Среднее городское сословіе

Понятіе города и горожанина при

Петрѣ В.; мѣры къ обособленію городского населенія отъ сельскаго.

Какъ извѣстно, еще въ XVII вѣкѣ принимаются мѣры къ обособленію тяглаго городского населенія отъ такового-же населенія сельскаго или волостнаго.

Въ XVIII вѣкѣ продолжается таже работа двумя путями: во 1-хъ горожанамъ дается особое, отличное отъ сельскаго, сословное управленіе, что достигается учрежденіемъ въ 1699 г. такъ наз. Бурмистерскихъ Палатъ, а затѣмъ въ особенности — Магистратовъ ; во 2-хъ создается понятіе „города'^[448], какъ юридическаго лица (чего не было на Москвѣ) и понятіе „горожанина", какъ члена городского сословія, которое отлично отъ другихъ сословій по своимъ правамъ и обязанностямъ. Изъ общаго смысла Петровскихъ узаконеній надо вывести, что городъ есть юридическое цѣлое, владѣющее, какъ таковое, извѣстными правами по имуществу и объединенное въ одномъ общемъ управленіи (Магистратъ, яко начальство города", говоритъ Регламентъ Гл. Магистрату); горожаниномъ-жѳ былъ не всякій живущій въ городѣ человѣкъ, а только занимающійся здѣсь торговлею, промыслами и ремеслами. Ни духовенство, ни шляхетство, ни иностранцы не входятъ въ „гражданство" (т. е. въ составъ собственно-горожанъ), какъ не входили они, впрочемъ, и въ число городскихъ посадскихъ людей на Москвѣ. Все населеніе города, по Регламенту Главному Магистрату, раздѣлялось на 2 группы — регуляр- ныхъ и нерегулярныхъ гражданъ; первые входили въ составъ городского общества, были собственно-горожанами, вторые— лишь жили въ городѣ, но не были къ нему приписаны. Продолжая по отношенію къ торгово-промышленному населенію городовъ прежнюю политику обособленія его отъ населенія сельскаго, Петръ В. принимаетъ энергическія мѣры нетолько къ тому, чтобы сказанное населеніе не содержало въ себѣ элементовъ, ненесущихъ тягла, но и къ' тому, чтобъ несущіе уже его — не выходили изъ него самовольно.

Такъ, въ Регламентѣ Гл. Магистрату отъ 16 янв. 1721 г. говорится: „по-

нѳже Его И. В. . . . повелѣлъ, дабы всероссійское, купечество, яко разсыпанную храмину, паки собирать, того ради къ Главномъ Магистратѣ прилагать свое строеніе, дабы всѣхъ тѣхъ купеческихъ и ремесленныхъ людей, которые, не похотя съ посадскими служить и подати платить, вышли изъ слободъ, какими-нибудь образы и подлоги, въ разные чины п въ крестьянство ивъ закладчики и якобы за долги отданы, изъ тѣхъ мѣстъ собрать и набирать въ тѣжъ слободы въ тя-гло, изъ которыхъ они отбыли, по прежнему, кромѣ тѣхъ, которые обрѣтаются дѣйствительно въ Его Ц. Величества въ военной и гражданской службахъ безподложно". Эта политика закрѣпощенія сидѣвшихъ уже на тяглѣ, съ одной стороны, и удержанія но- во-пришельцевъ въ тяглѣ, съ другой, хотя и была направлена „къ охраненію государственныхъ интересовъ и, повидимому, интересовъ городского торгово-промышленнаго населеніяно, — какъ справедливо замѣчено И. И. Дитятинымъ, — „въ сущности тормозила развитіе этого населенія, а вмѣстѣ и развитіе городовъ", такъ какъ опа задерживала „всякое развитіе торговли и промысловъ, ставя со всѣхъ сторонъ преграды занятію тѣмъ и другимъЕдва ли, впрочемъ, вина въ этой политикѣ падаетъ на одного Петра В., — въ данномъ случаѣ имъ продолжался старый процессъ обособленія городского тяглаго населенія путемъ внѣшнихъ мѣръ, процессъ, казавшійся пригоднымъ и при немъ потому, что работа закрѣпощенія сословій, въ то или иное государственное тягло, настоятельно подсказывалась тѣми громадными задачами, какія тогда проводились въ жизни законодателемъ. Петръ В., впрочемъ, не ограничивается только этими внѣшними мѣрами; наоборотъ, онъ мечтаетъ о внутреннемъ перерожденіи этого городского населенія — путемъ новой организаціи его силъ. Эта организація тоже мало удается ему ■—реформы въ данной области, либо не успѣваютъ привиться, либо разбиваются о тогдашнюю суровую нашу дѣйствительность - экономическую бѣдность страны, ея земледѣльческій характеръ, недававшій возможности городу развиваться и богатѣть такъ, какъ онъ богатѣлъ на 3.

