Земскіе Соборы

Касаясь вопроса о преемствѣ престола въ Мо- Понятіе о сковскомъ государствѣ въ XVII вѣкѣ, мы имѣли

Земскихъ уже случай кратко указать на ту роль, какую

Соборахъ; играли въ разрѣшеніи этого важнаго вопроса но- виды ихъ _выя учрежденія, возникшія на Москвѣ во 2-ой поло­винѣ XVI вѣка подъ наименованіемъ Земскихъ Соборовъ.

ихъ созыва было, либо управленіе государствомъ, при вакант­ности трона, либо подача мнѣній и постановленіе рѣшеній по важнѣйшимъ дѣламъ, при наличности государя. Уже изъ этого опредѣленія видно, что н е всѣ Земскіе Соборы были оди­наковы по объему своей компетенціи, почему необходимо между ними, съ точки зрѣнія этого объема власти, различать два вида: 1) Соборы избирательные, созывавшіеся въ такъ наз. „безгосударное время" и занимавшіеся не только „обраніемъ", или избраніемъ, государя, но и правившіе государствомъ, и 2) Соборы совѣщательнаго характера, созывшіеся тѣмъ или другимъ государемъ. Послѣдніе вы­сказывали свои мнѣнія царю, подавали ему отъ лица выбор­ныхъ челобитья и постановляли тѣ или иныя рѣшенія, неимѣв­шія, однако, для царя обязательнаго de jure значенія. Перваго вида Соборы олицетворяли въ себѣ временно всю полноту вер­ховной власти страны; второго вида Соборы, наиболѣе много­численные, имѣли цѣлію: во 1-хъ ознакомленіе правительства съ нуждами и интересами страны и, во 2-хъ — проведеніе мнѣній и рѣшеній, какъ самого правительства, такъ и народныхъ пред­ставителей въ жизнь, а равно и полученіе денегъ.

Говоря о преемствѣ престола па Москвѣ послѣ смерти Ѳео­дора Іоанновича, мы отмѣтили, какое значеніе имѣли избира­тельные Соборы въ указанномъ вопросѣ. По эти Соборы въ „безгосударное время¹¹ (какъ выражаются памятники) олицетво­ряли въ себѣ также и верховную власть^[258]). Поэтому, при вакант­ности трона, непосредственное участіе въ отправленіи функцій власти законодательной, административной и судебной принадле­жало самимъ Соборамъ и производилось отъ ихъ имени, подобно тому, какъ при наличности государя на тронѣ все дѣлалось отъ его имени: нѣкоторые избирательные Соборы имѣли собственную свою печать, которая и прикладывалась къ посылаемымъ ими грамо­тамъ. Соборы эти, въ свою очередь, можно подраздѣлить на двѣ группы: первую группу составляютъ Соборы избира­тельные въ собственномъ смыслѣ, т. е. тѣ, которые дѣйство­вали до избранія государя (Соборы 1598, 1606 и 1613 г.); Изъ нихъ особенно важенъ былъ послѣдній, избравшій Михаила Ѳ. на царство и оставившій памятникъ своей дѣятельности въ так. наз. „утвержденной грамотѣ", изданной „Обществомъ

Исторіи и Древностей Россійскихъ"^т). Вторую группу образуютъ Соборы, созывавшіеся при наличности одного, или двухъ наслѣд­никовъ престола, т. е. Соборы, либо утверждавшіе права перваго на тронъ (какъ это было при вступленіи на престолъ Ѳедора Іоан­новича или Алексѣя Михайловича), либо выбиравшіе изъ двухъ претендентовъ на тронъ одного (какъ это было, напр., первоначально, но отношенію къ Петру В.). Второй видъ Со­боровъ, (такъ наз. „совѣщательные Соборы") въ свою очередь можетъ быть подраздѣленъ на двѣ группы: Соборы полные и неполные; въ первыхъ было представительство „всей земли", во вторыхъ — только отдѣльныхъ классовъ обще­ства.

Историче­скій обзоръ дѣятельно­сти отдѣль­ныхъ 3. Со­боровъ.

До послѣдняго времени считалось, что первый Земскій Соборъ былъ созванъ въ 1550 г., царемъ Іоанномъ, всего черезъ 3 года по принятіи имъ титула царя и вѣнчанія на царство. Учеными, державшимися этого мнѣнія, выставлялось, что бли­жайшимъ поводомъ къ созыву Собора было кри­тическое положеніе государства, созданное боярскимъ самовла­стіемъ, ненаходившимъ себѣ никакой сдержки при малолѣтнемъ государѣ. Дѣйствительно, неудачныя войны съ татарами и по­ляками, грабительства воеводъ, народные мятежи, опасность от­паденія отъ Москвы присоединенныхъ областей и усобицы самихъ правящихъ фамилій (Шуйскихъ, Бѣльскихъ, Глинскихъ и др.) между собою — вотъ, въ немногихъ словахъ, резуль­татъ боярскаго правленія въ теченіи 17-ти лѣтъ, по кончинѣ въ 1533 г. Василія III, оставившаго на престолѣ 4-лѣтняго сына. Одинъ иностранецъ, итальянскій архитекторъ Петръ» Фрязинъ, уходя изъ Москвы, объяснилъ свой уходъ такъ; „ве­ликаго князя и княгини не стало, государь нынѣшній малъ остался, а бояре живутъ по своей волѣ и отъ нихъ великое насиліе, управы на землѣ никому нѣтъ, между боярами самими вражда, и уѣхалъ я отъ великаго мятежа п безгосударства" . . . Извѣстій подобнаго рода дошло до насъ много. Время это — одно изъ самыхъ тяжелыхъ въ исторіи Москвы; боярская оли­гархія, доведя государство Московское до разоренія, нетолько не съумѣла справиться съ дѣломъ правленія, но и не могла дать надлежащаго воспитанія будущему царю и обуздать рано- пробудившіеся дурные инстинкты его дегенеративной натуры; она скорѣе покровительствовала ихъ развитію и тѣмъ подгото-

1) „Утвержденная грамота объ избраніи на Московское государ­ство Михаила Ѳедоровича Романова" (М., 1904 г., I фототипическое изданіе; 1906 г., II — болѣе доступное изданіе).

вляла для будущаго государя-тирана.

26

1550 г. Въ послѣднее время, однако, сама рѣчь эта, служащая единственнымъ прямымъ указаніемъ на созывъ 3. Собора, заподозрѣна въ своей подлинности, какъ это доказы­вается проф. Платоновымъ. Однако, проф. Ключевскій, — соглашаясь съ соображеніями проф. Платонова, что рѣчь Іоанна къ народу и извѣстіе о Соборѣ 1550 г. имѣется лишь въ позд­немъ спискѣ Степенной книги XVII в., и при томъ на особомъ листѣ, вклеенномъ въ текстъ рукописи и писанномъ дру­гимъ почеркомъ, — замѣчаетъ, что „каково бы ни было про­исхожденіе Соборной царской рѣчи, трудно заподозрить самое с о б ы т і ѳ“ и затѣмъ доказываетъ, что „умиротвореніе народа и самого царя, встревоженныхъ внѣшними и внутренними бѣ­дами, было, очевидно, важнѣйшимъ нравственнымъ моментомъ, объясняющимъ цѣль и значеніе перваго 3. Собора". Ввиду недостатка фактовъ для сужденія о совѣщаніи, дѣйствительно бывшемъ въ 1550 г., приходится дѣлать только догадки, а именно: едва-ли можно признать, что въ 1550 г. былъ созванъ первый 3. Соборъ основанный на представительствѣ „всей земли", а таковое представительство и было отличительнымъ признакомъ 3. Собора; полный расцвѣтъ такого правительства вообще былъ лишь въ XVII в.

Первый 3. Соборъ былъ созванъ Иваномъ IV въ 1566 г.» т. е. черезъ 16 лѣтъ послѣ указаннаго совѣщанія, при чемъ, впрочемъ, и на этомъ Соборѣ нѣтъ еще выборнаго пред­ставительства, подобнаго тому, какое явилось въ XVII в., такъ какъ на него были лишь позваны (кромѣ Освященнаго Собора, Б. Думы и судей центральныхъ Приказовъ, присутство­вавшихъ безъ выбора) дворяне и торговые люди, бывшіе тогда въ Москвѣ^[259]). Ближайшимъ поводомъ къ его созыву была необ­ходимость знать мнѣніе народа о заключеніи мира съ Польшею по поводу Ливоніи. Какъ извѣстно, Іоаннъ еще въ 1558 г., началъ войну съ Ливонскимъ орденомъ и настолько успѣшно велъ ее, что скоро вся Ливонія, или нынѣшняя Лифляндская губернія.

съ нѣкоторыми другими городами, какъ напр., Нарвою и пр., была уже въ рукахъ русскихъ воеводъ и жители ихъ принесли присягу на вѣрность Іоанну. Тогда магистръ ордена Готгардъ Кетлеръ заключилъ договоръ съ польскимъ королемъ Сигизмун­домъ-Августомъ, по которому послѣдній долженъ былъ защищать его владѣнія отъ русскихъ, а самъ орденъ отдавался подъ про­текторатъ Польши. Іоанну пришлось теперь вести войну съ польскимъ королемъ, потребовавшимъ, когда военное счастіе из­мѣнило Іоанну, отъ русскихъ отказа отъ всякихъ притязаній на ливонскіе города. Іоаннъ, прежде чѣмъ заключить миръ, пожелалъ знать мнѣніе народа и созывалъ 3. Соборъ. НаСоборѣ этомъ прини­мало участіе 374 лица, при чемъ они раздѣлялись на 8 группъ, или „статей", по выраженію „приговорной грамоты" (т. е. гра­моты. въ которой былъ записанъ въ окончательной формѣ со­борный приговоръ) и каждая совѣщалась отдѣльно, подавъ за­тѣмъ свое мнѣніе. Всѣ группы высказывались за удержа­ніе лпвонскпхъ городовъ, при чемъ изъявляли готовность „ПО­ЛОЖИТЬ свои головы за государя", „за него, государя, и за его государеву правду служити", т. е. поддержали государя и шли на жертвы, если онѣ потребовалпсь-бы для продолженія войны съ Польшею. Война, дѣйствительно, и продолжалась послѣ рѣ­шенія Собора, но военныя дѣйствія съ обѣихъ сторонъ не при­вели ни къ чему рѣшительному и въ 1569 г. было заключено перемиріе съ Польшею. Изъ мнѣній выборныхъ видно, что они. кромѣ готовности стоять за государево дѣло, понимали отлично, какъ важно для русскихъ владѣть Ливоніею. И, если Ливонія не осталась тогда за Москвою, то въ этомъ вина не Собора, а самого Іоанна^[260]).

Въ слѣдующія затѣмъ 18 лѣтъ царствованія Іоанна IV не было 3. Соборовъ, Земскіе-же Соборы, бывшіе послѣ него (въ 1584, 1598, 1606 и 1618 гг.), были Соборами избира­тельными, о которыхъ мы уже говорили особо. Со вре- мени-же Собора 1613 г., избравшаго царемъ Михаила Ѳеодоро­вича, мы имѣемъ цѣлый рядъ совѣщательныхъ Соборовъ и вступаемъ въ царствованіе, которое было, какъ справедливо гово­ритъ проф. Загоскинъ, „золотымъ вѣкомъ¹⁴ 3, Соборовъ. На этомъ „золотомъ вѣкѣ⁴⁴ Соборовъ слѣдуетъ остановиться подробнѣе.

