I. Государственное устройство.

Введеніе.

Общее отли­чіе Москов­скаго періо­да отъ вѣ­чевого. Пер­выя извѣстія о Москвѣ.

Если мы обратимся къ изученію исторіи госу­дарственнаго права Московскаго періода и прослѣ­димъ эту исторію по отношенію къ тѣмъ-же тремъ необходимымъ элементамъ государства — къ тер­риторіи, верховной власти и населенію—которыхъ организацію мы разсматривали въ періодъ феодаль­ный, или вѣчевой, то должны будемъ отмѣтить гро­мадную разницу въ развитіи и соотношеніи этихъ элементовъ ко времени окончательнаго сложенія Московскаго государства, а именно ко второй половинѣ XV вѣка, сравнительно съ предъиду­щимъ періодомъ.

ныя черты новой государственности, выдвинувшей, на мѣсто крупнаго землевладѣнія боярства, средній служилый классъ мелкихъ, сравнительно, собственниковъ, а равно и верхи по­садскаго населенія, владѣвшаго капиталами.

Москва, какъ извѣстно, очень рано упоминается въ нашихъ лѣтописяхъ, а именно въ первый разъ уже въ 1147 г., когда Юрій Долгорукій пригласилъ своего союзника князя Святослава Ольговича Черниговскаго въ Москву на свиданіе; въ это время она не была даже пригородомъ, а была селомъ, называвшимся, по имени прежняго владѣльца Степана Кучки, также Куцковымъ или Кучковымъ. На это свиданіе князь Юрій Долгорукій дружески звалъ князя Святослава Ольговича, говоря; „приди ко мнѣ, брате, въ Москову, буди, брате, ко мнѣ на Москву", и задалъ ему, по словамъ лѣтописи, „обѣдъ силенъ" (т. е. обиленъ). „Въ этихъ немногихъ словахъ", говоритъ И. Е. Забѣлинъ, „какъ-бы пророчески обозначилась вся исторія Москвы, истинный смыслъ и существенный характеръ ея исторической заслуги. Москва тѣмъ и стала сильною и опередила другихъ, что постоянно и неуклонно звала къ себѣ разрозненныя русскія земли на честный пиръ народнаго единства и крѣпкаго государственнаго союза"^[232]). Едва-ли созиданіе этого единства было пиромъ, скорѣе это было тяжкимъ подвигомъ, призывъ на который раздался изъ небольшого княжескаго села, какимъ была Москва въ 1147 г. . . Впервые, какъ младшій городъ, или при­городъ, Суздальской земли, Москва является подъ 1177 г., гдѣ говорится о нападеніи кн. Глѣба Рязанскаго на кн. Всеволода („Глѣбъ же на ту осень пріѣха на Москву и пожже городъ весь и села"). Но, если Москва, какъ одинъ изъ младшихъ городовъ Суздальской земли, появляется въ исторіи уже въ послѣдней четверти XII вѣка, то Москва, какъ стольный городъ не­большого Московскаго княжества, расположеннаго по теченію Москвы-рѣки, является только черезъ сто слишкомъ лѣтъ послѣ означеннаго извѣстія, когда въ ней утверждается младшій сынъ Александра Невскаго —- Даніилъ Александровичъ, сдѣлавшійся затѣмъ родоначальникомъ особой линіи князей Московскихъ; послѣ его смерти въ 1303 г.

Тверью. Не надо думать, однако, что это великое княжество тогда было значительно по своимъ размѣрамъ. Иванъ Калита въ это время владѣлъ лишь Москвою и шестью городами съ ихъ уѣздами. Затѣмъ, хотя княжество расширяется съ каждымъ новымъ царствованіемъ, но проходитъ, однако, еще почти двѣсти лѣтъ, прежде чѣмъ въ царствованіе Василія III исчезаютъ въ сѣверо-восточной Руси послѣдніе удѣлы (въ 1523 г. присоеди­няется Сѣверское княжество) и Москва, наконецъ, становится центромъ обширнаго единодержавнаго и самодержав­наго государства.

Причины возвышенія Москвы.

