ИССЛЕДОВАНИЕ АДМИНИСТРАТИВНОЙ ПРЕЮДИЦИИ В СВЯЗИ С КАТЕГОРИЕЙ «ОБЩЕСТВЕННАЯ ОПАСНОСТЬ»

Д. В. Мирошниченко,

к.ю.н., доцент, доцент кафедры уголовно-правовых дисциплин Российской академии адвокатуры и нотариата

В уголовном законодательстве России имеется ряд норм, преду­сматривающих уголовную ответственность за повторное совершение деяний после применения к виновному мер административной ответ­ственности.

Представители материального права понятию преюдиции - в от­личие от процессуальной интерпретации - придают несколько иной смысл. В уголовном праве преюдициальность означает повторность административного правонарушения с предшествующим применением мер административной ответственности за первое из них, которое од­новременно является и обязательным условием привлечения лица к уголовной ответственности.

Конечно же, здесь необходимо оговориться, что не каждое пра­вонарушение приводит к преступлению и не каждое преступление мо­жет содержать в себе преюдицию в силу разнохарактерности охраняе­мых ценностей административным и уголовным правом, социальной обусловленности введения уголовно-правового запрета содержащего преюдицию, различия технико-юридических свойств смежных межот­раслевых составов правонарушений и других причин. Однако возмож­ность диалектической взаимосвязи проступка и преступления обуслов­лена их единой правовой природой, основой которой выступает охрана общественных отношений от неправовых посягательств. При этом их размерность достаточно условна, подвижна и зависит в основном от понятия общественной опасности, иначе говоря, уровня вреда, преду­смотренного тем или иным деянием, однако когда мы, например, гово­рим о низком или высоком дереве, мы, тем не менее, не перестаем го­ворить о дереве.

связи с этим, методологически верным представляется утверждение Гегеля о постепенности возникновения нового качества, которое «ис­ходит из представления о том, что возникающее уже наличествует (vorhanden) чувственно или вообще в действительности и лишь из-за своей незначительности еще не воспринимаемо...»^[251]. Применительно к преюдициальным административным проступкам, представленное суждение означает, что в них еще до момента совершения преступле­ния содержится общественная опасность, сохраняющая определенный потенциал увеличения, которая, однако, в силу своей незначительности не является настолько выраженной, чтобы можно было уже говорить о преступлении. И только с повторным совершением тождественного проступка общественная опасность становится явной, а повторный проступок преобразуется в новое качество - преступление.

Борьба мнений в научной общественности относительно наделе­ния проступков и преступлений разными свойствами - общественной вредностью и общественной опасностью, на наш взгляд, представляет собой только попытку очищения и индивидуализации научно­понятийного аппарата той и другой отрасли права. Ревностное отно­шение представителей уголовного права к своему предмету понятно, ибо оно предопределено не только соответствующей научной специ­альностью, но и страхом перед синкретизмом административного и уголовного права, как в части метода регулирования, так и его предме­та. В связи с этим научные понятия, употребляемые в той или иной отрасли знания, наделяются не только функциональным научным смыслом, но и онтологическим, предполагающим некое фундамен­тальное начало или сущность, без которой предмет научного исследо­вания является немыслимым. Так, общественная опасность как катего­рия, имеющая строго материальный смысл, становясь достоянием не только уголовного права, но и административного, размывает их гра­ницы.

только им бытие. В связи с этим, примечательно высказывание С. Г. Шляхтенко: «... люди, создавая абстракции, вкладывают в них только то содержание, которое формулируется в их определении и за­креплено практическим употреблением понятий. Поэтому из данного понятия не может «вытечь» ничего, кроме того содержания, которое в него было вложено при его формулировке. Подлинно неисчерпаемым богатством обладают не понятия, а реальные объекты, односторонни-

262

ми, неполными слепками с которых и является данная абстракция» . Но может ли общественная опасность выступать в качестве такого ре­ального объекта? Если - да, то достаточно, соединить указанную кате­горию с любым нежелательным социальным актом и данный акт ока­жется преступлением, а его законодательное проецирование стано­виться вторичной процедурой, не имеющей особого значения для определения сущности преступления. Преступление является таковым, поскольку оно общественно опасно, а законодателю остается лишь во­время распознать и описать данное деяние, сформировать состав пре­ступления и тем самым лишь констатировать и так сложившееся объ­ективно общественно опасное поведение.

Однако в том случае, если мы откажем общественной опасности в определенной объектности, тем самым предметом оценки будет яв­ляться только само поведение, при котором общественная опасность становится его свойством, подлежащим оценке, но не имеющим само­стоятельного объективного значения.

Анна Максимовна Муравьева, студентка МГУ им. М. В. Ломоносова Высшая школа государственного аудита (факультет) НАЛОГОВАЯ ТАЙНА КАК ПРАВОВАЯ ГАРАНТИЯ РЕАЛИЗАЦИИ ПРАВ ЧЕЛОВЕКА

Институт налоговой тайны в российском праве получил свое от­ражение относительно недавно, при введении первой части Налогового кодекса Российской Федерации в 1998 г. Основной его целью является сохранить сведения об экономической деятельности налогоплательщи­ка, то есть, его налоговозначимую информацию. Данный термин Ю. А. Крохина определяет следующим образом: «это особый тип ин­формации, предназначенный исключительно для целей налогообложе­ния, содержащий сведения об экономической деятельности налогопла- 263 тельщика и его личные данные» .

