ПРОБЛЕМА СООТНОШЕНИЯ ФОРМАЛЬНОГО И МАТЕРИАЛЬНОГО ОСНОВАНИЙ В ПОНЯТИИ АДМИНИСТРАТИВНОЙ ПРЕЮДИЦИИ В УГОЛОВНОМ ПРАВЕ

К. Р. Колесник,

аспирант кафедры уголовно-правовых дисциплин российской академии адвокатуры и нотариата.

Научный руководитель - к.ю.н., доцент, доцент кафедры уголовно­правовых дисциплин РААН Мирошниченко Д.

Традиционно термин «преюдиция» (буквально от лат. praejudicio - предрешение; заранее принятое решение или обстоятельство, позволяю- 197

щее судить о последствиях ) используется в процессуальном праве и означает обязанность для суда, рассматривающему дело, принять без про­верки и доказательств факты, ранее установленные вступившим в силу судебным решением или приговором по другому делу.

Так, в уголовно-процессуальном праве под преюдицией пони­маются «обстоятельства, установленные вступившим в законную силу приговором, за исключением приговора, постановленного судом в со­ответствии состатьей 226.9,316или317.7УПК РФ, либо иным всту­пившим в законную силу решением суда, принятым в рамках граждан­ского, арбитражного или административного судопроизводства, при­знаются судом, прокурором, следователем, дознавателем без дополни­тельной проверки» (ст. 90 УПК РФ). Большинство процессуалистов с некоторыми оговорками, но в целом повторяют данное законодатель­ное определение. Так, А. Г. Гореликова определяет преюдицию как «правило, освобождающее от доказывания обстоятельств, установлен­ных вступившим в законную силу приговором, которые признаются в ходе производства по другому уголовному делу»^{[195][196][197]}. Другой автор - Ю. Е. Салеева, также под преюдицией понимает признание судом ра­нее доказанных юридических фактов в предшествующем судебном разбирательстве, но при этом добавляет очень важный, на наш взгляд, тезис о не приятии преюдициальных фактов как априори истинных, в связи с чем, они нуждаются в обязательной оценке на основе внутрен- 199

него убеждения суда .

В общетеоретической научной литературе понятие преюдиции по своему содержанию очень близко к процессуальным определениям, а фактически их повторяет.

Представители материального права (в первую очередь уголов­ного), под преюдицией понимают совершение повторного админи­стративного правонарушения лицом, административно-наказанным за ранее совершенный тождественный проступок, что является обяза­тельным условием привлечения этого лица к уголовной ответственно­сти. Таким образом, самого по себе формального подхода для установ­ления юридического факта в материально-правовом смысле явно не достаточно, поскольку в этом случае на первое место ставятся не про­цессуальные аспекты доказывания, а материальный аспект деятельно­сти лица, являющейся предметом его административно-правовой (преюдициальный факт) и уголовно-правовой (преюдициальное пре­ступление) оценок. То есть преюдиция в уголовном праве в основном тяготеет к понятию повторности совершения конкретного поведенче­ского акта (деяния), которое уже закрепляется в качестве юридическо­го факта в соответствующих процессуальных решениях. В этом случае формальный и материальный аспекты соединяются и образуют нечто среднее между понятием повторности в уголовном праве, имеющей междисциплинарную взаимосвязь, и сугубо процессуальным значени­ем преюдициии как предшествующего факта, имеющее доказатель­ственное значение для разрешения соответствующего уголовного дела

В целях более детального уяснения логических основ формиро­вания понятия административной преюдиции в уголовном праве, про­ведем анализ, имеющихся в научной литературе взглядов на рассмат­риваемую категорию.

Одно из первых системных исследований административной преюдиции было осуществлено И. О. Грунтовым, который под данной категорией понимает «закрепленную специальной конструкцией соста­ва преступления преюдициальную связь между несколькими аналогич­ными административными правонарушениями, совершенными в тече­ние года после применения к виновному мер административного взыс­кания за одно из правонарушений, в силу которой соединенное оцени­вается как преступление и к виновному применяются меры уголовной

201

ответственности» . В данном определении его автор, по существу, рассматривает преюдицию как юридическую конструкцию, соединя­ющую два факта совершенных административных проступка вместе составляющих основание уголовной ответственности за преступление, содержащее преюдицию. И. О. Грунтов производит попытку соедине­ния двух оснований уголовной ответственности, первое из которых определяется фактом повторного совершения административного про­ступка, а вторая - это собственно преюдициальная связь между двумя юридическим фактами - административными правонарушениями, обу­словленная сроком подверженности административному наказанию, который равен одному году.

Еще один ученый советского периода Ч. Ф. Мустафаев предло­жил следующее определение административной преюдиции: «это при­дание уголовно-правовой нормой факту законного и обоснованного применения административного взыскания за проступок значения не­обходимого предварительного условия признания совершенного после этого такого же или аналогичного по объективной стороне деяния пре- 202 ступлением» .

Ч. Ф. Мустафаев в предложенном им понятие вкладывает прак­тически тот же смысл, что и И. О. Грунтов, за тем лишь исключением, что акцент в его определении смещен в сторону процессуальной сто­роны решения вопроса об уголовной ответственности, о чем свиде­тельствует указание на факт наличия законного и обоснованного ре­шения за предшествующее аналогичное административное правона- ^[199][200]

рушение.

