ГЛАВА 161 НИКОЛО КОНТИ В ИНДИИ, КИТАЕ И НА ЗОНДСКИХ ОСТРОВАХ (1419—1444 гг.)

Некий венецианец Николо, проникший в глубь Азии, пришел к папе Евгению IV, находившемуся тогда во Флоренции, с наме­рением испросить отпущение грехов, ибо когда возвращаясь из Индии прибыл оп на границу Египта к Красному морю, то вынужден был отречься от своей веры, не столько из страха перед смертью, сколько из-за опасности, угрожавшей сопровождавшим его жене и детям.

В юности Николо, как купец, жил в сирийском городе Дамаске. Он обучился арабскому языку, а затем отправился со своими товарами в обществе 600 других купцов (один из так называемых караванов) через Каменистую Аравию, а потом через Халдею к Евфрату. [Далее следует описание 32-дневного путешествия по реке в Басру, морского плавания в Ормуз и Индию и посеще­ния христиан-фомистов на Малабарском береге]... Эти несториане распространились по всей Индии, подобно тому как у нас евреи. Вся эта провинция называется Малабар. [Следует описание пла­вания на Цейлон]... Здесь в большом количестве растет корица... Снова он посетил прекрасный город острова Тапробан, который туземцы именуют Шамутера. В этом городе, достигающем 6 миль в окружности и весьма прославленном на том острове, прожил он год. Затем он шел под парусами с попутным ветром 20 дней, оставив справа группу островов, именуемых Андаманами; они таят в себе золото и достигают 800 миль в окружности. Жители их — людо­еды...

После 16-дневного плавания в штормовую погоду он достиг города Тенассари [Тенассерим в Бирме], который находится в устье одноименной реки. В этой области множество слонов и местного вида дроздов. После нескольких переходов по суше и воде вошел он в устье Ганга.

четыре славящихся там города, и прибыл в исключительно бога­тый город Маарацию, изобилующий древесиной алоэ, золотом, серебром, драгоценными камнями и жемчугом. Оттуда направился он к каким-то горам на востоке, чтобы закупить там драгоценные камни, которые называются карбункулами и там добываются. На это путешествие потребовалось ему 15 дней; затем он, вернув­шись в город Чернове, отправился в Буффетонию и, покинув ее, почти через месяц достиг устья реки Раха [Аракан]. Он вошел в эту реку и достиг через 6 дней очень большого города, который носил то же название, что и река, и стоял на острове. Покинув этот город, он 17 дней ехал через совсем пустынные горы [Юма- дуни], а затем 15 дней — по равнинам и прибыл наконец к реке, еще более крупной, чем Ганг, и называемой местными обитателями Дава [Иравади]. В течение месяца он плыл по ней и достиг города, называвшегося Авой, который был важнее других и достигал 15 миль в окружности. [Следует описание города, а затем большой пропуск в тексте]... Затем он покинул Аву и вышел в море. Через 17 дней прибыл он к устью реки средней величины [Пегу?], на которой находится гавань Кейтона [Рангун?]. Он вошел в эту реку и через 10 дней достиг весьма многолюдного города Панко- ния [Пегу?]. Здесь пробыл он4 месяца. [Новыйпропуск в тексте]...

В Индии на самой дальней границе мира есть два острова, оба именуемые Явой [Ява и Суматра, см. т. III, гл. 139]. Один из них достигает 3000 миль, а другой — 2000 миль в окружности... От материка они удалены на один месяц плавания под парусами... Здесь он оставался с женой и детьми, которые сопровождали его во всех путешествиях, в течение девяти месяцев. Жители этих островов бесчеловечнее и свирепее всех других народов [описание аборигенов]... Если от этих островов плыть еще 15 дней на восток, то найдешь еще два острова, один называется Сандай [Сунда?]...

