Разум (диалектическое мышление)

Идея — мысль Разума

“Ум человека складывается из совокупности его идей. Без идей нет ума”, — говорил К. Гельвеций. Идея является самой богатой, самой содержательной “формой” мышления и в качестве таковой играет важную роль в теоретическом и практическом освоении мира.

Рассмотрим подробнее вопрос об идее как мысли Разума. Благодаря идее мышление развивается и становит­ся, находится в процессе развития и становления. Этот факт не означает, конечно, что связь мышления с действитель­ностью (являющейся для него внешним фактором) не игра­ет никакой роли в его развитии и становлении. Мышление развивается и становится под влиянием самых различных факторов (в том числе внешних), однако все они объедине­ны и центр объединения находится в мышлении. Этим цен­

тром является идея. Она интегрирует все его внутренние и внешние связи.

Диалектика идеи

Идея, будучи сложным, многогранным феноменом мыш­ления, заключает в себе множество разных противоречий^[87], которые вместе и обусловливают ее специфичность. К чис­лу наиболее характерных противоречий, присущих идее, можно отнести противоречия задачи и ее решения, субъек­тивного и объективного, логики и интуиции.

Идея с точки зрения соотношения задачи и ее реше­ния. Идеи возникают не сами по себе, а лишь в ответ на возникновение проблем. Когда проблема становится объек­том целеполагающей деятельности человека, она приобре­тает качество задачи и уже в таком качестве (поставлен­ной задачи) ведутся поиски ее решения. Появление какой- нибудь идеи означает, что найден ключ к решению пробле­мы-задачи. Но ключ к решению — это еще не само реше­ние; поэтому идея, не будучи уже проблемой-задачей, не является еще решением.

Таким образом, идея, с одной стороны, содержит в себе предварительное решение задачи, а, с другой, является руководящим принципом для поисков окончательного ре­шения задачи. Она как бы подытоживает некоторые резуль­таты поисков и в то же время руководит дальнейшими по­исками.

Назначение идеи как раз в том, что она осуществляет переход от постановки задачи к ее решению. На языке про­тиворечия это означает, что идея, осуществляя переход от возникновения и обострения противоречия (постановки задачи и поисков ее решения) к его разрешению и соеди­няя, таким образом, противоположные (восходящую и нис­

ходящую) ступени проблемно-задачного противоречия, яв­ляется самым ответственным моментом, кульминацией, яд­ром этого противоречия, как бы противоречием в противо­речии.

Идея с точки зрения соотношения субъективного и объективного. В идее находит свое отражение не только то, что получено человеком от созерцания и познания, но также интересы и цели человека. Субъективность идеи вы­ражается в том, что она является результатом страстной заинтересованности человека и сама, в свою очередь, вдох­новляет и мобилизует его.

Таким образом, идея органически объединяет в себе субъективные устремления автора (эмоционально-волевой момент) и объективное содержание чувственных и мысли­тельных образов (восприятий, представлений, понятий, знаний). Она связывает отражательную функцию человечес­кой психики с регулятивной, является точкой соприкосно­вения, взаимопереплетения сознания и воли, соединяет пассивность восприятия-памяти и активность воли, объек­тивность знания и субъективность цели. Она, с одной сторо­ны, — понятие (представление) о чем-либо, с другой, — принцип деятельности. Будучи отображением находящего­ся вне мышления объекта (действительного, мнимого или возможного), идея в то же время является руководящим и организующим началом деятельности.

Идея с точки зрения соотношения логики и интуи­ции. Идея не является в отдельности ни логической, ни интуитивной мыслью.

По мнению П. В. Копнина, идея “не может быть чисто логически с необходимостью выведена из той совокупности знаний, на которой основывается постановка проблемы”. И, действительно, поскольку содержанием идеи является новое, небывалое, которое прежде отсутствовало в налич­ном мыслительном опыте человека, постольку она не мо­жет логически следовать из тех мыслей, которые основы­

ваются на этом опыте. Сама по себе логика раскрывает лишь то, что в неявном виде содержится в исходных посылках. М. Бунге в этой связи справедливо отмечает, что “одна логика никого не способна привести к новым идеям, как одна грамматика никого не способна вдохновить на созда­ние поэмы и теория гармонии — на создание симфонии”^[88].

