ГЛАВА 78 ПУТЕШЕСТВИЕ ХРИСТИАНСКОГО МИССИОНЕРА ОЛОПЁНА В КИТАЙ (636 г.)

В то время как светлейший император Тай-цзун во славе и блеске начал свое счастливое царствование, просвещая свой народ и мудро управляя им, в царстве Великий Цинь [Сирия] жил чело­век высокой добродетели, по имени Олопён; прорицая по светлым облакам, он принес сюда священные рукописи и, наблюдая за гармонией ветров, преодолел трудности и опасности [путешествия],

В 9-й год Чжэн-гуань¹ Олопён прибыл в Чанъань.

* * *

Прошло много времени с тех пор, как в Срединной империи распространилась религия священных персидских книг, пропо­ведь которой исходила из Сирии. Когда [проповедники] впервые построили храмы, они назвали их персидскими. В целях распо­знания их происхождения персидские храмы обеих столиц долж­ны впредь именоваться храмами Дациня³, и так надлежит поступить со всеми храмами, воздвигнутыми в различных провинциях⁴.

Около середины VII в., когда Китаем правила династия Тан (618—907), страна была весьма близка к принятию христианства. Знаменитый император

¹ 636 г. н. э. См. F. К. Ginzel, Handbuch der Chronologie, Leipzig. 1906, В. I, S. 521.

² Из Несторианской стелы 781 г.; полный дословный текст см. А. С. М о- u 1 е, Christians in China before the year 1550, London, 1930, p. 38 (и след.). К надписи был приложен весьма древний крест. Его изображение см. «Stim- men der Zeil», Freiburg, 1894, В. 46, S. 446.

³ Дацинь — Римская империя, главным образом Сирия (см. т. I, гл. 56).

⁴ Эдикт императора Сюапь-цзуна (713—755) от октября 745 г.

Тай-цзун (626—649) •— одна из самых выдающихся личностей в истории Срединной империи — питал глубокое пристрастие к христианской религии, которую он, очевидно, считал «справедливой и истинной», оказывая ей всяческое содействие в своей огромной державе. Если бы император зашел так далеко, что сам принял крещение, то трудно даже представить себе, какие всемирно-исторические последствия повлекло бы за собой это событие!¹ Именно в такой стране, как Китай, примеру Сына неба, вероятно, очень скоро последовало бы подавляющее большинство подданных. На особо недоступной для христианства территории Азии к этой религии, возможно, приобщилась бы самая большая держава.

Почему же дело до этого не дошло, почему император не сделал из •своего покровительства христианству последнего, решающего вывода? Это нам неизвестно. Даже без принятия такой меры христианство в Китае за период, предшествовавший 650 г., и позднее быстро добилось беспримерно огромных успехов: «Во всех городах стояли церкви». В Синъане, в частности, по приказу императора в 638 г. была построена великолепная христианская церковь. Этот период процветания христианства в Китае продолжался целых 200 лет.

Человек, которому едва не удалось христианизировать Китай, был сирий­ским монахом, чье имя точно не установлено. Написание его имени дается по-разпому: Олопён, Олопун, Алопен. Как раз в период его деятельности сухопутная связь между Китаем и Западом после 500-летнего перерыва совершенно неожиданно возобновилась, а гениальный человек, сидевший на китайском престоле, сумел поднять мощь империи на такую высоту, какой она никогда не достигала ни раньше, ни позднее. Этому предшество­вали следующие исторические события.

Как уже упоминалось выше (конец гл. 56), сухопутные сношения между Западом и Востоком после двух периодов блестящего расцвета — с 115 по 48 г. до и. э. и с 87 по 105 г.

¹ Хенниг явно преувеличивает роль личности в истории, считая, что принятие христианства императором Тай-цзуном привело бы к христиани­зации Китая.— Прим. ред.

² F. Richthofen, China, Berlin, 1870, В. I, S. 526, 531

Рис. 2. Несторианская стела нз Сшіьаня, относя­щаяся к 781 г.

такие периоды междоусобиц всегда крайне неблагоприятно отражались на внешнеполитическом положении мощной державы.

