Глава I. Грамоты Московскаго государства

Обычное право и за­конъ, какъ источники права ІІ-го періода.

Въ первый періодъ исторіи нашей, обычное народное право было, какъ уже указывалось, самостоятельнымъ и при томъ .важнѣй­шимъ источникомъ права.

1) Изданіе, съ комментаріями, важнѣйшихъ памятниковъ права Московскаго государства до Соборнаго Уложенія см. во 11 и III выпускахъ „Христоматіи по исторіи русскаго права" М. Ф. Влади- мірскаго-Буданова. Новѣйшія изданія грамотъ и другихъ памятниковъ Московскаго періода, напечатанныя безъ комментарій, но съ указаніемъ на важнѣйшую литературу: 1) Намѣстничьи, губныя и земскія грамоты „Московскаго государства", изданныя подъ ре­дакціею А. И. Яковлева историко-филологическимъ факультетомъ Им. Московскаго Университета (М„ 1909 г.); 2) „Духовныя и договор­ныя грамоты князей великихъ и удѣльныхъ", изд. подъ редакціею С. В. Бахрушина (М.; 1909 г.); 3) Памятники по исторіи смутнаго времени", изд. подъ редакціею А. И. Яковлева (М., 1909 г); 4) Акты, относящіяся къ исторіи Земскихъ Соборовъ", изд. подъ редакціею Ю. В. Готье (М.. 1909 г.); три послѣднія изданія выходятъ подъ общимъ заглавіемъ „Памятниковъ русской исторіи". Важнѣйшая лите­ратура : общій обзоръОбъ источникахъ русскаго права, въ связи съ развитіемъ государства" С. М. Ш пи левскаго („Ученыя Записки И. Казанскаго Университета", 1862 г., в. II); курсы — „Исто­рія права Московскаго государства" Н. П. Загоскина (Каз., 1877 г.), т. I; В. Н. Латки на „Лекція по внѣшней исторіи рус­скаго права" (С. П. 1888 г.); М.

иноземное право, къ намъ проникавшее. Въ Московскомъ госу­дарствѣ наблюдается, однако, нѣсколько иное, чѣмъ въ земскій періодъ, соотношеніе между обычнымъ правомъ и закономъ, какъ источниками права. Чѣмъ болѣе растетъ власть государей и ихъ законодательныхъ органовъ, тѣмъ сильнѣе развивается ихъ законодательная дѣятельность. Масса узаконеній, исходившихъ отъ верховной власти и являвшихся на Москвѣ, — то въ видѣ отдѣльныхъ грамотъ, указовъ и приговоровъ, то въ видѣ особыхъ сборниковъ (подъ наименованіемъ Судебниковъ. Уложенія и пр.), — заставляетъ, при первомъ бѣгломъ обзорѣ всего этого матеріала, притти даже къ выводу, что во второмъ періодѣ нашей исторіи законъ вполнѣ уже господствуетъ надъ обычнымъ правомъ и что послѣднее теперь является мало­значительнымъ и, во всякомъ случаѣ, второстепеннымъ источникомъ права. Такъ это и было на Москвѣ съ формаль­ной точки зрѣнія. Въ то время, какъ въ первомъ періодѣ изъ дошедшихъ до насъ юридическихъ нормъ лишь сравнительно не­многія носятъ явственные слѣды уставной дѣятельности князей и вѣча, въ Московскій періодъ, наоборотъ, вся масса узаконеній, какъ являвшихся отдѣльно, такъ и собранныхъ вмѣстѣ, исходитъ отъ государей, имѣетъ за собою санк­цію верховной власти. Обращаясь, однако, къ изученію со­держанія этихъ узаконеній, надо притти къ выводу, что во всякомъ случаѣ значительная часть ихъ воспроизводитъ (какъ было это и раньше), въ своихъ постановленіяхъ нормы того же обычнаго права, такъ какъ верховная власть, въ липѣ государей и ихъ органовъ, н е успѣваетъ въ этотъ періодъ настолько эмансипироваться отъ вліянія народной среды, чтобъ диктовать ей свои правовоззрѣнія, чтобъ заставлять ее итти по пути усвоенія юридическихъ началъ, чуждыхъ на­родному юридическому сознанію, а, наоборотъ, сама живетъ еще на основаніи тѣхъ же народныхъ взглядовъ на право.

наго приказа (С.-П., 1908 г.); И. II. Загоскина „Уставныя гра­моты Московскаго государства" (Каз., 187S—77 г. г.); Д. Мейчнка „Грамоты XIV. XV вв.“ іі пр. (М., 18S3 г.); Н. П. Ретвиха „Органы губнаго управленія въ XVI—XVII в.“ (Сборникъ правовѣдѣнія, С.-П.. 1896 г.), т. IV; С. А. Шумакова „Губныя и земскія грамоты Москов­скаго государства" (М. 1895 г.) его же „Новыя губныя и земскія гра­моты" (Жур. М. II. Просв., 1909 г., № 10); въ томъ и другомъ изслѣдо­ваніи дается сводный текстъ этихъ грамотъ; Д. А. Самоквасова „Архивный матеріалъ", в. I. (М., 1904 г.). Болѣе подробныя свѣдѣнія о литературѣ грамотъ и Судебниковъ см. въ книгѣ Н. П. Загоскина „Наука исторіи русскаго права" (К., 1891 г.).

онирѵетъ въ своихъ нормахъ то, что соотвѣтствуетъ осно- в н ы м ъ народнымъ правовоззрѣніямъ, т. е. власть продолжаетъ туже работу возведенія въ законъ народныхъ юриди­ческихъ обычаевъ, которая началась въ предъидущій періодъ, но, при слабости княжеской власти, не ■ пріобрѣла еще значи­тельнаго напряженія, могущаго хотя-бы формально, внѣшне, вытѣснить обычное право, какъ самостоятельный источникъ юридическихъ нормъ; это достигается только въ XV’—XVII вѣкахъ. Господство-жѳ закона надъ обычнымъ правомъ не только съ формальной, но и съ матеріальной (по со­держанію) точки зрѣнія, проявляется вполнѣ лишь въ новой исторіи нашей, въ особенности — въ эпоху преобразованій XVIII вѣка, когда, законодательное творчество наполняетъ наше право нормами, заимствованными изъ разнородныхъ, инозем­ныхъ и своихъ, источниковъ и мало считается съ вопросомъ, насколько эти нормы находятся въ соотвѣтствіи съ народ­ными правовоззрѣніями. Въ это время все болѣе и болѣе за­мѣчается раздѣленіе между верхними и нижними слоями населенія.

Отдѣльные законодатель­ные акты (гра­моты, указы и приговоры) II оффиціальные сборпвки пра­ватогоже пері­ода; важность ихъ совмѣст­наго изученія.

Узаконенія, являвшіяся въ Московскій періодъ, дошли до насъ, либо въ видѣ отдѣльныхъ грамотъ іі указовъ, либо въ видѣ особыхъ юри­дическихъ сборниковъ. Сборники эти были оффиціальнаго происхожденія, чѣмъ они отли­чались отъ многихъ сборниковъ права перваго пе­ріода, неимѣвшихъ за собою — по крайней мѣрѣ въ цѣломъ своемъ составѣ — санкціи верховной власти. Отдѣльныя, или сепаратныя, узаконенія носили первоначально (въ XIV—XV в. в.) на­именованіе грамотъ, позднѣе (со второй поло­вины XVI в.) — также указовъ и приговоровъ (Бояр­ской Думы и Земскихъ соборовъ). Они давались какъ лицамъ, физическимъ или юридическимъ, такъ и тѣмъ или другимъ мѣстностямъ. Накопленіе этихъ узаконеній, естественно, вызывало необходимость ихъ собранія вмѣстѣ, съ цѣлью из­вѣстной систематизаціи и выбора изъ нихъ, какъ наиболѣе важ­наго, такъ п наиболѣе нужнаго, для практики судовъ, законода­тельнаго матеріала. Но, такое собраніе воедино разнообразныхъ грамотъ и указовъ не могло быть сдѣлано ранѣе конца XV вѣка, т. е. ранѣе объединенія подъ властію московскихъ государей прежнихъ удѣльныхъ княжествъ. Въ свою очередь, съ изданіемъ того или иного сборника юридическихъ нормъ н е прекращалось развитіе законодательства путемъ появленія въ свѣтъ отдѣльныхъ грамотъ, указовъ и приговоровъ: такъ, грамоты, указы и приговоры

'250

являлись какъ послѣ Судебниковъ,такъ и послѣ Соборнаго Уложе­нія ; изданіе юридическихъ сборниковъ придало, однако, у насъ (какъ и вездѣ) законодательному движенію извѣстный однообраз­ный порядокъ, неимѣвшій еще мѣста въ предъидущій періодъ.