Первый царь новой династіи почти все время правилъ съ помощью 3. Собора. Хотя, по мнѣнію проф. Платонова, „въ дѣятельности Земскихъ Соборовъ времени Михаила не было во­все условій, ограничивавшихъ власть государя, или дѣятель­ность его приближенныхъ лицъ⁴⁴, но 3. Соборы при немъ во вся­комъ случаѣ превратились въ учрежденіе постоянное^[261][262]). Такъ, во 1-хъ, избирательный Соборъ 1613 г., „обравъ на Москов­ское государство государя царя и великаго князя⁴⁴, не расходился до конца 1615 г., продолжая свою дѣятельность почти три года; за­тѣмъ Соборы созывались ежегодно отъ 1616 по 1622 г. включитель­но, кромѣ одного года, а именно 1617 (когда было, однако, совѣ­щаніе съ торговыми людьми). Послѣ 1622 г. Соборы созыва­лись въ 1633—1634, 1636—37, 1642 гг. Несомнѣнно, Михаилъ Ѳеодоровичъ не имѣлъ, подобно Б. Годунову или В. Шуйскому, причины избѣгать народнаго представительства, въ которомъ нашелъ самую дѣятельную помощь: наоборотъ, есть указанія, что онъ самъ желалъ, чтобъ Соборы были около него. Извѣстно, что, когда Соборъ 1613 г. предложилъ Михаилу корону, онъ не принялъ ее: по словамъ утвержденной грамоты, онъ, „съ вели­кимъ гнѣвомъ и со многими слезами⁴⁴ отказался отъ нея: посльі обратились къ его матери, инокинѣ Марѳѣ, которая, указавъ на молодость сына (ему было 16 лѣтъ), замѣтила, что „Москов­скаго государства многіе люди, по грѣхомъ въ крестномъ цѣло­ваніи стали нестоятельны⁴⁴, что государство разорено, казна цар­ская пуста и что принятіе престола будетъ Михаилу „лишь на погубленіе⁴⁴. Послы Собора справедливо указывали, что Борисъ Годуновъ взошелъ на престолъ „своимъ хотѣніемъ⁴⁴, Василій

Шуйскій — по выбору немногихъ людей, а Михаилъ взойдетъ на престолъ „не своимъ хотѣніемъ, но волею всей земли*, что земля будетъ оказывать ему „всякое радѣніе и хотѣніе, чт всякъ учнетъ стоять въ крѣпости и служить государю безъ всякія из­мѣны* п что, наконецъ, „Московскаго государства всякіе люди въ бѣдахъ поискусплись и въ чувство и въ правду пришли* , . . Если въ утихъ словахъ пословъ Собора можно справедливо видѣтъ обѣщаніе помощи молодому вповь-пзбранному государю, то въ первоіі-же своей грамотѣ, Михаилъ, — принявъ, послѣ долгихъ убѣжденій его со стороны пословъ, корону отъ 3. Со­бора,— обратился къ нему съ требованіемъ перейти отъ словъ къ дѣлу^[263]). Соборъ отвѣчалъ обѣщаніемъ водворить внѣш­ній порядокъ въ столицѣ и около нея и усиленно звалъ царя прибыть въ Москву. Затѣмъ имъ, дѣйствительно, стали прини­маться мѣры противъ безпорядковъ въ государствѣ, къ сбору денегъ въ опустошенную государственную казну, а равно хлѣба и всякихъ запасовъ для войска, стали, наконецъ, посылаться полки ратныхъ людей для изгнанія непріятельскихъ отрядовъ, бродившихъ по странѣ, и обузданія разбоевъ, при чемъ Соборъ не останавливался пи передъ какими жертвами для достиженія намѣченныхъ имъ цѣлей: такъ, напр., въ 1615 г. было пред­писано „по царскому указу и вееіі земли приговорут. е. по приговору Собора, собрать на жалованье ратнымъ людямъ съ имущества всѣхъ жителей государства „пятую деньгут. е. •2О'^,/_о всего имущества. Не входя въ подробное изложеніе дѣя­тельности этого трехлѣтняго Собора надо вообще замѣтить, что, если въ государствѣ былъ возстановленъ какой-либо поря­докъ, то этимъ правительство было обязано прежде всего нели­цепріятной и неустанной ■■ дѣятельности Собора. Въ концѣ. 1615 г. Соборъ былъ распущенъ, по, повидимому, тотчасъ-же были сдѣланы распоряженія о созывѣ новаго. Такъ уже 12 января 1616 г. была, напр., послана въ Пермь Великую гра­мота воеводѣ, въ которой указывалось, что „напередъ сего (т. е. раньше) была послана къ вамъ паша грамота*, въ кото­рой „велѣно вамъ прислать къ намъ къ Москвѣ, для нашего великаго и земскаго дѣла, на совѣтъ пермичъ, посадскихъ луч­

шихъ и среднихъ людей, 3-хъ человѣкъ, добрыхъ и разумныхъ н постоятельныхъ людей тотчасъ, не мѣшкавъ ни часу ... И вы тѣхъ выборныхъ людей къ намъ и по ся мѣста не присылы- вали". Грамота требуетъ скорѣе выслать выборныхъ, „чтобъ за тѣмъ наше и великое земское дѣло не стало". Такимъ обра­зомъ изъ этой вторичной грамоты, посланной уже 12 января 1616 г,, надо заключить, что первая была отправлена еще въ концѣ 1615 г., вскорѣ послѣ распущепія перваго Собора. Что- же это „за великое дѣло", которымъ долженъ былъ такъ спѣшно заняться этотъ 2-ой Соборъ Михайлова царствованія? Онъ дол­женъ былъ постановить „всемірный приговоръ", какъ о сборѣ съ занимающихся торговлею и промыслами вновь „пятой деньги", такъ и но 120 рублей съ сохи^[264]), т. е. съ землевладѣльцевъ. И этотъ Соборъ долженъ былъ такимъ образомъ вновь принести громадныя матеріальныя жертвы на пользу государ­ства. Кромѣ того, со Строгановыхъ „власти и всѣхъ городовъ выборные люди приговорили: „взять съ вотчинъ, и съ промы­словъ, и съ животовъ 40 тысячъ рублей".

Слѣдующему Собору, а именно Собору 1618 г., пришлось принимать энергичныя мѣры по случаю нашествія королевича Владислава на русскую землю, составляя, вмѣстѣ съ государемъ, приговоры о защитѣ Москвы отъ нападенія. Кромѣ того, Со­бору пришлось высказаться въ одномъ изъ засѣданій по вопросу о мѣстничествѣ. Михаилъ Ѳеодоровичъ заявилъ Собору, что „посылаетъ онъ, государь, бояръ, и окольничьихъ, и стольниковъ, и стряпчихъ, и дворянъ въ городы въ воеводы и на Москвѣ и въ городахъ для своихъ государевыхъ дѣлъ; и бояре и околь­ничіе и стряпчіе и дворяне межъ себя считаются и бьютъ че­ломъ ему, государю, о мѣстахъ и затѣмъ его государеву дѣлу ставится мотчаніе", и что слѣдовало бы „по нынѣшнимъ его литовскимъ вѣстемъ быть безъ мѣстъ". И вотъ Соборъ поста­новилъ : „всякимъ служилымъ людемъ быти на нынѣшнихъ го­сударевыхъ службахъ и впередъ (т. е- впредь) до 128 (т. е. 7128) году (1620 г.) на Москвѣ и въ городахъ ... у всякихъ дѣлъ безъ мѣстъ". Надо вообще замѣтить, что мѣры, принятыя царемъ вмѣстѣ съ Соборомъ къ защитѣ Москвы, были очень цѣлесообразны и Владиславъ долженъ былъ съ большими поте­рями отступить отъ нея, а по Деулинскому миру 1 декабря 1618 г. онъ отказался отъ Московской короны и призналъ Михаила Ѳеодоровича царемъ. Соборъ слѣдующаго 1616 года билъ че­ломъ отцу государя (митрополиту Филарету Никитичу, только что вернувшемуся изъ польскаго плѣна) о принятіи имъ патріар­

шества: затѣмъ уже, по почину Филарета, Земскій Соборъ 1619 г. занялся очень важнымъ вопросомъ о неравномѣрномъ распредѣленіи податей между плательщиками ихъ, результатомъ чего было рѣшеніе послать писцовъ во всѣ тѣ города, которые не подвергались разоренью отъ поляковъ, а въ разоренные го­рода особыхъ „добрыхъ" дозорщиковъ, для приведенія въ извѣстность имущественнаго состоянія плательщиковъ, затѣмъ возвратить на прежнія мѣста вышедшихъ изъ своихъ обществъ людей, образовавъ особую комиссію изъ 2-хъ бояръ съ товари­щами, для сыска „про сильныхъ людей во всякпхъ обидахъ" т. е. для производства слѣдствіи о притѣсненіяхъ, чинимыхъ людьми сильными слабымъ пр. О Соборѣ 1620 г. пѣтъ свѣдѣніи; чго- же касается Собора 1621 г., то ему пришлось обсуждать вопросъ о войнѣ съ Польшею^[265]). Собору было доложено о нарушеніи, со стороны поляковъ, условій заключеннаго мира и о многихъ обидахъ отъ нихъ; Соборъ 1621 г., постановилъ бить челомъ го­сударю и его отцу, „чтобъ онп за святыя церкви и за свою государскую честь и за свое государство противъ недруга своего, искони вѣчнаго врага Московскаго государства, . . . стояли крѣпко, сколько имъ, государямъ, милосердный Богъ помощи подастъ". Война съ Польшею, впрочемъ, не произошла немедленно, но Соборъ во всякомъ случаѣ рѣшался па нее: предварительно былъ, однако, посланъ въ октябрѣ 1621 г. въ Польшу „къ па­намъ радѣ" гонецъ, который требовалъ исполненія всѣхъ усло­вій и угрожалъ войною; такъ какъ отвѣтъ „пановъ рады" былъ очень неудовлетворителенъ, то уже Собору 1622 г. пришлось вновь обсуждать вопросъ о войнѣ; рѣшено было готовиться къ воинѣ, но она произошла, однако, лишь въ 1632 г. Затѣмъ Ми­хаилу Ѳеодоровичу пришлось снова обратиться въ 1633 — 1634 гг.

къ созыву выборныхъ, ввиду обнаружившагося недостатка у государства средствъ на веденіе этой войны, и выборные сказали царю, что они „для вспоможенія и для избавы православныя христіанской вѣры дадутъ, по своимъ пожиткамъ, что кому можно дать“. Въ 1637—1638 г. обращеніе къ Собору состоя­лось, ввиду того, что ожидалось нашествіе крымскаго хана на Москву. Нашествіе же ожидалось вслѣдствіе взятія Азова дон­скими казаками. Крымскій царевичъ Сафа-гирей вторгся въ украинскіе города, мстя за взятіе Азова, разорилъ русскія обла­сти и, уходя обратно, извѣстилъ царя, что весною придетъ въ Московское государство самъ крымскій ханъ Богатъ-гирей. Со­бравъ Соборъ, царь поставилъ вопросъ: „какъ намъ стоять про­тивъ нашего непріятеля, крымскаго хана, и какъ ратныхъ людей собирать, чтобы Божьи церкви не были осквернены, государство разорено, и православные люди въ плѣнъ не попались", ука­завъ въ гоже время, что „ратные люди въ числѣ уменьшились и безъ прибавочныхъ людей съ земель быти немочно". Соборъ постановилъ приговоръ о порядкѣ сбора „прибавочныхъ людей" для предстоящаго похода. Но, походъ этотъ, не состоялся, такъ какъ крымскій ханъ не произвелъ предполагаемаго нападенія на Московское государство и Азовъ оставался безпрепятственно въ рукахъ донскихъ казаковъ до 1641 г., когда самъ турецкій султанъ Ибрагимъ I послалъ противъ нихъ большую армію и началъ осаду Азова. Хотя осада и окончилась для турокъ не­удачею, но казаки, опасаясь, что, при новомъ приступѣ татаръ и турокъ, имъ придется сдаться, обратились къ Михаилу Ѳеодоро­вичу съ челобитьемъ о принятіи у нихъ Азова и о защитѣ его; Москвѣ пришлось рѣшать очень трудный вопросъ: отказаться- ли огъ Азова, являвшагося очень важнымъ, — какъ въ полити­ческомъ, для укрѣпленія Россіи на Черномъ морѣ, такъ и въ торговомъ отношеніи, — пунктомъ, или вести изъ-за него войну съ сильною турецкою державою? Михаилъ Ѳеодоровичъ, по обыкновенію, обратился за рѣшеніемъ вопроса къ 3. Собору,, который и былъ созванъ 3 января 1642 г.^[266])- Этотъ Соборъ, но­

сящій въ литературѣ наименованія А з о в ск а го , былъ послѣд­нимъ въ царствованіе Михаила Ѳеодоровича.

