ЧЕРЕЗ СТО ЛЕТ

Личность Ф. П. Литке уже при его жизни привлекала внима­ние научной общественности, ученых, географов, моряков, историографов. Отмечались его заслуги как знаменитого ученого, выдающегося путешественника, исследователя Арктики и Даль­него Востока,.Мирового океана, а также как организатора науки и круп­ного государственного деятеля.

Федор Петрович Литке родился в Петербурге 17 сентября 1797 года в семье чиновника. Детство его было безрадостным: матери он ли­шился при рождении, а отца потерял, когда ему минуло всего 12 лет. Воспитывался он у своего дяди по матери, а затем в семье сестры На-

тальн Петровны Сульменевой, которая Выла замужем за одним из луч­ших моряков своего времени, офицером сенявинской закалки Иваном Саввичем Сульменевым. Последний заменил Федору Литке отца. Несмот­ря на то, что Литке нигде систематически не занимался, он сумел в 16-летнем возрасте выдержать экзамены на мичмана, но по решению царя был зачислен на флот гардемарином на одну кампанию.

Первые годы он служил на Балтике под командованием Сульменева, участвовал в осаде Данцига и был награжден орденом св. Анны 4-й сте­пени. Чуть позже он получил чин мичмана. И все это в 16 лет! Затем прошли также в службе и самообразовании, увеселениях и развлечениях еще три года безмятежной юности Федора Литке. Но в 1816 году в жиз­ни его произошел крутой поворот, решивший по существу судьбу всей дальнейшей его деятельности..

Иван Саввич Сульменев был родственником известного кругосветно­го мореплавателя В. М. Головнина, описаниями которого о пребывании в плену у японцев тогда бредили все молодые офицеры. Узнав, что Го­ловнин собирается в новую кругосветную экспедицию, Сульменев решил уговорить его взять в плавание и своего юного шурина. Вопрос был ре­шен сразу же. Федор Литке был одним из трех мичманов, трех Федо­ров, шедших в плавание.

Шлюп «Камчатка» вышел в свое замечательное плавание 26 августа 1817 года. В ночь на і0 сентября он благополучно прибыл в Портсмут, (десять дней простояли на рейде Копенгагена). Все успели съездить в Лондон, побывал там и Литке. Молодой мичман с первого же дня пути вел подробный дневник плавания: Лондону и Портсмуту в нем от­ведена целая глава-добавление. 17 сентября в кают-компании было от­мечено его двадцатилетие. Поздравил его и Головнин, который, как ка­залось Литке, невзлюбил его с первого же раза.

Плавание было продолжено 21 сентября. Головнин решил не заходить на Канарские острова, чем навлек на себя гнев молодых офицеров, ко­торые лишились возможности полюбоваться красотами чудесной приро­ды островов, насладиться знаменитой мадерой и полюбоваться тенериф­скими красотками. Вместо этого еще месяц плавания и затем 22 октября торжества в честь пересечения экватора. Не обошлось по этому поводу и без традиционного празднества. Величественный Нептун в сопровож­дении свиты поднялся на палубу, выслушал рапорт капитана и привет­ствовал всех, кто уже пересекал экватор. «Тех же, кои переехали еква­тор в первый раз, мочил кистью и брил огромною бритвою. Матроз же окачивали из брандспойтов, что дало наді случай много посмеяться. Остаток дня проведен в веселости» ^[178].

5 ноября были в Рио-де-Жанейро, где моряков встречал консул и путешественник, академик Г. И. Лангсдорф, участник экспедиции И.

в одной продаются мужчины, а в другой женщины. Желающий купить является, хозяин показывает ему своих негров, заставляет их делать разные телодвижения в доказательство здоровья их; покупающий смот­рит у них язык, как коновал смотрит у лошадей зубы. Товар продан — и бедный негр делается собственностью другого» *.

22 ноября продолжали путь вокруг мыса Горн. Как раз в районе мыса встретили новый, 1818 год. Переход был исключительно тяжелым: 25 суток «Камчатка» боролась с непрерывными штормами, с холодной погодой, с дождями и градом, с жестокими ветрами. Но моряки выстоя­ли. 7 февраля «Камчатка» положила якорь в Каллао, в Чили. Здесь мо- ps⅛κn были желанными гостями местных жителей и властей. Они совер­шили несколько экскурсий по стране, побывали в г. Лиме, осмотрели монастыри, артиллерийский арсенал, монетный двор, пантеон, развали­ны древнего индейского города Казамаркилья. Литке все чаще и чаще подумывал о том, чтобы списаться на Камчатке с корабля. Он оконча­тельно испортил свои отношения с одним из офицеров — лейтенантом

¹Дневник Ф. П. Литке. ЦГА ВМФ, ф. 15, on. 1, д. 8, л. 37 об.