Г р а м о т о ю въ древности называется всякій Московскаго письменный (отъ греческаго слова /рсфрата — періода и письмена) актъ воли вѣча или князя, дававшихъ

ихъ класси- отдѣльнымъ лицамъ, или мѣстностямъ, какія-либо фикація. права публичнаго или частнаго характера. Позднѣе слово „грамота¹¹ стало усвояться нетолько актамъ законода­тельнаго, но и судебнаго характера, а равно и граждан­скимъ актамъ, совершавшимся письменно частными лицами между собою (каковы, напр., грамоты купчія, мѣновыя, раздѣль­ныя и т. д.). Грамотъ дошло до насъ отъ изучаемаго періода нѣсколько тысячъ; часть ихъ напечатана и изслѣдована, но большая часть ихъ остается въ архивахъ, подвергаясь время отъ времени изученію, далеко, впрочемъ, необнявшему еще всего содержанія извѣстныхъ въ наукѣ видовъ грамотъ. Обиліе грамотъ и разнообразіе ихъ содержанія создаетъ для истори­ковъ права весьма трудную задачу ихъ классификаціи по какимъ-либо общимъ признакамъ. Трудность задачи, между прочимъ, обусловливается, какъ тѣмъ, что грамоты, отличаю­щіяся внѣшне другъ отъ друга, нерѣдко очень схожи между собою по содержанію, такъ и тѣмъ, что древняя юридиче­ская наша терминологія не была вполнѣ устойчива, почему основываться на ней невсегда возможно. Историками нашего права предлагалось нѣсколько системъ классификаціи древнихъ грамотъ, но пока полнаго согласія въ этомъ вопросѣ недости­гнуто. Проф. Загоскинъ, напр., наиболѣе важныя грамоты, въ которыхъ „особенно полно отражались начала древне-русскаго государственнаго и'юридическаго быта¹¹, дѣлитъ на 6 видовъ, а именно: 1) грамоты жалованныя, II) с у д н ы я, III) г у б - ныя, IV) таможенныя, V)уставныя, опредѣля­ющія порядокъ мѣстнаго правительственнаго управленія и VI) уставныя, опредѣляющія поря­докъ мѣстнаго с а м о у п р а в л е н і я“ ; проф. Вл. Будановъ сводитъ всѣ грамоты законодательнаго характера къ двумъ видамъ — грамоты ataлованныя и грамоты устав­ныя, подраздѣляя каждый изъ этихъ двухъ видовъ грамотъ на нѣсколько разрядовъ. Нѣкоторые ученые, какъ напр., II. И. Бѣляевъ, всѣ эти грамоты считаютъ жалованными „съ точки зрѣнія ихъ древнерусской терминологіи и мотивовъ ихъ изданія¹¹. Это замѣчаніе, конечно, справедливо, такъ какъ права, а равно и привиллегіи, дававшіяся грамотами, разсматри­вались когда-то и у насъ (какъ и на Западѣ), какъ „милость¹¹ или „жалованье¹¹ государей; но, свести воедино всѣ грамоты, зна­читъ потерять возможность различать ихъ в и д ы. Не касаясь здѣсь всѣхъ предлагаемыхъ учеными нашими системъ раздѣле­нія грамотъ по видамъ и пр., замѣтимъ, что наиболѣе простымъ намъ представляется дѣленіе грамотъ во 1-хъ на грамоты, исходив­шія отъ лица верховной власти, и во 2-хъ на грамоты, какъ акты, заключавшіеся частными лицами между собою.

‘252

Законодательный характеръ имѣютъ лишь грамоты перваго рода, почему мы на нихъ теперь и остановимся; грамоты-же второго рода должны быть отнесены къ гражданскому праву. Перваго рода грамоты могутъ быть, въ свою очередь, раздѣ­лены: на 1) грамоты жалованныя, 2) уставныя, 3) судныя и 4) таможенныя, причемъ каждый изъ этихь видовъ грамотъ можетъ быть и подраздѣленъ на нѣсколько особыхъ разрядовъ, сообразно нѣкоторымъ общимъ признакамъ, свойственнымъ каждому разряду.

Жалован­ныя грамоты; понятіе; ви­ды жалован­ныхъ гра­мотъ. Огра­ниченіе по­жалованій съ XVI вѣка.

н е владѣли

Подъ жалованными грамотами (илипо за­падно-европейской терминологіи — подъ и м м у - нитетами) надо понимать такіе законодатель­ные акты, коими верховная власть предоставляла тѣ или другія привиллегіи или льготы физическимъ или юридическимъ лицамъ (учрежде­ніямъ). Обычно жалованными грамотами предо­ставлялись мѣстностямъ, или отдѣльнымъ лицамъ, такія исключительныя права, какими они ранѣе. Каждая жалованная грамота была ч а - с т н ы м ъ , или сепаратнымъ, закономъ (priva lex), уста­новленнымъ верховною властью въ пользу областей и лицъ, удостоенныхъ данной милости или привиллегіи^J). Развитіе по­жалованій совпадаетъ у насъ съ развитіемъ власти государей и ихъ могущества, но, происхожденіе имунитетовъ надо искать въ исконной принадлежности крупнымъ землевладѣльцамъ права суда и обложенія по отношенію къ сидѣвшихъ на ихъ земляхъ людяхъ. Уже изстари сильный бояринъ-вотчинникъ, при слабости государственной власти, естественно былъ судьею и собирателемъ дани-пошлины съ своихъ крестьянъ; съ посте­пеннымъ усиліемъ власти государей признаніе всего этого за собственниками является уже правомъ государей.

Будучи источниками всякаго рода милостей для поддан­ныхъ, государи, естественно, могли тѣмъ больше давать имъ всякаго рода привиллегіи, чѣмъ сильнѣе были сами. Характерно также, что грамоты вообще, а жалованныя въ частности, имѣли обязательное значеніе лишь до тѣхъ поръ, пока княжилъ, или царствовалъ, тотъ носитель верховной власти, который ихъ давалъ; чтобъ это значеніе оставалось за грамотами и послѣ его смерти, было необходимо, чтобъ каждая грамота получила подтвержденіе отъ его преемника, что и дѣлалось въ

1) Сравнительному изученію нашихъ жалованныхъ грамотъ и соотвѣтствующихъ имъ дипломовъ меровинговъ и каролпнговъ посвящена особая глава („боярскій самосудъ — иммунитетъ") въ из­слѣдованіи Н. П. Павлова-Сильванскаго „Феодализмъ въ удѣльной Руси" (стр. 263 и сл.).