Значеніе Азовскаго Собора чрезвычайно важно, какъ по чгамому предмету, который пришлось обсуждать ему, такъ и по тѣмъ мнѣніямъ, или „сказкамъ", какія были поданы отдѣль­ными группа мп выборныхъ. Вопросъ о владѣніи Азовомъ была, вопросъ, занимавшій вниманіе государей нашихъ отъ Ивана IV до Екатерины 11-ой включительно: кто владѣлъ Азовомъ, вла­дѣлъ Крымомъ, а владѣніе Крымомъ, присоединеннымъ къ Россіи лишь въ 17S3 г., означало достиженіе Россіей) на югѣ своихъ естественныхъ границъ и установленіе тамъ спокойствія отъ нападеній татаръ и турокъ. Пріобрѣтеніе Крыма, однако, ока­залось возможнымъ лишь послѣ того, какъ было сломлено могу­щество турокъ, въ которыхъ крымскіе татары находили себѣ, постоянно защитниковъ. Собору пришлось отвѣчать на вопросъ томъ, взять-ли отъ казаковъ городъ Азовъ и вести-ли воину изъ-за него съ Крымомъ и Турціей) и, если вести, то гдѣ взятъ денегъ и припасовъ на ея веденіе, т. е. касаться вопроса, кото­рый требовалъ громаднаго напряженія силъ и съ которымъ по­кончить удалось только черезъ сто слишкомъ лѣтъ (Азовъ былъ присоединенъ къ Россіи по Кучукъ - Кайнарджійскому миру 1774 г.), послѣ многихъ кровопролитныхъ воинъ, которыя ве­лись Россіей) за обладаніе югомъ съ Турціею и Крымомъ. Какъ мы увидимъ дальше, выборные Собора отнеслись довольно-холодно къ вопросу о завладѣніи Азовомъ и это отношеніе ихъ заста­вило царя отказаться отъ мысли вести изъ-за него войну, хотя онъ этого хотѣлъ раньте п даже обѣщалъ поддержать донскпхъ казаковъ. Отношеніе выборныхъ къ вопросу дало поводъ гово­рить въ литературѣ нашей объ упадкѣ соборнаго устройства, сказавшемся будто бы ясно на Азовскомъ Соборѣ. Б. Н. Чиче­ринъ, который вообще смотритъ довольно отрицательно па дѣя­тельность Соборовъ, говоритъ, что „въ Азовскомъ Соборѣ, по­слѣднемъ въ царствованіе Михаила Ѳеодоровича, нельзя не видѣть упадка соборнаго устройства. 11о своей чисто совѣща­тельной формѣ, по разрозненности поданныхъ мнѣній, онъ на­поминалъ времена, предшествующія междуцарствію; по отсут­ствію всякой политической мысли, по наивпо-высказывающпмся эгоистическимъ стремленіямъ сословій, онъ не дѣлаетъ чести тогдашнему обществу! Грустно смотрѣть на этотъ послѣдній памятникъ нашего древняго земства!“. . Заключительное воскли­цаніе автора заставляетъ думать, что у пасъ уже не было послѣ Азовскаго Собора Соборовъ важныхъ по своему значенію, что конечно, несправедливо, такъ какъ достаточно указать на Со­боръ, касавшійся составленія Уложенія царя Алексѣя Михайло­вича 164S—1640 гг., или на Соборъ малороссійскій 16.53 г..

чтобъ не видѣть въ Азовскомъ Соборѣ „послѣдняго памятника нашего древняго земства¹⁴. Сдержанное отношеніе части выбор­ныхъ къ разрѣшенію войною Азовскаго вопроса, на нашъ взглядъ, показываетъ лишь наличность большой доли здраваго у нихъ смысла, такъ какъ то, что имъ предлагалось рѣшать немедленно, совершенно не созрѣло еще для рѣшенія и могло, да и то лишь съ большимъ напряженіемъ силъ, быть рѣшено спустя слишкомъ сто лѣтъ. Выборные Собора какъ-бы провидѣли, что удержаніе Азова — не подъ силу данному времени и это уже одно должно быть поставлено имъ въ большую заслугу, такъ какъ знать мѣру силъ своей страны — дѣло высокой важности для госу­дарственныхъ дѣятелей. Разсматривая съ указанной точки зрѣ­нія „сказки⁴⁴, или мнѣнія выборныхъ, нельзя, по нашему мнѣ­нію, присоединиться къ мнѣнію тѣхъ, которые видятъ въ нихъ какой-то упадокъ народнаго представительства . , . Обращаясь, послѣ указанныхъ замѣчаній, къ краткому обзору названныхъ сказокъ, отмѣтимъ, что онѣ довольно обширны; не излагая ихъ цѣликомъ, передадимъ лишь ихъ сущность. Большинство вы­борныхъ сознавало необходимость удержанія Азова, но вмѣ­стѣ съ этимъ понимало, что это потребуетъ такихъ матеріаль­ныхъ и иныхъ затратъ, какія не можетъ вынести государство и безъ того уже потрясенное въ своихъ основаніяхъ въ пред­шествующую эпоху междуцарствія и едва начавшее оправляться отъ этихъ потрясеній въ новое царствованіе. Въ тоже время, выборные пользуются случаемъ, чтобъ указать на существующіе непорядки и тягости^[267]). Кромѣ того служилые люди нѣкото­

рыхъ горгідов'і. находятъ, что возвращать Азовъ туркамъ нельзя, что это „не утолитъ и не удобритъ ихъ", но „пуще тою отда- дачею на себя подвигнемъ" и что поэтому „лучше Азовъ тебѣ, государю, и всей землѣ принять и крѣпко за него стоять". Касаясь вопроса, гдѣ взять деньги и хлѣбъ для продолжитель­ной войны, въ случаѣ взятія Азова, „сказка" означенныхъ го­родовыхъ служилыхъ людей, какъ и другія „сказки" городовыхъ служилыхъ людей, требуетъ, чтобъ деньги и хлѣбные запасы брались равномѣрно со всѣхъ людей, съ духовенства, монасты­рей, бояръ и другихъ чиновъ, а отъ ратныхъ сборовъ не осво- бождались-бы и государевы дворовые люди и дворцовыя волости. Въ заключеніе и указанные городовые люди замѣчаютъ, что „разорены мы, холоди твои, пуще- турскихъ и крымскихъ бу­сурмановъ, московскою волокитою и отъ неправдъ и отъ не­праведныхъ судовъ" . . . Служилые люди другихъ городовъ за ходятъ очень далеко и совѣтуютъ, между прочимъ, если война потребуетъ много денегъ, отобрать „патріаршую казну, и у митрополитовъ, и у архіепископовъ, и у епископовъ, и въ мона- стырѣх'і. лежачую казну", а затѣмъ обложить сборомъ на войско гостей, торговцевъ и „всякаго рода черныхъ людей". Нѣкото­рыя группы выборныхъ совѣтуютъ послать на помощь казакамъ лишь „охочихъ вольныхъ людей"; другія, какъ, напр., духо­венство, уклоняются отъ прямаго отвѣта, мало вообще сочув­ствуя войнѣ.

Первымъ Соборомъ въ царствованіе Алексѣя Михайловича былъ весьма важный Соборъ 1648—49 гг., на которомъ было какъ извѣстно, составлено знаменитое „Соборное Уложеніе". Слѣдующимъ за нимъ былъ Соборъ 1650 г., созванный ііо случаю мятежа, вспыхнувшаго въ Псковѣ и Новгородѣ и считае­маго многими за естественный отголосокъ того бунта, какой былъ въ Москвѣ 25 Мая 1648 г. Напомнимъ кратко обстоятель­ства псковскаго мятежа. Въ 1650 г. правительство должно было заплатитъ Швеціи выкупъ деньгами и хлѣбомъ за пере­бѣжчиковъ, ушедшихъ въ Россію пзъ тѣхъ русскихъ земель, которыя по Столбовскому миру были уступлены Швеціи. Во Псковъ былъ посланъ гость Емельяновъ для скупки хлѣба и отправки его въ Швецію. Емельяновъ приступилъ къ своему дѣлу не только слишкомъ энергично, но и недобросовѣтно: не обращая вниманія на голодъ, свирѣпствовавшій тогда въ городѣ, онъ скупалъ весь хлѣбъ и перепродавалъ его самъ. Произошелъ мятежъ, ознаменовавшійся между прочимъ задержаніемъ, избіе­ніемъ и ограбленіемъ шведскаго посла Нуменса, который везъ съ собою 2о тысячъ денегъ въ счетъ выкупа. Затѣмъ мятеж­ники встрѣтили вооруженнымъ сопротивленіемъ кн. Хованскаго и его отрядъ, посланный для разслѣдованія дѣла и пры Царь

Алексѣй Михайловичъ, видя, что мятежъ разгорается, но не желая прибѣгать къ крутымъ мѣрамъ, созвалъ Соборъ, который и открылся 26 іюля того-же года. Этому Собору былъ пред­ложенъ вопросъ, какъ поступить, если возставшіе не послу­шаютъ увѣщаній депутаціи, посланной къ нимъ 4 іюля и состоявшей изъ епископа Коломенскаго Рафаила, одного архи­мандрита и одного протопопа, вмѣстѣ съ выборными (по одному отъ стольниковъ, стряпчихъ, московскихъ и городовыхъ дворянъ, отъ сотенъ гостинной и суконной и отъ посадскихъ людей)? Отвѣтъ Собора, къ сожалѣнію, не дошелъ до насъ, и пока из­вѣстенъ только наказъ, посланный епископу Рафаилу, въ кото­ромъ предписывалось ему дѣйствовать миролюбиво и не требо­вать зачинщиковъ; предполагается учеными, что этотъ наказъ именно составленъ подъ вліяніемъ отвѣта выборныхъ. Впро­чемъ, этотъ отвѣтъ не имѣлъ примѣненія, такъ какъ мятеж­ники встрѣтили почтительно и съ повинной депутацію и цѣло­вали крестъ на вѣрность государю. Во всякомъ случаѣ, обра­щеніе къ мнѣнію 3. Собора при данныхъ обстоятельствахъ очень характерно.

Въ 1651 и въ 1653 г. состоялись два 3. Собора по мало­россійскому вопросу, весьма важные, какъ по своему внутрен­нему значенію, такъ и по тому обстоятельству, что они являются послѣдними полными Соборами, на которыхъ созывалась „вся земля¹¹, „всѣ люди“, какъ выражаются наши древніе акты. Литературная исторія перваго Собора любопытна въ томъ отно­шеніи, что большинство писателей нашихъ совершенно объ немъ умалчивало. Только К. С. Аксаковъ упоминалъ о немъ въ своей полемикѣ съ С. М. Соловьевымъ по поводу 2-го малороссійскаго Собора. Изъ матеріаловъ, изданныхъ проф. Латкинымъ, мы узнаемъ, что „Государь Царь, указалъ о Литовскомъ дѣлѣ учинить Соборъ¹⁴. На этомъ Соборѣ указалъ „Государь объявити (вы­борнымъ) Литовскаго короля и пановъ рады прежнія и нынѣшнія неправды^{44 х}), которыя ими дѣлаются, мимо вѣчнаго докончанья, а отъ короля и отъ пановъ рады исправленія въ томъ не бы­вало. И чтобъ тѣ ихъ неправды его государевымъ

