<<
>>

Порядок рассмотрения дел в Особых присутствиях Государственного Совета

Правилами устанавливалось, что на Высочайшее имя могут быть приносимы жалобы на определения департаментов Правительствующего Сената, кроме кассационных. В этих жалобах должны были быть приведены законы, которые проситель считает нарушенными, а также доказательства и доводы, на которых он основывает свое ходатайство, с приложением свидетельства о времени объявления обжалованного определения или приведения его в действительное исполнение.

Если вышеназванное свидетельство к жалобе не было приложено, то на представление его

просителю назначался срок не свыше одного месяца, после чего жалоба оставлялась без рассмотрения.

Жалоба, подлежащая рассмотрению, вносилась Главноуправляющим императорской канцелярией по принятию прошений в Особое присутствие при Государственном Совете для предварительного рассмотрения жалоб на определения департаментов правительствующего Сената. Кроме жалоб, поступающих от Главноуправляющего, никакие другие жалобы, прошения, документы или иные бумаги присутствием ни от кого не принимались; участвующие в деле и посторонние лица в заседания его не допускались. По жалобам, принесенным по истечении четырех месяцев со времени объявления обжалованного определения или со времени приведения его в действительное исполнение, присутствие постановляло заключение об оставлении их без последствий; по жалобам, принесенным с соблюдением указанного срока, присутствие постановляло заключение о том, в какой мере изложенные в жалобе объяснения могут служить достаточным основанием к переносу дела на рассмотрение Общего собрания Правительствующего Сената.

Единогласные заключения присутствия, а также последовавшие между членами разные мнения отправлялись на усмотрение императора. По высочайшему повелению дело, решенное департаментом Сената, переносилось на рассмотрение Общего собрания Правительствующего Сената. При переносе дела на рассмотрение Общего собрания исполнение решения приостанавливалось.

На решения Общего собрания Сената жалобы не допускались. На заседания особых присутствий, как и департаментов, не допускались представители печати и посторонние лица. Делопроизводство особых присутствий было организованно подобно департаментам Г осударственного Совета.

Принятые в особых присутствиях постановления относительно рассмотренных дел присылались на утверждение монарху, обходя общее собрание Государственного Совета (ст. 96-107 Учреждения).

Дела о принудительном отчуждении инициировались чаще всего правительством. В Учреждении Государственного Совета[367] отмечалось, что «все случаи, в коих представится нужным отчуждение или временное занятие недвижимого имущества или же установление права участия в пользовании им, определяются именными высочайшими указами». Проекты этих указов представлялись Императору министрами и главноуправляющими отдельными частями как раз через Особое в Государственном Совете присутствие по делам о принудительном отчуждении недвижимых имуществ и вознаграждении их владельцев. В представлении излагались данные, указывающие на общеполезное значение предприятия и на необходимость принудительного отчуждения или ограничения права на недвижимое имущество (ст. 594 Свода законов и след.)[368]. Лишение лица принадлежащих ему прав должно было иметь веские основания. Таким оправдывающим насилие мотивом могло быть только общее благо. Основанием к экспроприации могли послужить экономические, культурные, стратегические и другие соображения[369].

В период с ноября 1913 г. по июнь 1914 г. Особое присутствие по делам о принудительном отчуждении недвижимых имуществ и вознаграждении их владельцев рассмотрело в 23 заседаниях 303 дела, из которых по сложности своей выделяется производство о вознаграждении за

землю, отчужденную из владения города Либавы и разных лиц для надобностей бывшей Либавской крепости.

При обсуждении этого дела Особое присутствие указало на то, что правильное его разрешение на основании одних только данных, заключающихся в оценочном производстве, представляет значительные трудности ввиду резких разногласий между военным ведомством, с одной стороны, и бывшими владельцами отчужденных земель, Гробинскою оценочной комиссией и Министерством внутренних дел — с другой, в отношении определения характера и качества отчужденных недвижимых имуществ, а, следовательно, и их стоимости.