Европы и какъ хотѣла, бы Петръ В., переносившій къ намъ съ этою цѣлію западные гильдіи, цехи и пр. Но, но всякомъ случаѣ мѣры его въ данной области заслуживаютъ вниманія по своей идеѣ.

Дѣленіе „регулярныхъ гражданъ" на гильдіи и цехи при Петрѣ В.

При Петрѣ вводится, какъ сказано, понятіе „ регуля р пыхъ гражданъ “, и л и собственно-горожа нъ. Эти „регулярные граждане" по Регламенту Глав. Магистрата (гл. VII), составляющіе собою горожанъ въ собственномъ смыслѣ (въ отличіе отъ „нерегулярныхъ", или всѣхъ жителей города во-

47*

обще), дѣлятся на 2 гильдіи и цехи. Именно, названный Регламентъ говоритъ, что къ 1-ой гильдіи относятся; „банкиры, знатные купцы, которые имѣютъ отъѣзжіе большіе торги и которые разными товарами въ рядахъ торгуютъ, городскіе доктора, аптекари, лѣкари, шиперы (шкиперы) купеческихъ кораблей, золотари, серебренники, иконники, живописцы*'. Что касается второй гильдіи, то въ нее входятъ всѣ тѣ, „которые мелочными товарами и харчевыми всякими припасы торгуютъ, такъ же рукомесленные (ремесленники), рѣщики, токары, столяры, портные, сапожники и симъ подобные*'. Такимъ образомъ, если исключить немногочисленный еще тогда у насъ классъ лицъ свободныхъ профессій, то обѣ гильдіи обнимаютъ представителей всего торговаго и ремесленнаго населенія городовъ. Но, ремесленники, входя въ составъ 2-ой гильдіи, образуютъ еще особыя корпораціи — цехи. Именно таже VII глава Реламента гласитъ, что —■ „каждое художество и ремесло свои особливыя цунфты (цехи), или собранія ремесленныхъ людей, и надъ оными альдермановъ (или старшинъ) по величеству города и по числу художниковъ (т. е. ремесленниковъ) имѣтъ". Эти совѣты старшинъ цеховъ и гильдій должны были управлять дѣлами ихъ корпораціи и вступать въ сношенія какъ съ Магистратами, такъ и съ Коммерцъ-коллегіею. Такъ, въ Регламентѣ Коммерцъ-коллегіи 1719 г.

3 марта было постановлено, что „можетъ сія Коллегія временемъ, когда оная за потребно обрящетъ, съ знатнѣйшими и искуснѣйшими купцами, въ нѣкоторыхъ до купечества касающихся дѣлахъ, разговаривать и оныхъ для того къ себѣ призывать'* ... Такимъ образомъ, выборное самоуправленіе съ одной стороны, совѣщательный толосъ въ дѣлахъ, касающихся до купечества въ правительственныхъ учрежденіяхъ, съ другой — вотъ основаніе этой организаціи. Регламентъ Е.-Коллегіи (ст. 23), а затѣмъ и Главному Магистрату (гл. II, XI и др.) настаиваютъ на томъ, чтобы эти учрежденія заботились о всемъ томъ, что „купечество впоспѣшествовать и въ доброе состояніе привести можетъ", „въ лучшее состояніе привести можетъ" и т. д. Потому ли, однако, что Петръ В., по выраженію А. Д- Градовскаго, разсматривая торговый классъ, какъ средство для достиженія фискальныхъ цѣлей, продолжалъ смотрѣть на городскихъ обывателей, какъ на тяглое сословіе, потому ли (какъ намъ это кажется), что личныя и экономическія силы этого купечества были такъ слабы, что, за удовлетвореніемъ обязательныхъ требованій фиска, у сословія мало оставалось ихъ для работы на себя, но, несомѣнно, что стремленія Петра В. къ поднятію значенія купечества не приводили къ осязательнымъ результатамъ; послѣ него, — но крайней мѣрѣ, до временъ Екатерины II — „собранная храмина снова разсыпается". Инте

