ГЛАВА 79 ИРЛАНДСКИЕ МОРЕПЛАВАТЕЛИ И ОТКРЫТИЕ ФАРЕРСКИХ ОСТРОВОВ (около 670 г.)

Они повернули направо, и ветер погнал их на северо-запад в крайний океан. После трехдневного голодания их охватила сильная жажда, которая стала невыносимой. И Христос, сжалив­шись над ними, выносит их на поток, вкусом подобный теплому молоку; и они насыщаются от этого потока¹.

Они приплыли к другому большому острову. Одна половина его представляла собой лес из тисов и больших дубов, другая — равнину с маленьким озером посреди нее. На равнине паслись большие стада баранов. Путники заметили маленькую церковь и замок. Они направились в церковь. Там был старый клирик, весь окутанный собственными волосами.

— Откуда ты? — спросил его Майль-Дуйн.

— Я последний из пятнадцати спутников Брендана из Бирра. Мы отправились в паломничество по океану и прибыли на этот остров. Все мои спутники умерли, и я остался один.

И он показал им таблички Брендана, которые они взяли собой в паломничество.

Все склонили колени перед ними, и Майль-Дуйн облобызал

таблички².

На утро четвертого дня после этого завидели они другой остров, с медной изгородью, разделявшей его пополам. Там были огромные стада овец: по одну сторону изгороди — черных, по другую — белых овец³.

³ «Imrani Snodgusa 7 Maic Riagla». См. И. Zimm er, Keltische Bei- triige II (Brendans Meerfahrt), «Zeitschrift fiir deutsche Sprach- und Altertum- swissenschaft», 1889, S. 212.

² «Плавание Майль-Дуйпа». См. «Ирландские саги», изд. ACADEMIA, Л.— М., 1933, стр. 320—321.

³ Там же, стр. 304.

8- 74 8

ф #

Когда тот же Кормак в третий раз терпел невзгоды в открытом море, ему грозила смертельная опасность.

* * #

В северном океане Британии находится еще много островов, которых при неизменно попутном ветре можно достичь с британ­ских островов, плывя на всех парусах в течение двух дней и двух ночей. Один благочестивый пресвитер рассказывал мне, что он плыл два летних дня и одну разделяющую их ночь в маленькой, с двумя скамьями лодке и высадился па берег одного из этих островов. В большинстве своем острова эти мелкие; почти все они отделены друг от друга проливами, а отшельники, приплывшие из нашей Ирландии, жили там приблизительно в течение 100 лет. Но равно как с сотворения мира эти острова всегда были пустынны­ми, так и ныне на них нет клириков из-за норманских разбойников, однако они паполнепы бесчисленными стадами овец (plenae innu- merabilibus ovibus),а также весьма многочисленными видами морских птиц. В трудах писателей мы нигде не нашли упомина­ния об этих островах².

«Тот же дух, который в начале IV в. властно влек некоторых людей в одиночку или вместе с единомышленниками в египетскую пустыню, а в V в. привел к основанию монастырей в Италии и Франции, с особой силой царил в древнейшей ирландской церковной общине. Море для ирландцев было том же, чем для египтян II сирийцев пустыня. Вот почему уже в древнейшие времена, в V и VI вв., анахореты и монастыри появились на островах в водах, омывающих Ирландию, а среди членов ирландской религиозной общипът господствовало стремление удаляться на многочисленные более мелкие остро­ва, находящиеся на большем или меньшем расстоянии от страны и окружающие

L

¹ «Плавание Кормака». См. Н. Zimmer, Ober die friihesten Beriih - rungen der Iren mit den Nordgermanen, «Sitzungsberichte der Koniglichen Preussischen /\kademie der Wissenschaften», 1891, В.

² D і c u і 1, De mensura orbis terrae, VII, p. 14 (и след.), cd. G. Part- hey, Berlin, 1870, p. 44.