Объясненіе причинъ этого, столь долго подго­товлявшагося, факта первѣйшей важности весьма различно у нашихъ историковъ и юристовъ-истори- ковъ, но прежде чѣмъ мы обратимся къ ихъ, хотя- бы бѣглому, изложенію, нельзя не обратить вниманія на слѣдую­щее : въ вопросѣ объ образованіи изъ незначительнаго княжества, лежавшаго по Москвѣ-рѣкѣ, грамаднаго едино- и самодержавнаго государства Московскаго, надо различать два совершенно раз­ныхъ вопроса: вопросъ о причинахъ возвышенія собственно Московскаго княжества въ едиио- и самодержавное государство и вопросъ о причинахъ, вызывавшихъ вообще необходимость собранія отдѣльныхъ русскихъ княжествъ подъ сильною, еди­ною (первоначально, впрочемъ, двуединою, въ лицѣ Мо­сковскаго и Литовско- Русскаго государства) властью. Пер­вый вопросъ есть вопросъ о тѣхъ особыхъ условіяхъ и обстоятельствахъ, которыя выдвинули именно Москву между всѣми другими княжествами^[233]); второй-же вопросъ, наоборотъ, есть вопросъ о тѣхъ общихъ причинахъ, которыхъ дѣйствіе началось уже предъидущій періодъ, но окончательно сказалось лишь въ XV—XVI вѣкахъ; иначе говоря, отвѣчая на пер­вый вопросъ, мы тѣмъ самымъ отмѣтимъ, что отличаетъ періодъ Московскаго государства отъ вѣчевого, или феодальнаго періода; отвѣчая на второй — укажемъ, что ихъ связываетъ и поскольку продолжается преемственность историческаго процесса въ этотъ новый періодъ исторіи нашей, такъ какъ въ исторіи ни одна эпоха не является совершенно оторванной отъ другой.

Обращаясь прежде всего къ первому вопросу — о при­чинахъ возвышенія Москвы, — попытаемся свести ихъ сначала къ нѣсколькимъ категоріямъ, а затѣмъ уже дать краткую оцѣнку ихъ относительной важности. Причины

эти были: во 1-хъ, въ географическомъ положеніи Московскаго княжества, во 2-хъ, въ экономическихъ условіяхъ, бывшихъ болѣе благопріятными для населенія въ предѣлахъ Московскаго княжества, чѣмъ на юго-западѣ, ввиду частію удобствъ того- же географическаго положенія вняжества, въ 3-хъ, въ личныхъ качествахъ князей Московскихъ, лучше другихъ понявшихъ, хотя и несразу, необходимость насажденія и развитія новыхъ политическихъ началъ и лучше другихъ умѣвшихъ ихъ прово­дить въ жизнь, и наконецъ, въ 4-хъ, въ разнообразной помощи, которая оказывалась Московскимъ государямъ — въ ихъ борьбѣ за единодержавіе и за усиленіе своей власти — съ разныхъ сторонъ, то вольно (какъ это дѣлалось духовенствомъ и высшимъ боярскимъ классомъ), то невольно (какъ, напр., татарскими ха­нами). Что касается первой причины, то еще С. М. Соловьевъ отмѣтилъ выгодное географическое положеніе Московскаго кня­жества, какъ въ томъ смыслѣ, что Москва была близка къ исто­камъ важнѣйшихъ рѣкъ, такъ и въ томъ, что нападеніе вра­говъ извнѣ должны были прежде падать на окружающія кня­жества. Туже мысль развиваетъ также и проф. Ключевскій, говоря что „въ Москву, какъ центральный водоемъ, со всѣхъ краевъ русской земли, угрожаемой внѣшними врагами, стека­лись народныя силы, благодаря ея географическому положенію По автору, „центральное положеніе Москвы прикрывало ее со всѣхъ сторонъ отъ внѣшнихъ враговъ; внѣшніе враги нападали на сосѣднія княжества Рязанское, Нижегородское, Ростовское, Ярославское, Смоленское и очень рѣдко достигали до Москвы. Благодаря такому прикрытію, Московская область стала убѣжи­щемъ для окрайнаго русскаго населенія, всюду страдавшаго отъ внѣшнихъ нападеній".

