Служилые люди Московскаго государства

Раздѣленіе населенія на Москвѣ на

Ко времени окончательнаго сложенія власти Московскихъ государей во власть единую и само­державную, свободное населеніе Московской Руси

кихъ нуждахъ билъ челомъ съ своею братьею съ выборными людьми вмѣстѣ; и за ту де ихъ службу государева жалованья выборнымъ людемъ прибавлено помѣстнаго окладу по сту чети, денегъ по 5 Руб­левъ".

1) Важнѣйшая литература вопроса, кромѣ общихъ курсовъ : Н. П. Загоскинъ „Очерки организаціи и происхожденія служилаго со-

группы. Главные мо­менты раз­витія инсти­тута госу­дарственной службы; ха­рактеръ ея въ Москов­скій періодъ.

закопа,

представляется раздѣленнымъ на нѣсколько болѣе и менѣе обособленныхъ группъ, отличающихся другъ отъ друга во 1-хъ по тому тяглу, кото­рое онѣ несутъ въ пользу государства и во 2-хъ по тѣмъ правамъ, которыми онѣ владѣютъ. Группы эти, не будучи еще вполнѣ строго-сословными груп­пами, превращаются затѣмъ, во второй половинѣ ХѴШ вѣка, уже въ сословія, т. е., въ такія общественныя подраздѣленія, которыя въ силу обладаютъ извѣстными правами и привилегіями, отличающими ихъ отъ другихъ группъ. Въ XVI—ХѴП вѣкахъ всѣ эти группы еще закрѣпощены на службу государству, всѣ одинаково тяглы, что и выражается въ томъ, что всѣ онѣ несутъ извѣстныя обязанности въ пользу государства, а эти обязанности, въ свою очередь, обусловливаютъ ихъ положеніе и нрава въ государствѣ.

словія допетровской Руси" (К., 1875 г.); А. Д. Градовскій „Исто­рія мѣстнаго управленія въ Россіи" (Собраніе сочиненій, СП., 1899 г., т. II); Н. П. Павловъ-Сильванскій „Государевы служилые люди. Происхожденіе русскаго дворянства" (С.-П., 1898 г.); его-же „Феодальныя учрежденія", въ книгѣ „Феодализмъ въ удѣльной Руси" (СП., 1910 г.). С. В. Рождественскій „Служилое землевладѣніе въ Московскомъ государствѣ XVI вѣка" (С.-П., 1897 г.); В. И. Сер­гѣевичъ „Русскія юридическія древности", т. I, изд. II (С.-П., 1902 г.); В. Н. Сторожевъ „Государевы служилые люди" (Книга для чтеній по исторіи новаго времени, М., 1904 г.); ср. также П. Н. Милюкова „Очерки но исторіи рус. культуры", т. I. (С.-П., 1896 г., стр. 164 и сл.; Панковъ „Льготное землевладѣніе въ Московскомъ государствѣ до конца XVI в. и его политическое и экономическое значеніе" (С.-П., 1911г. Седешевъ „Очерки и матеріалы по исторіи землевладѣнія Москов­ской Руси въ XVII в.“ (М., 1912 г.). О сословіяхъ вообще въ русской исторіи см.

28

Государственная служба и ея организація имѣютъ свою сложную исторію, но главные ея моменты сводятся къ слѣдую­щему. Первый моментъ развивается въ начальныя эпохи го­сударственной жизни, когда верховная власть слаба и когда служба организуется въ формѣ личнаго соглашенія сво­боднаго дружинника съ княземъ-вождемъ, какъ таковымъ. За­тѣмъ наступаетъ второй основной моментъ въ развитіи идеи государственной службы — это пониманіе службы, какъ лич­ной повинности (и при томъ повинности преимущественно одного только класса) нести извѣстный родъ службы (воен­ной и придворной, по преимуществу). Эта служба несется первоначально государю (откуда ея наименованіе въ памят­никахъ права „государева служба", а лицъ, занимающихъ различныя должности государевыми служилыми людьми ^х) и только позднѣе — государству, когда понятіе послѣдняго уже развивается настолько, что государство начинаетъ мыслиться, какъ нѣчто абстрактное, и притомъ раздѣльно отъ государя. Наконецъ, третій моментъ, полное развитіе котораго встрѣ­чается уже въ новое время, это — моментъ пониманія государ­ственной службы, какъ свободнаго соглашенія извѣст­наго лица съ государствомъ. При такомъ пониманіи института государственной службы, данное лицо несетъ предъ государствомъ извѣстныя обязанности столь долго и постольку, постольку оно вызвалось ихъ нести, при чемъ (говоря вообще и не касаясь возможныхъ исключеній изъ этого основнаго на­чала), государство, принимая данное лицо на службу, заранѣе и по закону опредѣляетъ какъ его права, такъ и обязан­ности по службѣ. Интересно еще замѣтить, что указанные основные моменты развитія государственной службы наблю­даются въ исторіи этого института нетолько у насъ, но и на Западѣ Европы, лишній разъ подтверждая, что одинаковыя при­чины (въ данномъ случаѣ — усиленіе началъ централиза­ціи и развитія верховной власти государей) приводятъ къ одинаковымъ слѣдствіямъ.

1) При меровингахъ слово publicus (государственный) также употреблялось въ значеніи слово королевскій: palatium publi­cum — королевскій дворецъ, fiscus publicus — королевская казна, possessiones publicae — королевскіе домены, agentes publici — королевскіе чиновники и т. д. (Фюстель-де Куланжъ „Исто­рія общественнаго строя древней Франціи", переводъ И. М. Гревса, П.-С., 1907 г., т. III, стр. 145 и сл.).

несущихъ ту или другую службу, и организація службы, ввидѣ свободнаго соглашенія съ государствомъ.

Въ Московскій періодъ измѣненіе положенія прежнихъ дружинниковъ приводитъ къ измѣненію характера самой службы. Договорныя отношенія между древнимъ княземъ и его дружиною, съ вытекавшею изъ этихъ отношеній товарище­скою, дружескою связью и правомъ свободнаго отъѣзда изъ одного княжества въ другое, — при постепенномъ соединеніи удѣловъ подъ властію Московскихъ государей и при усиленіи ихъ могущества, — естественно, должны были смѣниться другими, болѣе соотвѣтствующими измѣнившимся обстоятельствамъ, от­ношеніями: иная, по типу, власть требовала и иныхъ с л у г ъ себѣ. Намъ уже приходилось касаться вопроса о томъ, какъ боролась Москва съ правомъ свободнаго отъѣзда прежнихъ дружинниковъ. Окончательное уничтоженіе этого права отъѣзда должно было, къ концѣ концовъ, привести къ закрѣпощенію служилаго класса, этихъ вольныхъ когда-то людей. Затѣмъ, могущественнымъ средствомъ къ реорганизаціи положенія этого класса на. Москвѣ явилась еще такъ наз. по­мѣстная система землевладѣнія, обязывавшая получившаго отъ государя помѣстье служить за него. Для лица, получив­шаго помѣстье, или для помѣщика, создавалось особаго вида государственное тягло, крѣпко его связывавшее, а именно тягло л и ч н о іі с л у ж б ы , соотвѣтственно которому создались и из­вѣстныя его

права на землю и сидящихъ на ней крестьянъ.