ее преимущественно с юго-запада, запада и северо-запада, чтобы вести там праведный образ жпзнп. Чем больше заселялись эти острова, тем сильнее росло у некоторых людей желание уехать еще дальше. Так, в VI, VII и VIII вв. добирались они уже до Гебридских, Оркнейских, Шетландских, Фарерских островов и даже до Исландии»¹.

Так описывает Циммер один пз самых своеобразных в истории христиан­ства фактов — появление в начале средних веков ирлапдских морских отшель­ников. Ирландия, как известно, па протяжении многих веков занимала лишь крайне незначительное место в европейской культуре п вряд ли играла заметную роль в европейском мореплавании. Это объяснялось постоянным и бесцеремонным вытеснением ее Англией, преследовавшей интересы соб­ственного судоходства и торговли. Тем большего внимания заслуживает та крайне своеобразная, выдающаяся роль, которую в течеппе первых столетий средневековья играл «Изумрудный остров» в европейской миссионерской деятельности л в христианизации Европы. В самой Ирландии христианство утвердилось очень рано, уже в V в., и именно ирландское монашество оказа­лось в течеппе VII и VIII вв. тем рассадником христианства, который снаб­жал Европу миссионерами.

В то времена особенно религиозные люди верили, как это случалось и прежде, особенно на Востоке, что, отрешившись всецело от греховного мира и удалившись ради служения богу в полное одиночество, они тем самым могут снискать особую божью благодать. В силу этого убеждения начиная приблизи­тельно с VI в. благочестивые ппоки п мирские собратья стали отправляться в море, чтобы вести жизнь отшельников па необитаемых островах, посвятив себя благочестивым размышлениям². Этот уход от мирской суеты в море и за море, «всегда коренившаяся в ирландцах страсть к путешествиям, кото­рая влекла па отдаленные острова меньшие или большие группы людей, первоначально стремившихся к отшельничеству»³, способствовали тому, «что ирландские отшельники нашли дорогу к Гебридским, Шетландским, Фарер­ским островам и в Исландию⁴.

Охваченные стремлением к уединению, ирландские отшельники выну­ждены были уходить все дальше и дальше в неизведанные морские просторы. Несмотря на то что этим до фанатизма религиозным людям был совершенно чужд какой-либо интерес к географии, они том нс менее необычайно способ­ствовали открытию новых, неизвестных островов и помогли проложить пути, которые позднее привели к открытию Нового света.

¹ н. Z і m m е г, Brendans Meerfahrt, «Zeit.sch.rift fur deutsche Sprach- und Alterumswissenschaft», 1889, B. 33, S. 310 (и след.).

² Хеппиг даст идеалистическую трактовку морских путешествий ирланд­цев, объясняя их только стремлением к уходу от «мирской суеты».—Прим. ред.

³ «Herz in Religion in Gcschichte und Gcgenwart», Tubingen, 1912, B. Ill, S. 673.

⁴ «Dictionary of National Biography», v. II, p. 1168.

’.T. P о k о r n y, Island, Gotha, 1916, S. 23.

Древпопрлапдскпе саги и эпос чрезвычайно часто повествуют о подобных плаваниях по океану. В них много фантастических, сказочных элементов, причем истина и вымысел неразрывно переплетаются. Однако не приходится сомневаться в том, что зерно пстппных событий лежит в основе всех этих повествований о приключениях Майль-Дуйна, Кормака, Барппта, Мерпока, Брандана, Макхута, Кондла, Ойсіша, Снсрхгуса, Мак-Рингайла, сыновей Va Корра и многих других.

Среди ирландских эпических сказаний о мореплавателях, в которых, как в Одиссее и странствиях Синдбада из «1001 ночи», 'повествуется о морских приключениях, зачастуюесамого невероятного характера, наибольшее значе­ние и популярность приобрели предания о святом Брандане, изложенные в так называемом «Navigatio Sancti Brandani»¹(«Плавание святого Брандана»).