Московскаго государства всякимъ людямъ были вѣдомы; также и запорожскаго гетмана Богдана Хмельницкаго присылки объявити, что они бьютъ челомъ подъ государеву высокую руку въ подданство. А на Соборѣ говоритъ всякихъ чиновъ людямъ вслѵхъ“... Изъ письменной рѣчи государя (или „письма") въ кото­рой былъ изложенъ подробно какъ самый договоръ съ поляками, такъ и указано на его нарушенія, видно, что Собору были, пред­ложенъ вопросъ: если король Янъ-Казиміръ и паны „рады", по до­говору, „исправленія и, за государеву честь, виноватымъ казни не учинятъ и то дѣло начнутъ впередъ откладывать въ проволоку съ сойму на соймъ по прежнему, итомъ великомъ дѣлѣ... съ королемъ, и что онъ ссылается о войнѣ на Московское госу­дарство съ крымскимъ ханомъ, какъ быть?" До насъ дошло только мнѣніе, поданное духовенствомъ, изъ котораго видно, что церковь, — если поляки не исправятся — „можетъ подати разрѣшеніе" государю на войну и принятіе въ подданство „за­пороясскаго гетмана съ черкасы"; „а исправятся, то, какъ вамъ, великому государю-царю . . . Богъ извѣститъ" (предполагаютъ, что и другія мнѣнія были однородны съ мнѣніемъ духовен­ства). Король и „паны рады", однако, не исправились, и че­резъ два года, именно 1653 г., былъ созванъ 3. Соборъ^х). Собору вновь было разсказано объ обидахъ отъ поляковъ и на­рушеніяхъ договора, заключеннаго Михаиломъ Ѳеодоровичемъ съ Владиславомъ, и указывалось, что выполненіе его, несмотря на по­стоянныя обѣщанія, никогда въ точности не дѣлалось. При Янѣ- Казимірѣ эти нарушенія и обиды „учали быть пуще прежняго" : такъ о русскихъ царяхъ въ польскихъ книгахъ писались такія „злыя безчестья, укоризны и хулы, что слышати и терпѣть невозможно и помыслити страшно". Тоже пишется и о всѣхъ русскихъ: „нетокмо за вѣчнымъ докончаніемъ (т. е. во время мира), но и въ развратье того не бываетъ". Кромѣ того, съ польской стороны „учали быть въ порубежныхъ мѣстахъ за- доры большіе". Польскіе люди совершаютъ всевозможныя на­силія надъ русскими, разоряютъ и грабятъ крестьянъ, и „уряд­ники ихъ (поляковъ) расправы въ томъ не чинятъ". Наконецъ, продолжаетъ царскій докладъ Собору, „въ прошлыхъ годахъ гет­манъ запорожскій Богданъ Хмельницкій и все запорожское войско много разъ посылали пословъ, говорившихъ, что поляки постоянно учиняли гоненіе на православіе и на церкви, то принуждая къ переходу въ католицизмъ, то вводя унію, и „всякія надъ ними гоненія и поруганіе и злости не­христіанскія чинили, чего они и надъ еретиками и надъ жидами не чинятъ ..." Поэтому казаки возстали на своихъ гоните­лей, соединились съ крымскимъ ханомъ, и у царскаго величе­ства милости просятъ, чтобы, онъ ихъ принялъ подъ свою вы­

сокую руку“. Докладъ Собору разсказываетъ далѣе о посоль- втвѣ кн. Рѣпнина-Оболенскаго въ Польшу (отправленнаго туда сслѣдствіе челобитья гетмана, просившаго Царя о посредниче­ствѣ къ заключенію такого мира съ Польшею, которымъ-бы обезпечивалась свобода вѣроисповѣданія казацкому войску) и за­канчивается историческою справкою о томъ,что Янъ-Казиміръ, при избраніи его на престолъ, обѣщался быть вѣротерпимымъ, „межъ разнствующими въ вѣры христіанской остерегати и защищати и никакими мѣрами для вѣры самому не тѣснити и никого на то лопущати“, и что, но условіямъ польской конституціи, нару­шеніе обѣщаніи избавляетъ поданныхъ отъ вѣрности государю (этимъ какъ-бы давался Собору намекъ, что запорожцы de jure свободны отъ обязательствъ по отношенію къ королю, а потому и могутъ быть приняты Москвою въ подданство). Докладъ со­общаетъ также, что въ Москву только что еще прибылъ по­солъ Хмельницкаго — Лавринъ Капуста, извѣщающій о войнѣ ка­заковъ съ Польшею и просящій отъ имени гетмана хоть какой- либо помощи казакамъ. Выборные, — отвѣчавшіе на запросъ пра­вительства отдѣльно по чинамъ, т. е. по разрядамъ, — подали мнѣніе за войну и за принятіе Малороссіи въ подданство. При этомъ бояре и думные люди считали принятіе Малороссіи необ­ходимымъ для спасенія православной вѣры (а, слѣдовательно, и народности казаковъ), предусмотрѣвъ и тотъ случай, когда царь рѣшитъ противное: „а буде Государь ихъ не пожалуетъ", го­воритъ соборный актъ, то такъ - бы „велѣлъ помирить ихъ съ поляками черезъ своихъ великихъ пословъ, чтобы имъ тотъ миръ былъ надеженъ⁴¹. Самихъ-же каза­ковъ бояре и думные люди, вслѣдствіе нарушенія королемъ присяги, считаютъ свободными отъ вѣрноподданства („потому что они“, говоритъ соборный актъ, „стали нынѣ присягою королевскою вольные люди⁴⁴). Наконецъ, служилые люди сказали, что они готовы „съ Литовскимъ королемъ битися, не щадя своихъ головъ и рады помереть за ихъ государскую честь⁴⁴. . . , а торговые всякихъ чиновъ люди „вспоможеньемъ и за ихъ государскую честь головамп-же своими рады помереть....“

Итакъ представители послѣдняго Собора всей земли, какъ и всѣхъ другихъ, оказались на высотѣ своего дѣла, по­няли важность вопроса и внушили царю увѣренность въ воз­можности рѣшить этотъ важный вопросъ благопріятно для каза­ковъ. Такое рѣшеніе спасло прекрасную, родную намъ, Украйну отъ порабощенія, да и Москвѣ, въ свою очередь, придало немало блеска и силы. Вопросъ о значеніи этого Собора поднялъ нѣ­сколько десятковъ лѣтъ тому назадъ оживленную полемику между 2-мя учеными — С. М. Соловьевымъ и К. С. Аксако­вымъ. Извѣстно, что еще 6 сент. 1653 г. было отправлено къ

Хмельницкому посольство изъ стольника Стрешнева и дьяка Бредихина, которое повезло гетману подарки и милостивую цар­скую грамоту, въ которой, между прочимъ, нѣсколько таинственно сообщалось гетману, чтобы онъ вѣрилъ посламъ въ томъ, „о чемъ они тебѣ говорить учнутъ", а изъ отвѣта гетмана царю видно, что дѣло птло именно о принятіи Малороссіи въ поддан­ство, такъ какъ гетманъ сообщалъ, что онъ передалъ войску о согласіи царя на это принятіе. С. М. Соловьевъ, основываясь на датѣ самаго соборнаго акта, пріурочивающей открытіе Собора къ 1 октября 1653 г., высказалъ слѣдующее: „въ обстоя­тельствахъ созванія малороссійскаго Собора ясно видно, что явленіе вымерло, осталась одна форма, которую сочли нужнымъ еще исполнять изъ уваженія къ обычаю предшество­вавшаго царствованія: 6-го с е н т я б р я государь послалъ къ гетману съ обявленіемъ, что онъ принялъ его въ подданство, а 1-го октября созванъ былъ Соборъ для разсужденія о томъ, принимать-ли гетмана въ подданство? Положимъ, что Алексѣи Михайловичъ былъ увѣренъ въ согласіи Собора, ибо объ этомъ было разсуждаемо прежде (т. е. на Соборѣ 1651 г.), но въ та­комъ случаѣ, зачѣмъ созывать вторично Соборъ и предлагать снова дѣло на обсужденіе; еслп-же хотѣли большаго, оконча­тельнаго удостовѣренія, то зачѣмъ было созывать Соборъ послѣ рѣшенія дѣла?". К. С. Аксаковъ, опровергая этотъ выводъ о маломъ значеніи 2-го Собора, говоритъ, что этотъ 2-ой Соборъ былъ собранъ „для торжественнаго признанія, для санкціи рѣ­шенія, въ которомъ и царь, и земля были согласны* . . . „Между 1-мъ и 2-мъ Соборомъ прошло три года: поэтому нужна была торжественная с а н к ц і я отъ новаго Собора и только послѣ рѣшенія его царь посылаетъ открыто и тор­жественно своихъ великихъ пословъ" (первые послы были тайные, съ „тайными" рѣчами). Малороссійское дѣло не только не умаляетъ значенія Земскихъ Соборовъ, но еще усили­ваетъ оное". Выводъ Аксакова усиливается въ послѣднее время тѣми новыми свѣдѣніями о времени созыва Собора 1653 г., которыя имѣются нынѣ въ литературѣ вопроса. Изъ нихъ ока­зывается, что 1-е октября было не днемъ открытія Собора, какъ, предполагали прежде, а, по всей вѣроятности, днемч, послѣдняго его засѣданія, такъ какъ выборные созы­вались еще къ 5 іюня 1653 г. (.Іаткинъ — „Земскіе Соборы", стр. 236). Но если это такъ, то значитъ, что посольство Стреш­нева и Бредихина было отправлено уже во время пребыванія выборныхъ въ Москвѣ и съ ихъ вѣдома, а, слѣдовательно, этотъ Соборъ не былъ одною формальностью ').

1) Добавимъ еще къ этому, что проф. Платоновъ доказываетъ,

Изъ неполныхъ Соборовъ при царяхъ Алексѣѣ Михаило­вичѣ и Ѳеодорѣ Алексѣевичѣ (представляющихся ничѣмъ инымъ, какъ совѣщаніемъ правительства, по тѣмъ или инымъ во ііросамъ, со свѣдущими людьми), надо назвать совѣщаніе съ го­стями и торговыми людьми въ 1660 г. и 1672 г., совѣщаніе съ гостями въ 1676 г., со служилыми людьми -— въ 1682 г. (объ уничтоженіи мѣстничества) и, наконецъ, совѣщаніе съ вы­борными изъ гостей, гостинной и суконной сотни и посадскихъ людей въ 1682 г. — по вопросу объ уравненіи службъ и податей, которыя неслись этими классами (о результатахъ этого послѣд­няго совѣщанія ничего неизвѣстно въ литературѣ вопроса). На совѣщаніи 1660 г. гости и торговые люди должны были дать правительству отвѣтъ, отчего вздорожалъ хлѣбъ и съѣстные припасы и что надо сдѣлать, чтобы понизить имъ цѣну? Выбор­ные сказали, чтобъ хлѣбъ вздорожалъ вслѣдствіе неурожая, усиленнаго винокуренія и скупки его и перепродажи „закупщи­ками и кулащиками” (т. е. скупщиками и.кулаками). Для удеше­вленія хлѣба надо-бы прекратить продажу вина на кружеч­ныхъ царскихъ дворахъ и запретить скупщикамъ перепродажу хлѣба —■ тогда крестьяне будутъ привозить на Москву хлѣбъ и продавать его сами; затѣмъ они предлагали раздавать стрѣль­цамъ жалованье не деньгами, а хлѣбомъ, который можно взять у патріарха, духовенства и у монастырей, „который у нихъ будетъ хлѣбъ въ мѣшкѣ”, и другія мѣры, часть которыхъ, была принята.

Въ 1667 г. торговый договоръ, заключенный московскимъ правительствомъ съ армянскими купцами, предоставилъ послѣд­нимъ право непосредственной торговли персидскими товарами, а въ 1672 г. московскіе гости были спрошены, не бѵдетъ-ли „московскимъ и всѣхъ городовъ купецкимъ людямъ въ промы­слахъ ихъ помѣшки” отъ того, что армяне, согласно договору, будутъ привозить шелкъ-сырецъ и другіе персидскіе товары въ Россію и за границу. Гости дали отвѣтъ, что при прежнихъ государяхъ „Шаховы персидскія области купецкіе люди, кизил- баши“ (персіяне), армяне и другіе восточные народы никогда

что означенный Соборъ занимался польскими и малороссійскими дѣ­лами съ 25 приблизительно мая 1653 г. по 1 октября, а засѣданіе 1 октября было именно послѣднимъ торжественнымъ собраніемъ выборныхъ. По весьма основательнымъ соображеніямъ означеннаго ученаго, надо признать, что отправленіе Стрешнева и Бредихина состоялось не иначе, какъ съ вѣдома Собора: они должны были объ­явить Хмельницкому, что государь приметъ его подъ свою высокую руку, если посольство Рѣпнина постигнетъ неудача. Когда это, дѣй­ствительно, случилось, послали догнать Стрешнева, причемъ ему ве­лѣно было уже прямо объявить Хмельницкому о принятіи его ца­ремъ въ подданство. (Статьи по р. исторіи, стр. 25 сл.).