нія общей дѣятельности московскихъ князей, благотворно повлі­явшей на возвышеніе собственно Москвы. Извѣстна мастер­ская характеристика Московскихъ князей, сдѣланная С. М.Соловье­вымъ. Указывая на ловкость, съ которою Московскіе князья добивались ханской милости, ярлыка на великое княженіе, и увеличивали свои владѣнія, онъ говоритъ: „всѣ они похожи другъ на друга, въ ихъ безстрастныхъ ликахъ трудно уловить историку характерныя черты каждаго: всѣ они заняты одною думою, всѣ идутъ по одному пути, идутъ медленно, осторожно, но постоянно, неуклонно; каждый ступаетъ шагъ впередъ предъ своимъ предшественникомъ, каждый приготовляетъ для своего преемника возможность ступить еще шагъ впередъ¹' . . . Что-же это за путь, по которому такъ неуклонно идутъ князья Москов­скіе ? Это путь постеп еннаго расширенія территоріи кня­жества Московскаго всѣми средствами, какія были подъ руками, будь то насильственное завладѣніе, купля, угроза, пли иной способъ пріобрѣтенія сосѣднихъ земель.

Какъ извѣстно, еще задолго до нашествія татаръ начался притокъ съ юга на сѣверо-востокъ многочисленныхъ поселен­цевъ; съ нашествіемъ татаръ и разгромомъ Кіевской Руси при­токъ этотъ еще болѣе усилился. Московскіе князья, кромѣ того, стягивали населеніе въ свои предѣлы разнаго рода льготами купцамъ и крестьянамъ, а равно и такими мѣрами, какъ скупка плѣнныхъ у татаръ, а этихъ плѣнныхъ они сажали затѣмъ на свопхъ земляхъ, гдѣ онп образовали особый класст, населенія подъ

именемъ ордынцевъ. Дать этому, все болѣе и болѣе увеличи­вающемуся, населенію возможность мирнаго существованія и занятія земледѣліемъ и торговлею было задачею высокой важ­ности. Это поняли московскіе князья и къ осуществленію тишины и порядка они стремились разнообразными способами. Какъ извѣстно, уже Ивану Калитѣ предписываютъ обычай самому доставлять въ орду дань или „выходъ", обычай, избавлявшій его княжество отъ нашествія татарскихъ сборщиковъ по­датей на страну, съ одной стороны, обогащавшій, какъ извѣстно, самого князя, съ другой, такъ какъ изъ собраннаго онъ не все отдавалъ въ орду. Полученіе московскимъ княземъ Иваномъ Калитою въ 1328 г. велико-княжескаго стола имѣло своимъ слѣдствіемъ, по сказанію лѣтописца, водвореніе спокойствія на сѣверо-востокѣ: „бысть оттолѣ тишина велика по всей русской земли на сорокъ лѣтъ и престаіпа татарови воевати землю рус­скую и закалати христіанъ; и отдохнуша и упочинуша христіане отъ великія истомы и многія тягости". Результатъ этой тишины рѣзко сказался уже вскорѣ, а именно тогда, когда почти всѣ сѣ­веро-русскіе князья, между рѣкою Непрядвою и Дономъ, на Кули- ковомъ полѣ, въ 1380 г., собрались вмѣстѣ и когда Дмитрій Дон­ской разбилъ