¹ Первое печатное издание см. J oh. S о г g, Augsburg, 1476. Лучшее немецкое издание см. С. Schroder, Erlangen, 1871. См. также A. J н b i- н а 1, La legendc latino de St. Brendaines avec uno traduction inedite en prose et on poesie romanes, Paris, 1836; T. W r і g li t, Saint Brandan, a medi­aeval legend of the sea, London, 1844; M о r e a u, Acta Sti. Brandani, Dublin, 1872. Лучший обзор всей литературы о Брандане, см. К. Voretzsch, Einfuhrung in das Studium dor altfranzosischon Literatur, Halle, 1925, S. 107 (и след.).

² К. Meyer. Ein mittelaltcrliches Gedicht auf Brandan, den Seefahrer, «Sitzungs-Berichtc der Koniglichen Preussischen Akademie der Wissenschaften, philologisch-historische Klasse», 1912, S.

³ W. F. S k e e n e, Celtic Scotland, a history of ancient Alban, Edinburgh, 1876, v. II, p. 76.

⁴ E. О 'C u r r v, Lectures on the manuscript materials of ancient Irish history, Dublin. 1878, p. 289.

Лучший в Германии знаток этого эпоса Циммер также считает, что речь идет о «реальных приключениях ирландских рыбаков и анахоретов, преувели­ченных до крайности и фантастики»¹.

Весьма цепное географическое содержание, которое первоначально, несомненно, заключалось в этих историях, было позднее полностью затуше­вано обильными фантастическими вымыслами. Одпако даже из нескольких приведенных выше цитат можно сделать вывод, что в них отражены наблюде­ния реальных явлений. Так, «поток, вкусом подобный теплому молоку», согласно Циммеру, бесспорно, является Гольфстримом. Вот что пишет Цим­мер по этому поводу: «Можно ли сомневаться, что в отрывках 2—5 нам дается поэтическое описание путешествия ирландских клириков, когда, снесенные с курса сильным северо-западным ветром, они попали в Гольфстрим и достиг' ли благодаря этому Фарерских островов?»

Похоже на то, что ирландским анахоретам удалось впервые открыть Фарерские острова приблизительно в 670 г. Позднее в одиночку или неболь­шими группами отшельники в течение целых 130—150 лет населяли этот обширный архипелаг, состоящий из 21 острова более крупных размеров и многочисленных мелких скалистых островков, пока появившиеся викинги - норманны снова не вытеснили их оттуда². Острова, изобилующие бесчислен­ными стадами овец, играют чрезвычайно важную роль не только в ирланд­ских сагах, но и во всей более поздней средневековой географии Атланти­ческого океана (см. гл. 112).

Нансен высказал предположение, что первые ирландские клирики, достигшие Фарерских островов, уже могли застать там коренное кельтское население и, возможно, «посещали острова, не только руководимые жаждой отшельничества, но и для обращения в христианство коренного кельтского населения»³. Сам по себе такой стимул правдоподобен, но доказать его нельзя, да и для наших целей это вряд ли имеет значение. Если бы первые пришельцы действительно уже застали овец на Фарерских островах, то это свидетель­ствовало бы о какой-то более древней их колонизации. Естественно, что только люди могли завезти овец на отдаленные острова. В саге о Брандане также упоминаются острова, на которых мореплаватели достают пасхаль­ного агнца. Впрочем, вполне вероятно также, что клирики захватили с собой овец для удовлетворения собственных нужд, а позднее за несколько столетий, в исключительно благоприятных для них климатических условиях, овцы

¹ Н. Zimmer, op. cit., S. 217.

² H. Zimmer, Die fruheste Beruhrung der Iren mit den Nordgermanen, «Abhandlungen der Koniglichen Preussischen Akademie der Wissenschai'ten, philologisch-historische Klasse», 1891; J. J akobsen, Keltisk Indflydelse paa Faeroerner, Thorshavn, 1902.