письменной формѣ, обычно — на оборотной сторонѣ грамоты. Предлагалось нѣсколько системъ раздѣленія жалованныхъ грамотъ; наиболѣе удобнымъ надо признать дѣленія ихъ н о предмету пожалованія. Такъ, тѣ грамоты, коими жало­вались кому-либо земли, воды и угодья, называются вотчин­ными жалованными грамотами. Особенно много такихъ гра­мотъ было дано на Москвѣ монастырямъ и церквамъ. Далѣе, тѣ грамоты, коими физическія или юридическія лица осво­бождались отъ уплаты какихъ-либо общихъ налоговъ и отъ несенія таковыхъ-же повинностей, а равно и отъ общей подсудности, называются въ литературѣ грамотами льгот­ными или и м м у н и т е т н ы м и (также — освободительными). Въ частности, если льгота была финансоваго характера, то такая грамота носила названіе обѣльной грамоты; если эта льгота освобождала пожалованное лицо отъ суда мѣ­стныхъ властей и дѣлала его подсуднымъ самому князю, а людей, живущихъ на землѣ такого пожалованнаго лица, под­чиняла суду землевладѣльца, то такая грамота назы­валась несудимою; судъ землевладѣльца не имѣлъ, впрочемъ, мѣста, когда дѣло шло о разбоѣ, убійствѣ и татьбѣ съ полич­нымъ. Тѣ-же грамоты, въ коихъ получившее грамоту лицо пріо­брѣтало льготы или привиллегіи какъ финансоваго, такъ и судебнаго характера (или, какъ еще говорятъ, содержавшія „полное освобожденіе*⁴ отъ общихъ „тягостей суда и дани⁴⁴) именовались тарханными грамотами (или просто „тарха­нами⁴⁴). Наконецъ, третій видъ жалованныхъ грамотъ называ­ется заповѣдными или охранительными (также иногда указными). Заповѣдными онѣ называются потому, что за­прещаютъ, подъ страхомъ опредѣленной кары (или „заповѣди⁴⁴), нарушеніе чьихъ-либо правъ. Права эти могли быть общими для всѣхъ гражданъ (напр., право защиты своей собственности отъ чьего-либо на нее посягательства), но грамота защищаетъ, или охраняетъ, ихъ еще особыми мѣрами, ставя такимъ образомъ пожалованное лицо въ привиллегированное положеніе, откуда и названіе грамоты — охранительная, даваемое ей нѣкоторыми нашими учеными.

Сообразно предмету пожалованія измѣнялось со­держаніе грамоты и, если въ грамотѣ вотчинной, гово­рилось о томъ, какія земли, воды или угодья были пожалованы такому-то лицу, то въ грамотахъ льготныхъ обозначались тѣ привиллегіи и изъятія (судебнаго или финансоваго харак­тера), какія соединялись съ пожалованіемъ недвижимостью; въ грамотахъ-же заповѣдныхъ, или охранительныхъ, указы­валось на то послѣдствіе, какое влекло за собою насиліе и про­изволъ, со стороны какъ служилыхъ, такъ и неслужилыхъ людей

надъ лицами, коимъ дана была грамота, а иногда назначались особые пристава для поимки нарушителей „заповѣди⁴⁴ и ихъ наказанія по суду. Такъ какъ пожалованіе недвижимостями соединялось, обычно, съ л ь г о т а м и по суду или по несенію налоговъ и повинностей, то вотчинныя грамоты были боль­шею частію и льготными^[161]). Ввиду того, что всѣ грамоты, какъ жалованныя, такъ уставныя и судныя, были, по взгляду времени, актомъ пожалованія со стороны власти, то онѣ имѣли въ началѣ, обыкновенно, одну общую формулу: „се азъ, князь великій, пожаловалъ есмь . . .“, при чемъ, если пожало­ваніе касалось земель и ихъ .угодій, то грамота подробно пере­числяла ихъ, а также указывала на льготы, даваемыя грамо­тою и т. д.

Со второй половины XVI вѣка замѣтно стремленіе ограни­чить распространеніе иммунитетовъ, или пожалованій, коими тѣ пли иныя лица освобождались отъ общихъ финансовыхъ налоговъ и повинностей, а равно и отъ суда мѣстныхъ властей. Это стремленіе совпадаетъ съ моментомъ достиженія Московскими государями единой и самодержавной власти, со временемъ сосре­доточія всѣхъ суверенныхъ правъ въ ихъ рукахъ. Съ этимъ сосредочіемъ у насъ, какъ и вездѣ, не могло мириться дро­бленіе власти между частными собственниками (монастырями, боярами и пр.), почему иммунитеты начинаютъ постепенно те­рять свое значеніе, пока въ новое время не исчезаютъ совер­шенно. Такъ, уже 11-ой Судебникъ нетолько запрещаетъ вы­давать впредь тарханныя грамоты, но и предписываетъ ото­брать ранѣе выданныя (ст. 43). Подтвержденіе этого правила позднѣе, даже въ концѣ XVII вѣка, показываетъ, однако, что постановленіе Судебника не исполнялось въ точности и грамоты эти продолжали даваться; но, во всякомъ случаѣ, число тархан­ныхъ грамотъ послѣ II Судебника стало сокращаться. Въ царствованіе Михаила Ѳеодоровича происходилъ общій пере­смотръ жалованныхъ грамотъ, порученный особому Сыскному Приказу^[162]). Затѣмъ еще Стоглавымъ Соборомъ была запрещена

выдача „несудимыхъ грамотъ" духовенству. Въ началѣ XVII вѣка вотчинныя трамоты, дававшіяся служилымъ людямъ на такъ наз. „жалованныя" или „выслуженныя" вотчины, пріобрѣли общую опредѣленную форму, тогда какъ ранѣе въ этихъ гра­мотахъ замѣчалось большее разнообразіе относительно объема правъ, получавшихся вотчинникомъ, т. о., иначе говоря, госу­дарственная власть здѣсь, какъ и въ другихъ случаяхъ, перво­начальный ч а с т п ы й законъ превратила въ общій, при чемъ приняла, при регулированіи его нормъ, во вниманіе нетолько частно-сословные интересы данной группы населенія, по и ин­

тересы самого

государства..

Вторымъ, весьма, важнымъ въ исторія на­шего права, видомъ грамотъ надо считать гра­моты уставныя. Подъ уставными грамо­тами понимаютъ такіе законодательные акты, коими устроился, или у с т а и о в л я л с я (откуда и пхъ названіе), порядокъ мѣстнаго управ­ленія, при чемъ подробно регламентировались разныя стороны этого управленія. Такъ какъ па Москвѣ само мѣстное управленіе организовыва­лось двояко, а именно, то по принципу пра

Уставныя гра­моты; понятіе. Уставныя гра­моты. опредѣ­ляющія поря­докъ мѣстнаго правитель­ственнаго уп­равленія п пхъ содержаніе.

вительс т в е н іі а г о управленія, ті > по принципу с а м о у и р а - вл енія (т. с*. оно вѣдалось, въ различныя эпохи, либо органами н а з н а ч с н п ы м и государственною властью, либо органами выборными, или земскими), то и самыя уставныя гра­моты, по вполнѣ основательному утвержденію Н. П. Загоскина, можно раздѣлить на двѣ группы, а именно на „уставныя грамоты, опредѣляющія порядокъ мѣстнаго прави­тельственнаго управленія" и на „уставныя грамоты, опредѣляй ііція іі о р я д о к ъ м ѣ с т н а г о з е м с к а г о с а м о - управленія" (Исторія права, 1, стр. 49 п сл.). Разсмо­тримъ каждую группу грамотъ особо. Что касается первой группы грамотъ, то цѣлью пхъ изданія было противодѣй­ствіе произволу и злоупотребленіямъ мѣстныхъ цравпте.іь-

ственныхъ органовъ — намѣстниковъ и волостелей — путемъ регламентаціи отношенія этихъ властей къ населенію по закону. Давались эти грамоты, обыкновенно, по челобитью жителей, хранившихъ затѣмъ ихъ въ церквахъ — какъ важнѣйшіе акты, гарантирующіе права населенія — и затѣмъ — просившихъ о подтвержденіи этихъ грамотъ у преемниковъ того великаго князя, или царя, которыми онѣ были даны^х). Въ началѣ грамоты обозначался обыкновенно тотъ великій князъ, или царь, который давалъ грамоту, и указывалось, кому эта грамота была пожалована („пожаловалъ есмь бояръ своихъ Двинскихъ, также сотскаго и всѣхъ своихъ черныхъ людей Двинскія земли", „пожаловалъ есми своихъ людей Бѣлозер­цевъ", „людей своихъ Онежанъ" и т. д.). Затѣмъ указы­валась причина выдачи грамоты — обычно, челобитье жителей данной земли, просившихъ оградить ихъ отъ произвола намѣстниковъ и волостелей, или подтвердить, въ цѣляхъ тогоже огражденія, прежнюю грамоту. Выдача грамоты раз­сматривалась, какъ пожалованіе, такъ какъ той мѣстности, которая имѣла уставную грамоту, оказывалась, по взгляду эпохи, своего рода милость, благодаря которой она являлась въ лучшемъ положеніи, сравнительно съ другими. Уставныя грамоты давались самому населенію, въ лицѣ его представите­лей, чѣмъ онѣ существенно отличались отъ наказовъ, кото­рые давались центральною властью мѣстнымъ правителямъ, и при томъ давались нестолько въ интересахъ мѣстнаго населе­нія, сколько въ интересахъ самого управленія и его наилучшей организаціи, въ цѣляхъ правительства.