И вот, около 589 г. могущественному императору Вэнь-ди все же удалось, наконец, восстановить политическое единство Китая (см. стр. 92) и в связи с этим необычайно усилить политическую мощь государства. За несколько десятилетий Китай покорил почти весь каганат Дизибула (см. гл. 75). Вступивший на престол в сентябре 626 г. великий император Тай-цзун, носивший ранее имя Ли Ши-минь¹, в 630 г. подавил последнее сопротивле­ние тюрок: в этом году сначала были покорены северные, а вскоре затем и западные тюрки.

Итак, уже спустя 10 лет после смерти пророка власть ислама простира­лась до самой Аму-Дарьи. Все многочисленные мелкие правители Централь­ной Азии, стоявшие перед угрозой нашествия сарацин, добровольно подчи­нились власти китайского императора Тай-цзупа. Даже после смерти этого могущественного властителя (15 июля 649 г.) его дело оставалось нерушимым. Окраинные земли Китая простирались тогда почти до самой Волги. Никогда еще ни раньше, ни позднее территориальные владения Китая не были столь обширными^[173][174]. С 659 г. власть Китая над окраинными землями укрепи­лась достаточно прочно и обеспечивалась там главным образом военными гарнизонами. Примерно около 700 г. Китайская империя непосредственно граничила на Сыр-Дарье с молодой стремительно расцветающей мировой державой арабов! В ее состав входила даже часть территории Хора­сана^[175].

Таким образом, сложившаяся обстановка чрезвычайно благоприятство­вала возобновлению мирных сношений между Востоком и Западом. Иран­ская заградительная стена была разрушена, а Китай надежно охранял безо­пасность движения по Таримской впадине и еще дальше. Вот что пишет Стейн по этому поводу: «Около 659 г. китайцы достигли политического вер­ховенства и главным образом военного господства над огромными территория­ми Центральной Азии, соответствующими, в нашем современном понимании, примерно Китайскому Туркестану... Благодаря прекрасно организованной системе военных гарнизонов, по в гораздо большей степени прибегая к лов-

кой дипломатии, китайская администрация оказалась вполне способной дер­жать их в повиновении»¹.

Около 660 г. свою систему управления китайцы пытались распространить даже на страны, расположенные на берегах Сыр-Дарьи, в верховьях Аму- Дарьи и до самого южного подножия Гиндукуша².

В своей политике китайцы достигли значительных успехов. Безопасность, с какой Сюань Цзан (см. гл. 77) мог именно в то время дважды пройти через Центральную Азию, достаточно ясно свидетельствует о том, как основательно- изменилось положение. Как и 500 лет назад, интерес китайцев к странам дальнего запада в этот период чрезвычайно возрос. Показательно в этом отношении то, что в 666 г. император Гао-цзун (649—683) сам написал труд, носивший название «Сиюйтюцзи» («Описание западных стран»³). Весьма, оживленные сношения с ними поддерживались в течение целых 125 лет.. Насколько они усилились явствует из того, что в это время ко двору китай­ского императора нередко прибывали византийские посольства, например- в 643, 711, 719, 742 и 744 гг.⁴, причем император Тай-цзун перенес столицу из Лояна обратно в Чанъань на реке Вэйхэ, где она находилась еще при Ханьской династии⁵.

В переходное, еще несколько беспокойное время перед окончательным разгромом сарацинами иранской державы Сасанидов христианский монах Олопён, вероятно, проник в Китай из Сирии. В источнике не сообщается, направился ли он в Китай по собственной инициативе или по вызову оттуда. Совершенно необычный почетный прием, оказанный этому простому челове­ку, и его крайне быстрый успех при дворе императора позволяют, пожалуй, сделать вывод, что император Тай-цзун чрезвычайно благосклонно относился к христианской религии и пригласил Олопёна проповедовать ее в Средип- ной империи. Обычный миссионер, действовавший на свой страх и риск или по поручению высших европейских чинов, никогда не смог „бы так быстро и решительно упрочить свое положение.

Об этих религиозных течениях китайские летописи сообщают весьма скупо. Мы знаем о них только из одного замечательного документа, относя­щегося к 781 г., так называемой Несторианской стелы.

¹ Статья Стейна. См. «Geographical Journal», 1922, v. 59, р. 114.

² Е. Chavannes, op. cit., p. 268 (и след.).

³ S. J u 1 і e n, Huan-tsang, t. II, p. XVI.