После отбытия он через некоторое время достиг крупного города Колоен [Килоа], окружностью 12 миль... Провинция эта называется Мелибариа [Малабар]... Покинув Колоен, он через три дня прибыл в город Кочим [Кочин]... Позже он посетил Колан- гуарию, которая лежит в устье другой реки, Палиурию и Мелиан- коту... Потом он отправился в Каликут, морскую гавань окруж­ностью 8 миль... Покинув Каликут, он отправился на запад в Кам­бей, которого достиг через 15 дней... Он вернулся в Каликут, а затем провел 22 месяца на острове Секутера [Сокотра], который лежит на запад от материка и удален от него на 100 миль. На этом

острове живут главным образом христиане-несториане. Напротив него на расстоянии до пяти миль есть еще два острова, отстоящие друг от друга не более чем на 100 миль. На одном живут только мужчины, а на другом — женщины...

После отбытия оттуда он дошел за пять дней под парусами до Адена... Затем поплыл к Эфиопии, добрался до нее за семь дней и бросил там якорь в гавани Барбора [Бербера]. После месячного плавания по Красному морю высадился он в гавани Джидда, а затем у горы Синай. Чтобы достигнуть этого пункта на Красном море, ему потребовалось два месяца из-за трудностей морского плавания. Затем он поехал через пустыню с женой, четырьмя детьми и многочисленными слугами в Каррас [Каир], египетский город. В том городе он потерял жену, двоих детей и всех слуг, умерших от чумы. Наконец, после многих путешествий по суше и морю, он благополучно достиг с двумя уцелевшими детьми своего родного города Венеции¹.

$ ф ф

К папе пришел некто из северных областей Верхней Индии и пожелал, по поручению своего несторианского патриарха, осве­домиться о христианах западных стран.

Купцы во все времена предпринимали широко задуманные и отважные странствия, но очень редко оставляли после себя сообщения и записи о своих приключениях. Ведь торговые люди, за редким исключением, были не искушены в письме. Да и те, кто владел этим искусством, едва ли располага­ли тогда досугом и склонностью к литературе. Вот почему лишь очень немно­гие купцы одарили нас отчетами о путешествиях; большей частью это были арабы средневековья.

Если до нас дошло, хотя и скупое, но вполне достоверное описание 25-лет­него путешествия венецианского купца Николо Конти, то за это мы должны быть благодарными главным образом папе Евгению IV (1431—1447). Как сообщается в начале приведенного выше источника, Конти по возвращении

¹ Р о g g і о Bracciolini, Historia de varietate fortunae, lib. IV; V. Bellemo, I viaggi di Nicolo de’Conli, Milano, 1883.

² Добавление Поджо Браччолини к его записям отчета о путешествии Конти. См. Yule, Cathay and the way thither, ed. Cordier, London, 1915, v. I, p. 177 (и след.). [Джованни Франческо Поджо Браччолини (1384—1459) — итальянский гуманист, писавший по-латыни. См. «Фацетии», М.— Л., 1934. Он разыскал ряд рукописей античных писателей, в том числе комедии Плавта и речи Цицерона. Генри Юл (1829—1889)— английский историк-востоковед^ специалист по средневековым путешествиям в Китай, выдающийся коммен­татор «Книги Марко Поло» и описания путешествий Одорико из Порденоне. Ред. ]

на родину обратился к папе с просьбой об отпущении грехов. Путешествуя по странам, населенным фанатиками мусульманами, он был вынужден отречь­ся от христианства и Припять ислам, чтобы не подвергать опасности себя и свою семью. Папа дал Конти отпущение грехов, но по вполне попятным причинам возложил па ренегата в качестве эпптимии обязанность продикто^ вать рассказ о своих приключениях папскому секретарю. Только благодаря этому мы получили сведения о путешествии Конти, в противном случае мы не знали бы о нем ничего.

Путешествовал Конти, видимо, не по каким-либо совсем неведомым стра­нам, а, насколько мы в состоянии проследить его маршрут, по всем важней­шим торговым областям Дальнего Востока. Среди пих были, конечно, и такие, которые европейцы едва ли посещали до Копти.