ресно, однако, замѣтить что время Петра В. въ умахъ русскаго купечества осталось временемъ хорошихъ воспоминаній, къ которому его представители и рекомендовали вернуться Екатеринѣ II. Къ этому замѣчанію насъ приводятъ, между прочимъ, мнѣнія, высказанныя депутатами отъ купечества въ знаменитой Комиссіи 1767 г. Таково мнѣніе депутата рыбинскаго купечества Попова, подписанное 69 лицами, въ которомъ Поповъ, жалуясь на „бѣдное состояніе купечества" въ его время и желая „избавленія отъ стыда передъ счастливыми европейскими купцами", прямо указываетъ на Петровское законодательство о купечествѣ, какъ на желательное для послѣдняго: „вмѣсто того", — говорится въ этомъ „мнѣнія", — „чтобы, въ силу указовъ императора Петра В., утвердить за купечествомъ ихъ права и вольности, а другимъ всякаго званія людямъ строжайше запретить вести торговлю, черезъ что натурально купечество могло бы достичь большаго благосостоянія, помянутые господа депутаты (Комиссіи), напротивъ предлагаютъ, ко вреду купечества, чтобы, какъ благородному дворянству, такъ и крестьянамъ предоставлено было пользоваться купеческимъ правомъ (торговли) наряду съ купцами".

Что мысль ІІоиова не была выраженіемъ желаній небольшого числа лицъ, а, наоборотъ, была общей мыслію всего купечества — это видно изъ тщательнаго разбора городскихъ наказовъ, сдѣланнаго В. И. Паткинымъ. Интересно также, что, подобно Петру В., наказы хотятъ вести борьбу съ бѣгствомъ купцовъ изъ городовъ, боясь, чтобы, благодаря этому бѣгству, не увеличивалось податное бремя для оставшихся. Все это, на нашъ взглядъ, показываетъ, что взгляды Петра В. на значеніе и роль сословія были жизненны и оставили по себѣ, если не на практикѣ, то въ умахъ купечества, самое благопріятное впечатлѣніе. Сколько бы эгоизма ни сказывалось въ этой защитѣ при Екатеринѣ II купечествомъ той своей особности, погорая была еще создана при Петрѣ В,, но разъ идеалъ законодательства казался данному массу общества находящимся не впереди, а позади, это законодательство нельзя считать только личнымъ взглядомъ реформатора. Екатерина II, впрочемъ, во Многомъ продолжаетъ старое, идя по пути Петра В., который настойчиво ей указывался выборными ея Комиссіи.

Перейдемъ теперь къ цехамъ. Кратко характеризуя организацію послѣднихъ, надо сказать слѣдующее. Какъ гильдіи, такъ и цехи перенесены къ намъ съ Запада, при чемъ послѣдніе на мѣстѣ, въ моментъ перенесенія ихъ къ намъ, давно уже пережили самихъ себя, обратившись въ замкнутое цѣлое, монопольно владѣющее тѣмъ или инымъ ремесломъ. Города, правительства, публицисты 3. Европы говорятъ уже съ XVI в. о ихъ

уничтоженіи и вотъ — „въ то время, когда въ Россіи заботятся о введеніи цеховой организаціи ремеслъ съ цѣлію ихъ развитія и поощренія, въ Европѣ эту организацію", какъ доказываетъ И. И. Дитятинъ, „почти вездѣ преслѣдуютъ, какъ тормазъ этого развитія, какъ остатокъ феодальнаго строя". У насъ, по западному образцу, каждое ремесло образовывало особый цехъ, состоявшій изъ мастеровъ и подмастерьевъ съ учениками.