Но идея не может быть и порождением одной только интуиции. Это видно из следующего. Всякая интуитивная мысль является мыслью лишь постольку, поскольку она осознана. Осознание же интуитивной мысли не является простой фиксацией (регистрацией) ее в сознании. Оно но­сит активный характер. Вновь родившуюся мысль человек сразу же подвергает рациональной обработке, применяет к ней те или иные критерии, определяет ее соответствие наличным знаниям, убеждениям, интересам (подробнее см. об этом ниже). В результате первоначальная интуитивная мысль приобретает черты логически выверенной мысли или же отбрасывается.

Таким образом, идея объединяет в себе черты интуи­тивной и логической мысли. В истоках своих (по происхож­дению) она — интуитивная мысль; в определении же, офор­млении своем она — логическая (или, точнее, логически выверенная) мысль.

О логике и интуиции кратко было сказано выше. Здесь добавлю следующее.

В философской и научной литературе стал общеприз­нанным взгляд на соотношение логики и интуиции как един­ство двух противоположных способов мышления. Этот взгляд отвергает как сведение интуиции к логике, так и их абсолютное противопоставление.

Некоторые исследователи полагали, например, что интуитивное мышление отличается от последовательного логического рассуждения лишь своим быстродействием или же выключением средних звеньев из цепи рассуждения.

Действительно, наряду с творческой интуицией суще­ствует бессознательное логическое мышление.

Возникновение интуитивной мысли — акт уникальный. Она — плод неповторимой ситуации и неповторимой инди­видуальности человека. Совсем иное дело — логический вывод, который можно повторить сколько угодно. Он удо­бен как раз тем, что его могут воспроизвести, повторить другие люди и даже компьютеры.

Интуитивная мысль — произведение живое живого человека, она рождена всем его существом, является ре­зультатом синтеза всех его качеств, способностей. Для вы­ведения же логической мысли не требуется всего комплек­са психических способностей и особенностей человека. Дос­таточно сказать, что она безразлична к чувствам, эмоци­ям, которые в отдельных случаях даже мешают ей.

Творчество — конкретная деятельность конкретного человека. Поэтому оно необходимо включает в себя как мо­мент общего, родового, так и момент индивидуального, не­повторимого. Логика представляет в мышлении общее, ро­довое, а интуиция — индивидуальное, неповторимое. Без их взаимодействия невозможен творческий процесс.

Место идеи в творческом процессе

Идея является такой мыслью, которая дает ключ к пониманию творческого процесса. Благодаря идее творчес­кий процесс совершается не как стихийный, неуправляе­мый, аморфный процесс, в котором к результату приходят путем проб и ошибок, а как управляемый, осмысленный, разумно организованный процесс.

Значение идеи для творческого процесса состоит в том, что она осуществляет переход от постановки творчес­кой задачи к ее решению. Как нельзя обойти момент пере­хода от поисков к решению, так нельзя перешагнуть через идею, пройти мимо нее. Именно идея содержит в себе за­ряд нового — то, ради чего совершается творческий про­цесс.

Идея “делит” творческий процесс на три этапа.

Первый этап — этап постановки задачи и поисков ее решения — выполняет, главным образом, отрицательную работу: человек последовательно все больше убеждается в том, что прежние знания и умения, старые способы ре­шения не годятся для решения данной задачи.

На втором этапе совершается переход от постановки задачи к ее решению, возникает идея. Этот этап является ключевым для творческого процесса, так как от него зави­сит, будет ли творческий процесс подобен процессу иска­ния методом проб и ошибок или же он почти с самого нача­ла будет разумно ориентированным процессом. Чем ответ­ственнее подходит человек к выдвижению и формулирова­нию идеи решения, тем вероятнее правильность идеи и тем менее вероятен бесплодный путь проверки-реализации ошибочной идеи.

Переход от поисков к решению не является одномо­ментным процессом. Идея возникает не сразу, не вдруг. Между ее зарождением как интуитивной мысли и оформ­лением существует определенная дистанция — этап созна­тельной работы мысли. Эта дистанция может быть едва за­метной, малоосознаваемой и тем не менее она обязательно существует.

