АДВОКАТСКАЯ МОНОПОЛИЯ: «ЗА» ИЛИ «ПРОТИВ»

Г. В. Гапеева,

студентка юридического факультета Московского гуманитарно-экономического университета Научный руководитель: кандидат юридических наук, доцент Егупов В. А.

Дискуссия по поводу введения адвокатской монополии усилива­ется по мере подготовки Министерством юстиции РФ соответствую­щего законопроекта.

Социология профессий говорит нам о том, что получение ис­ключительных прав на некоторую сферу деятельности - это заключи­тельный этап, своего рода вершина формирования профессиональной группы. Интерес в получении монополии связан с социальными и ры­ночными преимуществами, т. е. престижем и деньгами, на которые претендуют носители особого знания. Между тем, адвокатская дея­тельность согласно ч.2 статьи 1 Федерального закона от 31 мая 2002 г. № 63-ФЗ «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации^[117]» не является предпринимательской деятельностью, одна­ко на практике всё чаще становится таковой.

Монополия подразумевает, что никто, кроме людей, чей профессио­нальный статус подтвержден особыми сертификатами и членством в специ­альных ассоциациях, не может заниматься тем или иным видом деятельности.

Основные предпосылки профессиональной монополии следую­щие:

- наличие общественного интереса в регулировании опреде­ленной деятельности;

- конкуренция нескольких профессиональных групп за один вид деятельности;

- государство обладает эксклюзивным правом на закрепление монополии.

Получение монополии чаще всего происходит, когда профессио­нальное сообщество уже сформировано, имеет этические кодексы и четкую повестку дня. Российские адвокаты сейчас как раз находятся в завершающей стадии своего профессионального проекта. Однако серь­езные возражения против адвокатской монополии высказывают пред­ставители юридического бизнеса.

Поводом к обострению дискуссии стало принятие Министер­ством юстиции Концепции регулирования рынка профессиональной юридической помощи^[118] и внесение его в Правительство РФ в конце 2015 г.

Согласно этому документу предполагается объединение юриди­ческой профессии на базе адвокатуры. Для занятия профессиональной юридической деятельностью необходимо будет получить статус адво­ката, при этом юридическую помощь без адвокатского статуса по- прежнему смогут оказывать штатные юрисконсульты предприятий и организаций, работающие по трудовому договору, а также работники государственных юридических бюро.

В данный момент, адвокаты уже имеют монополию на большую часть работы по уголовным делам: только адвокаты могут представ­лять интересы обвиняемых и подсудимых (на свидетелей и потерпев­ших это не распространяется).

Обсуждаемая адвокатская монополия означает распространение адвокатского статуса на работу по административным и гражданским делам. Сейчас в гражданских делах, которых абсолютное большинство, интересы сторон может представлять кто угодно, даже лица без выс­шего образования (по данным судебного департамента, за первое полу­годие 2015 г. в суды поступило 8,3 млн гражданских дел, 484 000 уголовных и 116 000 дел по административным правонаруше­ниям). Это не только ставит под сомнение профессионализм судебных представителей и угрожает интересам граждан, но и затрудняет работу судебных органов. Важным дисциплинирующим фактором для любого адвоката является возможность судьи направить сообщение в адвокат­скую палату о допущенных нарушениях профессиональной этики. В отношении других категорий судебных представителей такой сдержи­вающий механизм отсутствует.

Формально адвокатура обладает всеми необходимыми атрибу­тами, для того чтобы стать базой единой юридической профессии. У адвокатов есть органы самоуправления, экзамены на получение досту­па к профессии, этический кодекс, система дисциплинарных взыска­ний. Однако представители юридического бизнеса не спешат вступать в адвокатское сообщество.

Это можно объяснить, по нашему мнению, ограниченной функцио­нальностью адвокатских форм ведения деятельности для юристов. При меньших издержках интересы профессиональных юристов могут быть реали­

зованы в форме коммерческой организации, позволяющей распределять при­быль между участниками.

Все эти соображения звучали на совместных обсуждениях вари­антов необходимой концепции с участием, как адвокатуры, так и пред­ставителей юридического бизнеса. По результатам дискуссий даже были выработаны компромиссные для всех варианты «адвокатской фирмы» или «юридической фирмы», но в итоговую версию концепции эти пред­ложения Минюст РФ не включил. В документе виден явный парадокс, когда постулируется, что оказание юридической помощи не является коммерческой деятельностью, но в самом названии содержится слово «рынок». Более того, помощь, оказываемая на возмездной основе по до­говорам, именно такой деятельностью и является. Рынок юридических услуг, куда входят услуги профессиональных юристов-адвокатов, зани­мает в настоящее время значительное место в структуре отечественного бизнеса. И адвокаты принимают в этом бизнесе самое активное участие, и, более того, хотят монополизировать такой бизнес, боятся конкурен­ции со стороны коммерческих юридических фирм, где также работают частные практикующие юристы, но без адвокатского статуса.