Обращаясь къ содержанію уставныхъ грамотъ, надо прежде всего замѣтить, что оно было весьма сложно. Изъ гра­мотъ этихъ мы узнаемъ объ организаціи мѣстнаго управ­ленія и о мѣрахъ обезпеченія населенія отъ произвола мѣстныхъ правительственныхъ агентовъ, а равно покормахъ, какіе давались этимъ агентамъ; узнаемъ о пошлинахъ, сборахъ и повинностяхъ, какіѳ должны были браться съ населенія; ви­димъ, какого рода полицейскія и уголовныя мѣры взысканія налагались на нарушителей порядка и спокойствія въ тѣхъ мѣст­ностяхъ, гдѣ должна была дѣйствовать данная уставная гра-

мота; наконецъ, находимъ въ грамотахъ постановленія объ участіи земскихъ выборныхъ въ мѣстныхъ судахъ и опредѣленія, касающіяся устройства этихъ судовъ и пр. Устав­ныя грамоты проливаютъ яркій свѣтъ на общій характеръ устройства правительственнаго мѣстнаго управле­нія на Москвѣ, на средства, коими тогда владѣло централь­ное правительство для борьбы съ насиліями и злоупотребленіями власти со стороны его собственныхъ мѣстныхъ агентовъ, на тѣ взгляды, какіе оно имѣло на управляемое населеніе. Поль­зуясь превосходнымъ „сведеннымъ текстомъ*^[163] уставныхъ грамотъ указанной группы, — который сдѣланъ проф. Й. II. Загоскинымъ, — войдемъ хотя въ немногія подробности содержанія устав­ныхъ трамотъ, касающихся правительственнаго управле­нія, чтобъ получить о немъ болѣе наглядное представленіе. Такъ прежде всего обращаетъ на себя вниманіе въ грамотахъ то обязательство, какое онѣ возлагаютъ на намѣстни­ковъ и волостей, а именно обязательство, — говоря языкомъ грамотъ, — „ходить по сей грамотѣ", т. е. соблюдать всѣ ея постановленія, съ угрозою отвѣтственности за несоблю­деніе грамоты непосредственно предъ великимъ княземъ, или царемъ Московскимъ^х), при чемъ жители, коихъ интересы были нарушены мѣстными агентами власти, могли сами н а з н а - чать имъ, по грамотамъ, извѣстный срокъ для явки въ Москву на судъ самого государя^{[164][165][166][167]}). Такимъ образомъ, по уставнымъ грамотамъ, признается необходимость подзаконнаго дѣй­ствія мѣстныхъ правительственныхъ агентовъ и устанавлива­ется способъ ихъ отвѣтственности передъ центральною властью. Къ сожалѣнію, на практикѣ эти принципы не привели къ соз­данію на Москвѣ администраціи, склонной руководиться въ сво­ихъ дѣйствіяхъ закономъ, хотя эти принципы и были про­возглашены въ грамотахъ весьма опредѣленно. Уставныя гра­моты нризнаютъ, далѣе, необходимость участія въ судѣ мѣстныхъ правителей (намѣстниковъ и волостелей) представителей самого общества, или земщины⁸), что, однако, на іграк-

тикѣ далеко невсѳгда соблюдалось, хотя и было, конечно, вполнѣ необходимо, какъ ввиду, во 1-хъ, того обстоятельства, что на­мѣстники и волостели часто не знали мѣстнаго обычнаго права, которое примѣнялось жителями въ ихъ юридическихъ тяжбахъ, такъ, во 2-хъ, и ввиду того, что только присутствіе на судѣ „добрыхъ¹*, или „лучшихъ", людей земскаго общества могло-бы обезпечить судоговоренію и рѣшенію дѣлъ безпристрастіе и пр. Во всякомъ случаѣ важно отмѣтить, что ука­занный принципъ участія общественнаго элемента въ судѣ мѣстныхъ правителей признается уставными грамотами. Затѣмъ грамоты ограничиваютъ произволъ мѣстныхъ агентовъ центральной власти нетолько на судѣ, но и вообще въ управленіи. Всего болѣе этотъ произволъ могъ, конечно, обнаруживаться въ дѣлахъ фискальнаго характера, когда указанные агенты власти сбирали съ мѣстнаго населенія налоги, пошлины и всякаго рода пени, когда они наблюдали за несеніемъ имъ тѣхъ или другихъ натуральныхъ повинностей и когда, наконецъ, они заботились о полученіи съ жителей „кормовъ" въ собственную пользу и касались способа ихъ раскладки. Неудивительно, что всѣ эти вопросы оста­навливали на себя большое вниманіе законодателя, который весьма подробно и обстоятельно во всѣхъ уставныхъ грамотахъ опредѣляетъ размѣръ „кормовъ", идущихъ съ мѣстныхъ жи­телей на содержаніе намѣстниковъ, волостелей, ихъ тіуновъ и другихъ агентовъ управленія, устанавливаетъ таксу всякаго рода пошлинъ, штрафовъ и прочихъ сборовъ, которые должны взиматься съ жителей въ тѣхъ или иныхъ случаяхъ, а равно и указываетъ на натуральныя повинности, к а к і я должно нести населеніе и пр. Несомнѣнно, что все это дѣлается, главнымъ образомъ, въ интересахъ огражденія мѣстнаго населенія отъ грабительства указанныхъ агентовъ правительства, съ которыми тогда центру бороться было весьма трудно, по причинѣ малой культурности самаго общества, дальности разстояній, плохихъ путей сообщенія и пр., почему контроль центра не могъ осуществляться въ провинціяхъ достаточно энергично и быстро. Регламентируя подробно все то, что касалось финансовой стороны управленія, уставныя грамоты пытались также обере­гать населеніе и въ другихъ, доступныхъ правительственному воздѣйствію, случаяхъ. Такъ, напр., грамоты содержатъ запре-

людей волостелю и его тіуну суда, не судити никакого"; „а намѣстнику и его тіуномъ безъ цѣловальниковъ суда не судити, а быти у нихъ на судѣ у намѣстника и его тіуна цѣловальникомъ лучшимъ людемъ, и земскому дьяку, которыхъ цѣловальникомъ и дьяка земскаго землею выберутъ и къ цѣлованію (т. е. къ цѣлованію креста, или къ присягѣ), приведутъ ..." и т. п.

щеніе ходить на пиры или братчины „намѣстничьимъ людямъ и волостелинымъ людямъ и тіунамъ" и пр. „незваннымъ^[168] (во избѣжаніе, со стороны ихъ, поборовъ и насилій мѣстнымъ жителямъ); онѣ охраняютъ этихъ жителей отъ взятія „корма" безденежно и насильственнымъ способомъ проѣзжающими служилыми людьми на себя и на лошадей '); онѣ не допускаютъ „скоморохомъ у нихъ въ волости сильно играти¹¹ и „попроша- таямъ у нихъ въ волости просити¹¹ и т. д. Защита населенія противъ всякаго рода насилій не шла, конечно, по грамотамъ, дальше полицейскихъ и уголовныхъ мѣръ, но другихъ и не было подъ руками у правительства того времени; во всякомъ случаѣ желаніе защититъ населеніе отъ произвола и притѣсненій составляло характерную черту уставныхъ грамотъ, почему неудивительно, что жители „били челомъ¹¹ о ихъ выдачѣ имъ, или-же просили о подтвержденіи старыхъ грамотъ у наслѣдника даннаго великаго князя или царя, давшаго грамоту.