Первым из известных нам европейцев побывал Конти в глубине Индии, пересек Декан и, следуя вверх по Гангу, добрался, очевидно, до окрестностей Раджмахала⁷. Позже он посетил бассейн Иравади, причем проник далеко в глубь страны до города Ава, где после Марко Поло вряд ли бывали евро-

¹ Конрад Фердинанд Мейер (1825—1898) — классик швейцарской литера­

туры на немецком языке, прославившийся своими историческими новел­лами. Его произведения неоднократно переиздавались на русском языке.

² G. В. R а m u s і о, Delle navigazioni е viaggi, Venezia, 1554, t. I, p. 339

³ Abbe Oliva, Sur l’inconstance de la fortune, Paris, 1723.

⁴ W і n t e r-K ones, India in the 15th century, «Publications of the Hakluyt Society», London, 1857, ser. 1, v. XXII.

⁵ F. S. G і a r d і n a, I viaggi di Nicoli de Conti, Catania, 1899: M.Lon- g h e n a, I Manoscritti del «de varielate fortunae» di Poggio Bracciolini,. «Bolletino della R. Societa Geografica Italiana, Roma, 1925, p. 191.

⁶ 0. Peschel, Geschichte der Erdkunde, 1865, S. 166.

⁷ Ibidem.

пейцы. Весьма вероятно, что оттуда Конти перешел в Китай. Ведь как раз от Иравади раньше весьма охотно начинали путь в Китай (см. т. I, гл. 62 и т. III, гл. 126). В сохранившемся до нас тексте здесь, к сожалению, имеется большой пробел. Возможно, это объясняется тем, что автор португальского перевода латинских записей Поджо Браччолини, который сохранился только в сборнике Рамузио, интересовался лишь индийскими областями и пренебрег записями, относящимися к Китаю. Еще Гумбольдт установил, что сохранив­шаяся часть отчета о путешествии Копти, «к сожалению, очень не полная»¹.

Юл считает, что город, который Конти называет «Немптай», рассказывая о нем как о самом многолюдном в Китае, несомненно, был Нанкином² — императорской резиденцией того времени³. Сообщение Конти, несомненно, свидетельствует о том, что он сам видел Нанкин. Автор этих строк может добавить новое доказательство, которое подтверждает правильность предполо­жения Юла. Профессор Лемке (Берлин, Вильмерсдорф), хороший знаток средневекового Китая и исследователь Марко Поло, которого автор запро­сил о его мнении относительно редкого названия Немптай, сообщил по этому поводу в своем письме от 10 октября 1944 г.:

«Первый слог Нем — это искаженное Нань. Многие китайские географи­ческие названия начинаются с Нань, например Нанкин, Наньсюп, Наньчанфу и т. д. Нань значит «южный». Следующую за этим слогом букву «п» в слове «Немптай» переписчик преобразовал из «г». Второй слог «тай» означает по- китайски «большой». Следовательно, очищенное от ошибок Конти название звучит как «Наньтай», то есть «Южный большой [город]», «Южная столица»⁴. Человек, сообщивший Конти название города, обозначил для него Нанкин как Наньтай, полагая, что чужеземцу это легче будет понять. Что же следует из этих сообщений? Несомненно, Конти встречался с людьми, говорившими по-китайски».

Это заключение устраняет все сомнения в том, что Конти действительно был в Китае и посетил Нанкин. Соображения против знакомства Конти с Ки­таем, которые высказали Кунстман, Пешель, Джардина и Кордье⁵, нельзя считать неопровержимыми, так как они исходят из ложных предпосылок.

Эти исследователи основываются па том, что Конти называет Пекин — Камбалеком [Ханбалык, то есть город хана], хотя это название после изгна­ния монголов и великих ханов в 1368 г. потеряло всякий смысл. Кунстман делает отсюда вывод, что Конти не посетил Китая, так как иначе он применил

¹ A. Humboldt, Kritische Untersuchungen, Berlin, 1836, В. I, S. 72.

² II. Yule, Cathay and the way thither, London, 1866, p. CXXXV1 (примечание 2).

³ F. Richthofen, China, Berlin, 1877, В. I, S. 621.