³ F. N a n s e n, Nebelheim, Leipzig, 1911, В. I, S. 176 (и след.). [Кель­ты — племена так называемой индоевропейской группы языков, населявшие ко II тысячелетию до н. э. территорию современной Франции, Швейцарии, Бельгии, Британские острова, Северную Испанию и несколько позже Север­ную Италию. В антропологическом отношении эти племена относились к атланто-балтийской малой расе, входящей в состав европеоидной большой расы. См. Я. Я. Р о г и п с к и й, М. Г. Л е в п н, Основы антропологии, изд. МГУ, 1955, стр. 357, 410—411.— Ред.}

размножились, составив огромные стада. Для Фарерских островов овца в теперь еще самое типичное животное. Здесь на 20 тыс. жителей приходится 100 тыс. овец¹.

Вопрос о том, были ли Фарерские острова совсем безлюдными или уже местами редко заселены, когда там появились первые ирландские клирики, имеет второстепенное значение.

Ирландским отшельникам, разумеется, было достаточно найти один необитаемый остров, а то, что происходило па каких-либо соседних островах, пх нисколько не интересовало. В районе Фарерских островов еще и теперь есть много необитаемых островков. Даже из более крупных по сей день остаются безлюдными четыре острова.

Брун установил, «что обитатели южных Фарерских островов смуглые, черноглазые и темноволосые резко отличаются от относящихся к герман­скому типу жителей северных островов»^[176][177]. Итак, здесь, очевидно, представлены кельтские этнические элементы. Совершенно ясно, что кельты не могли появиться ла архипелаге после того, как там закрепились норманны. Одна­ко столь же очевидно, что кельтское население не может вести свое происхо­ждение от ирландских анахоретов, которые ведь не занимались продолжени­ем рода. Поэтому представляется правдоподобным предположение, что до прибытия клириков из Ирландии на южных Фарерских островах уже обита­ло несколько кельтских семейств, поддерживавших свое существование овцеводством, рыболовством и охотой на птиц. Этой гипотезе едва ли проти­воречит указание Дпкупла на безлюдность островов «с сотворения мира», так как совсем не обязательно относить его ко всем островам без исключения. Оно распространяется только па те, которые отшельники избрали полем своей деятельности.

Точно не установлено, когда именно до Фарерских островов впервые добрались норвежские норманны, от которых постепенно уходили ирланд­ские отшельники. Можно предположить, что временно викинги появились там еще до 800 г. Циммер датирует это' событие 770 г.^[178] Однако длительная колонизация островов мореплавателями германской расы состоялась, вероят­но, только в 865 или 866 г.^[179] Если Форстер относит открытие Фарерских остро­вов к 868 г.^[180], то он, очевидно, смешивает дату их длительной колонизации со временем их открытия. В общей сложности отшельники вполне могли

населять Фарерские острова примерно в течение 150 лет. Поскольку Дикуил указывает, что эти острова до открытия их норманнами в течение 100 лет были населены ирландскими святыми отцами, то дата около 670 г., которую Циммер тоже считает правдоподобной, хорошо согласуется с первым прибы­тием ирландских анахоретов. Саги вскользь сообщают, что изгнание отшель­ников с Фарерских островов викингом Гримом Камбаном произошло в 800 г.¹ Это не поддается проверке, но вполне возможно. Во всяком случае, во време­на Дикуила, около 825 г., ирландцы уже покинули Фарерские острова, хотя некоторые связи с ними еще поддерживались. Так, еще незадолго до написания Дикуилом его труда один «благочестивый пресвитер» (presbyter religiosus)по неизвестному поводу предпринял плавание па острова. Отсюда следует, что там уже были христиане, которые, наверняка, еще не могли встречаться среди норманнов. Именно Фарерские острова под названием Fao iaфигурируют не только в составленной в 834 г. императором Людовиком Благочестивым грамоте об учреждении Гамбургской епархии^[181][182], но также и в булле папы Сергия II, где жители этих островов упоминаются как Farriae gentes[фарские племена —Ped. J. Следовательно, утверждение Дикуила о безлюдності! островов следует толковать cum grano salts[«со щепоткой соли», то есть не буквально, а смотря по обстоятельствам.— Ред.].