Одно из немногих значимых преимуществ адвокатского статуса - адвокатская тайна, которая уже сейчас мотивирует многих юристов, практикующих в сфере гражданского права, получать статус адвоката. Этот механизм защиты стал особенно актуальным в свете последней правоприменительной практики, когда грань между хозяйственной де­ятельностью и экономическим преступлением стала совсем зыбкой.

Адвокатская тайна - это своеобразная броня от сотрудников правоохранительных органов, которая означает запрет на изъятие до­кументов у адвоката, на разглашение материалов дела адвокатом в случае вызова на допрос.

Профессиональная тайна остается своеобразным приятным бо­нусом адвокатского статуса, отличающимся от статуса простого юри­

ста. На наш взгляд, такой бонус должен быть не только у адвокатов, но и у любого частнопрактикующего юрисконсульта. И именоваться про­фессиональная тайна должна, на наш взгляд, не адвокатской, а юриди­ческой тайной и защищаться наряду с такими охраняемыми законом тайнами как государственная, служебная и коммерческая тайны.

Регулирование сферы юридических услуг может проходить как минимум двумя разными путями:

- через расширение адвокатской монополии;

- через создание альтернативной формы (например, когда всех судебных представителей обяжут иметь диплом о получении высшего юридического образования).

Второй путь представляется нам более демократичным и спра­ведливым.

Однако первый путь поддерживается большинством представи­телей адвокатского сообщества, что не удивляет. Интересно другое — кто те адвокаты, которые высказываются против очевидно выгодной идеи? Учитывая статистику на 201 6 год, можно выделить три группы адвокатов, которые радикально настроены против данной реформы:

Во-первых, это высокопрофессиональные адвокаты, критически оценивающие деятельность адвокатских палат. Нередко они стоят во главе независимых коллегий, многие имеют опыт работы в органах адвокатского самоуправления.

Зная ситуацию в региональных палатах изнутри, такие адвокаты критично воспринимают усилия по наведению порядка среди членов и чистке рядов. Они полагают, что адвокатские палаты не справляются с этой задачей и сейчас, а введение адвокатской монополии на судебное представительство лишь усугубит эту проблему, так как число адвока­тов возрастет. По их мнению, должен быть выработан иной путь по­вышения статуса адвокатского сообщества в стране, возможно, стоит опираться не на органы самоуправления, а на сильные коллегиальные адвокатские образования.

Во-вторых, это сильные юристы и подающая надежды моло­дежь, только что пришедшие в адвокатуру со «свободного» рынка или со студенческой скамьи. Они продолжают работать преимущественно в гражданском и административном производстве на коммерческой основе. Многие обрели статус адвоката не по причине того, что хотели

участвовать в уголовных делах, а из статусных соображений. Встречая в судах своих бывших однокурсников или коллег из числа частнопрак­тикующих юристов, они высоко их оценивают и не видят принципи­альных различий между собой и конкурентами ни в уровне подготовки, ни в методах работы по делу.

Третья группа несогласных — это периферийный слой адвокат­ского сообщества, те адвокаты, которые работают практически вне ор­ганизационного контроля со стороны палаты и разворачивают свою деятельность по своему собственному усмотрению в рамках малых форм адвокатских образований (адвокатских кабинетов, небольших коллегий, в которых зарегистрировано 1 -3 адвоката). Они прогнозиру­ют, что установление адвокатской монополии обернется для них уси­лением контроля со стороны палаты.

Уже сейчас можно отметить то, что контроль за членами сооб­щества, претендующими на формально независимую от палаты пози­цию, усиливается: вводятся особые правила распределения дел «по назначению», применяются новые правила и стандарты оказания юри­дической помощи. В результате многие из стремящихся к независимо­сти представителей адвокатского сообщества, опасаясь вмешательства представителей палат в их дела вплоть до дисциплинарных произ­водств, негативно оценивают перспективу установления монополии. Ведь это будет означать для них ненулевую вероятность запрета на профессию.

Таким образом, несмотря на то, что подавляющее большинство адвокатов поддерживают идею установления адвокатской монополии, внутри адвокатской среды существуют альтернативные мнения и по­зиции.

В заключение хотелось бы отметить, что мы являемся противни­ками, как адвокатской монополии в частности, так и любой другой мо­нополии в области оказания юридических услуг в целом, так как счи­таем что у каждого юриста должна быть свобода выбора формы осу­

ществления своей деятельности и конкурентная борьба за привлечение того или иного клиента, доверителя, нуждающегося в получении ква­лифицированной юридической помощи. Профессионализм юриста ни в коем случае не должен зависеть от того обстоятельства, является ли он адвокатом или нет.