Правовой режим информации, составляющей налоговую тайну, закреплен в статье 102 НК РФ^{[253][254][255]}. Структура нормы включает в себя два элемента: органы, имеющие доступ к тайне, и информация таковой не являющаяся.

265

Под действие статьи не подпадают: сведения о частной жизни ; информация о религиозных и политических убеждениях лица; коммер­ческая тайна (производственная тайна).

Рассмотрим подробнее каждый из элементов, а также то каким образом данные, подпадающие под действие норм о налоговой тайне, корреспондируются с Всеобщей декларацией о правах человека и Ев­ропейской конвенцией по правам человека.

1) Частная жизнь - это личные и семейные тайны налогоплатель­щика. Эти данные могут стать известными контролирующим органам в ходе проверок, а также при подаче этой информации в соответствующие государственные органы. Такого рода информация находится под охран­ной и подпадает под статью 12^[256] Всеобщей декларации о правах челове­ка, декларирующую запрет на «произвольное вмешательство в его личную

и семейную жизнь», а также статью 8^[257] Европейской конвенции по пра­вам человека о «праве на уважение частной и семейной жизни»

2) К религиозным и политическим убеждениям лица в конкрет­ном случае относят данные, например, о пожертвованиях в церкви, от­числениях определенным партиям. Эти данные защищаются статьей 18 Всеобщей декларации о правах человека о свободе мысли, совести и религии. Согласно Декларации каждый имеет право исповедовать лю­бую религию, менять свои убеждения; делать это единолично или со­обща. Аналогичное содержание имеет статья 9 Европейской конвенции по правам человека, где помимо общей нормы содержатся ограниче­ния, касающиеся соблюдения национального и международного зако­нодательства, общественной безопасности, здоровья и нравственности, а также прав и свобод других людей.

3) Информация, являющая коммерческой и производственной тайной - это собственность ФЛ или ЮЛ, она включает в себя: техноло­гию производства и его секреты. Именно за счет этих сведений пред­приятие на рынке конкурентоспособно, а их разглашение может приве­сти к значительным убыткам. Как известно, частная собственность неразрывно связана с развитием рыночной экономикой, поэтому, в Ев­ропейской конвенции по правам человека статья о защите частной соб­ственности находится на первом месте. В содержании употребляется такой термин как «уважение» своей собственности, что еще раз под­тверждает вышесказанное.

Перейдем к последствиям за нарушение норм Всеобщей декла­рации о правах человека и Европейской конвенции по правам человека, а также к ответственности за нарушение норм налоговой тайны в рос­сийском законодательстве в частности.

Всеобщая декларация прав человека запрещает толкование до­кумента в целях уничтожения прав и свобод, а Европейская конвенция по правам человека, в случаях нарушений своих положений, призывает обращаться в Европейский суд по правам человека.

Российское законодательство говорит о том, что нарушить ре­жим налоговой тайны можно путем разглашения, использования или утраты конфиденциальной информации.

За нарушение порядка сохранения налоговой тайны может быть предусмотрена дисциплинарная, гражданско - правовая, администра­тивная или уголовная ответственность.

Дисциплинарная ответственность проявляется в формах: замеча­ние, выговор, предупреждение о несоответствии занимаемой должно­сти, и как самый строгий вид ответственности - увольнение.

Имущественная ответственность проявляется в компенсации мо­рального вреда в связи с распространением сведений, порочащих дело­вую репутацию лица.

За нарушение норм административного права самые строгие ме­ры ответственности вменяются за предоставление недостоверных дан­ных или несвоевременное их предоставление обойдется должностным лицам от 5 000 рублей до 10 000 рублей.

Уголовное законодательство содержит конкретную норму, каса­ющуюся именно налоговой тайны. Статья 183 УК РФ^[258] предусматри­вает как незаконное разглашение так и незаконное получение конфи­денциальной информации, касающуюся коммерческой, банковской и налоговой тайны. Самый строгий состав предусматривает штраф до 1 500 000 рублей, тяжкие последствия наказываются принудительными работами до 5 лет или лишением свободы до 7 лет.

Таким образом, институт налоговой тайны является гарантией международных прав, а также конституционных прав в отдельно взя­том государстве. Этот принцип является общим для налогового права в целом. Он определяет объем полномочий налоговых органов, заклады­вается в основу конкретных действий и решений контролирующего органа.

Литература

1. Костенко М. Ю. Конституционные основы налоговой тайны// Российское предпринимательство. -2000.- № 3. - С. 80 - 87.

2. Крохина Ю. А. Правовой режим защиты налоговой информации и вопросы его оптимизации // Налоги и финансы. -2015.- N 3.- С. 40 - 44.

3. Крохина Ю. А. Принципы определения налоговой тайны в законодательстве России и зарубежных стран// Финансовое право. - 2015.- № 8. - С. - 26-30.

4. Фатьянов А. А. Налоговая тайна как одно из правовых средств защипы эконо­мических прав субъектов предпринимательской деятельности// Информаци­онное общество. -2004.- № 6. - С. 46-48.