В конце средних веков иногда наблюдалось какое-то поясное отождест­вление Фарерских островов с островами Блаженных (см. т. IV, гл. 190). Возможно, это объяснялось тем отмеченным Рудольфи обстоятельством^[183], что название «Фарерские» смешивали с созвучным наименованием Ферро.

Установлено, что в VI, VII и VIII вв. ирландские отшельники и рыбаки уходили в открытый океан еще гораздо дальше Фарерских островов. Не подлежит сомнению, что около 795 г. они открыли Исландию (см. гл. 83). О том, какими предприимчивыми и полными жажды приключений были в те времена ирландские мореплаватели, свидетельствует приведенный в начале главы текст о плавании Кормака. Представьте себе только, что значило около 600 г. плыть 14 дней под парусами без компаса, наугад, в северных морях! Пусть даже этот рассказ о плавании нельзя считать историческим документом, все же он позволяет догадываться, на что иногда отваживались ирландские мореходы, полагаясь только на удачу.

Такое же впечатление производит и уже упоминавшийся выше знамени­тый ирландский национальный эпос, прославляющий плавание святого Бран­ії, ана. Мы не собираемся здесь вдаваться в подробности^[184] этой «монашеской Одиссеи»^[185], чрезмерно насыщенной поэзией и фантастикой. Правда, святой Брандап был исторической личностью и носил сан священника. Родился он в 484 г. в Керри и 16 мая 577 г. умер в преклонном возрасте в Аннагдауне

в сане настоятеля Клуэп-Фирты (графство Голуэй)¹. Божественный глас якобы побудил его посетить неведомую страну по ту сторону океана, чтобы пропове­довать там слово божие, и предпринять длившееся 9 лет богатое приключе­ниями плавание по морю. Вполне возможно, что подлинный Брандан в море вообще никогда пе ходил и только случайно был превращен в ирландского Одиссея, которому в многолетних скитаниях по морской стихии довелось пережить самые невероятные приключения. Циммер предполагает, что лишь упоминание Брандана в древней саге о мореплавателе Майль-Дуйне (см. цита­ту в начале главы) породило вообще всю легенду о приключениях этого святого. «В ошибочном понимании этого места об Имраме Майль-Дуйне надо искать объяснение, почему в IX или X в.... Брандана превратили в благо­честивого мореплавателя^[186][187].

Однако Брандан был только как бы своего рода «собирательным обра­зом», в котором воплотились подвиги многих людей и которому приписыва­лись все действительные или мнимые приключения, пережитые ирландскими мореплавателями^[188]. То же самое произошло в Древней Элладе с Одиссеем, в Арабском халифате с Синдбадом, в германском пародпом эпосе с герцогом Эрпстом Швабским. Последний погиб 17 августа 1030 г. как зачинщик мяте­жа против своего отчима императора Конрада II и никогда даже не видел моря. Тем не менее благодаря странному стечению обстоятельств именно он был запечатлен в легенде как образ отважного авантюриста-мореплавателя. Так же, возможно, обстояло дело и со святым Бранданом. Гораздо больше, чем сам легендарный мореплаватель Брандап, нас интересует здесь то, что говорится в этих сагах о его плаваниях. Сквозь нагромождение нелепых выдумок все же слабо просвечивает историческое зерно, позволяющее нам догадываться об успехах, которых иногда удавалось добиваться отважным ирландским мореходам еще в начале средних веков.