Во главѣ цеха стоятъ альдерманы (старшины), выбираемые изъ мастеровъ. Альдерманы нетолько завѣдывали дѣлами цеховъ, но и раскладывали на нихъ государственныя подати и повинности, занимаясь въ тоже время и ихъ сборомъ. Основная мысль цехового устройства состояла въ томъ, что каждое извѣстное мастерство должно быть дѣломъ только извѣстнаго цеха (о цехахъ упоминается еще въ Регламентѣ Главному Магистрату, но подробное объясненіе цехового устройства находимъ въ указѣ 27 авг. 1722 г.). Поэтому каждый, прежде, чѣмъ сдѣлаться мастеромъ и продавать свои издѣлія, долженъ былъ нѣсколько лѣтъ учиться, подвергаться экзаменамъ и только по окончаніи ихъ получалъ званіе мастера и особую печать, которую онъ выставлялъ на своихъ работахъ и пр. Впрочемъ, право принужденія на вступленіе въ цехъ, для занимающагося извѣстнымъ ремесломъ, не было у насъ такъ абсолютно понимаемо, какъ это было на Западѣ. Указъ 1722 г. дозволялъ, напр., заниматься ремесломъ и не вступая въ цехъ, но „не для продажи". Но, несмотря на это и другія смягченія, цехи у насъ мало послужили къ тому, для чего вводились Петромъ В. — именно къ развитію ремесленной промышленности; наоборотъ, они нерѣдко тормозили ее, хотя и тормозили менѣе, чѣмъ было на Западѣ, въ виду того что Петръ В. не перенесъ къ намъ цѣликомъ всѣхъ стѣснительныхъ постановленій европейскихъ цеховъ. Интересно замѣтить, что указъ о цехахъ 1722 г. какъ и многіе другіе указы Петра В., вводившіе что-либо новое, назначаетъ строгія наказанія за неисполненіе цеховыхъ правилъ. Между послѣдними особенно важную роль играло требованіе закона о томъ, чтобъ каждый мастеръ на своемъ произведеніи ставилъ „свое пятно", т. е. извѣстный знакъ, обозначающій, что данное произведеніе вышло изъ рукъ такого-то мастера. Затѣмъ это произведеніе представлялось старшинѣ цеха, который въ свою очередь „пятналъ своимъ пятномъ" вещь „добраго мастерства" или приказывалъ передѣлывать вещь худую. Безъ „пятна" вещи не должны были поступать въ продажу; иначе и мастеръ и старшина подвергались строгому наказанію^[449]).

Замѣтимъ въ заключеніе, что вопросъ о цеховой организаціи занималъ XVIII в. и послѣ Петра В. ; ему — какъ это указывается В. Н. Латкинымъ въ его кн. „Законодательныя Комиссіи XVIII в.“, — придавала большое значеніе Елизаветинская законодательная Комиссія, онъ интересовалъ депутатовъ Екатерининской Комиссіи. Характерно, что въ этихъ Комиссіяхъ слышались голоса не противъ цеховъ, а лишь противъ той свободы вступленія, или невступленія въ цехи, которая Допускалась указомъ 1722 г.^[450]^[451]), а также противъ представленія надзора за мастерами и ихъ произведеніями выборнымъ старшинамъ. Этотъ надзоръ, какъ видно изъ жалобъ депутатскихъ наказовъ, не проводилъ къ тѣмъ цѣлямъ, которыхъ стремился достигнуть Петръ В. И вотъ раздаются голоса за подчиненіе ремесленниковъ наблюденію Магистратовъ, при чемъ общимъ требованіемъ выставляется, чтобъ ремесленникамъ, „не записавшись въ цехъ, никакого рукодѣлія не производить". Эти факты заставляютъ насъ притти къ выводу, что, нестолько цеховое устройство, введенное Петромъ В., само по себѣ было непригодно для нашего ремесленнаго класса, сколько мало нашли для себя удобной почвы у васъ тѣ начала, какія имъ раз- постановленіяхъ о цѣхахъ.