Содѣйствіе, оказанное Москвѣ въ

осуществле­ніи ея задачъ отдѣльными частями на­селенія. укрѣпленія первоначально соотвѣтственной почвы, какъ ввиду вѣчевого уклада страны, такъ и ввиду княжескихъ усобицъ, дробившихъ страну на много государствъ; лишь отдѣльные князья, какъ, напр., Андрей Боголюбскій, еще въ концѣ XII вѣка, въ эпоху сильнѣйшаго развитія удѣльной системы, пыта­лись. хотя и неудачно, сдѣлаться единодержавными и самодер­жавными правителями. Только на Москвѣ эти идеи получаютъ, хотя далеко несразу, возможность развиваться, и прежде всего вслѣдствіе иного положенія здѣсь в ѣ ч а. Вѣче было, какъ извѣстно, и въ І’остово-Суздальской волости, какъ въ стар­шихъ ея городахъ — Ростовѣ и Суздалѣ, такъ и младшихъ, какъ Москва, Дмитровъ и др.; извѣстія о немъ начинаютъ по­являться со второй половины XII вѣка и идутъ до второй поло­вины XIII вѣка. Но, при этомъ надо отмѣтить, что послѣднія вѣчевыя собранія часто должны были выступать въ новой роли, прежде имъ неизвѣстной и совершенно для нихъ неподходящей, а именно — въ безплодной борьбѣ съ татарскими „данииками“, т. е. сборщиками дани. Подъ 1262 г. напр., лѣтопись говоритъ: „избави Богъ отъ лютаго томленья бесурменекаго люди ростов­скія земли: вложи ярость въ сердца крестьяномъ, нетерпяще насилья поганыхъ, изволиша вѣчь и выгнаша (ихъ) изъ горо­довъ, изъ Ростова, изъ Володиміра, изъ Суздаля, изъ Ярославля; окупахѵть бо тіи окаянніи бесурмени дани“; подъ 1289 г. чи- таямъ: „князь Дмитрій Борисовичъ сѣде въ Ростовѣ. Умножи­же ся тогда татаръ въ Ростовѣ и гражане створиша вѣче и изгнаша ихъ, а имѣніе ихъ разграбиіпа". Указанныя дѣйствія народа имѣютъ скорѣе характеръ народнаго возмущенія, чѣмъ правильнаго функціонированія вѣчевого собранія. Здѣсь только употреблено лѣтописцемъ, по привычкѣ, старое слово вѣче, но само вѣче является не въ свойственной ему роли, является выбитымъ изъ своей обычной колеи и близкимъ потому къ па­денію. Затѣмъ, вѣче въ Москвѣ, — первоначально пригородѣ, младшемъ городѣ, — вообще имѣло м еньш ее значеніе, какъ и вездѣ, сравнительно съ вѣчемъ главнаго города; возвы­шеніе-лее Москвы въ самостоятельный городъ особаго княжества Московскаго относится къ самому концу ХШ вѣка, когда вѣ­чевыя собранія вообще замолкаютъ и когда народу, спасавше­муся отъ татарскихъ и иныхъ погромовъ и устраивавшемуся на новыхъ мѣстахъ, было вообще н е до управленія страною.

татаръ, одержавъ надъ ними блестящую побѣду.

Въ указанной политикѣ собиранія земли и укрѣ­пленія своей власти московскіе князья нашли мно­гообразную помощь съ разныхъ сторонъ и прежде всего со стороны духовенства и бояръ. Духовенство весьма рано, а именно еще со вре­мени принятія христіанства, явилось у насъ про­водникомъ византійскихъ идей; эти идеи вліяли на весь государственный и гражданскій строй обра­щенной въ новую вѣру страны. По вѣрному замѣчанію Соловьева, „немедленно послѣ принятія новой вѣры мы видимъ уже епи­скоповъ совѣтниками князя, истолкователями воли Божіей; но, христіанство принято изъ Византіи; русская земля составляетъ одну изъ епархій, подвѣдомственныхъ Константинопольскому патріарху; для русскаго духовенства единственнымъ образцомъ всякаго строя служитъ устройство византійское; отсюда понятно и гражданское вліяніе имперіи на юное русское государство". Между многими понятіями, принесенными къ намъ изъ Византіи вмѣстѣ съ христіанствомъ,явилось понятіе о божественномъ происхожденіи власти и необходимости повиновенія, въ силу этого, земнымъ носителямъ этой власти, при чемъ, согласно съ византійскимъ правомъ, такой носитель долженъ быть едино­личнымъ, единодержавнымъ правителемъ: единому Богу на небесахъ долженъ соотвѣтствовать единый властитель на землѣ. Идеи эти не находили, однако, для своего развитія и

Къ тому-же едва-ли подлежитъ сомнѣнію, что начало воз­вышенія Москвы, а затѣмъ и расширеніе ея границъ, водворе­ніе въ ней мира, отстраненіе татаръ отъ вмѣшательства въ управленіе и т. д. было въ значительной мѣрѣ дѣломъ личной политики князей Московскихъ, а не результатомъ дѣятельности самого города, какъ вѣчевой общины, какъ это было въ Нов­