⁴ To же самое название, только с перестановкой слогов в форме Тай- нань, носит еще и поныне город на западном побережье Тайваня.

⁵ Ф. С. Джардина (XIX в.) — итальянский комментатор путешествий Конти. А. Кордье (1849—1925) — французский китаевед, библиограф и исто­рик (в частности, специалист по средневековым путешествиям), автор «Всеобщей истории Китая» и ^;ряда работ о путешествиях по Азии в XIII— XVI вв.—■ Прим. ред.

бы для Пекина новое название¹. Такое заключение само по себе закономерно, но, поскольку Пекин не являлся тогда императорской резиденцией, у Конти не было никакого повода для его посещения и он мог удовлетвориться поезд­кой в новую столицу — Нанкин. Путешествие венецианского купца в Китай, разумеется, нельзя считать спорным только потому, что он обозначает Пекин, в котором сам не побывал, известным ему из рукописи Марко Поло названием Камбалек. Ведь еще очень долго после Конти это название было широко рас­пространено в Европе.

Пешель, который, подобно Кунстмапу, без должных оснований считает немногие касающиеся Китая разделы рукописи Копти позднейшими вставка­ми^[37][38], выдвинул возражение, на первый взгляд довольно убедительное^[39]. Он полагает, что, побывав в Китае, Копти не мог бы назвать тогдашнего импе­ратора великим ханом. Ведь этот титул носили только чужеземные монголь­ские правители, а их во времена Копти в Китае уже не было. Однако и этот довод неоснователен. Титул «великий хан» Андрей из Перуджи (см. т. III, гл. 131) впервые латинизировал в 1326 г., передав его в поразительно стран­ной форме «magnus canis»(«великая собака»). Позднее он часто появлялся в этой форме и благодаря Поло стал, так сказать, долговечным обозначением китайского императора, продержавшимся по меньшей мере 200 лет. Еще Колумб 21 октября 1492 г. записал в своем судовом журнале: «Я решил сойти на землю и посетить город Гуйсай, чтобы передать великому хану письма их высочеств»^[40]. А вот и другая его запись, сделанная 30 октября на Кубе: «Царь этой страны ведет войну с великим ханом»^[41].

Если даже в одной фармакопее, относящейся к новому времени можно прочесть, что ревень растет в империи «царя-хана», то в XV в. это словосоче­тание означало просто «император Китая». Итак, возражение Пешеля повиса­ет в воздухе: применение этого титула в рассказе Конти о его путешествии ничего не говорит против посещения им Китая.

Точно так же примененное к Японии только одним Марко- Поло назва­ние Дзипангу так привилось в Европе, что им постоянно пользовался Колумб и его последователи, хотя оно уже давно перестало быть правильным^[42].

Дзипангу, произносящееся на старовенецианском диалекте, как Джипангу, произошло от китайского Жибэнь, что означает «Страна солнечного восхода».

Копти — первый европеец, который узнал, что на Цейлоне есть кори­ца¹. Он знал также о гвоздике, которая тогда произрастала только на Молуккских островах, хотя несколько неточно назвал ее родиной два остро­ва — Сандай и Банду, которые, вероятно, были только перевалочными пунк­тами в торговле пряностями^[43][44].

Особого рассмотрения заслуживает приведенное выше добавление Поджо Браччолини к его записям отчета о путешествии Конти. Оно представляет интерес с различных точек зрения. К сожалению, это добавление несколько туманно и допускает различные толкования.

Лудольф высказал предположение, что «некто», прибывший в Рим в 1441 г., был послом эфиопского негуса Константина (см. гл. 169)^[45]. Но, разу­меется, о таком после не могли бы писать как о «несторианце», и еще менее вероятно, чтобы он мог сообщить что-либо о Дальнем Востоке и великом хане. Поэтому предположение Лудольфа неосновательно. Вероятнее всего, что этот таинственный знаток внутренней Азии был тем же самым человеком, к кото­рому восходят и замечательные сведения Тоскапелли о Восточной Азии (см. гл. 189,стр. 219, 220). Предположение Кречмера,что именно Конти информиро­вал Тосканслли, само по себе вероятно^[46]. Но, разумеется, вдобавлепии Браччо­лини под «некто» никак не мог подразумеваться Тоскапелли. Ведь иначе все добавление было бы написано совсем по-другому.