До нашего времени дошло немного уставныхъ Древнѣйшія грамотъ, изъ нихъ наиболѣе древними и наиболѣе уставныя гра- важньши, по содержанію, надо считать Двин­ская й"Бѣло- скую и Бѣлозерскую. Первая была дана зерская. Двинской землѣ Московскимъ великимъ княземъ Василіемъ Дмитріевичемъ въ 1397 г., вторая была дана Бѣлозерской области въ 1488 г. великимъ княземъ Московскимъ Іоанномъ III. Что касается первой, то она была дана послѣ завоеванія в. княземъ Василіемъ Дмитріевичемъ у Новгорода, между прочимъ, Двинской земли (или такъ наз. „Заволочья¹¹), въ составъ которой входили земли по рѣкамъ Онегѣ, Сѣверной Двинѣ, Мезени и Печорѣ. Двинская земля изстари вела обширную торговлю съ Сибирью и жители ея отличались богатствомъ и промыслами. Москва, впрочемъ, скоро потеряла эту землю, такъ какъ она вновь отошла къ Новгороду въ томъ-же году, почему остается неизвѣстнымъ, долго-ли уставная грамота, данная этой землѣ, оставалась въ дѣйствіи, но она, во всякомъ случаѣ, заслуживаетъ вниманія, какъ по важности своего с о д е р ж а н і я, такъ и по близости ея поста­новленій къ Русской Правдѣ, что весьма характерно. Близость эта иногда такова, что одинъ изъ нашихъ ученыхъ, проф. Нахманъ, находилъ даже, что она извлечена изъ Русской Правды. Этого, конечно, не было, но близость, по духу, постановленій того и

другого памятника характерна потому, что показываетъ, какъ живучи были старые народные обычаи записанные впервые въ Русской Правдѣ XI—XII в. в., они уцѣлѣли частію до концаXIVв., какъ наглядное свидѣтельство сходства многихъ условій народной жизни на пространствѣ нѣсколькихъ вѣковъ. Такъ, напр., въ Двинской грамотѣ упоминается объ общинной (по Русской Правдѣ —• дикой) вирѣ, о кровавыхъ и синихъ ранахъ, о „сводѣ“ (или „изводѣ"), при чемъ процедура произ­водства „свода", по существу, также, что и въ Р. Правдѣ; сходны постановленія Двинской грамоты и Р. Правды объ убійствѣ холопа или рабы ^г) и др. Впрочемъ, въ Двинской грамотѣ можно отмѣтить нѣкоторыя постановленія, вносившія нѣчто новое въ прежніе памятники нашего права. Такъ, напр., здѣсь впервые выдѣляется, какъ особое преступленіе, оскорбленіе словомъ, чего еще не знаютъ ни договоры съ греками, ни Р. Правда; впервые упоминаются тѣлесныя наказанія и смертная казнь; эти наказанія, несомнѣнно, были примѣняемы на прак­тикѣ и въ предъидущіе вѣка, но памятники права, однако, о нихъ еще не говорятъ; впервые здѣсь встрѣчается понятіе рецидива, или повторенія преступленія и пр.

Второю уставною грамотою, весьма важною по своему содержанію, является грамота Бѣлозерская^[169][170]). Бѣлозерская область издавна вела большую торговлю съ Москвою, Тверью, Новгородомъ и его сѣверными землями и входила въ составъ Великаго Княжества Московскаго съ XIV вѣка, оставаясь, впро­чемъ, особымъ княжествомъ до 1482 года, когда была отдана Верейскимъ княземъ Михаиломъ Андреевичемъ по завѣщанію Іоанну III и превратилась въ одинъ изъ уѣздовъ Московскаго государства, управляемый намѣстниками. Давнія торговыя связи съ Москвою богатой Бѣлозерской области привели къ тому, что уставная грамота, полученная ею, воспроизводила московскіе юридическіе порядки и по содержанію своему близка къ I Судебнику, однимъ изъ источниковъ котораго она и счи­тается. Ея преимущественное содержаніе — точное и подроб­ное опредѣленіе доходовъ намѣстниковъ, ихъ тіуновъ и другихъ лицъ; даже статьи юридическаго содержанія главнымъ образомъ изложены изъ точки зрѣнія финансовой, т. е. о нормахъ права

говорится съ связи съ доходами, какіе должны получать на­мѣстники и ихъ агенты отъ тѣхъ или другихъ противузаконныхъ дѣяній и т. д., почему „кормы пошлины и пени играютъ въ ней большое значеніе, какъ и въ другихъ, позднѣйшихъ, грамотахъ.

Уставныя гра­моты, опредѣ­ляющія поря­докъ мѣстнаго земскаго са­моуправленія.

Понятіе; цѣль изданія гра­мотъ. Виды означенныхъ грамотъ.

Вторую группу уставныхъ грамотъ образуютъ, какъ уже указывалось, уставныя грамоты, опре­дѣляющія порядокъ мѣстнаго земскаго самоуправленія. Этими грамотами устрои­лось мѣстное земское выборное управле­ніе. Нами уже указывалось, что цѣлью изда­нія уставныхъ грамотъ, опредѣлявшихъ порядокъ мѣстнаго правительственнаго управле­нія, было противодѣйствіе со стороны центральной власти произволу и злоупо­требленіямъ намѣстниковъ, волостелей и прочихъ агентовъ правительственной власти въ тѣхъ или другихъ мѣстностяхъ. Цѣль эта, однако, плохо достигалась на практикѣ, такъ какъ мѣстные управители всегда находили средства къ невыполненію именно тѣхъ постановленій уставныхъ грамотъ, которыя могли-бы болѣе всего обезпечитъ населеніе отъ ихъ насилій и лихоимствъ. Злоупотребленія властью со стороны намѣстниковъ и волостелей особенно давали себя чувство­вать въ малолѣтство Іоанна Грознаго и въ началѣ его царство­ванія, пока царь не взялъ на себя правленія государствомъ. По собственному сознанію Іоанна Грознаго (откровенно выска­занному въ одной изъ земскихъ уставныхъ грамотъ Ц ему „отъ крестьянъ челобитья великія и докука была безпрестанная, что намѣстники наши, и волостели, и ихъ пошлинные люди (т. е. лица, взимающія пошлины), сверхъ нашего жалованія указу, чинятъ имъ (крестьянамъ) продажи (берутъ штрафы) и убытки великіе; а отъ намѣстниковъ и отъ волостелей, отъ ихъ пошлинныхъ людей, намъ докука и чело­битья многія, что имъ посадскіе и волостные люди подъ судъ и на поруки не даются, и кормовъ имъ не платятъ и ихъ бьютъ, и въ томъ межъ ихъ поклепы и тяжбы великія; да отъ того на посадѣхъ многіе крестьян­скіе дворы, а въ уѣздѣхъ деревни и дворы,запу­стѣли и наши дани и оброки сходятся несполна^[171]. Эти жалобы жителей дали поводъ (какъ это видно и изъ другихъ уставныхъ грамотъ) къ замѣнѣ правительственнаго

персонала выборнымъ^[172]), тѣмъ болѣе, что правительственные агенты, разоряя населеніе, не обезпечивали также и самой казнѣ бездоимочнаго поступленія „даней и оброковъ". Уставныя грамоты, коими вводилось выборное управленіе, могутъ быть справедливо названы земскими уставными грамотами, такъ какъ, въ лицѣ „излюбленныхъ" старостъ и головъ, управленіе данною мѣстностью передавалось самимъ земщинамъ. Но, кромѣ этихъ земскихъ уставныхъ грамотъ, были еще уставныя грамоты губныя. Намѣстники, волостели и ихъ „пошлинные люди", — разоряя своими поборами мѣстное населеніе и плохо обезпечивая казнѣ поступленіе „даней и сборовъ" — мало имѣли въ тоже время вообще авторитета въ глазахъ населенія (какъ это видно изъ ихъ собственныхъ жалобъ, что имъ „посадскіе и волостные люди подъ судъ н е даются", кормовъ не платятъ и ихъ бьютъ"), а въ частно­сти — не могли оберечь населенія отъ постоянныхъ во многихъ мѣстностяхъ разбоевъ и грабежей. Къ центральной власти, по обычаю, неслись отовсюду челобитья, что де въ волостяхъ „чинятся разбои и татьбы великія", что разбойники „села и деревни розбиваютъ и крадутъ", „на дорогахъ многихъ людей розбиваютъ и грабятъ" и что „иные многіе люди въ тѣхъ волостѣхъ многихъ людей разбойниковъ у себя держатъ" и т. д. Правительство, чтобъ спасти населеніе, посылало въ мѣстности, разоряемыя разбоями, особыхъ сыщиковъ, но и эта мѣра мало помогала дѣлу. Тогда челобитчики, — извѣрившись въ помощь какъ отъ нихъ, такъ и отъ намѣстниковъ и волостелей, вхо­дившихъ нерѣдко въ соглашеніе съ разбойниками, — просили ихъ „пожаловать" и дозволить „быть у нихъ, для тати­ныхъ и разбойныхъ дѣлъ, приказчикамъ и старо­стамъ волостнымъ, и губнымъ цѣловальникомъ, и лихихъ людей, и татей, и разбойниковъ сыски­вать межъ себя самимъ" и т. п. Особыми уставными грамотами, получившими въ литературѣ общее наименованіе губныхъ^[173]), общинамъ представлялось право какъ преду-