Ранее уже говорилось о том, что интуитивная мысль прежде, чем стать идеей, подвергается проверке, испыта­нию, апробируется с помощью наличных мыслительных

средств (знаний, логики, убеждений). Эти процедуры осу­ществляются или должны осуществляться по определен­ным параметрам, критериям. Отсутствие последних может привести к двум нежелательным крайностям в оценке идеи: когда обыкновенную рядовую мысль принимают за идею. В этом случае имеют место переоценка мысли, некрити­ческий подход, который нередко приводит к излишней трате сил и времени по реализации такой “идеи”. Подобную ошиб­ку чаще всего совершают сами авторы этих псевдоидей.

Критерии нужны не только для минимизации, устра­нения произвола в оценке идеи. Они важны сами по себе, как условия выдвижения, состоятельности идеи. Особенно они нужны, если идее предшествует не одна интуитивная мысль, а несколько, некоторое множество конкурирующих мыслей. В этом случае возникает задача отбора, а крите­рии определения идеи приобретают характер критериев отбора. Вообще скорее исключением, чем правилом, явля­ется формирование идеи из одной интуитивной мысли. Идеи часто можно уподобить граммам радия, добываемым из тонн руды или крупицам золота в золотоносном песке.

Итак, каковы критерии определения идеи? Любая ин­туитивная мысль становится познавательной или практи­ческой идеей, если она испытана, апробирована с помощью двух основных критериев: критерия возможной истинности и критерия возможной полезности.

Критерий возможной истинности определяет: проти­воречит или не противоречит вновь возникшая мысль име­ющимся знаниям о предмете мысли. Этот критерий уста­

навливает логическую совместимость новой идеи с пре­жними знаниями (имеются в виду проверенные в опыте, на практике знания)^[89]. Он позволяет мысленным путем устано­вить вероятную (возможную) истинность (= правдоподоб­ность) новой мысли или же ее явную ложность, ошибоч­ность. В этом критерии отмечен момент возможности, так как нельзя вполне утверждать, что отобранные с его по­мощью мысли являются действительно правильными, ис­тинными. (Последнее слово здесь принадлежит опыту, прак­тике.) Среди отобранных мыслей могут оказаться и лож­ные, которые не обнаружены вследствие недостаточности наличных знаний автора идей.

Критерий возможной истинности тем точнее и опреде­леннее, чем полнее знания человека о предмете мысли. Его точность и эффективность зависят также от того, насколь­ко человек сумел в своем сознании отделить зерна от пле­вел, знания от субъективных мнений, верований, предрас­судков. Если граница между знанием и тем, что заменяет знание, расплывчата, неопределенна и человек не знает по- настоящему, что является действительным знанием, а что недоказанным мнением, то критерий возможной истиннос­ти будет тогда выдавать ложные мысли за истинные или, наоборот, отсеивать вместе с ложными такие мысли, кото­рые на поверку могут оказаться истинными. В первом слу­чае авторы ложных идей напрасно тратят силы и время на их реализацию. Во втором случае отвергаются ценные в познавательном отношении идеи, что тормозит прогресс.

Зависимость критерия возможной истинности от инди­видуального сознания говорит о его субъективности. У раз­ных людей имеется разный уровень знаний и культуры; по­этому они по-разному будут оценивать свои мысли. Если,

например, для одного человека очевидна ложность идеи, то другой, располагая меньшим объемом знаний, может не заметить ее.

Тем не менее указанный критерий имеет объективные основания. В современном обществе образование человека в значительной степени стандартизировано. Если человеку доверяют работу, требующую определенной квалификации, то, вероятно, учитывают при этом, что он должен обла­дать известным минимумом знаний, который позволял бы ему выполнять эту работу. Общезначимость и, соответствен­но, объективность критерия возможной истинности опре­деляются в целом высоким уровнем образования современ­ного человека.