Петропавловск-Камчатский.

к

Кутыгиным, вооружил против себя лейтенанта Филатова, и на него весь­ма неодобрительно посматривал сам Головнин. Так, по крайней мере, казалось Федору Литке. И когда шлюп 17 февраля покинул Каллао, Литке поделился своими тревожными мыслями с Фердинандом Вранге­лем. Рассудительный, степенный друг расценил его порывы как малоду­шие, и Литке решил терпеть. Позже, через 25 лет, он в письме к Вран­гелю с признательностью вспоминал эти тревожные дни.

29 апреля увидели камчатский берег, и 3 мая шлюп стал на якорь у родных берегов, в Петропавловской гавани.

14 июня Литке вместе с другими офицерами присутствовал при пере- хоронении останков спутника Джемса Кука — капитана Кларка. На том месте, где был похоронен он, а также астроном экспедиции Беринга Де-

Могила капитана Кларка.

лиль де ля Кройер и направлявшийся на смену А. А. Баранову в Рус­скую Америку в Ново-Архангельск и скончавшийся в 1808 году на Кам­чатке коллежский советник И. Г. Kox₁предполагали строить большую церковь. Литке пишет, что верхней крышки гроба Кларка не оказалось, «кости же и волосы целы» ’. При перенесении останков на новое место был дан салют.,

19 июня шлюп вышел из Авачинской губы по направлению к северу, к Шипунскому мысу, для описи камчатских берегов, но в это время было получено известие, что этим уже занимается О. Е. Коцебу. И Головнин направил вверенный ему шлюп к Алеутским островам. Целый месяц продолжалось плавание, и многие из островов были впервые точно описаны, а некоторые заняли несколько иное место на картах, чем это было до сих пор. Сохранились карты Командорских островов, острова Атту и части Северной Америки, сочиненные и вычерченные Литке^[179][180].

28 июля «Камчатку» торжественными салютами встречал порт и центр Русской Америки — Ново-Архангельск. Вскоре офицеры были на берегу, и им представилась возможность увидеть знаменитого А. А. Баранова, сподвижника Г. И. Шелихова и славного продолжателя его дела. За три недели пребывания в Ново-Архангельске офицеры име­ли возможность изучить быт и нравы местных жителей.

Гагемейстера, нового правителя колоний, присланного на смену Ба­ранову, на месте не оказалось: он ушел в Калифорнию за хлебом. За­кончив свои дела и не дождавшись его, Головнин вышел ему навстречу. 20 августа покинули Ново-Архангельск и 3 сентября в полдень увидели прославленный калифорнийский форт Росс, где также был флаг Россий­ско-Американской компании. Вскоре на байдаре прибыл туда Иван Андреевич Кусков, бессменный правитель крепости. До вечера был он на шлюпе и очаровал всех рассказами из американской жизни, расска­зами о соседних испанцах, о жителях форта Росс. Он же сообщил, что Гагемейстер находится в Монтерее. Головнин направился туда и на са­мом подходе встретился с «Кутузрвым». Пришлось Гагемейстеру снова возвращаться в Монтерей. Там простояли до 10 сентября, разрешили все вопросы. Офицеры преимущественно проводили время на берегу, осматривали окрестности, бывали на балах, даваемых местными гран­дами.

Окончательно распрощались с гостеприимными испанцами и доро­гими сердцу россиянами 27 сентября и взяли курс к Сандвичевым остро­вам. В Тихом океане шлюп был встречен немилосердным штормом. Но 20-го все-таки стали на якорь. Начались визиты, моряки побывали на месте, где был убит английский капитан Кук. Король Тамеамеа, бывший тогда старшиною, со всеми подробностями рассказал морякам об обстоятельствах гибели Кука. Когда закончили все дела, запаслись необходимыми продуктами и свежей водой, 30 октября оставили остров и 22 ноября были у острова Гуам (или Гуахан). Отсюда направились к Филиппинским островам. 13 декабря «Камчатка» стала па якорь в одной миле от Манилы, где и встретили новый, 1819 год.