Теоретически вполне можно допустить, что побуждения, приписываемые сагой Брандану, очень рано заставили благочестивых ирландцев пускаться в плавание наугад по неведомым водам Западного океана^[189]. В самом деле, именно благодаря таким стремлениям была впервые открыта Исландия (см. гл. 83). Нам следует раз и навсегда отрешиться от возникающих каждый раз принципиальных сомнений в том, предпринимались ли уже в глубокой древности дальние плавания в открытом море при благоприятных метеорологи­ческих условиях. Исследователи доисторических времен приводят нам более чем достаточное количество доказательств о весьма давнем судоходстве вдали от берегов различных океанов. А в Южных морях, еще вплоть до совсем недавнего прошлого, совершались поразительные плавания на крайне

примитивных туземных суденышках. Тейбер совершенно справедливо преду­преждал против «чрезмерной боязни преувеличить искусство мореплавания древнейших пародов»¹.

Важным побуждением для ирландских разведывательных плаваний по океану, возможно, послужило одно отмеченное Нансеном ирландское сказание:

Есть трижды пятьдесят островов Средь океана от нас па запад. Больше Ирландии вдвое Каждый из них или втрое^[190][191].

Все же одна причина, прямо названная в «Плавании святого Брандана» наряду с другими, возможно, не раз побуждала предпринимать подобные разведывательные плавания в неизвестных водах— надежда найти библей­ский рай па земле (что якобы удалось святому Брапдану). Неоднократно отмечалось, что некоторые черты эпоса создают твердое впечатление, будто ко времени его появления уже были известны некоторые особенности восточ­ного побережья Северной Америки. Так, например, наряду с прочим в нем упоминается об Insula uvarum,острове Винограда, который густо порос кустар­ником, обильно покрытым гроздьями, «так что все ветви склонялись под тяже­стью к земле». Возле побережья Америки действительно было немало таких островов (см. гл. 104), следовательно, маловероятно, что эта деталь эпоса порождена только игрой воображения. Скорее всего она основана па каком-то весьма раннем соприкосновении с Новым светом.

Что же касается якобы открытого Бранданом знаменитого острова, поиски которого не прекращались в течение ряда столетий и который в XVI в. португальская корона даже безоговорочно «подарила» авантюристу Перди­гону (см. т. IV, гл. 189—190)^[192], то, по всей вероятности, он был плодом во­ображения. Возможно, в легенде и кроется географическое зерно, в том смысле, что неизвестный ирландский мореплаватель открыл в океане какой-то не поддающийся более точному определению остров, однако идентифицировать его пока еще не удалось. Как бы то нп было, «остров Брандана» с течением времени стал легендарным.

Как ни странно, раньше полагали, что этот остров расположен не в англо­ирландских водах, а значительно дальше к югу. На глобусе Мартина Бехайма от 1492 г. он помещен совсем близко к экватору в северном полушарии (см. т. IV), а рядом с ним приложено следующее весьма странное пояснение: «В год 565-й после Р. X. на этот остров прибыл на своем корабле святой Бран- дан, много узрел там чудес и [затем через 7 лет возвратился^, к себе на' родину».

Разумеется, остров Брандана вместе с другими многочисленными вымыс­лами об ирландских мореплавателях следует считать сказкой. Однако в этих легендах нашло чрезвычайно точное отражение «мировоззрение благочести­вых монахов первого тысячелетия» (Циммер), широко распространенное в Ирландии. Соблюдая необходимую осторожность, отсюда можно сделать некоторые исторические выводы (см. гл. 83).

Итак, вполне возможно, что ирландцы задолго до норманнов достигли Америки и вступили на ее землю. Разумеется, об этом нельзя говорить как о достоверном факте, между тем это неоднократно случалось даже на заседа­ниях Международного конгресса американистов^[193]. Однако основания для такого утверждения слишком шатки и ненадежны. При ответе на вопрос, достигли ли ирландцы в I тысячелетии н. э. Северной Америки и были ли там их колонии, следует пока ограничиваться словами: non liquet[не ясно.—Ред.].