⁴ H. J. Klaproth, op. cit., p. 70; H. Y u 1 e, Cathai and the way thither, London, 1866, p. LXIV.

⁵ H. J. К 1 a p г о t h, op. cit., p. 192, 204.

⁶ «T’oung Рао», 1934, t. 31, p. 182.

Разумеется, находка стелы и расшифровка ее текста, состоящего из '1789 слов, размещенных в 82 строках, была неслыханной сенсацией. Все, что христианский мир узнал из нее о необычайно широком распространении ■своего вероучения в Китае в VII и VIII вв., казалось настолько невероят­ным, что в Европе Несторианскую стелу долгое время считали подлогом иезуитов. Такого мнения придерживались, например, Вольтер и некоторые другие знаменитые деятели XVIII в.¹ Только в 1826 г. тщательное исследова­ние, произведенное Клапротом, сделало подлинность стелы вероятной², а затем в 1857 г. специальным изучением Потье³ это было окончательно.доказано. Автор текста надписи Map-изд бузид был христианским священни­ком из Кумдана, сыном прибывшего из Балха в Афганистан христианского священника. Как сообщается в стеле, она выполнена в то время,, когда Адам был «священником, епископом и’ законоведом Цинистана [КитайІ». Разумеет­ся, речь в ней шла не о римско-католическом, а о несторианском христианстве, утвердившемся в Китае при Олопёне⁴. Впрочем, в самом Китае Несторианская стела пользовалась таким глубоким уважением, что после ее открытия хра­нилась в одном китайском храме в провинции Шэньси⁵. В октябре 1907 г. ■она была передана в музей Пэйлинь в Синъане; высота стелы — 236 см, ширина — 86 см и толщина — 25 см.

Обстоятельства, при которых была обнаружена в земле стела, ее необы­чно длинный текст, крайне длительный спор ученых относительно ее подлин­ности, окончательное разрешение всех сомнений и неизбежно вытекающие отсюда сенсационные выводы — все это чрезвычайно напоминает в деталях аналогичные дебаты по поводу открытого в Кенсингтопе (Миннесота; см. т. III, гл. 150) камня с руническими знаками от 1362 г.

О самом Олопёне ничего неизвестно, кроме того, что о нем сообщается в стеле 781 г. Мы не знаем ни дат его рождения и смерти, ни причины его прибытия в Китай, ни маршрута путешествия. Неизвестна также и его роди­на. Только потому, что текст стелы составлен на сирийском языке, полагают, что Олопён прибыл из Сирии. Но этот довод ничем не подтверждается. Ренодо даже решительно утверждает, что «имя Олопён не сирийское и никакого отношения к этому языку не имеет»⁶.

Как нередко бывает при переводе китайцами иностранных имен, сама форма имени Олопён искажена до неузнаваемости. Не представляется воз­можным установить, какое собственное имя западного народа было фонетически

¹ Voltaire, Essai sur les moeurs et l’esprit des nations, Paris, 1804, p. 40: «C’est une de ces fraudes pieuses... la ridicule de la supposition» [Это одно из тех благочестивых мошенничеств;... комичное предположение.—Ред.]

² Н. J. К 1 а р г о t 11, op. cit., р. 209. «Памятник содержит все необходи­мые доказательства подлинности. Как китаец, так и европеец были бы одина­ково не в состоянии придумать и выполнить его».

³ G. Pauthier, De l’authenticite de 1 ’inscription nestorienne de Si-ngan- lou, Paris, 1857.

⁴ См. E. H. Parker, Notes on the Nestorians in China, Shanghai, 1890.

⁵ H. С о r d і e r, op. cit., t. I, p. 487.

⁶ E. Renaudot, Anciennes relations des Indes et de la Chine de deux voyageurs Mahometans, Paris, 1718, p. 256.

превращено в Олопёна. Хирт высказал предположение, что такое преобразо­вание претерпело имя Рубен¹, тогда как Юл считает, что Олопён — это пере­вод сирийского имени Раббан². Во всяком случае, автором надписи был наз­ванный в ней Адам, которого китайцы именуют Цин Цзином³.

Олопён был лишь первым известным по имени христианином, по навряд ли первым проникшим в Китай. Еще около 610 г. христианин Феофилакт Симоката сообщал об «идолопоклонстве» китайцев, что вряд ли могло быть

стране. Все же и теперь остается в силе утверждение Ренодо, написанное более 200 лет назад, что «бесспорно, нет никаких данных о распространении христианства [в КитаеІ до этой эпохи [636 г.]»⁴.