Отношеніе Московскихъ государей къ своимъ слу­гамъ.

вождя-полководца въ х о з я и и а - в о т ч и и и и к а , когда по­степенное собираніе земли создаетъ ему множество чисто­хозяйственныхъ заботъ по раздачѣ земли, обработкѣ ея, поль­зованію угодьями и по продажѣ продуктовъ своего производства, князь становится государемъ. А выраженіе „государь^[275]' и „государыня", въ первоначальномъ значеніи этого слова, означаетъ прежде всего „хозяина¹' и „хозяйку", что мы видимъ въ употребленіи этихъ выраженій въ Домостроѣ и въ дру­гихъ древнихъ памятникахъ и что частію сохранилось въ современныхъ народныхъ свадебныхъ пѣсняхъ и обрядахъ. Хозяйственная дѣятельность Московскихъ князей началась за­долго до царскаго періода¹), но здѣсь она достигла своего апогея.

„Большой бояринъ“-вотчинникъ, съ очень широкими требованіями въ жизни, государь Московскій требовалъ для своей „прохлады", какъ тогда говорили, множество слугъ и служба государству являлась сначала у насъ (какъ, впрочемъ, и вездѣ) въ видѣ службы горударю-вотчиннику, собирателю земель и хозяину ихъ, а не въ видѣ службы отвлеченному понятію государства и оте­чества. Вотчинный, господарскій типъ отношеній къ государю сказался прежде всего на самомъ-у стройствѣ стольнаго города Москвы, которая, по существу своему, первоначально была ничѣмъ инымъ, какъ обширнѣйшею помѣщичьею усадьбою великаго хозяина-государя, усадьбою, стоявшею среди деревень и слободъ, имѣвшихъ опредѣленное служебное значеніе въ громадномъ хозяйствѣ государя и такъ или иначе удовлет­ворявшихъ обширнымъ потребностямъ какъ государственнаго, такъ и его домашняго обихода (любопытное подтвержденіе этой мысли можно видѣть въ сохранившихся доселѣ еще изстарин- иыхъ наименованіяхъ многихъ Московскихъ слободъ, улицъ и переулковъ^[276][277]).

черты дворцоваго быта Московскаго времени характерны для пониманія взаимныхъ личныхъ отношеній государя къ своимъ служилымъ людямъ. Домовитый хозяинъ-вотчинникъ, Московскій государь нерѣдко раздаетъ своимъ слугамъ, наряду съ должно­стями-кормленіями и помѣстьями, изъ своихъ обширныхъ запа­совъ одежды, шубы, обѣды и ужины. Въ свою очередь, каждый слуга, начиная съ высшаго „чина" боярина, обязанъ являться ежедневно во дворецъ, ждать приказаній и порученій, отпраши­ваться у государя въ гости, просить разрѣшеніе на женитьбу сыновей, на выдачу замужъ дочерей и т. д. Многія, даже мелкія, черты этого вотчиннаго быта подтверждаютъ общую мырль о частно-нравномъ характерѣ отношеній государей къ своимъ слугамъ. Между прочимъ, они сказываются н въ наименованіи служилыхъ людей „холопами его, великаго государя" и въ уни­чижительныхъ обращеніяхъ этихъ „холоповъ"— часто высшихъ сановниковъ государства — къ царю. Такія обращенія, впро­чемъ, удѣлъ не однихъ только Московскихъ служилыхъ людей. „Франкскій король", говоритъ Фюстель-де-Куланжъ, называлъ все населеніе королевства своими подданными, „subjecti; они же называли его своимъ господиномъ, dominusnoster. ..; всѣ безъ различія говорили королю, что они его слуги — servi vestri. Короля просили выслушать слова рабовъ своихъ („verba servorum suorum"), хотя эти слова говорили приближен­ные короля. Одинъ герцогъ, обращаясь къ королю Теодориху I, говоритъ, напр., ему: „выслушай, достославнѣйшій король, совѣтъ м о е г о и и ч т о ж е с т в а (consilium parvitatis meae)^х) и т. д. У пасъ только къ концу XVII вѣка или, даже въ началѣ ХѴШ вѣка, уже при Петрѣ В., эти отношенія на­чинаютъ пріобрѣтать государственный характеръ, что внѣшне отражается п на терминологіи взаимныхъ обращеній.

Изучая организацію служилаго класса въ Москвѣ, Значеніе при- нельзя не обратить вниманія на то обстоятельство, дворныхъ чи- ,_{JT0 не только въ} нашей исторіи, но и въ исторіи дѣ Европы и Европы, въ извѣстныя эпохи ихъ развитія, у пасъ въ во- почти всѣ должности, какъ военныя, такъ просѣ объ ор- и гражданскія, по управленію государствомъ, ганизаціи го- первоначально наполняются чинами или раз- сѵдарствен- ^[279] х

ной службы, рядами придворной служоы, а эти послѣд­ніе создаются подъ вліяніемъ главныхъ потреб­ностей государева хозяйства п благоустройства дворцоваго вѣдомства, какъ, напр., наблюденія за пищею и напитками, платьемъ государей, предметами ихъ обширнаго и сложнаго хо­

зяйства, вообще за всѣмъ, что было цѣннаго, дорогого у госу- даря-вотчинника, государя-домохозяина, какъ-бы онъ ни имено­вался— королемъ, царемъ и т. п. Эти дѣйствительные, а не по имени только (какъ это будетъ позднѣе, когда значи­тельная часть придворныхъ званій сдѣлается простыми отличіями) управители дворцами, имѣніями, угодьями (или „путями", какъ они въ старину назывались) государей, эти дворецкіе, конюшіе, казначеи, стольники, стряпчіе и т. д., являются затѣмъ въ роли лицъ, занимающихъ различныя государственныя должности, какъ напр., намѣстниковъ, воеводъ, начальниковъ Приказовъ, а равно и исполняютъ всякія порученія государственнаго характера, напр., бываютъ послами, командующими отрядами войскъ и т. п. Занятіе почти исмючительно придворными чинами госу­дарственныхъ должностей ясно показываетъ, съ одной стороны,ростъ личнаго авторитета государевой власти, а съ другой — свидѣтельствуетъ, что понятіе государственной службы н е выдѣлилось еще изъ понятія службы государевой и не вы­дѣлилось потому, что само государство первоначально олицетво­рялось въ монархѣ, въ его личной волѣ и власти, въ его устро­ительной дѣятельности, А такъ какъ власть государей носила первоначально частно-правовой и личный характеръ, то этотъ характеръ власти отражался и на отношеніе государей къ ихъ слугамъ.