не ѣздили въ нѣмецкія земли и не торговали съ иностранцами сами, а торговля съ Востокомъ была въ рукахъ русскихъ купцовъ, и они, привозя изъ Астрахани и Персіи товары, продавали ихъ въ казну великаго государя, откуда они уже и перепродавались нѣмцамъ за ефимки. Отъ этой торговли выигрывали и куццы и казна, тогда какъ, по договору, вся выгода іпла-бы въ пользу армянъ и персіянъ. Правительство согласилось съ представите­лями торговаго класса и договоръ былъ отмѣненъ.

Въ царствованіе Ѳеодора Алексѣевича не было ни одного 3. Собора, а изъ совѣщаній съ свѣдующими людьми замѣча­тельно совѣщаніе правительства съ выборными отъ служилыхъ людей по поводу пересмотра ратнаго устава. Подъ предсѣ­дательствомъ В. В. Голицына собрались выборные, чтобъ обсу­дить вопросъ о лучшемъ устройствѣ русскаго войска, въ виду того обстоятельства, что „въ мимошедшихъ воинскихъ бранѣхъ,— будучи въ бояхъ съ его государевыми ратными людьми — его государевы непріятеля показали новые въ ратныхъ дѣлахъ вы­мыслы". Разсуждая, какъ бороться противъ этихъ непріятель­скихъ „вымысловъ", выборные предложили, вмѣсто прежняго дѣленія полковъ по сотнямъ, дѣленіе по ротамъ, во главѣ ко­торыхъ должны стоять „ротмистры и поручики", „изо всѣхъ родовъ и чиновъ и межъ себя безъ мѣстъ и безъ под­бору, кому и въ какомъ чинѣ государь укажетъ". Это мнѣніе выборныхъ было утверждено Ѳеодоромъ Алексѣевичемъ, прика­завшимъ, кромѣ того, выборнымъ составить списокъ, „кому быть ротмистрамъ и поручикамъ", для чего имъ дали списокъ тѣхъ лицъ, какія состояли уже въ стольникахъ, стряпчихъ, дворянахъ и жильцахъ. Выборные исполнили это порученіе, при чемъ били челомъ Государю во 1-хъ о томъ, чтобъ въ списокъ этотъ были внесены дѣти разныхъ знатныхъ родовъ, которыя въ немъ не значатся по причинѣ своихъ „малыхъ лѣтъ", чтобы имъ, выборнымъ, внесшимъ себя и своихъ родственниковъ въ назван­ный списокъ, „впредь отъ тѣхъ родовъ въ попрёкѣ п укоризнѣ не быть", и во 2-хъ говорили въ челобитной, чтобъ, „для со­вершенной въ ратныхъ, въ посольскихъ и во всѣхъ дѣлахъ при­были и лучшаго устроенія", государь указалъ, „всѣмъ боярамъ и окольничьимъ и думнымъ людямъ и всѣмъ чинамъ быти на Москвѣ въ приказѣхъ и. въ нолкѣхъ у ратныхъ и у посольскихъ и у всякихъ дѣлъ и въ городахъ межъ себя безъ мѣстъ, гдѣ кому великій государь укажетъ, и н и ко м у ии с ъ кѣмъ впредь разрядомъ и мѣсты не считаться, и разрядные случаи и мѣсты от­ставить и искоренить, что-бы впредь отъ тѣхъ случаевъ въ его государевыхъ ратныхъ и всякихъ дѣлѣхъ помѣшки не было".

Когда это, богатое послѣдствіями, челобитье выборныхъ служилыхъ людей было доложено кн. Голицынымъ царю, послѣд-

27

ній назначилъ на 12 января 1682 г. чрезвычайное „сидѣнье съ бояры“, съ патріархомъ и другими духовными властями, окон­чившееся рѣшеніемъ уничтожить мѣстничество и сжечь разряд­ныя книги, на которыхъ основывались мѣстническіе счеты. „Соборное¹⁴ дѣяніе объ уничтоженіи мѣстничества было подпи­сано царемъ, патріархомъ Іоакимомъ, Освященнымъ Соборомъ, членами Боярской Думы, 39-ю выборными отъ стольниковъ, генераловъ, полковниковъ, стряпчихъ, дворянъ и жильцовъ (всѣхъ подписей было 173). Дѣяніе это de jure уничтожило явленіе, игравшее громадную роль во всей исторіи Московскаго государства и de facto уже умиравшее въ концу ХѴП в., чѣмъ и объясняется, конечно, то единодушіе съ одной стороны и безу­частіе, съ другой, какое при этомъ обнаружилось. Характерно, что и этотъ актъ вышелъ изъ иниціативы выборныхъ служи­лаго класса и при томъ тѣхъ низшихъ его разрядовъ, кото­рые, давно видя вредъ мѣстничества, никогда, конечно, не могли сочувствовать ему, какъ послѣдней опорѣ политическаго мнѣнія родовитаго боярства. Какъ извѣстно, мѣстничество сослужило громадную службу въ исторіи Москвы. Москва, под­держивая его, привязала къ себѣ крѣпкими цѣпями всю эту, разнородную по составу, богатству и способностямъ, родовую знать, сошедшуюся въ Кремль изъ прежнихъ, потерявшихъ свое политическое значеніе мѣстныхъ центровъ, и привязала потому, конечно, что каждый пришедшій зналъ, что его родовая честь не затеряется здѣсь, что, если извѣстному лицу, какъ говорили грамоты, „невмѣстно стать⁴⁴ вмѣстѣ съ другимъ, то ему дозволятъ встать, „гдѣ ему пригоже⁴⁴. Нѣкоторые изслѣдо­ватели думаютъ, что Московское правительство сознательно под­держивало мѣстничество изъ дальновидной политики, чтобъ раз­бить боярство на отдѣльные круги и не дать ему объединиться. Но, это едва-ли вѣрно: скорѣе можно думать, что правительство долго шло въ этомъ вопросѣ, какъ почти во всемъ иномъ, по унаслѣдованнымъ историческимъ традиціямъ, не имѣя возмож­ности разорвать сразу и рѣзко связь съ ними. Это подкрѣ­пляется и тѣмъ соображеніемъ, что въ XVI—XVII в.в., когда запутались до чрезвычайности мѣстническіе споры и когда пра­вительство особенно стало чувствовать себя связаннымъ мѣст­ничествомъ, и на войнѣ, и въ мирное время, оно все таки не могло порвать съ этимъ закоренѣлымъ обычаемъ. За этотъ обычай родовитое старое боярство, — не съумѣвъ изъ смутъ междуцарствія и смѣны династіи создать себѣ твердое de .jure положеніе (о попыткахъ достичь этого положенія было уже говорено), — ухватилось, какъ за послѣдній оплотъ своего прежняго значенія, какъ противъ властолюбивыхъ притязаній самихъ государей, такъ и противъ „затирки⁴⁴ его людьми худо­

родными, наполняющими собою Б. Думу и Приказы въ XVII вѣкѣ. „То ихъ смерть, что имъ безъ мѣстъ быть“, говорили о себѣ сираведливо знатные люди еще вѣкомъ раньше. Легко понять все значеніе мѣстничества для служилаго класса: бла­годаря признанію его государствомъ, устанавливались извѣстныя нормальныя, съ точки зрѣнія родовой чести, служебныя отно­шенія, дававшія каждому опредѣленное мѣсто. Извѣстный изслѣ­дователь мѣстничества Валуевъ, очень вѣрно рисуетъ положеніе дѣлъ, говоря, что верховная власть, особенно-же въ началѣ единодержавія Московскаго, рѣшала только миръ или войну, назначала извѣстный походъ или опредѣляла войску собраться тогда-то и тамъ-то: „войско-же само собою собира­лось и с т а н о в и л о с ь подъ знамена, не нуждаясь ни въ наборщикахъ, ни въ расписаніи, кому, гдѣ п какъ быть**. Мѣстничество проявлялось во всѣхъ ро­дахъ службы государству людей родовитыхъ, распространившись впослѣдствіи, по аналогіи, и среди людей совсѣмъ „неродослов- ныхъ“. хотя сами эти неродословые люди были, между про­чимъ, призываемы государями съ цѣлью избѣжать мѣстническихъ споровъ, какъ это было разъ заявлено: государь „для докуки и челобитья (т. е. вслѣдствіе докуки и пр.) велѣлъ изъ меньшихъ статей выбирати** . . . людей для своей службы. Подъ влія­ніемъ мѣстничества образовался рядъ служилыхъ боярскихъ ро­довъ, которые, хотя и могли быть иногда совсѣмъ не выше всѣхъ другихъ по породѣ или но старшинству, но ко­торые успѣли путемъ прохожденія по высшимъ разряднымъ ступенямъ службы опередить, затереть послѣднихъ, болѣе родо­витыхъ. Котошихинъ указывалъ въ XVII в. на „роды, кото­рые бываютъ въ боярѣхъ, а въ окольничихъ не бываютъ** и на „роды меньше тѣхъ, которые бываютъ въ окольничихъ и боярахъ** и т. д. Въ теченіи двухъ вѣковъ Московское прави­тельство стремилось сокращать случаи примѣненія мѣстничества и прежде всего, конечно, въ военныхъ дѣлахъ, но это лишь отчасти парализовало вредъ; Соборъ-же 1682 г. уничтожилъ мѣстничество окончательно.

Послѣ этого историческаго обзора дѣятельности отдѣльныхъ 3. Соборовъ и зображенія важнѣйшихъ результатовъ ихъ совѣща­ній. обратимся къ вопросу о причинахъ исчезновенія учрежденія. Призывая выборныхъ всей з е м л и нѣсколько разъ въ первые годы своего царствованія, Алек­сѣй Михайловичъ не обращался къ нимъ уже въ послѣдніе 23 тода царствованія (т. е. съ 1653 г. совѣтуясь время отъ времени, какъ мы видѣли, только съ выборными изъ свѣдущихъ людей, принадлежащихъ къ отдѣльнымъ группамъ населенія. Тоже дѣлаетъ и его сынъ 27* Ѳедоръ. По смерти Ѳедора, два раза нытаются созвать 3. Со­боръ и оба эти раза этотъ созывъ является фиктивнымъ, хотя акты и утверждаютъ противное. Въ 1-ый разъ этотъ созывъ происходитъ 27 апр. 1682 г., послѣ кончины Ѳедора Алексѣе­вича, съ цѣлію рѣшить, кому изъ двухъ братьевъ—-Петру или Іоанну царствовать. Характерно, что Соборъ былъ собранъ въ тотъ-же день, когда патріархъ обратился къ собранію духовен­ства и боярамъ съ вопросомъ, кому изъ царевичей царствовать, и именно былъ созванъ потому, что собраніе, имѣвшее въ своей средѣ приверженцевъ царевны Софьи, стоявшихъ за Іоанна, и приверженцевъ Петра, не пришло ни къ какому рѣшенію и опредѣлило, что необходимо „тому избранію быти общимъ согласіемъ всѣхъ чиновъ Московскаго государства людей¹¹, т. е„ иначе говоря, рѣшеніе должно было принадлежать избира­тельному 3. Собору. Но, уже самый созывъ Собора на тотъ-же день, когда было рѣшено отдать дѣло избранія Собору, показываетъ, что послѣдній былъ фикціей, ибо созывалась просто толпа лю­дей безъ выборовъ, безъ всякой правильной организаціи, обыч­ной на Москвѣ при настоящихъ Соборахъ, и толпа, конечно, состоявшая только изъ тѣхъ лицъ, какія были нужны здѣсь въ интересахъ той или иной партіи. „Всякихъ чиновъ люди", по соборному акту, до насъ дошедшему, единогласно рѣшили во­просъ въ пользу Петра; изъ другихъ источниковъ извѣстно, что были голоса и за Іоанна, ссылавшіеся на его „первенство¹¹. Во всякомъ случаѣ этотъ Соборъ, — какъ и слѣдующій за нимъ фиктивный Соборъ 26 мая 1682 г., весьма искусно составлен­ный царевною Софьею такъ, что на немъ разные члены Мо­сковскаго государства заявили о желаніи видѣть на престолѣ¹ вмѣстѣ съ ц. Петромъ и ц. Іоанна, — свидѣтельствуетъ ясно, что учрежденіе, къ которому еще прибѣгали изъ эгоистическихъ цѣлей, отжило свой вѣкъ и отъ него осталась только одна формула въ актахъ и, вмѣсто выборныхъ, являлась въ со­браніе случайная толпа москвичей и иногородцевъ, бывшихъ случайно-же въ Москвѣ, а въ замѣнъ оповѣщенія „всей земли¹¹ — лишь сборище тѣхъ, кого нашли нужнымъ собрать, и т. д.