Оценочная комиссия признала эти земли городскими, имея в виду, что они расположены в черте города, поблизости от центральной последнего, и представляют селитебную площадь, предназначенную под городские постройки. Соответственно этому комиссия оценила их от 4 рубля и выше за квадратную сажень. Военное же ведомство полагало, что отчужденные земли, составляя собственность города Либавы, тем не менее, не могут считаться городскими землями, так как утвержденного в установленном порядке плана города Либавы с указанием на нем черты города или границ плановой застройки не существует. Однако, несмотря на все эти соображения, Особое присутствие не согласилось с мнением военного ведомства относительно характера отчужденных из владения города Либавы земель. Земли эти, вплотную прилегая к городу, отчасти были уже застроены и самой жизнью втянуты в промышленный оборот города. Имея в виду, что все отчужденные земли состояли в ведении городской, а не уездной полиции и облагались городскими налогами, Особое присутствие признало, что земли эти должны быть рассмотрены как городские и поэтому подлежат не десятинной, а посаженной оценке[370].

Не менее характерно дело, рассмотренное в рамках Особого присутствия для предварительного рассмотрения жалоб на определения Правительствующего Сената. Речь шла о взаимных исках товарищества с пароходным товариществом «Заря». Присутствие постановило внести дело в Общее собрание Сената — на том основании, что, во-первых, признанное Сенатом за товариществом «Заря» право на долевое участие в заработке пароходов товарищества Петроградо-Петрозаводского пароходства, в силу договора о совместном содержании товариществами товаро-пассажирского движения между Петроградом и Кронштадтом, за время, в течение которого пароход товарищества «Заря» не принимал участия в рейсах за неокончанием ремонта его к началу навигации, а не вследствие аварии, представляется, казалось бы, спорным, и, во вторых, что, присуждая товариществу «Заря» означенную долю и признавая вместе с тем за товариществом Петроградо- Петрозаводского пароходства право на вознаграждение за лишние рейсы, совершенные его пароходами, Сенат этого вознаграждения товариществу тем не менее не присудил, несмотря на ходатайство о нем[371].

Характер деятельности особых присутствий хорошо иллюстрирует и дело об отчуждении из владения Станислава-Яна Свечковского участка для постройки зданий поста Красный Крест[372].

С 1900 г., количество дел о принудительном отчуждении недвижимых имуществ для государственной или общественной пользы, стало резко возрастать. Это объясняется активным развитием железнодорожной сети. Именно под строительство новых железных дорог чаще всего отчуждалась земля, находившаяся в частной собственности. Пространство земли, отчуждаемое под железные дороги, определялось административным

порядком, а не судом, и причем в размере, необходимом для устройства дороги. Нередко земля требовалась также для потребностей военного и морского дела, требовавших больших земельных пространств под полигоны, форты, стрельбища и другие стратегические надобности. Вместе с тем, под влиянием развития экономических и торгово-промышленных сил государства, возник целый ряд общеполезных предприятий, для которых принудительное отчуждение являлось необходимостью. Это диктовалось необходимостью решения многочисленных вопросов развития городских и сельских поселений: проведение и расширение улиц, устройство канализаций, новых кладбищ и т. д.[373].

Приведем пример такого отчуждения.

Для открытия части новой улицы города Петрограда, под названием Менделеевская, между Лесным проспектом и полотном Финляндской железной дороги, было необходимо занять из владения потомственного почетного гражданина Сергея Николаевича Полежаева земельный участок мерой 148 кв. саж. ввиду необходимости общего урегулирования местности 2-го участка Выборгской части города.

Так как С. Н. Полежаев не согласился на предложенную ему цену в 110 рублей за квадратную сажень, несмотря на то, что такая цена превышала местные цены, то 11 ноября 1915 г. Главное управление МВД по делам местного хозяйства направило в Государственную канцелярию дело об отчуждении в собственность города Петрограда участка земли из владения гражданина Полежаева, с последующим его обсуждением в Особом присутствии о принудительном отчуждении недвижимых имуществ и вознаграждении их владельцев.

Дело было рассмотрено в присутствии товарища министра внутренних дел, действительного тайного Советника Морозова. Особое присутствие,

согласившись с заключением министра внутренних дел, решило: проект указа об отчуждении по этому делу поднести императору. Император указ подписал[374]. Как указывалось в этом документе, экспроприация предполагает принуждение, если нужно — насилие, исключает возможность добровольного соглашения. Поэтому не подходит под понятие экспроприации попытка склонить собственника к уступке своего участка посредством продажи. Если собственник изъявляет свое согласие и вступает в договор, то для экспроприации не будет места. Она наступает только тогда, когда собственник отвергнет предложение совершить договор[375].