До нас дошло известие, что в те времена китайская императрица как-то, при неизвестных обстоятельствах, «получила некоторые сведения о христиан­стве»⁵. Возможно, что именно по ее инициативе в Китай был приглашен христианский миссионер. Разумеется, это всего лишь смутная догадка. К сожалению, императрица умерла спустя год после появления Олопёна при дворе. Но даже без ее покровительства христианскому проповеднику неожиданно была предоставлена широкая арена деятельности.

Еще в течение всего VIII в. христианство сохраняло свое влияние в Китае. Правда, согласно сообщению стелы, уже в 699 и 713 гг. в отдельных местах христиане подвергались гонениям, вызванным подстрекательством отдель­ных китайских бонз; но эти мелкие эпизоды не имели дальнейших последствий. В 747 г. в Китае снова появился прибывший из Ирана христианский свя­щенник, но никаких подробностей о нем не сообщается. Тем не менее этот священник вновь оживил миссионерскую деятельность в Китае. После 750 г. в правление слабых и недалеких императоров Сюань-цзуна (713—755) и Су- цзуна (756—762) мощь империи катастрофически пала; в результате непре­рывных войн и восстаний население страны за короткий срок сократилось, на одну треть. Но именно эти два императора чрезвычайно покровительство­вали христианству®, да и их преемники пекоторое время продолжали еще относиться к этой религии вполне благосклоппо. Поэтому Несторианская стела от 781 г. могла сообщать о необычайном процветании христианства, в Китае. Однако положение недолго оставалось столь благоприятным. Наивысшего расцвета христианство достигло примерно около 840 г. В то время в Китае проживало что-нибудь около 260,5 тыс. христиан, среди которых было немало министров⁷. Перелом произошел при фанатичном императоре У-цзупе (841—846), издавшем в 845 г. эдикт, направленный против всех чужеземных священнослужителей и религий: в 843 г. было запрещено мани-

¹ F. Н і г t h, China and the Roman Orient, p. 323.

² H. Yule, Cathay and the way thither, London, 1866, v. I, p. 109.

³ «T’oung Рао», 1896, t. 7, p. 589.

⁴ E. Renaudot, op. cit., p. 233.

⁵ «Memoires concernant l’histoire, les sciences, les arts etc. des Chinois», Paris, 1780, t. V, p. 153.

⁶ H. J. Klaproth, op. cit., p. 217.

⁷ Ibidem, p. 221.

Путешествие христианского миссионера Олопёна в Китай 111

хейство, а в 845 г.— христианство и буддизм¹. За этим последовали жестокие готтеттия на христиан, и все их церкви были разрушены. В 845 г. в Китае насчитывалось около 3 тыс. чужеземных священнослужителей²; по когда в 980 г. один христианский монах приехал туда с Запада морским путем, он не застал там больше ни одной церкви и встретил всего лишь одного едино­верца³. Таким же гонениям подвергался буддизм: на основании эдикта от 845 г. в городах было разрушено 4600 буддийских храмов, а по всей стране- 40 тыс.⁴

В настоящее время изучению истории христианства в средневековом Китае посвящены многочисленные исследования⁵. Позднее за первым расцве­том христианства, продолжавшимся с VII по IX в., последовал второй, наблю­давшийся в XIII и XIV вв., с которым нам предстоит' еще познакомиться в III томе этого труда. Разумеется, итальянский монах Карпини сильно преувеличивал, когда около середины XIII в. писал о «китаях» [северные китайцы}, будто «они чтут одного Бога, уважают Господа Иисуса Христа и веруют в вечную жизнь»⁶. То же самое можно сказать о Семпаде, брате царя Армении Хайтума II, который примерно в то же время (1247 г.) переда­вал в письме из Самарканда такой слух: «Жители той страны [Кашгара, Тангута[ стали христианами, и вся страна Катай [КитайІ верует в Святую Троицу»⁷.

Еще в XV и XVI вв. в Европе ходили слухи, будто китайцы исповедуют христианство⁸. Это заблуждение, видимо, объяснялось тем, что посещавшие Китай чужеземцы-магометаие ошибочно смешивали буддизм с христианством.