Причины исчезновенія 3. Соборовъ.

по 1676 г.),

Если вспомнить о той роли, какую играли 3. Соборы въ началѣ XVII в., если возобновить въ памяти факты ихъ дѣятель­ности въ половинѣ того-же вѣка, по созданію Уложенія, по во­просу о Малороссіи, и пр., то, естественно, задаться вопросамъ, отчего къ концу вѣка вымерло учрежденіе, еще въ началѣ царствованія Алексѣя Мих. столь жизненное и столь пло­дотворно дѣйствовавшее? Вопросъ этотъ разрѣшается въ на­укѣ далеко не единообразно и далеко при томъ не съ тою ясностью, какой требуетъ его важность. Причина этого ча­стію заключается въ неполнотѣ нашихъ свѣдѣній о 3. Со­

борахъ вообще, а частію въ томъ, что изслѣдователю трудно вполнѣ отказаться отъ субъективныхъ взглядовъ при рѣшеніи вопроса, трудно тлубоко войти въ кругъ понятій и отношеній того времени, ввиду ихъ несходства съ нашими понятіями и отношеніями. Вопросъ о причинахъ исчезнованія 3. Соборовъ естественно связанъ съ другимъ вопросомъ — о значеніи учрежденія. Послѣднее мы частію поймемъ, когда обра­тимся къ фактамъ пзъ дѣятельности 3. Соборовъ. По мнѣнію однихъ ученыхъ, — 3. (іоборы исчезли „не вслѣдствіе сослов­ной розни п опасеній монарховъ, а просто вслѣдствіе вну­тренняго. ничтожества. Кратковременная роль ихъ была кончена, опи не могли дать правительству ни по­мощи, пи „совѣта". (Чичеринъ — „О народномъ представи­тельствѣ", гл. V). Это мнѣніе (наиболѣе крайнее изъ всѣхъ мнѣній о незначительностп 3. Соборовъ) опровергается, на нашъ взглядъ, какъ исторіею 3. Соборовъ при Михаилѣ Ѳеодо­ровичѣ, когда выборные помогали правительству совѣтами и средствами, такъ п исторіею Уложеннаго Собора, когда мнѣнія и мѣры, предложенныя выборными, получили значеніе закона въ новомъ кодексѣ. Не выдерживаютъ, кажется, научной критики и тѣ мнѣнія, которыя хотятъ видѣть въ 3. Соборахъ предста­вительныя учрежденія западнаго типа, хотя-бы въ заро­дышевомъ состояніи. По формамъ своей организаціи 3. Со­боры, дѣйствительно, подходятъ внѣшне подъ типы тѣхъ со­словыхъ собранііі, какъ etats generaux, средневѣковой англій­скій парламентъ, какія были на Западѣ Европы, но они, однако, разнятся отъ нихъ глубоко одной основной чертою: въ дѣя­тельности 3. Соборовъ не было ничего враждебнаго монар­хическому принципу, какъ это было въ дѣяніяхъ французскихъ генеральныхъ штатовъ XIV—XV вв., стремившихся расширить свою власть на счетъ королевской власти, какъ и не было ничего похожаго на ту борьбу за политическія гаран­тіи, какая въ Англіи, уже въ началѣ XIII в., приводитъ къ Magna Charta libertatum. Надо отмѣтитъ эту основную черту Земскихъ нашихъ Соборовъ, такъ какъ только вдумываясь въ ея значеніе, можно яснѣе- понять и истинное значеніе 3. Собо­ровъ. Наши Соборы никогда не были политическою силою, съ которою должны были юридически считаться представи­тели власти. И не были во 1-ыхъ потому, что сама эта власть покоилась на патріархальныхъ, частно-нравныхъ основа­ніяхъ, при которыхъ все ведется, все строится по началамъ „старины и пошлины" и глядя по обстоятельствамъ, а, во 2-хъ, потому, что въ извѣстныя эпохи праворазвитія люди мало думаютъ о ю р и д и ч е с комъ смыслѣ учрежденія и прибѣгаютъ къ нему болѣе всего, въ виду тѣхъ практическихъ удобствъ, какія

оно даетъ имъ. Съ точки зрѣнія этихъ удобствъ, Соборы чаще всего созываются тогда, когда потребность въ общемъ мнѣніи, въ помощи деньгами, или какъ-либо иначе, сильнѣе чувствуется государями; рѣже всего — когда можно съ ходомъ государствен­наго дѣла справиться самимъ, когда ходъ этотъ, въ своемъ на­правленія, ясенъ для правителей. Примѣръ перваго — царство­ваніе Михаила Ѳеодоровича, когда Соборы созывались постоянно, потому, что государство нуждалось, какъ въ совѣтахъ „всей земли", такъ и въ средствахъ, а то и другое въ изобиліи дава­лось выборными. Наоборотъ, во вторую половину царствованія Алексѣя Михайловича, государство, достаточно окрѣпнувъ, не находило нужнымъ прибѣгать къ созыву Соборовъ, такъ какъ могло обходиться безъ ихъ помощи. Обиліе противорѣчивыхъ, — то слишкомъ возвышающихъ важность, то совершенно отри­цающихъ значеніе Соборовъ — мнѣній, на нашъ взглядъ, про­исходитъ главнымъ образомъ отъ того, что мало различается въ данномъ вопросѣ сторона правая сторона факта. Съ 1-ой, дѣйствительно, Соборы — учрежденія, лишенныя силы, со 2-ой — чрезвычайно важныя. Давно замѣченная нелю­бовь русскаго человѣка къ формамъ, къ строгимъ опредѣлені­ямъ права, сказалась, между прочимъ, въ томъ, что наши пра­вовые институты и въ жизни доселѣ еще очень измѣнчивы, ин­дивидуальны, а въ исторіи часто не обставлены de jure ни­какими гарантіями прочности. Примѣры этой измѣнчивости и неустойчивости многочислены; приведемъ лишь одинъ. Когда члены извѣстной комиссіи сенатора Любощинскаго объ изслѣдо­ваніи волостныхъ судовъ спрашивали въ 1873—74 г.г. судей- крестьянъ, какіе обычаи существуютъ у нихъ, напр., по на'- слѣдству и т. д., то получали отвѣтъ: „какіе у насъ обычаи, судимъ, глядя по человѣку". Нельзя, конечно, понимать этого отвѣта буквально и думать что у народа нѣтъ точнаго представленія объ извѣстныхъ обычаевъ, какъ общихъ юри­дическихъ нормахъ, по тому-же наслѣдственному праву. Но отвѣтъ очень характеренъ потому, что вскрываетъ намъ ту не­обыкновенную индивидуализацію права, при которой, примѣняя извѣстную норму, стараются ее примѣнить „глядя по человѣку". Здѣсь видно непониманіе, нелюбовь русскаго человѣка къ ius strictum, какъ къ чему-то неизбѣжно, и хотя формально, но всег да-дѣйствующему, какая выработалась у него вѣками и которая живетъ доселѣ не въ однихъ только низшихъ классахъ населенія. Тоже можно отмѣтить и для XVI—XVII вѣковъ. Въ исторіи такое учрежденіе, какъ 3. Соборъ, долго живетъ и дѣй­ствуетъ, къ нему считаютъ себя нравственно обязанными прибѣгать представители власти. Чего-же лучше? „Неюриди­ческая область доброй вѣры" казалось тогда людямъ дороже

правовой формулы, разъ ей подчиняются какъ власть, такъ и подданные. Власть и подданные еще жили тогда болѣе по началамъ морали, чѣмъ права. Это было прекрасно при тогдаш­нихъ отношеніяхъ между сторонами, но, опасность лежала од­нако, въ томъ, что разъ, при такомъ типѣ отношеній, одна изъ сторонъ отказывалась подчиняться нравственному долгу, легко могло погибнуть, да и погибло, само учрежденіе. Разсматриваемые съ точки зрѣнія ф а к т а, 3. Соборы представляются учрежденіями в ы со к а г о значенія, далеко превосходящими учрежденія чисто-со­вѣщательнаго характера, какими пхъ иногда представляютъ. Конечно, Московскіе государи de jure могли не обращаться къ совѣтамъ 3. Соборовъ или, обращаясь къ нимъ, могли по­ступать н е по этимъ совѣтамъ, а и о своему, но такъ н е повелось въ дѣйствительности, и разъ они обращались къ мнѣніямъ выборныхъ, то, обыкновенно, и слѣдовали имъ. По характерному выраженію пр. Сергѣевича, рядомъ съ своимъ правомъ дѣйствовать и и о м и м о Соборовъ, Московскіе государи- признавали „что-то п за народомъ, въ силу чего и обраща­ются иногда къ его согласію". „Съ исторической точки зрѣнія", добавляетъ В. И. Сергѣевичъ, „это что-то есть несомнѣнно слабый остатокъ порядковъ княжеской эпохи, когда князь и народъ, по особенностямъ быта того времени, находились въ непосредственныхъ другъ къ другу отношеніяхъ". Хотя мнѣніе о преемственной связи между Соборомъ и вѣчемъ трудно при­нять, въ виду того, что между этими учрежденіями прошли цѣлые вѣка ничѣмъ ненаполненнаго промежутка, но нельзя, однако, не отмѣтить, что фактически 3. Соборы были иногда больше, чѣмъ совѣщательныя учрежденія. Мы уже не говоримъ здѣсь объ избирательно-учредительныхъ Соборахъ конца XVI и началаXVII вв., созывавшихся нетолько для „обранія на престолъ" государя, но и олицетворявшихъ собою идею верховной власти и эпохи междуцарствія. Нѣтъ и тѣ полные Соборы, которымъ, обыкновенно, въ литературѣ дается наименованіе „совѣщатель­ныхъ" Соборовъ, не ограничивались иногда одними совѣтами, но, въ почтительной формѣ челобитій, заявляли свои нужды, предлагали свои проекты (какъ это, напр., особенно выразилось на Уложенномъ Соборѣ) и раскрывали смѣло и ясно передъ ца­рями язвы общественной жизни, то жалуясь на волокиту въ су­дахъ и на лихоимство воеводъ и дьяковъ, то прося объ уравне­ніи службъ и податей, то указывая па привиллегіи духовенства и бояръ, вредныя остальнымъ классамъ и пр. Это великое право духовной свободы, — другими словами с в о б о д ы м ы с л и и слова, — бывшее на Москвѣ, какъ справедливо сказали» К. С. Аксаковъ, „неотъемлемымъ правомъ земли", утрачивается почти совсѣмъ въ періодъ нашей новой исторіи XVIII вѣка, и въ

этомъ нельзя не видѣть значительнаго попятнаго движенія. — Нельзя также не сказать, что „мы, убогіе, мало извѣстные древ­нимъ народамъ, заброшенные въ уголъ вселенной" (какъ ха­рактеризовалъ русскихъ XVI вѣка Курбскій), не были, однако, уже совсѣмъ бѣдны въ исторіи политическою мыслію и вырабо­тали въ 3. Соборѣ и царѣ весьма удачную, — для своего, конечно, времени, — комбинацію государственныхъ и обще­ственныхъ силъ: царь довѣрчиво выслушивалъ мнѣнія выбор­ныхъ и, когда находилъ ихъ пригодными къ жизни, слѣдовалъ имъ. Въ свою очередь, выборные пользовались своимъ положе­ніемъ, чтобы свободно высказывать свои мысли объ исправленіи существующихъ недостатковъ въ законодательствѣ и помогать правительству въ дѣлѣ управленія государствомъ.