Понятно, что в российском законодательстве было заложено право принудительного изъятия государством земельных участков из частной собственности: путем экспроприации, или «принудительного отчуждения» земельного участка (ст. 575 Свода гражданских законов Российской империи[376]), и путем конфискации земли в соответствии с уголовным законодательством. Конфискация представляла собой наказание, обогащающее государство за счет частных лиц, а экспроприация предполагала не только возможность прекращения права собственности, но и его временное ограничение путем установления сервитута, т.е. являлась одновременно институтом и частного, и публичного права. Это означало, что, хотя власть и проявляла одностороннее волеизъявление по лишению прав субъекта, она оговаривала с ним механизм компенсации потерь[377]. Однако экспроприацию следовало отличать от национализации и конфискации, которая представляла собой «...отнятие государственной

властью в виде наказания у собственника принадлежащей ему вещи»[378]. Таким образом, экспроприация не была мерой наказания, а являлась средством воздействия на несговорчивого собственника имущества во имя общего блага. Совершаемое государственной властью отчуждение или ограничение прав производилось или в пользу казны, или же чаще всего в пользу устроителя каких-либо общеполезных мероприятий, например, в пользу Общества железных дорог. Во втором случае государство не несло юридической ответственности за неточное выполнение предпринимателем обязательного вознаграждения.

Все дела о вознаграждении за частное недвижимое имущество, отчуждаемое для государственной или общественной пользы, разрешались окончательно в административном порядке, установленном ст. 575[379] и другими статьями гражданских законов[380]. Если, наряду с этим коренным началом, закон и допускал предъявление судебного иска об убытках, причиненных частному имуществу при производстве казенных или других общественных работ и сооружений, то это постановление относилось или к случаям причинения убытков частному имуществу, при которых отчуждение вовсе не имело места, или же к случаям, когда имущественный ущерб, понесенный владельцем, не находясь в непосредственной связи с отчуждением, произошел от других обстоятельств, сопровождающих осуществление общеполезного предприятия.

Закон[381] нигде не давал прежнему собственнику права требовать, чтобы пользование отчужденным у него имуществом происходило не иначе, как

сообразно цели, вызвавшей принудительное отчуждение. Такие притязания представлялись бы неуместными уже потому, что относительно порядка пользования принудительно отчужденным имуществом ни правительство, по распоряжению которого происходит экспроприация, ни то учреждение, за которым укреплялось отчужденное имущество, не связывали себя никакими особыми обязательствами перед прежним владельцем, который с момента этого укрепления утрачивал все свои права на это имущество (за исключением права выкупа и права преимущественной покупки, о которых говорится в ст. 59 0[382])[383].

Вознаграждение за отчужденное для государственной или общественной пользы, имущество назначалось деньгами или же, по добровольному соглашению, обменом отчуждаемого имущества на другое аналогичное и в выгодах равное. Если цена, озвученная владельцем отчуждаемого имущества, признается несоответствующей действительной стоимости имущества, то производилась опись и оценка. Опись проводилась чиновником местной полиции, при двух или трех свидетелях, преимущественно из соседей по имению. К описи вызывался владелец или поверенный, для чего назначался им шестимесячный срок со дня получения повестки. За неявкой владельца по истечении этого срока производство описи не останавливалось[384].

Законодатель, допуская принудительное отчуждение для государственной или общественной пользы, предписывал вместе с тем полное вознаграждение владельцам имущества и устранял в будущем

возможность причинения вреда имущественным интересам частных лиц, вследствие осуществления предприятия, вызвавшего принудительное отчуждение. Если же закон предписывал не нарушать путем принудительного отчуждения имущества прав частных лиц и после того, как состоялось отчуждение, то, очевидно, неисполнение этого предписания должно было влечь за собой обязанность вознаграждения за убытки, последовавшие от нарушения права[385].