Теперь о критерии возможной полезности. Если для определения познавательной идеи основным является рас­смотренный выше критерий возможной истинности, то для определения практической идеи таковым является крите­рий возможной полезности. Этот критерий требует соот­ветствия идеи (ее мыслимого содержания и связанной с ней работы по реализации) интересам людей.

С точки зрения критерия возможной полезности идея должна выражать интересы, потребности, вообще субъек­тивные устремления людей. Без этого она лишена практи­ческой силы и значения. Мысленное связывание идеи с теми или иными интересами необходимо для того, чтобы еще до реального практического действия была определена, осоз­нана возможная практическая значимость предвосхищаемого в идее продукта-результата.

Критерий возможной полезности требует четкого осоз­нания потребностей, интересов, установления их иерархии, соподчиненности. Только при условии выполнения этого требования он может быть с успехом использован для оценки практической значимости идей.

Будучи основным для определения практических идей, данный критерий важен также для определения познава­тельных идей. Ведь с осуществлением последних связаны

порой практически непреодолимые трудности или это осу­ществление требует слишком больших затрат/жертв.

Критерий возможной полезности имеет для определе­ния познавательных идей то значение, что с его помощью выдвигаются на первый план идеи, осуществление кото­рых отвечает насущным интересам людей. Этот критерий играет, однако, подчиненную, вспомогательную роль в оп­ределении познавательных идей. Он может затормозить или ускорить выдвижение и реализацию указанных идей, но он бессилен выявить или уничтожить, зачеркнуть их познава­тельную ценность. Последняя определяется исключительно критерием возможной истинности.

Примерно то же самое можно сказать о роли крите­рия возможной истинности в определении практических идей. Он, безусловно, необходим для определения практи­ческой идеи. В самом деле, только та практическая идея может быть осуществлена, материализована, которая вы­верена познанием, основана на познании объективных зако­номерностей. Печальный пример практической идеи, не выверенной познанием, — идея вечного двигателя. Сколь­ко напрасных усилий было затрачено на ее реализацию! Даже после открытия закона сохранения энергии находи­лись горе-изобретатели, пытавшиеся создать вечный дви­гатель.

Особый статус имеют художественные идеи. Они не сводимы ни к познавательным, ни к практическим идеям. Соответственно и критерий их определения особый. Этот критерий оценивает художественную, эстетическую ценность вновь возникшей мысли. Его можно было бы назвать кри­терием возможной художественности (эстетичности). Данный критерий предельно вариативен и всецело зависит от художественного вкуса и эстетических предпочтений автора идеи.

Кроме указанных критериев большое значение имеет также общий методологический критерий. Он определяет соответствие идеи исходным методологическим, философ­

ским принципам-установкам. Критерий позволяет отбирать методологически состоятельные идеи.

Третий этап творческого процесса — этап решения проблемы-задачи, реализации идеи. На этом этапе возмож­ность решения превращается в действительность. Необхо­димым условием такого превращения является функцио­нирование идеи, что предполагает наличие у нее опреде­ленных функций. Эти функции являются своего рода кана­лами или формами реализации идеи и, соответственно, формами разрешения присущих ей противоречий. Благода­ря функциям идея выходит как бы за пределы самой себя.

К основным функциям идеи относятся: синтетическая, регулятивная и эвристическая.

Синтетическая функция. Вновь родившаяся идея не сразу ведет к конечному продукту. До своего практическо­го воплощения или проверки она должна развернуться в систему мыслей. В научном познании на основе идеи раз­рабатывается гипотеза — развернутое теоретическое по­строение; в практической деятельности — проект; в ис­кусстве — художественный замысел. Идея не годится для реализации в том виде, в каком она первоначально суще­ствует. Без системы подчиненных ей мыслей-следствий она как бы “висит в воздухе”, слабо связана с “земной основой” (со всем умственным опытом человека, за которым стоит чувственный и практический опыт). Это отчетливо можно видеть на примере гипотетической идеи. Сама по себе, как первоначальное предположение, она принципиально непро- веряема. Для того, чтобы осуществить проверку идеи, на ее основе нужно построить гипотезу, а из гипотезы вывес­ти следствия, непосредственно проверяемые на опыте.

