках норм особой криминальной субкультуры. В арестантских камерах и поселениях вокруг острогов царили пьянство и разврат. Физическое насилие и воровство были нормами жизни, что довольно подробно описано Ф. М. Достоевским в «Записках из Мертвого дома». Остроги являли со­бой центры формирования шаек и иных преступных сообществ, терроризировав­ших население Сибири.

После отмены крепостного права в годы буржуазных реформ вопрос о пре­образовании отечественной пенитенциарной системы приобрел особую актуаль­ность. Развитие вольнонаемного труда сделало для частных владельцев сибирских рудников и фабрик экономически невыгодным труд осужденных. В 1860-е годы принудительные работы на каторге практически не осуществлялись, и она пере­стала страшить преступников.

Согласно проекту тюремной реформы 1879 года систему уголовных наказа­нии в Российской империи венчали ссылка на каторгу без срока и на срок. Приго­воренные к каторге должны были выполнять тяжелые принудительные работы. После отбытия срока наказания они переходили в разряд поселенцев. Каторжные работы сопровождались содержанием в каторжных тюрьмах, устроенных пре­имущественно в Сибири. К концу XIX века в России ссылка на поселение посте­пенно отмирает. Важнейшим звеном пенитенциарной системы Российской Импе­рии становится каторга.

20 января 1886 года Александр III (1881-1894) повелел учредить конвойную стражу. Вместо прежних 63 конвойных команд, числившихся в составе резервных (местных) войск, было сформировано 567 конвойных команд общей численностью 11 600 человек при 101 офицере. Конвойным командам поручалось сопровожде­ние арестантов, следующих этапным порядком; сопровождение арестантов на внешние работы и в присутственные места; содействие тюремному начальству при производстве внезапных обысков и подавлении беспорядков.

Служба конвойного была трудной и опасной, что не позволяло сохранять прежний способ комплектования конвойных команд отсеянными из других частей

новобранцами. По Закону от 4 ноября 1886 года конвойные команды сами осуще­ствляли обучение призывников. Отличаясь форменной одеждой от полевых войск, чины конвойной стражи имели те же льготы и преимущества, что и армейские чи­ны. Более того, причиной перехода многих армейских офицеров в конвойную стражу стало более высокое денежное содержание. Начиная с 1904 года конвой­ные команды получили собственный знак отличия - серебряную медаль «За усердие» на Станиславской ленте.

Организовать размещение и обеспечение работой каторжных в Европейской части страны оказалось невозможным, что привело к возрождению в конце 1870-х годов сибирской ссылки. С 1875 году центром каторжной ссылки становится ост­ров Сахалин, только что приобретенный Россией по Санкт-Петербургскому дого­вору с Японией. Главное управление Сахалином было вверено приамурскому ге­нерал-губернатору, а местное - военному губернатору острова. Остров делился на три округа, находящихся под руководством окружных начальников.

Местами лишения свободы в этих округах управляли начальники тюрем и смотрители поселений. Сахалин, как и Нерчинский округ, был выбран правитель­ством в качестве основного места каторжный ссылки главным образом в силу воз­можности надежно изолировать преступников. Преследовалась и цель колониза­ции острова каторжниками, отбывшими наказание. Первая каторжная тюрьма на 600 мест была открыта на Сахалине в 1876 году. К 1902 году таких тюрем стало 7. Число поселений за два десятка лет выросло до 79. Заключенные регулярно дос­тавлялись военными кораблями, отплывающими из Одессы со скоростью, превы­шающей темпы строительства тюрем.

Суровый климат, тяжелый физический труд и отсутствие в бюджете средств на увеличение кормового довольствия сахалинских заключенных способствовали высокой заболеваемости и смертности среди каторжан. Нелегким был и труд тю­ремного персонала. Надзиратели командировались на Сахалин временно и за ис­полнение своих обязанностей получали повышенное в 1,5 раза жалование. Правда о бедственном положении осужденных на сахалинской каторге стала достоянием общественности лишь после выхода в свет книги А. П. Чехова «Остров Сахалин» (1893). В ней писатель убедительно доказал неспособность каторжных прокормить себя без серьезной помощи из казны. А. П. Чехов, посетивший остров в 1890 году, имел возможность наблюдать каторжных (в том числе осужденных на пожизнен­ное лишение свободы) и поселенцев, передвигающихся по улицам Александровки без конвоя и кандалов. Первый начальник Главного тюремного управления М. Н. Галкин-Враской, ревизовавший сахалинскую каторгу в 1894 году, признал целесообразным отступить от буквы закона и разрешить (в интересах скорейшей колонизации острова) проживать вне тюрьмы всем категориям каторжных. Новый начальник ГТУ - А. П. Саломон, посетив Сахалин в 1898 году, официально при­знал дорогостоящий опыт по колонизации острова «заранее обреченным на вер­ный неуспех». Сахалинский эксперимент обошелся казне в 30 млн. руб.