вивались въ

Жалованная Грамота городамъ 21 апрѣля 1785 г. и ея постановленія о городскихъ обывателяхъ.

подъ этимъ

Время отъ кончины Петра В. до Екатерины II было переходнымъ въ исторіи городовъ и ихъ населенія. Минуя его, перейдемъ къ законодательству Екатерины II, имѣвшему весьма важное значеніе. Екатерина II, подъ вліяніемъ западно-европейскихъ ученіи, придавала громадное значеніе, какъ городамъ, такъ и тому „среднему роду людей, отъ котораго государство", какъ она говорила, „много добра ожидаетъ", нодразумѣвая „среднимъ родомъ людей" — горожанъ. Давъ 21 апрѣля 1785 г. Жалованную Грамоту дворянству, она въ тотъ-же день дала „Жалованную Грамоту на права и выгоды городамъ Россійской имнеріи", имѣвшую, въ цѣломъ, значеніе дѣйствующаго законодательства до новаго Городового положенія 1870 г. Какъ и по Петровскимъ узаконеніямъ, въ Жалован

ной Грамотѣ городамъ различаются городскіе обыватели въ узкомъ спеціальномъ смыслѣ этого слова отъ городскихъ жителей въ широкомъ смыслѣ слова. Подъ послѣдними разумѣются всѣ живущіе въ извѣстномъ городѣ („нерегулярные граждане⁴' Петра В.), подъ первыми — торгово-промышленный классъ („регулярные граждане⁴⁴ Петра В.). Такъ, по Грамотѣ, „городскихъ обывателей средняго рода людей, или мѣщанъ, названіе есть слѣдствіе трудолюбія или добронравія, чѣмъ и пріобрѣли (они) отличное состояніе⁴⁴ (т. е. вслѣдствіе чего они и составляютъ особое, отличное отъ другихъ, сословіе). Наказъ Екатерины II говоритъ о среднемъ родѣ людей" (т. е. о среднемъ сословіи •— tiers-etat) такъ: „къ сему роду людей причесть должно всѣхъ тѣхъ, кои, не бывъ дворяниномъ, ни хлѣбопашцемъ, упражняются въ художествахъ, наукахъ, мореплаваніи, торговлѣ и ремеслахъ⁴⁴. Такъ какъ подобное среднее сословіе нужно было у насъ еще образовать, ввиду того обстоятельства, что, въ дѣйствительности, для него имѣлись, почти исключительно, только 2 послѣдніе элемента — торговцы и ремесленники — то de facto они то и составили главнымъ образомъ группу городскихъ обывателей, или регулярныхъ гражданъ, этотъ „средній родъ людей⁴⁴ по терминологіи Екатерининской Жалованной Грамоты. Затѣмъ, Екатерина II считала, что „противно существу самодержавнаго правленія⁴⁴ дозволять дворянамъ торговлю въ городахъ и эта торговля должно была бытъ удѣломъ указаннаго „средняго рода людей⁴⁴.

По жалованной Грамотѣ городамъ, всѣ жители должны были быть внесены въ такъ наз. „обывательскую книгу⁴⁴, будучи подраздѣлены на шесть классовъ. Первый классъ горожанъ въ собственномъ смыслѣ этого слова составляютъ „настоящіе городскіе обыватели⁴⁴, которые „суть тѣ, кои въ томъ городѣ домъ, или иное строеніе, или мѣсто, или землю имѣютъ⁴⁴. Второй классъ составляютъ купцы трехъ гильдій (при Екатеринѣ II къ двумъ Петровскимъ гильдіямъ прибавилась еще третья), при чемъ къ первой гильдіи относятся купцы, владѣющіе капиталомъ отъ 10 до 50 тысячъ рублей, ко второй отъ 5 до 10 тысячъ и къ 3-ей отъ 1 до 5 тысячъ рублей. Купцамъ I гильдіи „нетокмо возбраняется, но и поощряется⁴⁴ вести всякіе „торги⁴⁴ заграницею и внутри имперіи оптомъ и въ розницу, не запрещается заводить фабрики и заводы, морскія суда; вторая гильдія ведетъ тѣже торги внутри государства, третья производитъ „мелочный торгъ въ городѣ и въ округѣ⁴⁴, имѣетъ трактиры и т. п., производитъ „рукодѣлія⁴⁴ (ремесла) и т. п. Третій классъ „городскихъ обывателей⁴⁴ образуютъ ремесленники, записанные въ цехи; четвертый— „ино