Еще Кунстмап предполагал, что неизвестный, упомянутый Браччолини, направляясь к папе или возвращаясь от него, имел беседу с Тоскапелли во Флоренции. Так он стал подлинным источником сведений Тоскапелли о Вос­точной Азии, которыми руководствовался Колумб на своем пути в Америку^[47]. Кордье, к которому в целом присоединяется автор этих строк, полагал, что «некто из северных районов Верхней Индии», упомянутый Поджо Браччоли­ни, и человек, обогативший Тоскапелли знаниями о Китае (см. стр. 220), были одним и тем же лицом^[48]. Пешель считал, что этот вестник будто бы при­шел из страны Тангут, находившейся за «двадцать переходов от Великой стены»^[49]. Против гипотезы Пешеля нечего возразить, хотя она и не подкреп­лена доказательствами, так же как и против предположения, что этому человеку Тоскапелли обязан своими важными сведениями. Автор этих строк, однако, считает, что «некто» был, в лучшем случае, только одним из источни­ков сведений флорентийского ученого, сыгравшего столь зпачителпую роль

в подготовке плавания Колумба. По меньшей мере такую же роль сыграл земляк Тосканелли флорентийский купец Бартоломео. Об этом купце нам известно только то, что он, подобно Конти, имел за спиной 24 года странствий (1400—1424 гг.) по восточным странам ¹и по возвращении представил в Вене­ции отчет о своих приключениях папе Евгению IV. Хотя еще на глобусе Бе- хайма есть ссылка на этого Бартоломео^[50][51], до нашего времени, к сожалению, никакие сведения о его приключениях не дошли. Бесспорно, Тосканелли был хорошо осведомлен обо всем, что узнал этот человек. Итак, в сообщение Тосканелли о том, что оп особенно точно осведомлен об обстановке на Дальнем Востоке, которое он направил в Португалию (см. стр. 220), моглщ внести свой вклад многие люди, среди них, несомненно, и Конти.

Тосканелли действовал очень энергично, когда ему надо было получить от очевидцев сведения о неизвестных или малоизвестных областях Земли. Лелевель констатировал, что «оп [Тосканелли] опрашивал всех, кто прихо­дил из отдаленнейших стран, а таких людей в Италии было много»^[52]. Помимо Тосканелли и Браччолини, еще один человек подтверждает факт прибытия посольства из неизвестных стран Востока в интересующие нас здесь годы (около середины XV в.) и общение с ним Тосканелли. Флорентиец Лан- дино, или Ландинус, сообщает, что сам видел посланцев с Востока, кото­рые предположительно должны были жить «у истоков Доиа»^[53], и добавляет: «Я присутствовал при том, как врач Паоло [Тосканелли] их тщательно обо всем расспрашивал»^[54].

По продолжительности, грандиозности и дерзновенности странствия Конти по Азии не уступают путешествию Марко Поло, но по своим литера­турным достоинствам его отчет, разумеется, не может сравниться с книгой венецианца. Однако отчет Копти о его путешествии заслуживает большого внимания и показывает, на какие великие подвиги был способен купец XV в., не чуждый дерзаниям. Учитывая привлекательное и скромное изложение событий, можно согласиться с Гюнтером, который пишет о труде Конти: «Хотя в нем пет недостатка в фантастических вымыслах, все же его можно отнести к числу ценнейших произведений средневековой литературы, посвя­щенных путешествиям»^[55].

Серьезным недостатком этого произведения, как и «Книги Марко Поло», следует признать пренебрежение хронологией¹. Поэтому время путешествия Конти можно определить только приблизительно. Сообразуясь с тем, что Конти сразу по возвращении отправился к папе Евгению IV, когда тот во второй раз пребывал во Флоренции (городе Тоскапелли!), можно считать, что странствия этого купца закончились к 1444 г., по если они продолжались 25 лет, то должны были начаться в 1419 г. Полной уверенности в хронологи­ческой точности у пас, конечно, пет.