При занятии имуществ под строящиеся железные дороги соблюдались следующие особые правила:

- если отходящие под дороги имущества требуется занять неотлагательно, линия железной дороги провешена и одобрена инспекцией, то по удостоверению об этом инспекции и с разрешения губернатора назначается опись таких имуществ на общем собрании, но с тем, чтобы она была произведена в двухнедельный срок, не выжидая шестимесячного срока, указанного в ст. 58 1 [386];

- в случаях, когда какие-либо из требуемых по закону для описи сведений не могут быть доставлены во время самой описи, производство таковой не останавливается, а недостаток означенных сведений оговаривался в самой описи, и сведения эти владельцами доставлялись впоследствии в оценочную комиссию, которой проверялись при оценке;

- план отчуждаемых имуществ утверждается подписью всех лиц, участвующих в производстве описи;

- по совершении описи она вместе с планом отчуждаемого имущества и затем все претензии владельцев по отчуждению таких имуществ обращаются в оценочную комиссию;

- в случае если бы сверх занятого по описи имущества потребовалось впоследствии занять еще часть имущества, то это производится также порядком, установленным настоящими правилами, с составлением дополнительной описи и плана;

- затем в отношении дальнейшего хода дела по отчуждению имуществ под железную дорогу поступать по правилам, изложенным в ст. 577-593, 595-601,и

- все издержки по командированию лиц для составления описей и для производства оценок, а равно канцелярские и чертежные издержки производятся за счет железной дороги.

Принудительное отчуждение прекращалось при бесспорном между обществом железной дороги и владельцем имущества добровольном соглашении или установлении такого соглашения в судебном решении в случае спора между обществом и владельцем и если соглашением вполне достигнута цель отчуждения имущества на государственные и общественные нужды по Высочайшему указу[387].

В 1912 г. в компетенцию Особого присутствия стали входить и дела о принудительном отчуждении авторских прав на изобретения, однако на практике такие вопросы не возникали[388].

После долгих обсуждений и представлений многочисленных проектов в Государственную Думу и Государственный Совет 28 июня 1912 г. был принят закон «О принудительном отчуждении привилегий на изобретения и усовершенствования»[389]. Закон постановил дополнить статью 97 Устава

гражданского судопроизводства 1906 г. «Рассмотрению Присутствия подлежат дела: 1) о принудительном отчуждении недвижимых имуществ, временном их занятии и установлении права участия в пользовании ими для государственной или общественной пользы, 2) о принудительном отчуждении привилегий на изобретения и усовершенствования по соображениям государственной необходимости, а также о вознаграждении владельцев принудительно отчужденных привилегий».

Заседания по таким делам проводились при закрытых дверях. Судебный процесс проходил в Особом присутствии Правительствующего сената.

Конечно, спор о вознаграждении за отчуждение имущества по существу, является спором о праве гражданском. Поэтому необходимо было допустить такой порядок, при котором в случае недовольства вознаграждением за отчужденную принудительно привилегию собственник этой привилегии мог обратиться непосредственно в суд с иском о выдаче дополнительного вознаграждения. Но так как подобные споры отличались от обычных гражданских дел по имущественным искам, то применение при решении этих споров исключительно судебного порядка не считалось целесообразным. В самом деле, хотя суд по некоторым делам определял размер взыскания, руководствуясь в значительной мере собственным усмотрением, все-таки по этим делам в распоряжении суда имелись известные объективные данные, которые могли быть положены в основу его решения. Напротив, в делах об оценке новых изобретений с точки зрения материальных выгод, которые можно было бы извлечь из этих изобретений собственнику привилегий, подобных объективных данных могло и не быть. Ценность изобретений часто оказывалась весьма условной и в действительности при подобных оценках по необходимости должен был

преобладать момент усмотрения со стороны государственной власти, награждающей владельца привилегии за применение полезного для государства изобретения. Причем, нередко экономические выгоды, извлекаемые государством от применения такого изобретения, никакой денежной оценке собственно в момент отчуждения привилегии не поддавались. Считалось, что такое дело по самому существу не могло относиться исключительно к ведению одного лишь суда. Поэтому, в интересах владельца привилегий желательно было предоставить им возможность искать дополнительного вознаграждения помимо суда.

Таким образом, необходимо было допустить и административный порядок разрешения споров о вознаграждении, считая его не менее эффективным. Собственник отчужденной привилегии сам выбирал, какой порядок ему выбрать, судебный или административный.

В случае безвестного отсутствия владельца отчужденной привилегии, правительство имело право отсудить привилегию без всяких переговоров[390]. Таким образом, Свод законов Российской империи подробно регламентировал вопросы возмездного принудительного отчуждения недвижимого имущества, принадлежащего на праве собственности или ограниченном вещном праве частным лицам. Лишение лица принадлежащих ему прав должно было иметь в основании соображения общего блага и общеполезности цели.