странные и иногородніе гости“, т. е. лица, приписавшіяся къ городскому обществу для торговли и промысловъ; пятый — именитые граждане^[452]), шестой — посадскіе, т. е. всѣ, невнесенные въ другіе классы „обывательской книги", которые „промысломъ, рукодѣліемъ или работою кормятся въ томъ городѣ". Впослѣдствіи изъ нихъ образовалось теперешнее мѣщанское сословіе, которое нѳ надо смѣшивать съ мѣщанами Жалованной Грамоты 1785 г. „Мѣщане" грамоты это — вообще всѣ „городскіе обыватели" (отъ слова „мѣсто", что означаетъ и доселѣ во многихъ славянскихъ языкахъ „городъ", какъ торгово-промышленный центръ). Мѣщанинъ, въ этомъ широкомъ смыслѣ слова, сообщаетъ свое званіе женѣ, „буде она породы равной или нижней"; мѣщанское состояніе наслѣдственно, мѣщанинъ не лишается безъ суда добраго имени, или жизни, или имѣнія; онъ судится „мѣщанскимъ судомъ". Всѣ эти шесть классовъ составляютъ, но Грамотѣ, отдѣльное городское общество, владѣющее корпоративными особыми правами и преимуществами и пользующееся правомъ представительства въ общегородскихъ учрежденіяхъ ’^[453]). Законодательница весьма заботилась о томъ, чтобъ придать каждой группѣ особыя, отличающія ее отъ другихъ, преимущества, что выражалось даже во внѣшнихъ цривиллегіяхъ, въ родѣ дозволенія только именитымъ гражданамъ ѣздить четвернею. Купецъ 1 гильдіи имѣлъ право Ѣздить въ каретѣ парою, 2-ой — въ коляскѣ парою, тогда какъ купецъ 3-ей гильдіи могъ ѣздить лишь на одной лошади, да п то не въ каретѣ. По Грамотѣ, купцы всѣхъ 3-хъ гильдій, кромѣ преимуществъ но веденію торговли, избавлялись отъ подушной подати, а купцы первыхъ 2-хъ гильдій, равно какъ и именитые граждане, отъ тѣлеснаго наказанія. Цеховые и посадскіе, наоборотъ, платили подушную подать, ставили изъ своей среды рекрутъ, несли разныя натуральныя повинности, при чемъ цеховые имѣли исключительное право на открытіе

ремесленныхъ заведеній, а посадскіе могли вести мелкіе промыслы и торговлю. Благодаря несенію подушной подати, а также и разныхъ повинностей, цеховые и посадскіе, за которыми уже въ XIX вѣкѣ утвердилось наименованіе мѣщанъ, рѣзко выдѣлились отъ „гильдейскихъ людей¹⁴, или купцовъ, и получили наименованіе податного городского класса.

Всѣ лица городского сословія обязаны были всегда быть приписаны къ городу, въ которомъ имѣли мѣсто своего постояннаго жительства.

<< | >>

↑

Источник: УЧЕБНИКЪ ИСТОРІИ РУССКАГО ПРАВА (Пособіе къ лекціямъ) А.Н. Филиппова. Часть I. 1914г.. 1914

Еще по теме Среднее городское сословіе:

- Аграрное право РФ - Адвокатура РФ - Административное право РФ - Арбитражный процесс РФ - Банкоское право РФ - Гражданский процесс РФ - Гражданское право РФ - Жилищное право РФ - Земельное право РФ - Информационное право РФ - Исполнительное производство РФ - История государства и права РФ - Теория государства и права РФ -