На протяжении рассматриваемого периода сохраняла свое значение и Нерчинская каторга, в которой в начале XX века отбывало наказание почти 2,5 тыс. мужчин и женщин. Для их размещения в последней четверти XIX столетия было построено 7 каторжных тюрем. Условия работы и климатиче­ские условия на Нерчинской каторге также были тяжелыми. Ссыльнокаторжные

использовались на горных и строительных работах, на золотых промыслах и вы­плавке серебра. Особой категорией каторжных и ссыльных были политические преступники. Политические помещались в специальных камерах отдельно от уго­ловных преступников и фактически освобождались от телесных наказаний. По сложившейся традиции, тюремный врач при осмотре политического заключен­ного обычно делал заключение о его неспособности перенести порку по состоя­нию здоровья. Тюремная администрация, как правило, охотно «верила» такому за­ключению, не желая будоражить общественное мнение.

В 1888 году М.Н. Галкин-Враской специальным циркуляром распорядился держать политкаторжан совместно с уголовными элементами и настоял на недо­пустимости «никаких отличий наложения взысканий за нарушение ими тюремной дисциплины». В дальнейшем это распоряжение, отвечавшее духу непримиримой борьбы, которое царское правительство вело с революционными идеями, стало причиной трагедии на Карийской каторге. Знаменитая Карийская трагедия 1889 года произошла после того, как одна из политкаторжанок, получив за пощечину, данную жандармскому офицеру, 100 розог, покончила жизнь самоубийством. В течение следующих двух дней из солидарности с ней попытку самоубийства предприняло несколько десятков политических, пятеро из которых погибли. Уже­сточение правил пересылки привело и к вооруженному столкновению политка­торжан с войсками, известному как Якутская трагедия 1889 года.

Согласно закону 10 июня 1900 года «Об отмене ссылки на житье и ограни­чении ссылки на поселение» Уголовное уложение от 22 марта 1903 года не содер­жало уже ссылки на житье, сохранив каторгу и ссылку на поселение. Ссылка на поселение разделялась на 2 степени: 1) в отдаленнейшие места Сибири; 2) в места Сибири, не столь отдаленные.

В 1900 году в стране насчитывалось 17 каторжных тюрем, численность за­ключенных в них достигла 14 710 человек. Недостаток финансирования не позво­лил реализовать в каторжных тюрьмах систему ночного разъединения заключен­ных. Именно поэтому каторжные тюрьмы имели те же недостатки, что и другие российские места заключения. С серьезными проблемами российская каторга столкнулась в годы Первой русской революции. Численность каторжан за период с 1906 по 1908 годы выросла вдвое. В то же время из-за поражения в русско­японской войне была приостановлена отправка осужденных на Сахалин. Выходом из сложившейся ситуации стало устройство семи каторжных тюрем в Европейской части России. В Пскове, Смоленске, Владимире, Саратове, Орле, Ярославле и Херсоне были построены центральные каторжные тюрьмы, так называемые «цен­тралы». Закон об отмене ссылки не коснулся каторги и лишь частично расширил область ее применения. Окончательно каторга была ликвидирована после револю­ции 1917 года.

Использованная литература

1. Позднышев С. В. Учение о карательных мерах и мере наказания. СПб., 1908.

2. Саломон А. П. Ссылка в Сибирь. Очерк ее истории и современного поло­жения. СПб., 1900.

3. Сипягин А. П. Несколько слов о настоящем и будущем уголовной ссылки и тюрьмы. СПб., 1898.

4. Филиппов М. А. История и современное состояние карательных учрежде­ний за границею и в России. СПб., 1873.

5. Фойницкий И. Я. Учение о наказании в связи с тюрьмоведением. СПб., 1889.