Современные исследователи несколько упростили определения административной преюдиции, в основном сведя их к признакам неод­нократности административных правонарушений, периода времени как условия уголовной ответственности за преступления, содержащих преюдицию и наличия факта административного взыскания. Так, Н. А. Лопашенко определят преступление с административной прею­дицией как повторность административного правонарушения после наложения административного взыскания за первое правонарушение (первые правонарушения)^[201][202]. Другой ученый - А. В. Курсаев, полагает, что сущность административной преюдици «состоит в признании не­однократно совершенных виновным лицом в течение определенного периода времени административных правонарушений после наложения за первое из них административной ответственности юридическим

204 фактом, порождающим уголовно-правовые последствия» .

Как видно из приведенных определений уголовно-правовые нормы с административной преюдицией в основном связаны с таким признаком как связь двух административных проступков, в результате которых последний из них приобретает свойство уголовной противо­правности.

Анализ научных взглядов на понятие административной прею­диции показал, что для более ранних определений более специфичен процессуальный смысл, а для современных близок именно материаль­ный - конкретно - уголовно-правовой смысл, который восходит к об­щим положениям о неоднократности правонарушений, и из которого, многие ученые делают выводы о природе и месте административной преюдиции в уголовном праве.

Следует отметить, что в некоторых современных работах от­дельными учеными-криминалистами преюдиция не рассматривается сугубо в материальном смысле, а ей придается значение лишь как формальной юридической конструкции, имеющей значение для уста­новления преюдициальной связи между административным повторным административным правонарушением и преступлением, содержащим

преюдицию.

конкретному деянию.» . В целом, соглашаясь с приведенным опре­делением, С. А. Маркунцов формулирует понятие административной преюдиции, добавляя в него кроме юридического инструмента «склеи­вания» административного и уголовного права, собственно признаки повторности административного правонарушения. Автор пишет, что «административная преюдиция - это прежде всего особое средство юридической техники, устанавливающее сложный фактический состав, заключающийся в учете при привлечении к уголовной ответственности лица за повторное совершение в течение определенного периода вре­мени аналогичного деяния факта (-ов) привлечения лица к администра­тивной ответственности (наложения административного наказания) при повторном совершении лицом в течение определенного периода времени после этого аналогичного деяния, выступающее специфиче- 207

ским основанием уголовной ответственности» .

На наш взгляд, все вышеназванные подходы к определению ад­министративной преюдиции лишь в части согласуются с общим смыс­лом и сущностью административной преюдиции уголовном праве, но не способны полностью ее раскрыть, поскольку не одно из них не обосновывает основание уголовной ответственности за преступления, содержащие преюдицию. Так, с позиции процессуального аспекта рас­смотрения административной преюдиции основание уголовной ответ­ственности возникает, исходя из факта установления ранее совершен­ного административного правонарушения, отраженного в решении су­да о наложении взыскания, что образует основание уголовной ответ­ственности при повторном установлении такого же факта.

что в этом случае решение суда о наложении административного взыс­кания не может составлять основу уголовной ответственности, а явля­ется лишь ее условием. Повторность административных проступков, отраженных в решениях суда не объясняет того, почему лицо, допу­стившее повторное совершение правонарушение должно быть под­вергнуто не административной, а уголовной ответственности. Мы не исключаем роли формального аспекта административной преюдиции, поскольку на основании законодательного описания признака повторе­ния административного проступка формируется юридический показа­тель ответственности, иначе говоря, состав преступления, содержащий административную преюдицию. Но данный формальный критерий остается лишь показателем ответственности и основанием применения той или иной нормы уголовного закона, но, к сожалению, не раскрыва­ет материальную составляющую данной ответственности, а потому не является показателем общественной опасности преступления с адми­нистративной преюдицией.

То же самое относится к пониманию преюдиции как к средству юридической техники, только при этом ситуация еще более усугубляет­ся тем, что преюдиция рассматривается исключительно как техническое законодательное решение, что, естественно, исключает отношение к данной категории, как имеющей содержательный уголовно-правовой смысл. По справедливому мнению С. С. Алексеева юридическая техника представляет собой совокупность средств и приемов нематериального «технического» порядка. В этом состоит сущность рассматриваемого

208

правового явления . Таким образом, определение административной преюдиции как простого средства юридической техники не только за­трудняет уяснение социального смысла рассматриваемой категории, но и делает его фактически не возможным. Определение преюдиции как технико-юридического средства хотя и объясняет междисциплинарную взаимосвязь уголовного и административного права, но смысл этого взаимодействия остается за границами такого определения.

Анализ приведенных мнений ученых о понятии административ­ной преюдиции, свидетельствует о его двойственном назначении, ко­торое, в первую очередь, определяется изначальной процессуальной природой самого понятия преюдиции, во вторых - его практическими, функциональными возможностями в рамках уголовного права, кото­рые встраиваются в общее понятие множественности преступлений. Однако проблема состоит в том, что ни первый вариант, ни второй, не

²⁰⁸ Алексеев С.С. Собрание сочинений. Т 3: Проблемы теории права. М., 2010. С. 525.

способны к объяснению фактической возможности перехода из адми­нистративных проступков в разряд уголовно-наказуемых деяний. Од­нако проблема, на наш взгляд, вполне разрешима, если рассматривать свойство общественной опасности помимо преступления в личности деятеля - лица, совершившего преступление. Такой материальный ас­пект позволяет рассмотреть основание и функционирование норм с административной преюдицией сквозь призму механизма устойчивого антисоциального поведения. Именно личность правонарушителя при­дает новое качество административному правонарушению, повышая его до уровня преступления.