Здесь стояли долго, залечивали штормовые раны, отдыхали, поль­зуясь благодатной природой. 17 января вышли в Индийский океан и пос­ле 35-суточного перехода вокруг мыса Доброй Надежды подошли к острову Св. Елены, где томился в изгнании завоеватель Наполеон. Всем очень хотелось хоть издали, одним глазком взглянуть на Бонапар­та, с таким позором удиравшего из России, по на берег никого не вы­пустили, кроме Головнина, да и то на короткое время. Поэтому для пополнения запасов пришлось заходить еще и на остров Вознесения.

А потом снова огромный переход — целых 72 дня — до Азорских островов, где моряки хорошо, весело отдохнули в течение двух недель. 4 августа «Камчатка» встретилась в Портсмуте с «Востоком» и «Мир­ным». Под командованием Ф. Ф. Беллинсгаузена и Μ. П. Лазарева они направлялись в Южный Ледовитый океан. Здесь же были шлюпы «Открытие» и «Благонамеренный» под командованием Μ. Н. Васильева и Г. С. Шишмарева, направлявшиеся в Берингов пролив, чтобы оттуда исследовать полярные страны к западу и к востоку.

4 сентября «Камчатка» стала на якорь на Кронштадтском рейде. Путешествие это дало юному лейтенанту очень много (Литке был про­изведен в лейтенанты еще во время плавания). Головнин заметил тру­долюбие и способности Литке. И когда встал вопрос о новом, ответст­венном назначении, он, не колеблясь, рекомендовал в начальники экспе­диции для исследования Новой Земли лейтенанта Литке.

Четыре экспедиции, описанные Литке в книге «Четырекратное путе­шествие в Северный Ледовитый океан» (СПб, 1828),'имели огромное значение для науки и для самого исследователя. Он последовательно в течение четырех лет с 1821 по 1824 год выходил в море и описал не только западный берег Новой Земли, но также и все Мурманское по­бережье.Кольского полуострова. Подчиненные ему офицеры описали также Белое море и весь берег до устья реки'Печоры. По существу, это была первая серьезная, специальная гидрографическая экспедиция Бе­лого и Баренцева морей, систематически описавшая почти все берега двух морей. Работы ее были продолжены затем замечательным гидро­графом М. Ф. Рейнеке.

Литке по окончании работ был произведен в капитан-лейтенанты и некоторое время занимался обработкой неимоверно большого количе­ства материалов. Но долго заниматься этим ему не пришлось. Зимой 1825/26 годов возникла и стала осуществляться мысль об организации экспедиции, главная цель которой «состоит в описи не с совершенною подробностию описанных берегов Северо-Западной Америки и Северо- Восточной Азии»

Для экспедиции были построены суда «Моллер» и «Сенявин». Коман­дование ими поручили капитан-лейтенанту Μ. Н. Станюковичу и капи­тан-лейтенанту Ф, П. Литке. Официально экспедиция считалась единой, но практически командиры действовали разрозненно. Начальником объ­единенной экспедиции считался Станюкович. Согласно инструкции, Ф. II. Литке должен был описать все побережье Азии от Берингова про­лива до Камчатки, а Станюкович — Алеутские острова. В Тихом океане они также разграничили сферы деятельности: Литке должен был опи­сывать Каролинские острова, ЛІарианские острова и острова Бонин- Сима, Станюкович — Сандвичевы острова. Кроме этих обязанностей. Литке, по рекомендации Г. А. Сарычева, вызвался еще добровольно производить наблюдения над наклонением магнитной стрелки и грави­метрические наблюдения.

На «Сенявине» вместе с Литке шли в плавание лейтенанты М. Або- лешев, И. Ратманов, Н. Бутаков, мичманы Г. Глазенап, П. Крузенштерн, штурманы В. Семенов, Г. Нозиков, Д. Орлов и доктор А. Мертенс. Стар­шим лейтенантом был Н. И. Завалишин. На «Сенявине» плыли натура­листы А. Постельс и барон Киттлиц.

20 августа 1826 года «Сенявин» и «Моллер» отправились в путь. После кратковременной стоянки на Копенгагенском рейде «Сенявина» в конце сентября вводил на спитхэдский рейд в Англин тот же самый лоцман, который когда-то вводил и «Камчатку». Литке сразу узнал его. Припомнилось это событие и старому лоцману.