То широкое значеніе — чисто, впрочемъ, повторяемъ, фактическое, и только нравственно-обязательное, — какое имѣли Соборы на Москвѣ, уясняетъ намъ частію и причину ихъ исчезновенія. Когда государство достаточно окрѣпло, а вер­ховная власть государя достаточно выросла и вышла изъ-подъ опеки строго сложившагося и крѣпкаго патріархальнаго по­рядка, когда она этому порядку могла противопоставить иные чужіе порядки, не имѣвшіе ничего себѣ подобнаго въ москов­скихъ порядкахъ, когда, наконецъ свобода слова выборныхъ, направленная противъ правящихъ классовъ, стала послѣднимъ казаться надоѣдливой, съ Соборами разстались. Нѣкоторые ученые держатся той мысли, что Соборы перестали созываться именно потому, что Алексѣю Михайловичу внушена была мысль о ненужности учрежденія и внушена была, конечно, духовен­ствомъ,-боярами и ближними людьми, правительственную дѣятель­ность которыхъ обличали выборные, требуя иногда и ограни­ченія ихъ привиллегіи (Сергѣевичъ). Это мнѣніе, кажется прав­доподобнымъ, такъ какъ дѣятельность выборныхъ, дѣйстви­тельно, не нравилась правящимъ классамъ въ XVII в. (тогда, какъ въ XVI в. были извѣстны приверженцы 3. Соборовъ и среди бояръ^х), и что, поэтому, 3. Соборы могли быть представ­лены Алексѣю Михайловичу, или его сыну, ненужными^[268][269]).

Организація

3. Соборовъ.

Коснемся въ заключеніе вопроса о внутренней организаціи 3. Соборовъ. Наши Земскіе были представительными собраніями тогдашнихъ государственныхъ „чиновъ" (разрядовъ, или группъ населенія), причемъ духовенство, высшіе разряды служилыхъ людей и при­дворныхъ чиновъ (какъ, напр., конюшій, дворецкій, казначей и др.) ■— обыкновенно, члены Боярской Думы — - явились на Соборахъ лично, безъ выбора, а низшіе разряды служилыхъ людей (начиная со стольниковъ, стряпчихъ, дворянъ и пр.), также какъ и всѣ разряды тяглыхъ людей, призывались по выбо­рамъ (примѣры этого мы видѣли на многихъ Соборахъ). Слу­чалось, что члены Освященнаго Собора и Б. Думы составляли одну палату, и выборные —другую. Эти двѣ палаты (верхняя и нижняя) засѣдали тогда отдѣльно, какъ это уже отмѣчалось по отношенію къ Уложенному Собору. Собственно именно нижней палатѣ нерѣдко усваивается въ литературѣ наименова­ніе Земскаго Собора, такъ какъ она только состояла изъ выборныхъ. Но, разсматривая 3. Соборъ, какъ „совѣтъ всей земли", нельзя не включить въ его составъ также Освященнаго Собора и Боярской Думы, во главѣ съ царемъ (подобно тому, какъ въ Англіи подъ парламентомъ разумѣются всѣ 3 эле­мента верховной власти — король, верхняя и нижняя палаты).

Совѣщаніи п выработка отвѣтовъ на правительственные вопросы, обыкновенно, производились по разрядамъ выборныхъ, или „по чинамъ", какъ тогда говорили. Сами-же отвѣты дава­лись, или сообща отъ всего Собора въ цѣломъ, или также отъ

М. Ф. Вл.-Будановымъ. По его мнѣнію, „причина прекращенія со­зыва Соборовъ заключается въ реформаторскомъ направленіи дѣятельности правительства, въ которой оно н е надѣялось найти сочув­ствія и поддержки населенія". Но, во 1-хъ такая дъятельность Петра В. въ своемъ рѣзкомъ, — возбуждавшемъ неудовольствія значитель­ной части населенія, — видѣ началась долго спустя по прекра­щеніи созыва 3. Соборовъ; во 2-хъ, вся исторіи 3. Соборовъ гово­ритъ противъ косности этихъ учрежденій, противъ ихъ стремленія мѣшать вообще разумнымъ мѣрамъ правительства. Трудно сказать, какъ-бы отнеслись 3. Соборы къ нѣкоторымъ мѣрамъ Петра В., если бы при немъ были Соборы созываемы; возможно — что и отрица­тельно. Но и Петръ В. прежде всего не обращался къ нимъ, ка­жется, потому, что считалъ себя одного вполнѣ сильнымъ для проведенія своихъ реформъ. Да и что могли дать 3. Соборы Петру при его планахъ, такъ или иначе основанныхъ на изученіи западно­европейскихъ образцовъ реформы? Усвоеніе этихъ образцовъ не­рѣдко съ трудомъ давалось самому Петру и его ближайшимъ сотруд­никамъ; они, однако, вовсе не были извѣстны самому населенію. Въ цѣломъ, конечно, реформа Петра В. нашла-бы себѣ сочувствіе во мно­гихъ представителяхъ „земли"; но, для проведенія реформы можно было тогда обойтись и безъ нихъ, тѣмъ болѣе, что реформа давала возможность улучшить технику управленія, ввести новые налоги п пр.

отдѣльныхъ группъ. Послѣднее, обыкновенно, предписывалось государями въ тѣхъ случаяхъ, когда имъ именно нужно было знать мнѣніе отдѣльной группы населенія. Такъ на Со­борѣ 1566 г. отдѣльныя группы соборныхъ людей, подавая свои мнѣнія, заявляютъ въ нихъ, что „межи себя говорили" о дѣлѣ и пришли къ такому-то рѣшенію. Въ актѣ объ Азовскомъ Со­борѣ 1642 г. читаемъ: „Государь указалъ стольникамъ объ Азовѣ помыслить накрѣпко и ему, Государю, мысль свою объявити"; или: „велѣно Московскимъ дворянамъ, говорити и мыслити ... о пріимкѣ у донскихъ атамановъ и казаковъ го­рода Азова". Наоборотъ,-есть мнѣнія, поданныя вмѣстѣ: такъ въ актѣ Собора 1618 г. читаемъ: „И Государю Ц. в. к. Ми­хаилу Ѳеод. говорили на Соборѣ митрополиты, архіепископы и бояре ... и всякихъ чиновъ люди Моск. государства, что они" . . . и т. д. Но, призывая выборныхъ отъ различныхъ разрядовъ и классовъ населенія, правительство, однако, считало необходимымъ имѣть на Соборѣ представительство всей земли, что видно изъ самой терминологіи актовъ. Такъ Михаилъ Ѳеод. совѣщается „съ людьми всякихъ чиновъ всего Московскаго государства"; избирательный Соборъ, 1613 г. наз. Соборомъ „всякихъ людей всякихъ чиновъ всего Россійскаго царствія"; въ царской грамотѣ 1615 г. говорится, что „по нашему указу и всей земли приговору велѣно со всякихъ городовъ сби­рати деньги"; посламъ къ императору Австрійскому предписы­вается сказать, что у русскихъ никогда не было мысли объ из­браніи на московскій престолъ его брата, и въ доказательство того, что ки. Пожарскій не могъ дѣлать такого предположенія, какъ это на него взводили, говорится: „а то вамъ думнымъ людямъ (т. е. думнымъ австрійскимъ людямъ) мочно и самимъ разсудити, что и не такое великое дѣло безъ совѣту всей земли не дѣлается" (С. Г. Гр. и Дог., ІИ, стр. 68). Такимъ образомъ, призывая по возможности, всѣ отдѣльныя группы на­селенія на 3. Соборы, правительство понимаетъ важное значеніе рѣшенія всей земли, что и выражается въ терминологіи соборныхъ актовъ. Само это представительство всей земли было, конечно, несовершенно, но важно, что была ясная идея о необходимости его.

Начало выборное было болѣе ярко представлено на Собо­рахъ XVII вѣка, чѣмъ на соборахъ XVI столѣтія, гдѣ оно усту­пало мѣсто, но утвержденію проф. Ключевскаго, призыву извѣ­стныхъ лицъ самимъ правительствомъ: „Соборъ XVI вѣка былъ", по словамъ того-жѳ автора, „нестолько законода­тельный совѣтъ власти съ народомъ, сколько административно­распорядительный угозоръ правительства съ своими органами". Въ XVII в., говоря языкомъ нашего времени, депутаты изби­

рались отъ среднихъ и низшихъ разрядовъ служилыхъ людей, отъ торгово-промышленнаго населенія городовъ и отъ государ­ственныхъ крестьянъ. Что-же касается терминологіи того вре­мени, то она указывалась нами, когда мы говорили о составѣ отдѣльныхъ 3. Соборовъ, напр., Соборовъ 1642 и 1648 гг.

Къ избранію выборныхъ приступали но полученіи „при­зывной грамоты^[270]). Избирательною единицею былъ городъ съ уѣздомъ (кромѣ Новгорода), причемъ болѣе населенные города присылали и большее число выборныхъ, чѣмъ мало-населенные (иногда даже больше, чѣмъ требовалось); а такъ какъ опредѣленіе понятія „малаго и большаго” города не было въ законѣ, то оно опредѣлялось воеводами или избирателями. Впрочемъ, число выборныхъ невсегда опредѣлялось, а иногда отдавалось, на усмотрѣніе жителей прислать, „поскольку человѣкъ пригоже”. Конечно, объясняется это тѣмъ, что число выборныхъ не могло играть важной роли на Соборахъ, такъ какъ рѣшенія и о голосамъ на Соборахъ не было (оттого-то „лишніе” вы­борные допускаются на Соборы охотно). Правительство не считало далѣе необходимымъ непремѣнное присутствіе de facto всѣхъ „чиновъ” отъ всѣхъ пунктовъ населенія. Это во 1-хъ не было всегда возможно при тогдашнихъ путяхъ сообщенія и пр., а во 2-хъ, и не считалось всегда особенно - важнымъ: жизнь была проста, общіе московскіе порядки болѣе или менѣе проникали всюду и, напр., низшій служилый чинъ, или по­садскій отъ одной изъ подмосковныхъ мѣстностей, могъ быть представителемъ нѣсколькихъ близкихъ мѣстностей, въ общихъ

вопросахъ. Больше всего и лучше всего была представлена, обыкновенно, на Соборахъ Москва, какъ государственно-эконо­мическій центръ Московіи.

Выборы производились такъ. Воевода, или губной ста­роста, получивъ „призывную¹¹ грамоту, долженъ былъ, объявить ее „всякихъ чиновъ людямъ'*, громко „проклиная" ее въ городѣ по торговымъ днямъ, черезъ особыхъ биричей, и посылая въ уѣздѣ особыхъ нарочныхъ. Затѣмъ, тотъ или другой собирали въ церкви или губномъ станѣ пародъ для выборовъ, и прочи- тывали имъ грамоту, при чемъ требовалось избрать, какъ гла­сили, обыкновенно, грамоты, „лучшихъ людей", или „добрыхъ и смышленныхъ людей", которымъ „государевы и земскія дѣла за обычаи", „добрыхъ и разумныхъ, постоятельныхъ людей, съ которыми можно-бы было говорить", „которые ѵмѣли-бы раз­сказать обиды, насильства и разоренье и чѣмъ Московскому госу­дарству полниться и ратныхъ людей жаловать, и умѣли-бы устроить Московское государство, чтобъ всѣ пришли въ достоин­ство. ..“ Выборы происходили по разрядамъ, или „по чинамъ", т. е. каждый разрядъ избирателей выбиралъ представителя отъ себя и изъ своей среды, хотя нерѣдко и изъ отсутствующихъ. Принадлежность къ извѣстному „чину" обусловливала и право выбирать, и право быть избраннымъ (т. е. такъ наз. активное и пассивное избитательное право). Единственнымъ цензомъ былъ цензъ нравственный. Когда выборы были произ­ведены, то составлялся объ этомъ и подписывался всѣми вы­борщиками протоколъ, или выражаясь языкомъ памятниковъ, „выборы за руками". Одинъ изъ дошедшихъ до насъ- про­токоловъ составленъ такъ: „лѣта 7159, февр. 15.... по Госу- даревѣ .... грамотѣ новосильцы, дворяне и дѣти боярскіе (слѣдуютъ ихъ многочисленныя фамиліи) .... выбрали Ново­сильцевъ: Прокофья Потапова сына Савенка, да Ивана Кирѣева сына Головина для государева царственнаго, вели­каго земскаго и литовскаго дѣла, И тѣ новосильцы.... къ тому дѣлу годны и смышлены и сколько ихъ будетъ, то намъ выборъ". Воеводамъ запрещалось вмѣшиваться въ выборы, но есть, однако, примѣры ихъ вмѣшательства. Такъ, царю Алексѣю Михайловичу была, напр., подана чело­битная отъ ельчанъ на воеводу Хрущова, стрѣлецкаго голову Буженинова и на подъячаго Мортинова, въ которой говорилось слѣдующее: „въ нынѣшнемъ, государь, въ 156 г. (т. е. 7156 г., по современному лѣтоисчисленію — въ 1648 г.) прислана твоя государева грамота изъ Розряду на Елецъ, и по твоей госу- даревѣ грамотѣ велѣно выбрать ельчанъ изъ дѣтей боярскихъ двухъ человѣкъ къ твоему государеву земскому дѣлу и вы­слать ихъ къ Москвѣ сентября къ 1 числу; и тотъ, государь,