Указанный характеръ власти государей Московскихъ не есть что-либо особенное, имъ только свойственное. Наоборотъ, частно-правовое воззрѣніе на государство и на институтъ госу­дарственной службы былъ присущъ и другимъ государствамъ въ извѣстные періоды ихъ праворазвитія. На западѣ Европы, напр., типомъ государствъ, гдѣ это частно-правовое воззрѣніе на государство и государственную службу вылилось въ особенно­яркія формы, является франкская монархія. Извѣстный исто­рикъ германскаго государственнаго права Г. Вайцъ даетъ, напр., въ одномъ изъ томовъ своего обширнаго труда о гер­манскомъ государственномъ устройствѣ^[280]) громадный матеріалъ для изученія вопроса объ организаціи различныхъ придвор­ныхъ должностей при меровингахъ, должностей, возникавшихъ, какъ и у насъ, изъ потребностей обширнаго частнаго хозяй­ства королей и только впослѣдствіи получившихъ значеніе чи­

сто-государственныхъ должностей, тогда какъ сначала на одно и тоже лицо возлагались обязанности, какъ частнаго, домашняго, такъ и государственнаго характера, почему понятіе дворцоваго управленія („Hofverwaltung", но выраженію R. Schr6der’a) сливалось часто съ понятіемъ управленія монархіею, какъ госу­дарствомъ („Reiclisvenvaltung"). Аналогія между организацію государственной службы на Москвѣ и во франкской монархіи является, на нашъ взглядъ, вполнѣ возможною потому, что въ понятіяхъ того и другого государства (какъ-бы ни велика была между ними разница въ другихъ отношеніяхъ) задачи частно­владѣльческаго, вотчиннаго управленія и задачи государственныя сначала весьма мало различались, откуда и вытекло то интерес­ное слѣдствіе, что въ характерѣ и въ постепенномъ развитіи тамъ и здѣсь института государственной службы и въ организаціи служилаго класса являются нерѣдко разительныя черты сходства.

По древне-германскому праву, какъ это указываетъ Вайцъ и др., для каждой изъ домашнихъ потребностей хозяйства су­ществовали особые служители, которые первоначально брались изъ числа лицъ несвободныхъ, какъ это было и у насъ (доста­точно вспомнить здѣсь тіуна или ключника Р. Правды, званіе котораго только тогда не сообщало лицу холопскаго состоянія, когда было ограждено особымъ договоромъ, а это уже само по себѣ указываетъ, что даже наиболѣе довѣренные слуги при дворахъ князей, бояръ и пр. были людьми несвободными). Но, затѣмъ, съ развитіемъ власти королей и другихъ владѣтельныхъ особъ, придворныя должности начинаютъ поручаться свободнымъ и даже знатнымъ лицамъ, которыхъ государи стараются привлечь на свою службу (какъ у насъ — удѣльныхъ князей и бояръ), награждая ихъ землями, давая имъ долж­ности въ кормленія и ставя ихъ вообще въ привиллегированное положеніе И. Какъ и у насъ, будучи первоначально созданы

(какъ это видно уже изъ самого названія должностей) для по­требностей частнаго домашняго хозяйства государей, лица, занимавшія эти должности въ тоже время являлись и на аренѣ государственной дѣятельности, какъ довѣренные агенты этихъ правителей, исполнявшіе ихъ порученія и приказы уже безразлично, относились-ли тѣ или другіе къ области государевой или государственной службы. Впрочемъ, надо замѣтить, что уже въ меровингскій періодъ франкской монархіи — какъ и у насъ на Москвѣ въ XVI еще вѣкѣ, — наряду съ чисто-првд- ворными должностями, являлись должности, которыя создава­лись въ силу, такъ или иначе заявлявшаго о себѣ въ жизни, государственнаго начала. Таковы у насъ всѣ думные чины, институтъ дьячества и др.; такова на Западѣ Европы должность т. н. referendarius’a, хранители печати госу­дарства, нашего печатника, подписывавшагося подъ королев­скими грамотами (дипломами); т. н. comes palatii (Pfalz- grafa), соучастника, королевскаго суда и др. Въ цѣломъ, всѣ указанные выше придворные слуги, такъ и называвшіеся pala­tini, aulici, ministri, Hofleute и т. д„ составляли первоначально главный фондъ, изъ котораго наполняются всѣ государствен­ныя должности. Впослѣдствіи забывается первоначаль­ное назначеніе этихъ слугъ и всѣ эти сенешалы, маршалы, майордомы являются уже высшими чинами государ­ства, безъ всякаго нерѣдко отношенія къ тѣмъ должностямъ при дворѣ, какія они когда-то занимали.

Обращаясь, послѣ сказаннаго, къ нашей исторіи, надо сказать, что чѣмъ болѣе развивается власть государей Москов­скихъ, тѣмъ болѣе, конечно, растетъ блескъ ихъ двора и тѣмъ замѣтнѣе увеличивается число придворныхъ должностей. Съ этихъ должностей, также какъ и на Западѣ, назначаются у

насъ отдѣльныя лица на военную и судебно-админи­стративную службу государству, какъ въ центрѣ его, такъ и въ областяхъ. Нельзя было въ Москвѣ быть ли воеводою въ полку, ни его товарищемъ, ни начальникомъ Приказа, ни посломъ государя (вообще „начальнымъ человѣкомъ⁴⁴, какъ тогда говорили), а равно и занимать другія должности, не бывъ въ тоже время бояриномъ, окольничимъ, стольникомъ, стряпчимъ, жильцомъ, или дворяниномъ, т. е., иначе говоря, не бывъ из­вѣстнымъ придворнымъ или военнымъ чиномъ. Изъ названныхъ-же чиновъ, какъ и другихъ, о которыхъ ска­жемъ ниже, каждый, ■— кромѣ боярина, наименованія сложившагося не на придворной почвѣ, — означалъ первона­чально извѣствую обязанность, службу при дворѣ и только въ XVI вѣкѣ должности эти обратились частію въ чины въ собственномъ смыслѣ, т. е. въ почетныя наименованія, почетныя степени, неимѣвшія уже отношенія къ должностямъ, до которыхъ овн касались^[281]). Впрочемъ, между придворными должностями надо различать два разряда: одни должности всегда почти сохраняли свое первоначальное значеніе (каковы, напр., должности дворецкаго, казначея, кравчаго, оружничаго, казначея), другіе, какъ окольничіе, стольники и др., сдѣлались чипами, отличіями и имѣли очень мало связи ст, тѣми при­дворными должностями, которыя дали имъ свое наименованіе (о наименованіяхъ этихъ скажемъ особо ниже).

Государевъ дворъ былъ центромъ жизни русскихъ служи­лыхъ людей; въ XVI—XVII вѣкахъ онъ сдѣлался какъ-бы свя­щеннымъ и недоступнымъ жилищемъ; малѣйшее нарушеніе бла­гопристойности среди этого двора каралось, какъ особое пре­ступленіе, называемое Соборнымъ Уложеніемъ оскорбленіемъ чести государева двора. Естественно, какое важное значеніе пріобрѣла степень приближенія къ государю и его двору.^[282]).