22 октября ушли из Портсмута, запасшись продуктами, водой и сов­ременными мореходными инструментами и картами, а также получив специальные инструменты для измерения силы тяжести земли и на­клонения магнитной стрелки. Сразу же корабли расстались и встрети­лись только в Рио-де-Жанейро. Связанный общей инструкцией, Литке зашел на остров Тенериф и, не застав тут Станюковича, на следующий день отправился дальше. «Сенявин» попал в полосу экваториального безветрия и потерял много времени. Когда он пришел в Рио-де-Жанейро, там уже дней десять как стоял «Моллер».

В дальнейший путь вышли снова вместе, но у мыса Горн расстались- и встретились только у входа в Вальпараисо: «Моллер» выходил оттуда,

¹Из инструкции Μ. Н. Станюковичу от Адмиралтейского департамента. ЦГАДА, Госархив, разряд 30, д. 59, ч. II, л. 3.

а «Сенявин» только входил. Все эти места были уже знакомы Федору Петровичу. Он много рассказывал своим спутникам-офицерам об осо­бенностях плавания в Тихом океане, готовил их к гидрографическим ра­ботам в его северной части.

3 апреля «Сенявин» под парусами вышел в Тихий океан, взяв курс на,север. Северное полушарие встретило моряков проливным дождем: это было кстати — пополнили запасы свежей водой и постирали белье, помылись пресной водой. А дальше плавание было медленное и спокой­ное. 11 июня увидели приметную вершину Эджкомб, по которой правят на вход в Ситху, а на следующий день русский лоцман провел «Сеня­вин» на Ситхинский рейд, и судно стало на якорь.

Вот как чудесно описал сам Литке это прибытие: «Мореходец, в пер­вый раз усматривающий северо-западный берег Америки, поражается живописною его дикостью. Высокия, островерхий горы, от вершины до подошвы покрытия девственными лесами, круто спускаются в море. При входе в обширный Ситхинский залив, по левую руку вора Эджкомб разнообразит картину; вправе и впереди цепь островов плотно облегает матерой берег. Все тихо и дико; ничто не предвещает ему приближения к устроенному порту. Показавшийся между отрогами катера и байдарки, на встречу ему поспешаюшия, первый о том ему напоминают. Миновав лабиринт островов, картина вдруг перед ним оживляется: он усматри­вает русский флаг, гордо развевающийся на крепости, расположенной на высоком утесе; палисады с башнями окружают большой дом началь­ника, магазины, казармы; вправе храм божий; далее вдоль берега ряд домов и огороды; влеве верфь и большое селение американцев, в гавани и на рейде несколько судов, разгруженных и вооруженных, и между ими нередко иностранный; все вместе являет картину порядка, живости и благосостояния, приятно контрастирующую с угрюмостью окружаю­щей природы» *.

Жители и правитель П. E₁Чистяков тепло встретили моряков. Нача­лась разгрузка и затем погрузка всего необходимого, путешествие по окрестностям Ново-Архангельска, определение астрономических коор­динат, магнитные и гравиметрические наблюдения. 19 июля вышли к острову Уналашка. При подходе к его скалистым берегам Литке с трудом спас шлюп от крушения. Во время стоянки здесь мореплава­тели познакомились с алеутами, побывали в их жилищах, наслушались рассказов о них такого просвещенного гида, каким был епископ и уче­ный И. Е. Вениаминов.

Затем перешли к островам Прибылова и описали их, откуда Литке взял курс на Авачинскую губу. Утром 13 сентября «Сенявин» был там. Литке зашел на Камчатку, чтобы дождаться тихих, спокойных дней, которых в осеннее время не бывает даже у экватора. Здесь простояли

¹Ф. П, Литке. Путешествие на «Сенявине»... ч, I, СПб, 1828, стр. 84—85.

до 19 октября. Получили и написали письма, познакомились с Петро­павловском, а Литке навестил прежних малочисленных знакомых.

Теперь путь мореплавателей лежал к Каролинским островам. Сна­чала они посетили остров Юалан, где были встречены приветливыми местными жителями. Затем стали описывать другие острова; во время описи им посчастливилось открыть остров Пыйнипет. Всю же группу островов, куда входил и этот остров, Литке назвал островами Сенявина. Всю зиму продолжались работы экипажа «Сенявина» в Каролинском архипелаге и на островах Бонин-Сима. В результате острова получили свое точное место на морских картах и описание в лоциях.

Лишь 1 июня моряки снова были в Петропавловске, где из писем узнали о преобразовании Адмиралтейств-коллегип в Адмиралтейств-со­вет и об учреждении Управления генерал-гндрографа. Литке отправил отсюда Сарычеву 16 листов морских карт Каролинских островов и пять листов видов (зарисовок) этих островов.