городѣ или Псковѣ. Такимъ образомъ, одинъ изъ элементовъ верховной власти, стоящій въ предъидущій періодъ на пути развитія власти князей, вѣче, сходитъ со сцены раньше, чѣмъ Москва достигаетъ своего могущества. Народъ, впрочемъ, не относится безучастно въ сѣверо-русскихъ земляхъ къ возвыше­нію Москвы, онъ работаетъ, вмѣстѣ съ другими элементами, на пользу усиленія власти Московскихъ князей, такъ какъ, по выраженію одного изъ выдающихся историковъ Москвы, Забѣлина, „народъ, отягченный, и татарскими погромами, и междоусобными распрями князей, естественно, относится сочув­ственно къ Московскимъ князьямъ и ихъ хозяйственной дѣятель­ности". Но, народъ, какъ составной элементъ верховной власти, исчезаетъ и является теперь лишь ввидѣ подданныхъ. Со­бирая землю и усиливая свою власть, Московскіе князья, есте­ственно, нашли въ духовенствѣ своего первѣйшаго союзника уже по принципіальному сходству ихъ идей съ византійскими идеями духовенства. Кромѣ того, духовенство не могло не ви­дѣть въ объединеніи русскихъ княжествъ великаго національ­наго дѣла. Наиболѣе важнымъ актомъ помощи духовнаго сословія, оказаннаго Московскимъ князьямъ, было, какъ извѣстно, перенесеніе митрополіи въ Москву, благодаря чему послѣдняя сдѣлалась русскимъ религіознымъ центромъ: еще въ 1299 г. Кіевскій митрополитъ Максимъ переселился во Владиміръ на Клязьму; его преемникъ Петръ часто и подолгу пребывалъ въ Москвѣ, гдѣ и умеръ (въ 1326 г.); митрополитъ Ѳеогностъ, быв­шій послѣ него, явился уже митрополитомъ Московскимъ и хотя, по наивному замѣчанію лѣтописца, „инымъ-же княземъ многимъ немного сладостно бѣ, еже городъ Москва митрополита имяше, въ себѣ живуща“, но фактъ совершился, благодаря усиліямъ Московскихъ князей и оставилъ въ тогдашнемъ обществѣ гро­мадное и выгодное для этихъ князей впечатлѣніе; дѣло было затѣмъ завершено преобразованіемъ митрополіи въ патріарше­ство (въ 1589 г.). Въ общемъ, можно утверждать вполнѣ спра­ведливо, что духовенство весьма способствовало нравственному ■освященію власти Московскихъ государей.

Неменьшее значеніе имѣла и помощь, оказанная князьямъ боярскимъ классомъ, какъ это многократно свидѣтель­ствуютъ сами князья и какъ объ этомъ мы знаемъ изъ другихъ источниковъ. Симеонъ Гордый, напр., въ своемъ завѣщаніи проситъ братьевъ слушать митрополита, а „такожъ старыхъ бояръ, кто хотѣлъ отцу нашему (Іоанну Калитѣ) добра и намъ“ ; Дмитрій Донской говоритъ, умирая, дѣтямъ: „бояры своя лю­бите, честь имъ достойную вздавайте противу служеній ихъ, безъ воли ихъ ничтоже не творите", самимъ-же боярамъ, бла­годаря ихъ за службу, в. князь говоритъ: „съ вами на многи

страны мужествовалъ, вами въ браняхъ старшенъ былъ и Бо­жіею помощію низложихъ враги своя и нокорихъ подъ себе; съ вами великое княженіе вельми укрѣпихъ и тишину княжеству своему сотворихъ и державу отчины своея соблюдохъ". Боярскій классъ, — иначе говоря крупно-землевладѣльческій классъ, — не только въ XIV вѣкѣ, къ которому эти слова князей относятся, но и позднѣе, до второй половины ХА’ вѣка, -—является наиболѣе крупною политическою силою, отдавшеюся всецѣло на служе­ніе Московскимъ князьямъ. Лишь тогда, когда дѣло единодержа­вія и самодержавія оказалось уже почти сдѣланнымъ, бояр­ство начинаетъ проявлять оппозицію противъ московскихъ порядковъ, а именно — со второй половины XV и особенно въ XVI вѣкѣ; до этого бояре, вмѣстѣ съ духовенствомъ, самые важные защитники Москвы. Но, не говоря уже о томъ, что боярство (подобно духовенству) вообще помогало сложенію и раз­витію власти Московскихъ князей, какъ великому національ­ному дѣлу, объединявшему русское населеніе воедино и давав­шему затѣмъ ему силы для внѣшней борьбы за независимость, оно могло также находить въ этомъ для себя и важныя экономиче­скія выгоды и удобства. Бояре, подобно представителямъ высшаго духовенства и монастырямъ, были крупными землевладѣльцами; землевладѣніе это нуждалось въ мирѣ и спокойствіи, съ одной стороны, въ рабочихъ рукахъ, съ другой. То и другое больше, чѣмъ гдѣ-нибудь, въ удѣльное время могло обезпечиваться уже съ конца XIII вѣка въ небольшомъ Московскомъ княжествѣ, куда и начинаютъ притекать знатные и вмѣстѣ вольные слуги со всѣхъ концовъ земли русской. Чѣмъ больше расширялосі> Мо­сковское княжество, тѣмъ больше вотчинъ и помѣстій могли получать отъ князей бояре: чѣмъ выше дѣлалась власть князей, тѣмъ болѣе почета и выгодъ было въ службѣ у Московскихъ великихъ князей. При этомъ, только сильное Московское пра­вительство могло закрѣпить за землевладѣніемъ р а б о ч і я руки, нужныя ему прежде всего потому, что рабовладѣніе въ этотъ періодъ количественно значительно сокращается и надо было пользоваться услугами свободнаго населенія, заставивъ его, такъ или иначе, сидѣть на частно-владѣльческихъ земляхъ.