При этомъ надо замѣтить, что, хотя принципъ рода или по­роды признавался Московскими государями (что видно, междупро­чимъ, изъ долговременнаго существованія у насъ мѣстничества), однако, онъ признался уже только подъ условіемъ госу­даревой службы. Самый знатный, по своей породѣ, боя­ринъ, Рюриковичъ или Гѳдеминовичъ, если хотѣлъ, чтобъ „родъ“ его „не захудалъ", какъ тогда говорили, долженъ былъ служить и чѣмъ ближе къ царю — тѣмъ лучше, такъ какъ отъ царя зави­сѣли его богатство, почетъ и значеніе въ обществѣ. Какъ въ древности, такъ частію и въ Московскомъ государствѣ, служилый человѣкъ имѣлъ вообще мало значенія „по землѣ,, въ той мѣст­ности, гдѣ онъ былъ вотчинникомъ или помѣщикомъ, такъ какъ онъ былъ, обычно, въ своихъ владѣніяхъ „наѣзжимъ “ человѣкомъ, который долженъ былъ быть всегда готовымъ къ отправленію на службу по приказу изъ центра. Постоянныя отлучки изъ вотчинъ и помѣстій на службу не давали у насъ возможности развиться въ то время такъ наз. феодальной системѣ, съ ея основными явленіями — крѣпкой связью по землѣ, съ уступкою сюзереномъ части своихъ верховныхъ правъ собственнику и т. д. Несмотря на то, что въ Москвѣ земля стала раздаваться слу­жилымъ людямъ, какъ жалованье, это, однако, не сдѣлало изъ прежняго дружинника феодала, засѣвшаго въ своемъ мѣстномъ замкѣ, все болѣе и болѣе отвоевывавшаго у сюзерена его права и вступавшаго съ нимъ въ борьбу. Прежніе вольные дружин-

но „неблизко отъ крыльца"; въѣзжать на царскій дворъ они не смѣли. Другіе, низшіе чины, какъ стольники, стряпчіе, дворяне, жильцы, дьяки, сходили д а л е к о о т ъ царскаго дворца, обыкновенно, между Ивановскою колокольнею и Чудовымъ монастыремъ. Въ самомъ царскомъ дворцѣ для каждаго „чина“ было свое мѣсто: часть наз­ванныхъ чиновъ — стряпчіе, дворяне, дьяки — не шла дальше кры­лечной площади или постельнаго крыльца; дьяки и подъячіе дожида­лись „начальныхъ лицъ“ на постельномъ крыльцѣ или въ сѣняхъ предъ Грановитою палатою; „а другимъ чинамъ и до тѣхъ поръ хо­дить не велѣно, гдѣ были стольники и иные нарочитые люди", гово­ритъ Котошихинъ . . . Пройдя крыльцо царскаго дворца, высшіе только слуги — бояре, окольничіе, думные люди — могли идти дальше, а именно въ „переднюю." Попасть въ „пѳреднюк>“ палату считалось уже важнымъ повышеніемъ, отчего, напр., и читаемъ въ одной изъ чело­битныхъ слѣдующее : „пожалуй меня, холопа твоего (проситъ государя одинъ жилецъ), вели, государь, мнѣ быть при своей царской свѣтлости въ передней: а родители мои пожалованы въ переднюю⁴⁴. Такъ важно было для службы и для возвышенія каждый день быти при лицѣ государя „въ передней", или еще лучше — „въ верху" (т. е. въ верхнихъ покояхъ государей). Но, были изъ „холопей" государя лица, которыя не останавливались въ передней, а „улуча время", какъ вы­ражается Котошихинъ, входили даже въ „комнату", т. е. въ каби­нетъ государя; возможность достичь этого считалось уже самымъ высшимъ знакомъ приближенія и служебной чести.

ники и бывшіе когда-то удѣльными служилые князья преврати­лись у насъ не въ гордыхъ виконтовъ и бароновъ, а въ про­стыхъ „холопей и слугъ государя¹⁴, которые, хотя и получаютъ помѣстья за свою службу, но, по прежнему, толпятся около его дворца, а не уединяются въ свои помѣстья. Рѣшающимъ об­стоятельствомъ въ этомъ было то, что моментъ наиболь­шаго осѣданія указанныхъ лицъ на пожалованныхъ зем­ляхъ совпалъ въ Московскомъ государствѣ съ моментомъ усиленія власти государей, съ одной стороны, развитіемъ государственныхъ потребностей, съ другой. Какъ воз­вышеніе каждаго служилаго человѣка на высшую ступень по­чета и общественнаго положенія, такъ и назначеніе на ту или иную должность всецѣло зависитъ отъ власти. Въ свою очередь, громадныя все болѣе и болѣе растущія нужды ц е нтра требуютъ много слугъ себѣ, этіі слуги постоянно вызываются на службу въ центрѣ и ѣдутъ, по посылкамъ изъ центра государства, туда, гдѣ служба ихъ всего болѣе полезна, причемъ правительство мало заботится о томъ, чтобъ дать м ѣ с т н ы м ъ центрамъ — уѣзда м ъ — дѣйствительнаго по­мѣщика, испомѣщеннаго на землѣ, лежащей въ эгомъ уѣздѣ, ко­торый не d e jure только, но и de facto владѣлъ-бы здѣсь пожалованнымъ ему помѣстьемъ а равно и могъ-бы отдавать себя на служеніе данной мѣстности.

Перейдемъ теперь къ очерку отдѣльныхъ Значеніе сло- разрядовъ московскихъ служилыхъ людей. Всѣ Москвѣ • связь служилые люди .Московскаго государства являлись должности съ служилыми чинами. Слово ч и н ъ имѣло па чинимъ; от- Москвѣ двоякое значеніе — общее и спеціальное, дѣльные чины _1іер_В0МЪ общемъ, значеніи слово это означало государства, разрядъ, или классъ лицъ, несшихъ извѣстное тягло предъ государствомъ и отличавшихся по­этому другъ отъ друга. Такъ служилые люди несли службу, какъ личную повинность; такъ наз. „посадскіе" несли „черное тягло", крестьяне свое особое тягло; каждый изъ этихъ разря­довъ назывался „чиномъ". Избирательный Земскііі Соборъ 1613 г., именуется, напр., Соборомъ „всякихъ людей всякихъ чиновъ всего великаго россійскаго царства", т. е. здѣсь слово чинъ употребляется для наименованія всѣхъ тѣхъ группъ, или разрядовъ, свободнаго населенія, какіе обозначились въ это время и представители отъ которыхъ созывались на Соборъ; въ этомъ-же смыслѣ надо понимать словоупотребленіе соборныхъ актовъ, гласящихъ, напр., что всякихъ чиновъ люди Московскаго государства били челомъ на Соборѣ государю" . . . (о томъ-то)... или „государь приговорилъ со всякихъ чиновъ людьми Московскаго государства" . . . (сдѣлать то или другое).