В мае 1917 г. при Правительствующем Сенате постановлением Временного правительства было образовано Особое присутствие по отчуждению недвижимых имуществ для государственной или общественной пользы, состоявшее из четырех сенаторов, назначаемых Временным правительством. Согласно ст. 9 указанного постановления, «положения

Особого присутствия с проектом указа об отчуждении или временном занятии недвижимого имущества или же установлении права участия в пользовании им предоставляются Временному правительству. Исполнение дел о вознаграждении владельцев совершается без представления положения присутствия на утверждение правительства»[391].

С 12 июля 1917 г. по 11 октября 1917 г. Особым присутствием было рассмотрено 158 дел[392]. Всего же за 1917 г. рассмотрено 309 дел[393].

Московский исполнительный комитет объединений общественных организаций в июне 1917 г. возбудил вопрос об учреждении при комиссаре города Москвы Особой комиссии по делам о реквизиции для общественно­государственных надобностей жилых помещений. Данное ходатайство вызывалось тем соображением, что в момент политического переворота, когда фактически прекратилось действие положения о чрезвычайной охране, командующий войсками лишился права реквизиций, и это государственное дело перешло всецело в руки местного Исполнительного комитета общественных организаций, действия которого надо было закрепить.

С упразднением Государственного Совета, разрешению которого подлежали дела об отчуждении недвижимости, удовлетворение реальных требований общественных организаций о предоставлении им помещений в условиях революционного периода было осуществимо, по мнению Московского исполнительного комитета общественных организаций, при остроте жилищного вопроса, единственным способом — применением принудительного права. Помимо того, Московский комитет полагал, что в будущем, несомненно, явится потребность применения реквизиций не только

по отношению к жилым помещениям для общественных организаций как революционных органов государственного управления, но также и по отношению к таким предметам первой необходимости, которые не подлежат учету и реквизициям для армии и флота.

Это ходатайство обсуждалось в особой Межведомственной комиссии при Министерстве внутренних дел, которая признала, что право реквизиций как для военных нужд, так и для целей общественно-государственных, в качестве исключительной меры, затрагивающей жизненные интересы всего населения и государственной власти, не может осуществляться помимо инициативы и общего руководства центрального правительства, так как неопределенность понятия «общественно-государственные нужды» требует самого строгого обсуждения. Ввиду этого комиссия отклонила ходатайство Московского комитета о предоставлении ему права реквизиций. Тем не менее, принимая во внимание острую нужду в помещениях, комиссия в принципе считала возможным образование особого центрального органа и специальных комиссий на местах для рассмотрения вопросов о принудительном занятии правительством частновладельческих помещений в строго ограниченных случаях, в целях удовлетворения общественно­государственных потребностей, при непременном условии установления порядка расчета за реквизированное помещения, а также установления гарантий в отношении правильности оценки такового и, наконец, установления порядка обжалования.

Разработку соответствующего законопроекта по этому предмету совещание поручило особой подкомиссии при Министерстве внутренних 394

дел[394].

* * *

Особые присутствия как административные подразделения стали наследием Государственного Совета самодержавной эпохи. Присутствия, состоя из членов верхней палаты, позволяли им оказывать дополнительное влияние на администрацию, однако подведомственные этим подразделениям вопросы обычно не представляли политического интереса. Присутствия исполняли административно-судебные функции Государственного Совета и фактически не имели никакого отношения к законодательной деятельности Совета, который был преобразован для совместной работы с Государственной Думой. Возможно, присутствия приобрели бы второе дыхание только в случае новой реформы, которая сделала бы их своего рода отраслевыми соединёнными комитетами обеих палат, образуемыми в том числе из членов Государственного Совета по выборам и членов Государственной Думы.

Однако Февральская революция внесла свои коррективы и после свержения монархии нужда в особых консультативно-экспертных структурах быстро утрачивалась. Но на протяжении всего рассмотренного нами периода оба присутствия достаточно успешно справлялись с поставленными задачами:

— Особое присутствие о принудительном отчуждении недвижимых имуществ являлось одной из инстанций, гарантирующих законность принятых в отношении частных имуществ мер;

— Особое присутствие для предварительного рассмотрения жалоб на определения Сената являлось, в сущности, консультативным органом, так как не разрешало дел по существу, а лишь давало заключение о том, «в какой мере изложенные в жалобе объяснения могут служить достаточным основанием к переносу дела на рассмотрение Общего собрания Сената».