Если с VII по IX в. в Китае получило распространение только христиан­ство несторианского толка, то при господстве монголов, в XIII и XIV вв.,

¹ Статья Дювипьо. См. «Bulletin catholique de Pekin», 1934, t. 21, p. 592.

² H. Cordier, op. cit., t. I, p. 492 (и след.).

³ Abulf ed a, Geographic, ed. Reinaud, Paris, 1848, t. I, CDII.

⁴ H. Cordier, op. cit., t. I, p. 512.

⁵ P. Pelliot, Chretiens d’Asie centrale et d’Extreme Orient, «T’oung Рао», 1914, t. 15, p. 623; H. С о r d і e r, Histoire generate de la Chine, Paris, 1920; A. С. M о u 1 e, Christians in China before the year 1550, London, 1930;

J. Stewart, Nestorian Missionary Enterprise, Edinburg, 1928; A. M і n- g a n a, The early Spread of Christianity, «Bulletin of John Rylands Library», Juli 1925; P. H. В e r n a r d, La decouverte de Nestoriens Mongols aux Ordos et 1’histoire ancienne du Christianisme en Extreme Orient, «Collectanea Commis- sionis Synodalis», Pekin, 1935, p. 431; СтатьяТиссерана. См. «Dictionnaire de theologie catholique», t. 11, p. 199—208 (и др.).

⁶ F. R і s c h, Wilhelm von Rubruks Reise zu den Mongolen 1253 —1255, Leipzig, 1934, S. 119. [См. также Д ж и о в а н и и дель Плано Кар­пини, История Монгалов, гл. V, § VI, в книге «Путешествия в Восточные страны Плано Карпини и Гильома Рубрука», М., 1957, стр. 4. Плано Кар­пини — францисканский монах, по заданию римского папы Иннокентия IV совершил путешествие (1245—1247 гг.) к монгольскому хану Гуюку с дипло­матическим поручением. Пройдя степи Русской равнины, Прикаспийскую низменность, Среднюю Азию, Центральную Монголию, он собрал много сведений о всех этих странах и их населении.— Ped. J

⁷ Mosheim, Histoira Tartarorum ecclesiastica, Helmstedt, 1741 (приложение 50).

⁸ H. Y u 1 e, Cathay and the way thither, London, 1866, v. I, p. 270.

112

ні

в Срединной империи существовало как несторианское, так и римско-католи­ческое вероисповедания. Однако обе эти разновидности христианства взаимно враждовали и даже нередко с большим ожесточением. Первыми христианами римско-католического толка, вступившими на китайскую землю, видимо были братья Поло (около 1263 г.). Огромное влияние, которым пользовались эти венецианцы при дворе великого хана Хубилая, чрезвычайно дружелюбное отношение этого правителя к христианам и последовавшая вскоре посылка в Пекин католического архиепископа привели к тому, что около 1300 г. надежды на возможное обращение всего Китая в христианство снова сильно оживились (см. т. III, гл. 126). Однако великий переворот 1368 г. — низвер­жение монгольской династии и приход к власти национальной, явно враж­дебной всему чужеземпому династии Мин,— рассеял все эти надежды и вторично уничтожил начатки зародившегося в стране христианства. Иезуитским миссионерам, прибывшим в Китай в XVII в., пришлось начи­нать все сызнова¹.

В других странах Восточной и Центральной Азии христианство также почти повсеместно было снова искоренено. Тем не менее следы его сохраня­лись необычайно долго. Как бы то пи было, эпизод с распространением христианства в Китае после появления там Олопёна чрезвычайно интересен с точки зрения истории культуры. Выдающийся знаток той эпохи японский ученый проф. Саёки после тщательного изучения всех шести памятников несторианства, найденных в Японии и Китае, пришел к следующему, весьма примечательному убеждению: «Китай Таиской династии, правда не де-юре, но де-факто находился под влиянием христианства»².

¹ J. Trigaltius (Trigault), De Christiana expeditione apud Sinas suscepta ab societate Jesu, ex Matthaei Ricii commentariis, libri 5, Augsburg, 1615.

² «Journal of the North China Branch of Royal Asiatic Society», 1932— 1934; «Bulletin of the Catholic University of Peking», No 9, p. 105 (и след.).