Въ этомъ широкомъ смыслѣ слова чинъ, какъ служилые люди, такъ и посадскіе, крестьяне и другіе разряды населенія могутъ быть названы „чинами" Московскаго государства. Но, наряду, съ этимъ широкимъ и общимъ смысломъ, тоже слово употребляется весьма часто въ памятникахъ въ смыслѣ спе­ціальномъ и узкомъ, означая извѣстную степень, первона­чально соотвѣтствующую извѣстной опредѣленной придворной или военной должности; этотъ смыслъ близокъ къ нашему современному понятію чина и въ этомъ смыслѣ памятники из­учаемаго времени говорятъ о чинахъ бояръ, окольничихъ, столь­никовъ, стряпчихъ и др. Но принципъ постепеннаго возвы­шенія въ чины, какъ въ почетныя степени, за службу встрѣчался на Москвѣ съ принципомъ рода, породы и долго отступалъ передъ послѣднимъ. Затѣмъ переходъ изъ одного чина въ другой не имѣлъ на Москвѣ такой строгой опредѣленности и послѣдовательности, какую пытался устано­вить Петръ В. въ своей „Табели о рангахъ"^[283]). То и другое за­висѣло отъ многихъ причинъ. Въ 1-хъ почти во все время, пока признавалось мѣстничество, каждый служилый человѣкъ могъ отказаться (по своимъ соображеніямъ объ „отеческой чести") отъ извѣстнаго чина или должности. Дворянинъ, пожалован­ный въ окольничіе, могъ сказать, напр., „что окольничихъ въ его пору нѣтъ", что отецъ его былъ въ боярахъ, а потому ему „невмѣстно быть въ окольничихъ", чтобы тѣмъ его роду не было „потёрки" и т. п. Во вторыхъ, обычай съиздавна уста­новилъ на Москвѣ преимущественное право однихѣ ро­довъ, болѣе знатныхъ, проходить лѣстницу степеней (или „чи­новъ", въ спеціальномъ значеніи этого слова) болѣе быстро и достигать ея верхнихъ ступеней скорѣе, чѣмъ это выпадало на долю другихъ^[284]). Всѣ пожалованія въ высшіе чины дѣлались

притомъ обычно только послѣ нѣсколькихъ лѣтъ пре­быванія при дворѣ. Обыкновенно, юноша знатнаго рода уже рано (лѣтъ 10-ти) брался во дворецъ, поступая стольникомъ на царпцыну половину и переходя затѣмъ въ стольники или спаль­ники государя. Живя близко отъ государя, въ его „комнатахъ", и исполняя здѣсь ту или иную придворную службу (при чемъ чинъ, который носился даннымъ лицомъ, былъ вмѣстѣ съ тѣмъ и должностью), знатный юноша, придя въ зрѣлый возрастъ, по­лучалъ затѣмъ извѣстную должность (воеводы, начальника При­каза и т. д.) п исполнялъ различныя порученія (отправлялся посломъ, объявлялъ государевы повелѣнія и т. д.). При этомъ оиъ, либо сохранялъ свои прежній „чинъ", либо повышался въ слѣдующій и въ такихъ случаяхъ (при службѣ не при дворѣ, а гдѣ-либо въ другомъ мѣстѣ) чинъ, конечно, не совпадалъ съ должностью, а отдѣлялся отъ нея. Наконецъ, въ болѣе пожи­ломъ возрастѣ, представители наиболѣе знатныхъ родовъ дости­гаютъ чиновъ окольничихъ и бояръ, сидятъ въ „Боярской Думѣ" и занимаютъ высшія должности въ государствѣ.

За исключеніемъ „чина" боярина, всѣ „чины" Московскаго государства, какъ сказано, образовались изъ придворныхъ или военныхъ должностей. Что же касается боярства, то оно, но крайней мѣрѣ до второй половины XV вѣка, было наслѣд­ственнымъ достоинствомъ извѣстныхъ фамилій, выдвинув­шихся тѣмъ или другимъ путемъ въ разрядъ „лучшихъ", „на­рочитыхъ людей" и пр. Боярство первоначально принадлежало п о т о м к а м ъ боярскихъ фамилій, безъ всякаго отношенія къ ихъ службѣ. Но на Москвѣ въ XVI—XVII вѣкахъ оно уже жа­луется, оно уже есть высшій „чинъ" государства, въ узкомъ смыслѣ этого слова, оно дается уже государями за службу. Старина, однако, часто слышется въ Москвѣ подъ новыми фор­мами. Какъ уже сказано, на Москвѣ были роды, дѣлавшіе очень быструю служебную карьеру, наглядно, показывающую, что цари признавали за этими „боярскими" родами право какъ-бы возста­новить свое прежнее, когда-то бывшее „родовымъ", достоинство, право сдѣлаться боярами, хотя и подъ условіемъ службы, но на самыхъ льготныхъ основаніяхъ, тогда какъ, наоборотъ, другіе, менѣе знатные, роды только упорною и долгою службою дости­гали того, что имъ „сказывали боярство", т. е. производили въ чинъ боярина; были, наконецъ, роды, которые не доходили и до

чина окольничаго, стоявшаго непосредственно послѣ „чина" боярина. Первоначально, тѣ бояре, которымъ „боярство", въ качествѣ придворнаго чина, „сказывается", носятъ названіе „бояръ введенныхъ*; сначала ихъ число было очень незначи­тельно, напр., къ концу царствованія Василія II (1462 г.) ихъ было всего 5 человѣкъ, при Іоаннѣ III-— 13; въ XVII вѣкѣ число ихъ уже доходитъ до 20—30 человѣкъ. Этимъ „введен­нымъ" боярамъ поручались самыя высшія должности въ го­сударствѣ *). Такъ какъ „боярство введенное" было чиномъ, а не наслѣдственнымъ, какъ раньше, достоинствомъ, то за преступленія его можно было лишиться, какъ это видно, напр., изъ С. Уложенія.

Вторымъ чиномъ на Москвѣ былъ „чинъ" окольничаго. Окольничіе упоминаются впервые въ памятникахъ еще въ концѣ XIII вѣка, въ домосковскій періодъ; въ Московскій періодъ, окольничество первоначально должность, позднѣе (въ XVI—XVII вѣкахъ) —чинъ. Что касается окольничества, какъ должности, то она имѣла своимъ главнымъ назначеніемъ заботу обо всемъ, что казалось „походовъ", или путешествій, Москов­скихъ государей. Походы эти были часты, дѣлались очень пышно и вызывали необходимость всякаго рода сложныхъ при­готовленій. Изъ извѣстій объ этихъ походахъ, указываемыхъ такъ наз. „Дворцовыми Разрядами", видно что окольничіе рас­поряжались всѣмъ, что относилось къ царскимъ походамъ.