В середине июня «Сенявин» снова в пути. Теперь он идет на север, к берегам Чукотки. Опись начали сразу, видимость была превосходной, и контуры Камчатки четко и точно ложились на планшеты моряков.

Алеуты Уналашки на байдарах.

^;:^Яй?5

Чукчи.

22 июня подошли к совсем неописанному Дарагинскому острову. Шлюп вошел в пролив, и началась опись. Литке и натуралисты сошли на бе­рег, увидели там скудную тундровую растительность и множество гусей и уток, но охота была неудачной.

Затем описали Верхотурский остров, после чего Литке намеревался было идти с описью к Олюторскому мысу, но погода резко изменилась, и тогда Федор Петрович решил плыть прямо к мысу Дежнева, чтобы начать опись берега с самого севера. Расчет оказался правильным, и в середине июля моряки были уже в заливе Св. Лаврентия. Работы хватило и офицерам, и матросам, и натуралистам. Все с интересом зна­комились с чукчами, с их нехитрым житьем-бытьем.

Все время шлюп был окружен байдарами. «Торговля мелочами, рас­сказы, шутки, песни не прекращались; всходившие на судно, коих числа мы наконец не ограничивали, вели себя как нельзя пристойнее; словом, это были совсем не те чукчи, каких мы по прежним описаниям думали здесь найти» ^[CLXXXI].

C 20 по 27 потратили время на переход к Мечигменской губе. Описа­ние ее включили в общую опись. Затем пошли дальше на юг. Около полудня 28 июля обнаружили вход в залив. Войдя в него, заметили, что тянется он среди высоких гор довольно далеко. Вскоре выяснилось, что перед моряками глубоководный пролив, отделяющий от материка остров Аракамчечен. Поэтому Литке ввел «Сенявина» в пролив, поста­вил его на якорь, и начались обстоятельные исследования.

Опись пролива закончили 6 августа. На карте появились гавань Гла- зенапа, мыс и гора Постельса, губа Аболешева, мыс Мертенс и пролив Сенявина. Все это время чукчи не забывали моряков и снабжали их свежим мясом. Натуралисты отправились с описными партиями и рабо­тали в различных местах острова. Повсюду очень хорошо к ним относи­лись чукчи. Натуралисты часто коротали у них время в непогоду, слушая их пение, наблюдая пляски и даже шаманское камланье. Под конец описи путешественникам пришлось пережить настоящую бурю. Нача­лась она как-то неожиданно и причинила много хлопот и морякам и чукчам. Бессонная холодная ночь с дождями сменилась хорошим ясным утром.

Простившись с гостеприимными чукчами, мореплаватели продол­жали опись, осмотрев в этот же день 6 августа берег от мыса Мертенса до мыса Чаплина. 10 августа в полдень шлюп «Сенявин» был на том самом месте, где сто лет назад находился В. И. Беринг. Литке отметил это своеобразное событие, назвав находившийся рядом мыс — мысом Столетия. На следующий день моряков посетили чукчи на байдарах. Сто лет назад именно здесь произошла первая встреча Беринга с чук­чами, так же, вероятно, как и сейчас, приехавшими издалека на своих замечательных байдарках.

Продолжая описывать Анадырский залив, Литке нанес на карту ра­нее не имевшие названия мысы Беринга и Чирикова, описал значитель­ную часть побережья этого залива и 16-го оказался у входа в залив Креста. Следуя указаниям одного молодого чукчи Хатыргина, Литке ввел шлюп в залив и поставил его на якорь. Затем моряки побывали в селении и узнали от того же Хатыргина, что устье Анадыря находится всего лишь в полутора днях пути от этого места, называемого губой Ho- чен. Тут уж действительно приходилось удивляться, так как по старым картам до устья было никак не менее сотни миль.

Литке уже решил было отправить туда шлюпку е Ратмановым, как шторм задержал отправление Анадырской партии. А затем Литке вооб­ще изменил свои планы. Приближалась осень, и отправлять партию в устье Анадыря было рискованно. Он решил ограничиться описью за­лива Креста, что успешно проделали Ратманов и Семенов. Наступил сентябрь, начались ветры с моря, и Анадырский залив остался неописан­ным, как этого ни хотел Литке. «Мне весьма хотелось осмотреть устье реки Анадыря,— писал он,— в положении коего на прежних картах

Карта Анадырского залива по описи Ф П Литке.

Карта залива Креста по описи Ф, II. Литке.