прежденія преступленій, такъ затѣмъ право суда и наказанія важнѣйшихъ преступниковъ (первоначально раз­бойниковъ, позднѣе — татей, убійцъ, поджигателей и др.), съ возложеніемъ на земщины заботъ объ устройствѣ тюремъ и содержаніи въ нихъ преступниковъ. Такимъ образомъ, устав­ныя грамоты, опредѣляющія порядокъ мѣстнаго земскаго само­управленія, являются въ двухъ видахъ: 1) собственно­земскихъ грамотъ, коими, вмѣсто органовъ прави­тельственныхъ, учреждались, для завѣдыванія вообще мѣстными дѣлами, органы выборные и 2) грамотъ губныхъ, коими изъ вѣдомства мѣстныхъ правитель­ственныхъ органовъ выдѣлялись нѣкоторыя дѣла, — а именно дѣла, относящіяся къ уголовной юстиціи — и эти дѣла затѣмъ передавались въ вѣдомство выборныхъ земскихъ органовъ. Наличность выборнаго земскаго элемента въ организаціи управленія, по тому и другому виду грамотъ, составляетъ ихъ общую черту, почему и нѣтъ основанія выдѣлять губныя грамоты изъ числа грамотъ, опредѣляющихъ порядокъ мѣстнаго земскаго самоуправленія, какъ дѣлаютъ нѣкоторые ученые. Различіе-жѳ между обоими видами грамотъ состоитъ въ томъ, что первыми, т. е. земскими, грамотами устраняются вообще правительственные органы отъ завѣды­ванія, вторыми-же — лишь частьихъ обязанностей (уголовная юстиція) передается въ вѣдомство выборныхъ органовъ. Оста­новимся на каждомъ изъ указанныхъ двухъ видовъ земскихъ грамотъ особо.

Земскія уставныя грамоты регламентируютъ от­правленіе выборными органами какъ управленія, такъ и суда въ той мѣстности, которой дана грамота. Поэтому, кромѣ обычныхъ въ грамотахъ указаній на то, кѣмъ, какой мѣстности и по чьему чело­битью дана грамота, онѣ содержатъ подробныя свѣдѣнія о тѣхъ лицахъ, коимъ ввѣряется упра­вленіе и судъ (а именно — объ излюбленныхъ

Земскія уставныя гра­моты и ихъ со­держаніе ; время появле­нія означен­ныхъ грамотъ.

головахъ, или старостахъ, судьяхъ, земскихъ дьякахъ, цѣловаль­никахъ и др.), о производствѣ выборовъ ихъ и о приведеніи ихъ къ присягѣ, о ихъ обязанностяхъ передъ населеніемъ и пр. По обычаю времени, они угрожаютъ смертною казнію и конфи­скаціею имущества за неисполненіе обязанностей или злоупо­требленія властью ^г) и, наоборотъ, обѣщаютъ свободу „отъ

нованіе округовъ, гдѣ дѣйствовали данныя грамоты, губами, встрѣчается не вездѣ, а лишь въ нѣкоторыхъ грамотахъ; чаще встрѣ­чается лишь наименованіе самихъ выборныхъ властей „губными".

1) Въ одной изъ древнѣйшихъ уставныхъ грамотъ, а именно В аже кой грамотѣ 1552 г. читаемъ слѣдующее: „а учнутъ излюблен-

пошлинъ и податей" и „царское жалованье", если „намъ (т. е. царю) и землѣ управа ихъ будетъ люба"^[174][175]).

Затѣмъ весьма существенную часть грамотъ составляютъ постановленія финансоваго характера, а именно постано­вленія, въ которыхъ трактуется объ оброкѣ за прежній „на- мѣстничь и за тіуновъ кормъ", а равно и за кормъ другихъ лицъ „намѣстничьяго" и „волостелинаго" управленія, такъ какъ, съ уничтоженіемъ указанныхъ органовъ правительствен­наго управленія, мѣстности, получившія уставную грамоту, платили особый оброкъ деньгами, при чемъ грамотами устанавливался порядокъ раскладки оброка, мѣсто, время и способъ его доставки, запрещалось брать посулы и т. д.; наконецъ, возлагалась на излюбленныхъ головъ и другихъ выборныхъ людей отвѣтственность за несвоевременную доставку оброка. Очень важнымъ здѣсь было въ особенности право раскладки оброка и пошлинъ самимъ населе­ніемъ „межъ себя", благодаря чему они могли падать на отдѣльныя части населенія („лучшихъ", среднихъ" и „моло­дыхъ") болѣе правильно и равномѣрно, сообразно доходно­сти ихъ земли и промысловъ^[176]).

Наконецъ, въ грамотахъ есть постановленія, касающіяся полицейскаго, уголовнаго и гражданскаго права, а равно и про-

цесса. Въ цѣломъ, эти постановленія не остались безъ вліянія на послѣдующее законодательство, какъ это будетъ отмѣчено нами въ своемъ мѣстѣ. Земскихъ уставныхъ грамотъ дошло до насъ немпого, изъ нихъ древнѣйшими можно считать во 1-хъ грамоту,- данную крестьянамъ ІІлесской волости (Владимірскаго уѣзда) 28 февраля 1551 г., а затѣмъ посадскимъ людямъ и крестьянамъ Важскаго уѣзда (такъ наз. „Важская грамота") — 1 марта 1552 г. Первоначально земскія выборныя учре­жденія, вводившіяся указанными грамотами, были лишь исклю­ченіями, но уже съ сентября 1556 г., когда была дана при Іоаннѣ IV послѣдняя уставная грамота (Двинская), они были введены почти вездѣ въ Московскомъ государствѣ (не были введены въ пограничныхъ городахъ), послѣ чего выдача от­дѣльныхъ уставныхъ земскихъ грамотъ почти прекра­тилась, подобно тому, какъ съ отмѣною намѣстниковъ и ихъ кормленія прекратилось изданіе уставныхъ грамотъ, опредѣляв­шихъ порядокъ мѣстнаго правительственнаго управленія (или грамотъ „намѣстничьяго управленія", какъ ихъ еще называютъ). Тѣ и другія грамоты явились затѣмъ источниками для Судеб­никовъ и С. Уложенія, войдя въ составъ отдѣльныхъ ихъ по-

становленій.

Губныя устав­ныя грамоты. Значеніе сло­ва губа по грамотамъ. Содержаніе грамотъ; вре­мя ихъ появ­ленія и дѣй­ствія.

н ы я власти.

Вторымъ видомъ уставныхъ грамотъ, опредѣ­лявшихъ порядокъ мѣстнаго земскаго самоупра­вленія, являются губныя грамоты, переда­вавшія выборнымъ всесословнымъ органамъ дѣла, касавшіяся уголовной юстиціи. Для выполненія цѣлей этой юстиціи создавались, по челобитью жителей отдѣльныхъ мѣстностей, въ государствѣ особые судебные округа, или губы, которыми из авѣдывали выборныя г у б - Впрочемъ, слово губа, въ значеніи извѣстной территоріальной единицы, явилось впервые не въ Москвѣ, но извѣстно было уже изстари Псковской землѣ, гдѣ волости подраз­дѣлялись на губы (напр., была Наровская губа и др.), а въ Псковской судной грамотѣ говорится о старостахъ „губьскихъ", стоявшихъ во главѣ этихъ подраздѣленій. Происхожденіе слова и его значеніе является, однако, въ нашей ученой литературѣ весьма спорнымъ. Если одни ученые, какъ, напр., В, Н. Тати­щевъ, — принимая, очевидно, во вниманіе уголовную функ­цію губныхъ властей — производятъ слово губа отъ слова губленіе, то другіе, — какъ, напр., Устряловъ, — обращаютъ вниманіе на территоріальное значеніе слова губа и производятъ его отъ глагола „гнуть", „огибать", считая губу округомъ земли, который огибался извѣстными границами: третьи, какъ, напр., митрополитъ Евгеній, производятъ его отъ

скандинавскаго слова hobo или hubo, что значитъ „округъ земли". Съ послѣднимъ производствомъ согласенъ и новѣйшій изслѣдователь губныхъ грамотъ С. А. Шумаковъ, указывающій также и на однокоренное съ „губою" нѣмецкое слово „Gau", однозначущее съ словомъ волость (ibid., стр. .15 и 97). Не входя въ разборъ мнѣній ученыхъ о происхожденіи слова губа, замѣтимъ лишь, что на языкѣ самихъ грамотъ это слово, несо­мнѣнно, означаетъ извѣстную территоріальную единицу, округъ, вѣдавшій „татей и разбойниковъ" черезъ выборныхъ губныхъ старостъ и цѣловальниковъ Ч.