1) Въ памятникахъ московскаго времени нерѣдко встрѣчается наименованіе „бояре путные". Слова „путь" и „путный" употребля­лись на Москвѣ въ различномъ смыслѣ. Въ широкомъ смыслѣ слова „путями" называются всякаго рода земледѣльческіе промыслы, а именно добываніе воска, меда, разнообразная охота, разведеніе до­машнихъ животныхъ и т. д. Въ этомъ смыслѣ, напр., источники го­ворятъ объ „ловчемъ пути", т. е. объ охотничьемъ промыслѣ и о за­вѣдываніи имъ, о „конюшемъ пути" и завѣдываніи имъ, о „соколь­ничемъ", о „стольничемъ пути", добывавшемъ продукты для княже­скаго или царскаго стола. Уже въ древности земли жаловались князьями нерѣдко подъ условіемъ разработки въ нихъ разныхъ угодій и развитія тѣхъ или другихъ промысловъ, „путиковъ", какъ они назывались. Въ болѣе узкомъ смыслѣ слово путь означало „корм­леніе", или полученіе корма натурою; „путный бояринъ" это перво­начально бояринъ, получавшій въ кормленіе какую-либо доходную статью, или „путь" (ловчій, сокольничій и т. и.), а затѣмъ „путный бояринъ" вообще всякій „кормленщикъ", т. е. лицо, получающее, за отправленіе своей должности, кормъ натурою, въ опредѣленномъ размѣрѣ. Другіе эпитеты, прибавляемые къ слову „бояринъ", какъ напр., „бояринъ ближній", „комнатный" и др., обозначали тѣхъ бояръ, которые выдѣлялись, изъ числа другихъ, по степени приближенія своего къ государю и занимали поэтому наиболѣе важныя должности въ государствѣ. Наконецъ, третьи эпитеты — конюшіе бояре и др. — указывали на должность, которую первоначально занималъ при дворѣ данный бояринъ.

Производство слова возбуждало въ литературѣ много споровъ. Извѣстный историкъ XVIII вѣка В. Н. Татищевъ производилъ его отъ слова „окольность", „околичность". Другой ученый того-же вѣка, Г. Ф. Миллеръ, производя отъ того же слова „око­личность", слово „окольничій", замѣтилъ, что „первая (т. е. главная) должность окольничаго состояла въ томъ, чтобъ въ го­сударевы дальные походы напереди ѣхать, наблюдать пути ..., мосты исправлять, дворы занимать, подводы заготовлять и на станѣ (мѣстахъ остановокъ) всѣ надобности въ готовности держать". Карамзинъ производилъ окольничаго отъ предлога около; къ этому мнѣнію близко примыкалъ Неволинъ, утвер­ждавшій, что „названіе окольничихъ, по всей вѣроятности, происходило отъ того, что они были чиновниками, повсюду непосредственно окружавшими и сопровождавшими князя. Вѣрнѣе, кажется производство даннаго слова отъ существитель­наго „окольность". Распоряженіе всѣмъ, что касалось путе­шествій государей, а затѣмъ и распоряженіе по встрѣчѣ пословъ, по отводу имъ „подворій", представленіе ихъ государямъ и т. д., было обязанностью окольничихъ на Москвѣ. Въ XVI—XVII вѣ­кахъ, однако, ту-же обязанность часто исполняютъ и другіе чины двора, напр., дворяне, какъ видно изъ тѣхъ-же „Дворцовыхъ Разрядовъ", а окольничество превращается въ чинъ, какъ степень, непосредственно идущую за степенью боярина (въ Судебникахъ, напр. говорится, что „судъ... судити бояромъ и окольничимъ") и окольничіе сидятъ въ Приказахъ, на вое­водствахъ и въ другихъ мѣстахъ. Черезъ окольничество про­ходили, — какъ черезъ необходимую ступень къ боярству, — люди менѣе родовитые, но способные, отличившіеся на службѣ государству^[285]).

Если боярство и окольничество являлось безспорно двумя высшими чинами-степенями въ Московскомъ государствѣ, то классификація остальныхъ чиновъ-степеней представляетъ боль­шія трудности во 1-хъ потому, что законодательство того времени не установило такой классификаціи, а во ‘2-хъ потому, что одни чины, какъ были первоначально должностями, такъ и остались въ этомъ своемъ значеніи, другіе же, наоборотъ, понима­лись уже, какъ почетныя степени, потерявъ свое значеніе долж­ностей , между тѣмъ въ законодательныхъ памятникахъ и другихъ актахъ эпохи они стоятъ рядомъ, какъ равно-значи- чельные^[286]). Трудность состановленія вполнѣ-точнаго и опре-

дѣленнаго порядка степеней-чиновъ Московскаго государства зависитъ также и отъ того, что чины и должности создавались постепенно, по мѣрѣ роста значенія и власти Московскихъ го­сударей и усиленія блеска ихъ двора. Такъ изъ одного списка придворныхъ чиновъ (со второй половины XV до третьей чет­верти XVI вѣка) мы узнаемъ, что должности казначея, постель­ничаго и ясельничаго явились съ 1495 г., ловчаго—-съ 1509 г,, крайчаго — съ 1514 г., дворянъ думныхъ — съ 1572 г., думныхъ дьяковъ — съ конца XVI в. и пр. Созданіе-же новыхъ при­дворныхъ чиновъ, въ свою очередь вліяло на мѣсто, занимав­шееся ими на ступеняхъ служебной лѣстницы, такъ какъ одни изъ нихъ отодвигались ниже, другіе подвигались выше. Изъ всѣхъ классификацій чиновъ- и должностей наиболѣе простою представляется, на нашъ взглядъ, та, которая дѣлитъ ихъ во 1 -хъ на чины думные, во 2-хъ придворные и въ 3-хъ военные²). Думными чинами, кромѣ бояръ и окольничихъ, являются еще думные дворяне и думные дьяки, о которыхъ

казначеямъ и дьякомъ". Если окольничіе) являются здѣсь чи- среднія означаютъ должности,

рамъ и окольничимъ и дворецкимъ два первыхъ наименованія (бояре нами (въ смыслѣ степеней), то два но не чины; тоже встрѣчается и во многихъ другихъ актахъ эпохи, гдѣ рядомъ съ чинами стоятъ наименованія должностей. (См. напр., актъ Земскаго Собора 1566 г., или „утвержденную грамоту" объ из­браніи въ цари Бориса Годунова; въ этой грамотѣ, замѣтимъ между прочимъ, приведенъ весьма полный списокъ чиновъ и должностей конца XVI вѣка; для ХѴП вѣка такой списокъ см. въ' 1 Полномъ Собраніи Законовъ, т. I, № 114).

2) В. Н. Сторожевъ даетъ такую схему состава „служилаго чина", отвѣчающую, по своей терминологіи, XVII вѣку :

( а) бояре,

1. Думные: ; Ь) окольничіе,

I с) дворяне думные.

a) стольники,

b) стряпчіе,

c) дворяне московскіе,

d) жильцы.

( а) выборъ,

I Ь) дѣти боярскія дворовыя, ( с) дѣтибоярскіягородовыя. казаки, 3. пушкари, затин-

I. Служилые люди по отечеству :

I. Служилые люди по отечеству:

II. Служилые люди по

2. По московскому J списку:

3.

А.

Съ городомъ

(городовые):

1. стрѣльцы, щики и воротники.