Карта плавания Ф. П. Литке в Беринговом морс

открывалась столь великая погрешность, но я никак не решился спу­ститься в неизвестный берег с ветром, дувшим прямо с моря, при ужас­ном ненастье, к тому ж на таком судне, на котором и надеяться нельзя отойти от лодветреннаго берега; и вынужден был править бейдевинд к югу» *.

Зато берег отсюда и до Камчатки лег правильной чертой на карту. Появились и новые названия: мыс Наварин, гора Гейдена (о славном Наваринском сражении моряки узнали в Петропавловске, и, таким обра­зом, первыми запечатлели героическое событие в русской истории на географической карте), губа Архангела Гавриила (в честь судна Берин­га), мыс Кинга (участника экспедиции Кука).

17 сентября увидели Ключевскую сопку, 20-го открылся Шипунский мыс, а 23-го «Сенявин» вошел в Авачу. Радостной была встреча с моряками «Моллера», ожидавшими уже больше месяца своих това­рищей.

¹Ф. II. Литке. Путешествие на «Сенявине»... ч. II, СПб, 1828, стр. 181—182.

Все приготовления к возвращению в Кронштадт были окончены глу­бокой осенью.

Оба шлюпа покинули гостеприимную Камчатку уже когда выпал снег, 28 октября, и вскоре суда расстались. «Сенявин» один пошел опять к Каролинским островам повторить некоторые наблюдения, потом к Ма­ниле, куда прибыли в самый канун 1829 года. Здесь уже был «Моллер»— судно более быстроходное.

После перехода через Индийский океан (до острова Св. Елены) на­правились к Азорским островам с заходом во Францию, в Гавр, и нако­нец в устье Темзы, где Литке предстояло работать в Гринвичской обсер­ватории.

В Кронштадт «Сенявин» возвратился 25 августа. Все члены экипажа были награждены, а Литке произведен сразу в капитаны 1-го ранга и награжден орденом св. Анны 2-й степени.

Значение плавания «Сенявина» исключительно велико: были описа­ны Каролинские острова, острова Бонин-Сима, побережье Азии от мыса Дежнева почти до Анадырского залива, а также острова Карагинские, Прибылова; произведены многочисленные гидрологические наблюдения в нескольких местах побережья Берингова моря; издан Мореходный атлас и текст к нему, написано и издано описание путешествия. Огром­нейшее значение имели наблюдения над постоянным маятником в 9 пунктах земного шара, а также магнитные наблюдения. Метеороло­гические наблюдения производились в тропических широтах от 30° се­верной широты до 30° южной широты через каждые полчаса и позволили сделать целый ряд важных выводов.

Наблюдения Ф. П. Литке во время кругосветного плавания на «Се- нявнне» вместе с результатами океанических плаваний других русских мореплавателей, и в первую очередь О. Е. Коцебу на бриге «Рюрик», за­ложили основу океанографических исследований и океанографической науки в России.

Много полезного дало плавание и для этнографии, геологии, минера­логии, зоологии, ботаники, орнитологии благодаря участию в путеше­ствии естествоиспытателей-натуралистов.

Вся дальнейшая жизнь Федора Петровича Литке прошла не так, как бы ему хотелось. В 1832 году он был назначен воспитателем великого князя Константина, который должен был встать во главе русского воен­но-морского флота. Литке н в эти годы, когда он был занят при цар­ском дворе, уделял много внимания науке. Он был главным деятелем при организации Русского Географического общества, основанного в 1845 году. После освобождения от придворной службы Литке неко­торое время был ревельским военным губернатором, активнейшим обра­зом участвовал в мероприятиях по улучшению военно-морского флота, а с 1864 года и по конец своей жизни стоял во главе Академии наук — был ее президентом.

Он был избран почетным членом многих иностранных географических и других обществ, Академий наук, награжден всеми российскими и мно­гими иностранными орденами, дослужился до чина адмирала. Скончал­ся он в Петербурге 8 августа 1882 года и похоронен на Волковой клад­бище. Там же похоронена и рано умершая жена его Юлия Уильямовна. После них остались два сына — Константин и Николай. И сейчас в нашей стране есть праправнуки знаменитого мореплавателя и ученого. Именем Литке названы корабли, ледорез «Литке», прошедший впервые Север­ным морским путем с востока на запад, присвоено оно многим геогра­фическим объектам.

Имя Федора Петровича Литке вписано золотыми буквами в историю отечественной и мировой науки. Оно на века останется в памяти благо­дарных потомков.