Обращаясь къ краткому обзору содержанія губныхъ грамотъ, замѣтимъ, что въ нихъ указывается, какъ должны были производиться выборы губныхъ властей (старостъ, го­ловъ, цѣловальниковъ и др.), каковы должны быть ихъ обязан­ности, а равно и отвѣтственность за „корыстованіе", за осужде­ніе неправильно, — „по недружбѣ“ и мести — невинныхъ людей, за пренебреженіе исполненіемъ обязанности „разбойни­ковъ обыскивати и сыскивати". „Вѣдали-бъ старосты губные и цѣловальники разбойныя и татиныя дѣла" — говоритъ одна изъ губныхъ грамотъ — „а дѣлали разбойныя и татиныя дѣла, разбойниковъ и съ истцы ихъ судили, и обыскивали, и пытали и разбойныя дѣла вершили по сему цареву и великаго князя уставному списку въ правду безо всякія хитрости". Затѣмъ губныя грамоты регламентируютъ порядокъ н а д з о р а за проѣзжими и пріѣзжими людьми, устанавливаютъ правила, какъ обыска „лихихъ людей, разбойниковъ", такъ и поимки ихъ, суда и казни, опредѣляютъ, сколько „съ разбойныхъ и тати­ныхъ дѣлъ съ суда" должно „имати пошлинъ", указываютъ, каково должно было быть отношеніе губныхъ властей къ централь­ному суду и къ суду намѣстниковъ и волостелей. Какъ уже видно изъ этого бѣглаго обзора, губныя грамоты были богаты постановле­ніями по уголовному процессу и эти постановленія не остались безъ вліянія на наше послѣдующее законодательство (XVI—XVII вѣковъ).

Древнѣйшею, дошедшею до насъ, губною грамотою была

1) Въ губной грамотѣ, данной въ 1592 г. крестьянамъ Д. И. Го­дунова, жившимъ въ Вологодскомъ уѣздѣ, въ Чаронской округѣ и въ Веіцѳозерской волости говорится, напр.. что у нихъ „прежъ сего“ была „жаловальная грамота" Іоанна IV, „а по той жаловальной грамотѣ въ Чаронской округѣ и въ Вѳщеозерской волости была у нихъ своя губа и къ татинымъ и къ разбойнымъ дѣломъ губныхъ старостъ и цѣловальниковъ выбирали они сами"; во 2-ой Бѣлозерской губной грамотѣ 1571 г. читаемъ: „а взговорятъ языки (оговорщики) на кого въ иныя губы (т. е. округа) въ разбоѣ, или татбѣ, іг старостамъ- же и цѣловальникомъ ...послатъ... про тѣхъ людей . . . обы- с к а т и".

такъ наз. „Бѣлозерская грамота", данная въ 1539 г. Іоан­номъ IV жителямъ Бѣлозерскаго уѣзда по ихъ челобитью; но, была-ли эта грамота, дѣйствительно, древнѣйшею и возникли ли губныя учрежденія на Москвѣ не ранѣе первой половины XVI вѣка, сказать вполнѣ утвердительно — трудно, такъ какъ не всѣ грамоты дошли до пасъ; можно, впрочемъ, предполагать, что нужда въ спеціальныхъ округахъ и органахъ, вѣдавшихъ сыскъ и судъ надъ разбойниками, могла давать себя чувство­вать еще въ XV вѣкѣ. Нельзя также вполнѣ положительно рѣ­шить, какъ широко было распространено первоначально дѣйствіе губныхъ грамотъ, т. е. многимъ ли мѣстностямъ онѣ были даны; впрочемъ, со второй половины XVI вѣка губныя учре­жденія были повсюду на Москвѣ, хотя выдача губныхъ грамотъ прекратилась уже съ 1555 г. и выборнымъ людямъ стали да­ваться наказы и списки изъ такъ наз. „уставной книги Разбой­наго Приказа". Прекращеніе выдачи губныхъ грамотъ не озна­чало, однако, собою прекращеніе дѣятельности губныхъ властей, а лишь подчиненіе ихъ о б щ и м ъ уголовнымъ законамъ, пред­писываемымъ къ исполненію изъ центра.

Судныя гра­моты: поня­тіе: отличіе ихъ отъ уставныхъ грамотъ; со­держаніе пхъ.

Особую группу грамотъ Московскаго госу­дарства составляютъ такъ назыв. судныя гра­моты, которыя содержатъ въ себѣ постановленія процессуальнаго характера (т. е. постано­вленія о судоустройствѣ и судопроизводствѣ, уго­ловномъ и гражданскомъ), а равно нормы уголов­наго и гражданскаго права. Нѣкоторые ученые, какъ напр., С. А. Шумаковъ, считаютъ судныя грамоты лишь видомъ земскихъ уставныхъ грамотъ и видятъ отличіе однѣхъ отъ другихъ только въ томъ, что „въ первыхъ особенно развиты постановленія финансоваго характера, во- просы-же уголовнаго права и процесса затрагиваются въ нихъ лишь мимоходомъ",—при томъ же не во всѣхъ грамотахъ,— тогда какъ въ судныхъ грамотахъ главнымъ образомъ содер­жатся нормы процессуальнаго, а также гражданскаго и уголовнаго права, о финансовыхъ-же вопросахъ онѣ говорятъ очень кратко, а полицейскаго права совсѣмъ не затрагиваютъ"'). Какъ намъ кажется, уже одно указанное различіе содержанія земскихъ п судныхъ грамотъ даетъ достаточное основаніе къ тому, чтобъ тѣ и другія грамоты считать двумя отдѣльными группами грамотъ, а не видомъ лишь уставныхъ земскихъ

1) „Губныя іі земскія грамоты Московскаго государства", стр. 26, срав. также соображенія названнаго автора по вопросу о генеалогіи между земской уставной п судной грамотами, а равно и указанія на ихъ параллелизмы въ его статьѣ „Новыя губныя и земскія грамоты", стр. 391 и с.т.