Если только что возникшая идея как бы приоткрывает дверь в мир неизведанного, несозданного и человек лишь “заглядывает” в эту дверь, то, развернутая в систему мыс­лей, она “заставляет его войти” в открытую дверь и пока­зывает перед ним неисчислимые богатства нового.

В процессе развертывания идеи в систему мыслей как раз и реализуется одна из ее основных функций — синте­тическая.

Синтетическая функция идеи, осуществляя переход к системе мыслей, “решает” двуединую задачу: расчлене­ние идеи на множество разных мыслей и сохранение ее как целостного образования. С одной стороны, в полном соответствии с законами дедукции возникает логический “куст” мыслей, а, с другой, идея, не переходя полностью в этот “куст” (не растворяясь в нем), становится главной, основной, центральной мыслью возникающей системы. (Вот откуда, кстати, определение идеи как основной мысли про­изведения, открытия или изобретения.) Здесь происходит синтез логики и интуиции: идея (и присущий ей интуитив­ный момент) снимается логической операцией расчлене­ния, деления и одновременно сохраняется как основная мысль.

Регулятивная функция. Уже проблема-задача направ­ляет мысль, но лишь идея нацеливает ее на конкретный результат. Являясь поворотным пунктом от поисков к ре­шению, она служит средством ориентации в задаче, играет роль руководящего принципа для поисков окончательного решения задачи. Регулятивная функция, с одной стороны, дисциплинирует мышление человека, удерживает его в определенном направлении, не позволяет “растекаться мыс­лям по древу”, а, с другой, активизирует, мобилизует мышление, “подталкивает” его в нужном направлении. Имея в виду эту вторую сторону, можно сказать, что в идее, как ни в каком другом мыслительном образовании, выражен активный характер человеческого мышления. Будучи пер­вым проблеском решения, она вселяет уверенность в успе­хе, в перспективность его усилий, эмоционально заряжа­ет, вдохновляет его.

(Регулирующий характер идеи выступает как бы в чи­стом виде в случае патологического нарушения мыслитель- 542

ного процесса, когда субъективная установка больного, всту­пая в конфликт с объективными фактами, оформляется в навязчивую, сверхценную или бредовую идею.)

Регулятивная функция является формой разрешения присущего идее проблемного противоречия. Она осуще­ствляет самопереход идеи от предварительного решения проблемы-задачи (являющегося по своему характеру про- блематическим-незавершенным) к окончательному реше­нию. Будучи процессуальной, она неуклонно ведет идею через все трудности задачи к самоосуществлению. Если бы идея не обладала регулятивной функцией, то заложен­ное в ней содержание, не использованное для преодоле­ния трудностей задачи, осталось бы на уровне догадки- предположения.

Эвристическая функция. Идея не только синтезиру­ет, не только регулирует, но обновляет и даже револю­ционизирует мышление человека. Она — скачок в мир не- созданного, неоткрытого.

Эвристическая значимость идеи обусловлена тем, что она содержит в себе возможность нового — нового знания, нового предмета, нового произведения искусства. Она так или иначе ведет к новому освоению действительности: тео­ретическому — познанию ее, или практическому — преоб­разованию ее. Идеи как первопроходцы или геологи-раз­ведчики открывают новые пути познания и преобразования действительности. Даже очень старые, но еще не реализо­ванные идеи заставляют людей вести поиски. Такой, на­пример, была идея атомизма. Прошло более двух тысяч лет, прежде чем она воплотилась в научную теорию атом­ного строения вещества. Пока идея не реализована и не опровергнута, она эвристически значима.

По идеям можно судить о дерзновенности человечес­кого разума. Известное требование Н. Бора “безумных” идей является как раз констатацией того факта, что чем новее, оригинальнее, “безумнее” идея, тем больше шан­

сов на успех она имеет, так как для создания фундамен­тальной физической теории нужны поистине революцион­ные идеи.

Достижение нового в творческой деятельности не яв­ляется самоцелью. Оно направлено на разрешение проти­воречия между субъектом деятельности — человеком и объектом деятельности — окружающей действительностью. Поэтому эвристическая функция идеи, будучи средством достижения нового, является в то же время формой раз­решения присущего идее субъект-объектного противоре­чия.