Следует особо подчеркнуть, что Контп, так же как и Ибн-Баттута, не был исключительным явлением для своего времени. Несомненно, многие другие путешественники совершали такие же грандиозные подвиги, хотя «ни песни, ни саги» о них не повествуют^[56][57]. Названный выше флорентийский купец Бартоломео, о котором мы ничего не знаем, — типичный пример.

Конти удалось объездить мусульманские страны, посещать которые христианам обычно запрещалось, п особенно долго прожить в Египте, куда более чем за 100 лет до него доступ для христиан был закрыт^[58]. Этим он обя­зан, как уже отмечалось, только своему переходу в ислам. Такая мимикрия облегчалась для Копти тем, что он владел арабским и персидским языками. Папский престол, который в качестве искупления за временное отступ­ничество возложил на Конти обязанность продиктовать рассказ о путе­вых приключениях, видимо, со своей стороны был сильно заинтересован его сообщениями. Папа Пий II (1458—1464) отличался весьма разносторон­ними научными интересами. Он пользовался гораздо большей известностью под своим первоначальным именем Энея Сильвия Пикколомини и приводил в своих географических работах название города «Нептай»^[59]. Бесспорно, Пикколомини мог заимствовать это название только из сообщений Конти о городе Немптай [Нанкин].

Некоторые более мелкие и второстепенные записи из отчета Конти представляют все же значительный культурно-исторический интерес. Так, например, он сообщает об индийских мореходах, что «они незнакомы с ком­пасом», или, говоря об индийских несторианах, отмечает, что они «распро­странились по всей Индии, как у нас евреи». А о купцах Южной Индии он рассказывает: «Они очень богаты, до того богаты, что некоторые из них отправляют по своим торговым делам до 40 собственных кораблей, из кото­рых каждый стоит 15 тысяч золотых».

Николо Конти в Индии, Китае и на Зондских островах

53

К тому же Копти первый при описании Зондского архипелага упо­минает об амоке¹ и первый рассказывает о райской птице, которую оши­бочно поселяет на Калимантане. Возможно, что там он видел чучело этой птицы, так как западнее Молуккских островов она не встречается.

Путешествие Конти тем более поразительно для его времени, что тогда индийский и китайский Восток были гораздо менее известны европейским народам, чем за 100 лет до пего. В XIII—XIV вв., в эпоху мирового гос­подства монголов, странствующие купцы, дипломаты, папские послы и мис­сионеры часто добирались из Европы в самые различные культурные страны Азии, как об этом свидетельствуют многие главы III тома «Неведомых зе­мель». Однако свержение монгольского владычества в Китае (1368 г.) привело к тому, что Срединная империя опять была закрыта для европейцев. В то время, как удачно отметил Юл, «глубокая тьма окутала Дальний Восток»². Именно поэтому предприятие, па которое решился Конти в XV в., пред­ставляется особенно рискованным. В то время воспоминания о несметных богатствах и высокой культуре Дальнего Востока сохранились у христиан­ских пародов только благодаря «Книге Марко Поло», так как стена ислама казалась почти непреодолимой. И все же отважному итальянцу посчастли­вилось проникнуть далеко в глубь Малайского архипелага и в закрытую для других страну—Китай. За 100 лет до Копти его странствия были бы одним из многих аналогичных путешествий, но в XV в. они превратились в слав­ный подвиг. И подвиг Конти, обогативший историю культуры, заслужи­вает не меньшего удивления, чем тот, который совершил его соотечествен­ник Поло, особенно если учесть, что ему пришлось действовать в значи­тельно более тяжелых условиях.

¹ Амок—психическая болезнь, отмеченная только в Индонезии.— Прим. ред.

² Н. Y н 1 е, Cathay and the way thither, London, 1866, v. I, p. CXXXIV.