грамотъ. Но, кромѣ этого, и форма судныхъ грамотъ имѣетъ нѣкоторыя характерныя черты, имъ только свойственныя. По­этому, ввиду различія содержанія и формы судныхъ грамотъ отъ уставныхъ, правильнѣе, на нашъ взглядъ, выдѣленіе ихъ въ особую группу, какъ это и дѣлается, напр., проф. Заго­скинымъ, Латкинымъ и др. Къ числу внѣшнихъ, отличитель­ныхъ признаковъ судныхъ грамотъ надо отнести формулы, въ нихъ встрѣчающіяся и указывающія, что эти законодатель­ные акты являются главнымъ образомъ актами, устанавливаю­щими организацію суда. Такъ въ грамотахъ говорится, что вы­борные люди должны „судить по сей нашей грамотѣ“, что „су­дить въ волости земскимъ судьямъ" и т. л., при чемъ добавляется, что, если „о которыхъ дѣлахъ въ сей грамотѣ указу не напи­сано, и тѣ дѣла имъ вершити по Судебнику". Иначе говоря, процессъ велся въ тѣхъ мѣстностяхъ, которымъ были даны судныя грамоты, согласно съ тѣми нормами, какія въ нихъ были опредѣлены, а общій Судебникъ примѣнялся у нихъ лишь тогда, когда приходилось рѣшать дѣла, о которыхъ были по­становленія въ Судебникѣ и не было оныхъ въ'самой грамотѣ, т. е. общія процессуальныя нормы примѣнялись въ случаѣ недостатка таковыхъ нормъ въ данной грамотѣ. Суд­ныя грамоты освобождали общины, коимъ онѣ были пожалованы, отъ подсудности мѣстнымъ правительственнымъ органамъ и предписывали имъ выбирать себѣ судей самимъ^[177]), излагали права и обязанности ихъ въ области гражданской и уголовной юрисдикціи, устанавливали ихъ отвѣтственность, требовали, чтобъ выборные судьи наиболѣе важныя преступленія (разбои, убій­ства, поджоги и др.) судили вмѣстѣ съ губными старостами „по губнымъ грамотамъ", сами-же выборные или „излюбленные" судьи должны были, подобно губнымъ старостамъ, вести судо­говореніе съ участіемъ „волостныхъ лучшихъ крестьянъ" или „посадскихъ лучшихъ крестьянъ". Эти постановленія судныхъ грамотъ весьма важны, такъ какъ служатъ непререкаемымъ указаніемъ на участіе на Москвѣ народнаго элемента въ отправленіи судебныхъ функцій. Къ сожалѣнію судныхъ грамотъ дошло до насъ весьма немного; 2 изъ нихъ относятся ко второй половинѣ XVI вѣка (къ 1556 и 1561 г. г.); одна — къ началу XVII вѣка (1615 г.).

Какъ уже говорилось, особымъ видомъ грамотъ надо Таможенныя считать грамоты таможенныя. Тамо-

'269

грамоты; по­нятіе: крат­кій обзоръ ихъ содер­жанія ; двѣ группы та­моженныхъ грамотъ.

женными грамотами называются грамоты, опредѣ­лявшія порядокъ таможенно-финансоваго управле­нія Московскаго государства. Какъ извѣстно, на Руси до второй половины XVIII вѣка существовали внутреннія таможни, въ которыхъ собира­лись разнаго рода торговые сборы. Финан­совое управленіе отличалось на Москвѣ удивитель­ною изобрѣтательностью относительно всякаго рода налоговъ п пошлинъ. Таможенныя грамоты подробно исчисляютъ размѣры внутреннихъ пошлинъ, падавшихъ на товары, указываютъ на предметы, мѣстности и лицъ, подлежавшихъ этимъ пошлинамъ, или освобожденныхъ отъ нихъ, опредѣляютъ взысканія за непла­тежъ пошлинъ, и вообще устанавливаютъ порядокъ таможенно­финансоваго управленія и, въ силу отмѣченнаго своего содер­жанія, заключаютъ въ себѣ весьма интересныя, хотя и мало еще изслѣдованныя въ подробностяхъ, свѣдѣнія по исторіи нашего финансоваго права. Дошедшія до насъ таможенныя грамоты можно раздѣлить, — какъ это было предложено проф. Загоскинымъ и вообще принято въ нашей наукѣ, на двѣ группы — на грамоты, опредѣляющія порядокъ казеннаго таможеннаго управленія и на грамоты, опредѣляющія порядокъ откупнаго таможенно-финансоваго управленія. Дѣло въ томъ, что сборъ многочисленныхъ торговыхъ пошлинъ поручался, либо правительственнымъ агентамъ (таможникамъ), либо отдавался на откупъ извѣст­нымъ лицамъ, которыя уже сами собирали эти пошлины съ населенія, внося въ казну опредѣленныя суммы. Въ общемъ, порядокъ управленія, по таможеннымъ грамотамъ, дававшимся тѣмъ и другимъ, оставался одинъ и тотъ-же, но само управленіе велось различными лицами.

Краткій об­зоръ нѣкото­рыхъ про­чихъ видовъ грамотъ за­конодатель­наго харак­тера.

Таковы важнѣйшіе виды грамотъ Московскаго го­сударства. Ими, однако, далеко не исчерпываются виды грамотъ законодательнаго характера, являвшихся на Москвѣ. Изъ неназванныхъ нами можно еще указать на грамоты договорныя и духовныя, на грамоты утвержденныя и приговорныя идр. Договорными, или кресто­цѣловальными („докончальными") грамотами назы­вались грамоты, въ которыхъ содержались договоры великихъ князей съ удѣльными и опредѣлялись ихъ взаимныя отношенія. Эти грамоты были извѣстны уже первому періоду; древнѣйшею договорною грамотою второго періода считается грамота 1341 г., представляющая собою договоръ, заключенный сыновьями Іоанна Калиты; позднѣйшею грамотою надо считать договорную грамоту 1531 г., заключенную между Василіемъ III и его

братьями Юріемъ и Андреемъ (всѣхъ грамотъ дошло до насъ около ста). Договорныя грамоты представляютъ, вмѣстѣ съ ду­хов н ы м и грамотами князей, или ихъ завѣщаніями, весьма важный первоисточникъ для ознакомленія со взаимными между­княжескими отношеніями въ Московскій періодъ и со взглядами государей на власть, владѣніе землею и пр.; содержаніе этихъ грамотъ будетъ указано нами при обзорѣ соотвѣтствующихъ вопросовъ государственнаго права періода. Что касается гра­мотъ утвержденныхъ и приговорныхъ, или собор­ныхъ, то онѣ весьма важны для ознакомленія съ дѣятельностью нашихъ Земскихъ Соборовъ, такъ какъ первыя являются актами такъ наз. избирательныхъ соборовъ, вторыя — гласятъ о томъ, что дѣлалось на совѣщательныхъ Соборахъ; о ихъ содержаніи намъ также придется говорить при обзорѣ дѣятельности Земскихъ Соборовъ; къ сожалѣнію эти грамоты дошли не о всѣхъ Соборахъ.

Общее замѣча­ніе о значеніи грамотъ въ исторіи наше­го права.

Какъ разсмотрѣнныя нами грамоты Москов­скаго періода, такъ и вѣчевыя грамоты Псков­ская и Новгородская, отнесенныя нами къ пер­вому періоду (ввиду ихъ содержанія), въ исторіи нашего права являются памятниками м ѣ -

с т н а г о законодательства, такъ какъ простран­ство ихъ дѣйствія ограничивалось, обычно, какою-либо опредѣ­ленною территоріею, но не распространялось на все Московское государство. Это обстоятельство, однако, не умаляетъ важнаго значенія въ исторіи нашего права указанныхъ памятниковъ права по слѣдующимъ основаніямъ. Во 1-хъ большинство этихъ памятниковъ права, а именно грамоты, явившіяся въ XIV—XV вѣкахъ, остаются для насъ единственными свидѣтелями движенія русской юридической мысли, послѣ составленія Р. Правды и до времени І-го Судебника; во 2-хъ и изданіе I Судебника не остановило совершенно развитія нашего права черезъ посредство отдѣльныхъ грамотъ и указовъ; въ 3-хъ памятники мѣст­наго законодательства не остались безъ значительнаго вліянія на сборники Московскаго періода (Судебники, С. Уложеніе) и такимъ образомъ частію получили общерусское значе­ніе; наконецъ, въ 4 хъ, воспріятіе въ общіе юридическіе сбор­ники Москвою извѣстныхъ мѣстныхъ правовыхъ началъ, изъ грамотъ, въ однихъ случаяхъ, и замѣна ихъ московскими, въ другихъ, представляетъ собою высокопоучительную (хотя и малоизслѣдованную) картину борьбы двухъ великихъ принциповъ двигавшихъ нашу историческую жизнь — принципа центра­лизаціи, единодержавія, и принципа децентрализаціи, развитія юридическихъ особностей отдѣльныхъ мѣстностей. По условіямъ политической ясизни XVI—XVII вѣковъ на Руси

возобладалъ первый изъ указанныхъ принциповъ и Москва постепенно сдѣлалась законодательницею для всѣхъ объеди­ненныхъ княжествъ, но мѣстныя юридическія правовоззрѣ­нія, не потерявъ своего значенія при кодификаціи права на Москвѣ, продолжали жить въ народныхъ обычаяхъ отдѣль­ныхъ мѣстностей и позднѣе, почему и заслуживаютъ особаго вниманія историковъ права.