2.

прибору: |

Въ объясненіе

по отечеству состояли изъ лицъ, на которыхъ падали обязан- личнаго отбыванія государственной службы по ихъ проис-

В.

къ

1. солдаты, 3. рейтары, 3. драгуны.

этой схемѣ, авторъ говоритъ, что „служилые

люди

постъ

хожденію отъ служилыхъ отцовъ, при чемъ эта наслѣдственная по­винность военной службы отбывалась съ земли (точнѣе съ пашни) независимо отъ условій, на которыхъ владѣлъ ею служилый человѣкъ. Помѣстье, какъ условное, личное и временное владѣніе, и вотчина

было уже говорено нами при изученіи вопроса о составѣ Б. Думы. Замѣтимъ лишь, что нѣкоторые ученые, какъ напр., В.-Будановъ, думныхъ, какъ и простыхъ, дьяковъ, выдѣляютъ въ особую категорію „лицъ гражданской службы⁴¹, но это вы­дѣленіе возможно было-бы принять лишь въ томъ случаѣ, если­бы они одни несли гражданскую службу, но ее несли вообще какъ думные, такъ и придворные чины. Остановимся на „чи­нахъ^[287] придворныхъ и военныхъ.

„Придворными¹¹ или „дворовыми чинами⁴¹, въ смыслѣ должностей, были дворецкіе, крайчіе, казначеи, оружничіе, постельничіе, съ подчиненными имъ спальниками, стряпчіе съ ключомъ и др. Дворецкіе, древніе ключники, завѣдывали кня­жескими и великокняжескими дворами, всѣми слугами, дворцо­выми землями и ихъ раздачею. До конца XV вѣка прежніе дружинники, поступавшіе на службу, сохраняли право отъѣзда и въ случаѣ отъѣзда должны были лишь возвращать земли, по­лученные отъ князей. Лица, получавшія эти земли, назывались слугами „подъ дворьскимъ¹¹ (дворецкимъ), такъ какъ ими завѣ- дывалъ дворецкій по ихъ земельнымъ отношеніямъ; въ болѣе широкомъ смыслѣ слугами „подъ дворьскимъ¹¹ назывались всѣ лица, состоявшія на службѣ при дворѣ. Въ XVII вѣкѣ все управленіе царскимъ дворомъ сосредоточивалось въ рукахъ „Большого дворца¹¹, особаго Приказа, во главѣ котораго стоялъ московскій дворецкій. Дворецкій, по своей служебной чести, сто­ялъ непосредственно за окольничимъ. Что-же касается крайчаго, то онъ былъ начальникомъ стольниковъ, по ихъ должности¹).

Таковъ самый краткій очеркъ придворныхъ „чиновъ", частію сохранявшихъ значеніе должностей, частію являвшихся простыми отличіями, или чинами, какъ степенями служебной лѣстницы. Что-же касается чиновъ военныхъ, то таковыми могутъ быть названы жильцы, дворяне московскіе и городовые, наконецъ, дѣти боярскіе. Жильцы были охранителями „госуда­ревыхъ хоромъ и палатъ", они жили, въ извѣстной очереди, въ количествѣ до 40 человѣкъ, во дворцѣ (откуда ихъ названіе) и избирались, обыкновенно, изъ городовыхъ дворянъ. Черезъ эту должность городовые дворяне переходили въ слѣдующіе чины спальниковъ, стольниковъ и пр. Московскими дворянами назы­вались дворяне, имѣвшіе помѣстья въ Московскомъ уѣздѣ, го­родовыми — въ другихъ уѣздахъ, гдѣ они обыкновенно, несли такъ наз. „осадную службу". Что касается терминовъ „дворяне"

милостію. Изъ формулъ присягъ, которые давались придворными чи­нами при вступленіи въ должность, узнаемъ, какъ объ обязанностяхъ ихъ, такъ и о тѣхъ суевѣріяхъ, которыя всѣми тогда раздѣлялись. Такъ изъ этихъ формулъ видно, напр., что стольники обѣщались, при­нимая присягу, „государю служити и прямити, и его государева здо­ровья во всемъ оберегати и ничѣмъ его, государя, въ ѣствѣ и иитьѣ не испортити, и зелья и коренья лихова ни въ чемъ не дати" и т. д.; стряпчіе клялись „лиха никакого государю ые мыслити и въ платьѣ и въ полотенцѣ и во всякой стряпнѣ коренья лихова не положити"; постельничій обѣщался „въ государскомъ платьѣ и въ постеляхъ и въ подушкахъ и въ одѣялахъ и въ иныхъ во всякихъ государскихъ чинѣхъ никакого дурна не учинити и зелья и коренья ни въ чемъ не положити". Заслуживаетъ вниманіе слова „стряпня" и „стряпчій". Глаголъ стряпать имѣлъ первоначально очень широкое значеніе — дѣлать, хлопотать. Поэтому „стряпчіе", въ качествѣ работниковъ, или лицъ, дѣлающихъ что-либо, были вездѣ, причемъ на конюшняхъ они запрягали и отпрягали лошадей, въ мастерскихъ царскихъ палатахъ работали надъ тѣмъ, что данной палатѣ было поручено дѣлать и т. д. Но, наряду съ этимъ широкимъ смысломъ, слово стряпчій имѣло и спеціальный смыслъ; по Котошихину, когда „царю бываетъ выходъ въ церковь или походъ", стряпчіе „несутъ передъ царемъ скипетръ, а въ церкви держатъ шапку и платокъ, а въ походахъ возятъ пан- цырь, саблю и садаакъ" (колчанъ со стрѣлами). Но такъ какъ стряп­чихъ, — какъ должностныхъ лицъ которые должны были носить ука­занную „стряпню" (т. е. то, что сдѣлано или состряпано) было много, — то стряпчіе, подобно другимъ придворнымъ чинамъ, явля­лись и въ другихъ должностяхъ, напр., посылались съ порученіями, занимали провинціальныя мѣста и т. д. „Стряпчій съ ключемъ", между другими стряпчими, былъ главнымъ, у него былъ ключъ отъ такъ наз. „постельной казны", т. е. всѣхъ предметовъ царскихъ опочива­ленъ и, въ этомъ качествѣ, онъ былъ помощникомъ постельничаго. Изъ дворовыхъ чиновъ-степеней, надо прежде всего назвать стольника: стольничество первоначально было также должностью, но въ ХѴІІ вѣкѣ все чаще и чаще этотъ терминъ употребляется въ смыслѣ сте­пени или чина, непосредственно идущаго за боярами и окольни­чими; въ эти чины, обычно, назначаются представители московскаго дворянства.