воевода Алексѣи Хрущевъ, но наговору того головы Ивана Буженинова, выбралъ къ тому дѣлу ельчанъ, дѣтей боярскихъ Дмитрія Снетииа, да Насилья Козлова; и мы, холопи твои, ему Алексѣю Хрущеву, о томъ били челомъ, что тому Дмитрію Снетнну, да Василыо Козлову у твоего государева земскаго дѣла быть нельзя, потому что въ прошломъ, государь, въ 155 году били мы челомъ тебѣ, государю, па тѣхъ ушни­ковъ — на Дмитрія Снетииа, да на Василья Козлова, да съѣзжей избы па подьячаго на Степана Мортинова съ товарищи, что они насъ, холопеіі твоихъ, и ро да ютъ заодно съ воеводы и небылыя слова на насъ, холоней твоихъ, воеводамъ наговари­ваютъ, и тотъ Алексѣй Хрущевъ нашей братьи, дѣтей боярскихъ Мокейка Андреева, да Васку Насонова билъ ослопомъ (палкою) до полусмерти и, бивъ, вметалъ ихъ въ разбойную тюрьму и и говоритъ: вы де заводъ заводите недобрый и запись де у васъ межи себя написана заговорная съ заводу, а у пасъ, хо- лопеи твоихъ, въ прошломъ въ 154 году запись была въ томъ, что намъ бити челомъ тебѣ, государю, обо всякихъ своихъ лужахъ и на ушниковъ, что они намъ п всему городу чинятъ убытки большіе и упродаютъ насъ безъ вины и отъ нихъ налоги мы, холопи твои, твоей государевой службы отбыли и разбрелися розна; да онъ же, государь, Алексѣи Хрущовъ, тѣхъ дѣтей бояр­скихъ у Мокейка Аидрѣева, да у Васки Насонова тое запись отнялъ и взялъ къ себѣ и послѣ, государь, того бою онъ, Алексѣй Хрущовъ. в ы б р а л ъ къ твоему государеву земскому дѣлу отводныхъ людей дѣтей боярскихъ Дениса Шилова, да Грпгорья Перцова и къ тому, государь, выбору уѣзныхъ поповъ заставилъ руки прикладывать сильна, а не по нашему велѣнью; п какъ, государь, мы били челомъ тебѣ, государю, на тѣхъ ушниковъ, на Дмитрія Снетииа съ товарищи, и тѣ, государь, Девисъ Шиловъ, да Григоріи Перцовъ написаны въ отводѣ, потому что онп съ ними ушниками въ заговорѣ и во всемъ Имъ полагаютъ“ (Далѣе идетъ довольно длинный Перечень злоупотребленій воеводы и стрѣлецкаго головы^[271]). Мы не знаемъ, чѣмъ кончилось дѣло по этой жалобѣ; есть, однако, указанія па то, что правительство вообще не было довольно вмѣшательствомъ воеводъ въ выборы. Такъ, Кра­пивенскій воевода, — найдя, что въ Крапивиѣ въ посадѣ всего 3 человѣка — „п тѣ худы... и въ такое твое, государево, дѣло пхъ не будетъ", т. е. они не годятся въ выборные, — выбралъ самъ „съ Краппвны лучшихъ людей, двухъ человѣкъ . . . боярскаго сына Федоса Богданова для того, что онъ, Федосъ, живетъ въ Краппвнѣ па посадѣ и почасту бываетъ у . . . госѵ-

даревыхъ многихъ дѣлъ съ полковыми съ бояры и воеводы въ подъячихъ, да Крапивенскаго пушкаря Ивана Ѳомина". Правительство не одобрило, однако, дѣйствій воеводы и объ­явило ему выговоръ ^х); . случаевъ вмѣшательства воеводъ въ XVII в. извѣстно, во всякомъ случаѣ, нѣсколько^[272][273]).

Есть данныя предполагать, что выборные получали „наказы" отъ избирателей; наказы эти, по большей части, были устными; о ихъ содержаніи можно судить по челобитьямъ, подавшимся вы­борными. Выборные отправлялись на Москву „съ запасами" отъ общества, а также иногда получали и отъ правительства „жа­лованье". Есть также указанія, что избиратели требовали отъ выборныхъ отчетовъ, проявляя иногда живой интересъ къ ихъ дѣйствіямъ. Такъ, напр., Гр. Малышевъ, выборный отъ курскихъ „дѣтей боярскихъ" на Уложенномъ Соборѣ, подалъ царю „извѣт­ную челобитную", въ которой укорялъ жителей порубежныхъ го­родовъ и селъ въ непосѣщеніи церковныхъ службъ, въ устройствѣ „игрищъ" подъ праздники и въ „праздники", въ непослушаніи „поповъ и учительныхъ людей" и пр. Его „извѣтъ" былъ принятъ во вниманіе, государь велѣлъ послати „въ тѣ городы, свои государевы грамоты съ великимъ запрещеніемъ". Потомъ тотъ-же выборный просилъ о выдачѣ ему „береженой грамоты", ввиду опасенія, что курчане хотятъ надъ нимъ, за его доносъ, „всяко дурно учинити". Въ выдачѣ такой грамоты ему не было отказано. Интересно отмѣтить, что въ челобитной Малы­шева прямо констатируется, что „по государеву указу съ Москвы многіе (выборные люди) отпущены въ городы . . . и велѣно ихъ, выборныхъ людей, въ городахъ в*о е - водамъ отъ городскихъ людей отъ всякаго дурна обергати для того, что у . . . Соборнаго Уло­женья, по челобитью земскихъ людей, не про­тивъ всѣхъ статей . . . государевъ указъ учи­ненъ"^[274]), т. е. не были удовлетворены всѣ желанія, принесен­ныя выборными изъ мѣстъ ихъ избранія и нашедшія себѣ выраженіе въ челобитныхъ, подававшихся ими царю, такъ какъ нѣкоторыя изъ этихъ желаній показались правительству про­стыми „прихотями", неподлежащими удовлетворенію. Они, од­нако, не были таковыми въ глазахъ выборщиковъ, пославшихъ своихъ представителей на 3. Соборъ. Боязнь со стороны пос­

лѣднихъ, что имъ придется такъ или иначе отвѣчать передъ избирателями, во всякомъ случаѣ, говоритъ за живой интересъ избирателей къ тому, что было выборными достигнуто, и чего имъ не удалось добиться на 3. Соборѣ.

Выборные получали иногда жалованье, а равно освобожда­лись, по челобитьямъ, отъ натуральныхъ повинностей (напр., отъ постойной), или получали право на безпошлинное куреніе вина¹). Ввиду недостатка свѣдѣній, трудно сказать, какъ относи­лись вообще напіи предки къ посылкѣ выборныхъ, а именно, считали-ли они это своимъ драгоцѣннымъ правомъ, или только тяжелой обязанностью. Если судить по тому, что очепі, многіе го­рода довольно часто не пользовались этимъ правомъ и не присы­лали выборныхъ на Соборы, а воеводы не могли иногда собрать избирательныхъ съѣздовъ, то придется принять второе положе­ніе, находящее себѣ, можетъ быть, объясненіе и въ бѣдности страны, и въ дальности и неудобствѣ сообщеній и т. д., вслѣд­ствіе чего всякое право являлось непремѣнно тяжелой обязан­ностью (хотя не надо забывать, что были города, какъ мы говорили, присылавшіе выборныхъ нетолько въ надлежащемъ, но даже лишнемъ, сверхъ требованія, количествѣ)'²).

1) Какъ на примѣръ такого челобитья укажемъ на челобитье выборнаго отъ посадскихъ людей г. Романова В. ГІронова, который просилъ о слѣдующемъ: „въ прошломъ де во 156-мъ году эа мѣсяцъ до Семеня дни выбранъ онъ съ Романова отъ посадцкпхъ людей въ выборѣ къ Уложенью и отъ Семеня дни живетъ на Москвѣ безъ съѣзду, п намъ бы его пожаловать, велѣть за то его московское жите (житье) и за волокиту дать ему на Романовѣ льготы отъ земскихъ, и отъ таможенныхъ, и отъ к а б а т ц к и х ъ, и отъ земскіе избы, и ото всякихъ романовскихъ служебъ, па сколько мы укажемъ, и велѣть бы ему на Романовѣ у себя во дворѣ, про свою нужу, держать пите (питье) и вино и пиво безъ­явочно, противъ ево братьи выборныхъ и велѣти бъ ему о томъ на Ро­мановъ дать нашу грамоту. И мы, романовца, посадцкаго человѣка Васку Пронова, пожаловали, велѣли ему за нынѣшнюю службу, что онъ былъ въ выборныхъ, зачесть въ службу и шіте ему про себя безъявочно держать велѣли жъ, а будетъ у него вымутъ какое про­дажное питье и на немъ взять заповѣди 50 рубленъ". Грамоту объ ■этомъ пожалованіи, присланную воеводѣ изъ Посольскаго приказа, велѣно было воеводѣ привести въ исполненіе, а затѣмъ отдать Про- нону. списавъ съ нею „списокъ слово въ слово", который и оставить у себя въ съѣзжей избѣ (Акты, относ. къ исторіи 3. Соб., стр. 62 и сл.).

2) По вычисленію одного изъ ученыхъ, Г. Н. Шмелева, въ Га­личѣ для выбора на 3. Соборъ 1636 г. съѣхалось всего 4, 4 °/₀ Галиц­кихъ служилыхъ людей; въ Переяславлѣ Рязанскомъ въ 1648 г. вы­борахъ участвовало всего 1,5°'_о. Указанный авторъ думаетъ, что въ средѣ служилыхъ людей и посадскихъ, установился взглядъ на участіе въ 3. Соборахъ, какъ на с л у ж б у, чѣмъ и обясняется отмѣчен­ное равнодушіе. Такъ, напр., нѣкій иноземецъ Иванъ Таировъ гово­ритъ въ своей челобитной, что „онъ для государева дѣла на Соборехъ (1648—49 г.г.) былъ и за свою братью, иноземцевъ, государю объ вся-

Созываясь по волѣ государей, по мѣрѣ надобности, безъ опредѣленныхъ сроковъ, и также распускаясь, Соборы, по отно­шенію къ объему своей компетенціи, являются учрежденіями очень колеблющимися. Чаще всего къ нимъ обращаются, когда государственная казна пуста и правительство затрудняется найти средства для ея наполненія (внѣшнихъ займовъ тогда еще не было). Затѣмъ они созываются, какъ „для устроенія земли" вну­три (понимая подъ этимъ и избраніе государя изъ новой ди­настіи и пересмотръ законодательства и успокоеніе отъ мятежа), такъ и для рѣшенія вопросовъ внѣшней политики, какъ это было по вопросу объ Азовѣ и Малороссіи и др. Всякое серьезное обстоятельство, нарушавшее мирное теченіе государственной жизни, понуждало правительство созывать представителей земли, чтобъ найти среди нихъ и совѣтъ, и помощь, и указаніе на средства избѣгнутъ затрудненія или исправить извѣстное зло. Чѣмъ больше подвигается изученіе источниковъ права, тѣмъ болѣе выясняется вся важность роли Соборовъ и челобитій выборныхъ въ жизни Московскаго государства. Возможность непосредственнаго сношенія съ народомъ верховной власти спа­сала Москву XVI—XVII вѣковъ отъ многихъ бѣдъ, такъ какъ давала ей средства знать интересы и нужды страны.