Таким образом, после Февральской революции крайне непопулярный Государственный Совет постепенно утратил какой бы то ни было политический вес, и 14 декабря 1917 г.[395] он был ликвидирован. А его Особые присутствия закончили свою деятельность уже в ноябре 1917 г.

<< | >>
Источник: АЛИЕВА ЗУЛЬФИЯ ИБРАГИМОВНА. Административно-судебные подразделения в структуре Государственного Совета 1906-1917 гг. (историко-правовое исследование). Диссертация на соискание ученой степени кандидата юридических наук. Москва - 2019. 2019

Еще по теме Порядок рассмотрения дел в Особых присутствиях Государственного Совета:

  1. 37 Процессуальный порядок рассмотрения дел, возникающих из административных правоотношений.
  2. О сроках рассмотрения судами Российской Федерации уголовных, гражданских дел и дел об административных правонарушениях
  3. 7. Особенности подведомственности и подсудности рассмотрения дел об административных правонарушениях
  4. АЛИЕВА ЗУЛЬФИЯ ИБРАГИМОВНА. Административно-судебные подразделения в структуре Государственного Совета 1906-1917 гг. (историко-правовое исследование). Диссертация на соискание ученой степени кандидата юридических наук. Москва - 2019, 2019
  5. ПОРЯДОК РАССМОТРЕНИЯ И РАЗРЕШЕНИЯ ОБРАЩЕНИЙ В АДВОКАТСКИХ ОБРАЗОВАНИЯХ И АДВОКАТСКИХ ПАЛАТАХ СУБЪЕКТОВ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ
  6. 4. Предмет доказывания. Доказательства. Подводные камни оценки доказательств. Проблемы составления протокола о правонарушении в присутствии лица, не являющегося представителем организации.
  7. 20. Круг административных дел, подведомственный арбитражным судам.
  8. О ПОРЯДКЕ И РАЗМЕРЕ ВОЗМЕЩЕНИЯ ПРОЦЕССУАЛЬНЫХ ИЗДЕРЖЕК, СВЯЗАННЫХ С ПРОИЗВОДСТВОМ ПО УГОЛОВНОМУ ДЕЛУ, ИЗДЕРЖЕК В СВЯЗИ С РАССМОТРЕНИЕМ ГРАЖДАНСКОГО ДЕЛА, АДМИНИСТРАТИВНОГО ДЕЛА, А ТАКЖЕ РАСХОДОВ В СВЯЗИ С ВЫПОЛНЕНИЕМ ТРЕБОВАНИЙ КОНСТИТУЦИОННОГО СУДА РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ И О ПРИЗНАНИИ УТРАТИВШИМИ СИЛУ НЕКОТОРЫХ АКТОВ СОВЕТА МИНИСТРОВ РСФСР И ПРАВИТЕЛЬСТВА РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ
  9. ПОДВЕДОМСТВЕННОСТЬ И ПОДСУДНОСТЬ ЭКОНОМИЧЕСКИХ СПОРОВ И ИНЫХ ДЕЛ АРБИТРАЖНЫМ СУДАМ
  10. Тема №10 Подсудность гражданских дел.
  11. Тема №9. Подведомственность гражданских дел.
  12. О применении судами особого порядка судебного разбирательства уголовных дел
  13. 21. Круг административных дел подведомственный Конституционному Суду РФ
  14. 19. Круг административных дел подведомственный судам общей юрисдикции и мировым судьям.
  15. ПОЛОЖЕНИЕ О ПРЕДСТАВИТЕЛЕ СОВЕТА ФЕДЕРАЛЬНОЙ ПАЛАТЫ АДВОКАТОВ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ В ФЕДЕРАЛЬНОМ ОКРУГЕ УТВЕРЖДЕНО СОВЕТОМ ФЕДЕРАЛЬНОЙ ПАЛАТЫ АДВОКАТОВ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ
  16. РЕГЛАМЕНТ СОВЕТА ФЕДЕРАЛЬНОЙ ПАЛАТЫ АДВОКАТОВ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ
  17. ПОРЯДОК НАЗНАЧЕНИЯ АДВОКАТОВ В КАЧЕСТВЕ ЗАЩИТНИКОВ В УГОЛОВНОМ СУДОПРОИЗВОДСТВЕ
  18. ДОСУДЕБНЫЙ (ПРЕТЕНЗИОННЫЙ) ПОРЯДОК УРЕГУЛИРОВАНИЯ ЭКОНОМИЧЕСКИХ СПОРОВ