и „дѣти боярскіе'¹, то со второй половины XVI вѣка они мало отличаются, по своему значенію, другъ отъ друга, но дворяне стоятъ уже выше дѣтей боярскихъ, а послѣдніе являются низ­шимъ разрядомъ служилыхъ людей „по отечеству". Въ памятни­кахъ XIII—XIV в.в. дѣти боярскіе стояли еще выше дво- рянъ : съ возвышеніемъ значенія государева двора выросло и значеніе его слугъ, т. е. д в о р я н ъ. Кромѣ дворянъ москов­скихъ были еще дворяне городовые¹). Дворяне городовые дѣлились на нѣсколько „статей", или группъ, первую группу со­ставляли „дворяне выборные", изъ коихъ избирались на срочную службу „жильцы", вторую — дворяне городовые, несшіе службу въ городахъ. Второй разрядъ былъ многочисленнѣе перваго и онъ далъ, въ новой исторіи, одно общее наименованіе преж­нему служилому классу, а именно — наименованіе дворянства.

Всѣмъ служилымъ людямъ велись особые списки; списокъ городовыхъ дворянъ и дѣтей боярскихъ назывался десятнею²).

Права Всѣ служилые люди получали за свою службу

служилыхъ помѣстья, при чемъ за эти помѣстья они нетолько

людей. должны были служить сами, но должны были являться на службу „конны, людны и оружны", т. е. приходить

1) Какъ замѣчаетъ В. II. Сторожевъ на языкѣ XVII вѣка про­винціальное дворянство называлось городовымъ, потому что оно службу служило „съ городомъ" или, говоря иначе, по службѣ было расписано по городамъ, въ свою очередь, разбивавшимся на особыя группы. Эти группы постепенно стали составлять особые „разряды", т.-е. круп­ные военно-финансовые округа, предшественники будущихъ Петров­скихъ губерній. Составляя такъ называемую помѣстную дворянскую конницу, иррегулярную армію по своей природѣ, городовое дворянство дробилось на сотни... Сотня — кругъ лицъ приписанныхъ къ опредѣ­ленному городу и способныхъ нести полковую дальнюю или полковую сотенную службу : это — калужане, вереичи, ностро личи, нижегородцы, арзамасцы, емольняпе, вологжане, бѣляне, муромцы, ряшане и т. д. Во главѣ такой сотни стоитъ сотенный голова; изъ сотепъ составля­ются полки, выступающіе въ походъ не только за свой счетъ, ио и за свой страхъ (Книга для чтенія и пр., стр. 524).

2) „Если „жильцы писались въ жилецкихъ спискахъ, а москов­скіе дворяне въ боярскихъ спискахъ, то городовые дворяне, и дѣти боярскіе писались", говоритъ В. Н. Сторожевъ, въ особыхъ спискахъ, носившихъ довольно темное по своему происхожденію названіе деся­тенъ. Десятня — обыкновенно полный списокъ всѣхъ дворянъ и дѣтей боярскихъ города, перечисляемыхъ въ опредѣленномъ порядкѣ п съ указаніемъ боевой годности и порою пройденныхъ отдѣльнымъ лпцомъ службъ. Можно сказать, что это — сборникъ короткихъ фор- муляровъ городовыхъ дворянъ п дѣтей боярскихъ, заканчивающійся перечисленіемъ отставныхъ, умершихъ, недорослей, вдовъ и дѣвокъ, живущихъ съ мужниныхъ и съ отцтвскихъ помѣстей. Десятня обри­совываетъ съ достаточной бытовой подробностью какъ весь строй го­родового служилаго дворянства п его боевую годность, такъ и генеа­логическую исторію любой фамиліи въ ея основныхъ фактахъ" . . . (ibid., стр. 526 и сл.).

29*

съ конями людьми и оружіемъ. Московское правительство, не имѣя возможности содержать на свои средства войско, пла­тило служилымъ людямъ землею ; денежное жалованье являлось лишь нѣкоторой добавкой къ помѣстной земельной дачѣ. Вопросъ о вотчинахъ и помѣстьяхъ, которыми владѣли отдѣль­ные разряды служилыхъ людей, есть частію вопросъ граждан­скаго права, поэтому мы на немъ теперь не останавливаемся подробно и лишь замѣтимъ, что основнымъ началомъ политики Московскихъ государей, при раздачѣ земель служилымъ людямъ, было стремленіе, „чтобъ земля изъ службы не выходила", какъ тогда говорили. Поэтому само помѣстье было недвижимымъ имѣніемъ, которое давалось за службу и подъ условіемъ службы, первоначально оставаясь за лицомъ, его получившимъ, до тѣхъ поръ, пока оно служило. Каждый изъ разрядовъ служилыхъ людей получалъ извѣстный помѣстный окладъ и долженъ былъ лично отбывать съ этого оклада службу. Недвижимыми имѣніями могли владѣть въ Московской Руси и другія лица, кромѣ служилыхъ лю­дей, но на помѣстномъ правѣ землею владѣли лишь послѣдніе. Какъ владѣльцы помѣстій, а также и вотчинъ (т. е. имѣній, передшихъ къ нимъ отъ ихъ отцевъ), служилые люди не несли лично податей и повинностей (кромѣ обязанности служить); ихъ земли были „бѣлыми", въ отличіе отч> земель черныхъ" или тяг­лыхъ, т. е. землями, освобожденными отъ нѣкоторыхъ податей и повинностей. Кромѣ того, они имѣли право вотчиннаго суда надъ населеніемъ, сидѣвшимъ на ихъ земляхъ, пользо­вались „кормленіями" при назначеніи на должности. Къ лич­нымъ правамъ отдѣльныхъ разрядовъ служилыхъ людей надо отнести право ихъ на особую „честь". Честь оцѣнивались со­образно тому или иному служебному положенію лица въ госу­дарствѣ и выражалась въ особомъ штрафѣ за безчестье, т. е. за оскорбленіе чести даннаго лица. Штрафъ этотъ былъ различенъ для отдѣльныхъ разрядовъ служилыхъ людей; его установленіемъ уже занимается Судебникъ 1550 г. (статья 26), но еще болѣе подробно — Соборное Уложеніе (гл. X, ст. 90—93), при чемъ по этому памятнику низшіе разряды служилыхъ людей получали штрафъ за безчестье въ меньшемъ размѣрѣ, чѣмъ гости и торговые люди гостинной сотни (ст. 95—95). Есть также нѣкоторыя особенности положенія отдѣльныхъ раз­рядовъ служилыхъ людей въ области права уголовнаго и про­цесса, но эти особенности могутъ быть выяснены обстоятельно лишь при обзорѣ исторіи уголовнаго права и процесса. Въ общемъ, служилый классъ является тяглымъ, какъ и всѣ другіе классы Московскаго государства, но особенность его тягла (служба, какъ личная повинность) объясняла и особен­ности его положенія, какъ по отношенію къ землевладѣнію и

къ сидящимъ на. его земляхъ крестьянамъ, такъ и но отношенію къ правамъ и преимуществамъ, которыми онъ владѣлъ. Неся тягло личной службы, этотъ классъ не могъ нести тягла другихъ классовъ, почему и былъ избавленъ, говоря вообще, отъ нѣкоторыхъ податей и повинностей, падавшихъ на другіе классы. Въ свою очередь, близость къ государямъ приводила ко многимъ личнымъ его преимуществамъ, дававшимся за службу.