Если въ помощи, которую оказывало духовенство и бояр­ство политикѣ .Московскихъ князей, можно видѣть сознатель­ное служеніе новымъ началамъ объединенія, то знаменитою формулою, которая когда-то была сказана Карамзинымъ, а именно формулою, что „Москва обязана своимъ величіемъ ханамъ", изображается совершенно безсознательное служеніе дѣлу воз­вышенія Москвы со стороны татаръ. Московскіе князья не­только находили въ ханахъ постоянныхъ себѣ помощниковъ въ борьбѣ съ другими княжествами за преобладеніе, получая

отъ нихъ ярлыки на великокняжескій столъ, но татарское иго, — измѣнивъ отношеніе князей къ народу или вѣчу, а равно и явившись важнымъ факторомъ во взаимныхъ отношеніяхъ кня­зей, которые должны были отнынѣ прежде всего считаться съ волею хановъ, а не съ волею народа и не со своими взаим­ными распрями, — косвенно повліяло на укрѣпленіе въ умахъ единодержавія: борьба съ сильнымъ врагомъ возможна была только при единствѣ силъ^п).

Таковы причины возвышенія Москвы. Вопросъ объ этихъ причинахъ, какъ мы сказали, есть вопросъ о тѣхъ особыхъ условіяхъ и обстоятельствахъ, которыя выдвинули Москву среди всѣхъ другихъ княжествъ и создали новый періодъ исторіи на­шей. Но, чтоже, однако, этотъ періодъ связываетъ съ предъ­идущимъ и поскольку продолжается преемственность исто­рическаго процесса въ этотъ новый періодъ? Въ немногихъ словахъ отвѣчая на этотъ вопросъ, надо сказать, что дѣло на­ціональнаго, или народнаго, объединенія, для кото­раго такъ много было культурныхъ элементовъ въ Кіевской (какъ это уже современно отмѣчалось нами), должно было рано или поздно завершиться объедененіемъ политическимъ. Установить это объединеніе пытались уже вѣка назадъ наши лучшіе князья, но путь, по которому шли ихъ попытки, былъ очень труденъ, да онъ и н е былъ пройденъ ими до конца, такъ какъ не было создано такихъ общихъ союзныхъ учрежденій, ко­торыя, — не уничтожая извѣстной доли самостоятельности отдѣльныхъ княжествъ, — приводили-бы всѣхъ ихъ къ необхо­димости подчиняться одной федеративной власти, достаточно сильной, чтобъ настоять на исполненіи своихъ требованій. Въ Московскій періодъ исторіи нашей проводится, собственно говоря, въ жизнь т а ж е мысль о превращеніи культурнаго единства въ единство политическое, или созданія изъ русскаго насе­ленія, какъ этническаго понятія, понятія политическаго: но она, однако, проводится теперь другими средствами, оказав­шимися болѣе по плечу времени и его тяжелымъ условіямъ, а именно это единство строится не на конфедеративномъ началѣ, а на подчиненіи всѣхъ ея частей одному центру, на созданіи одной общей и сильной власти.

1) О татарахъ и о монгольскомъ игѣ см. статьи въ „Русской исторіи", изданной подъ редакціею проф. Довнаръ-Запольскаго (М., 1910 г.), т. I, изд. Л, стр. 564 и сл., гдѣ указана и литература вопроса.