Глава III Составление первоначального проекта закона

А. Законопроекты, написанные Петром I

После того как собирание законодательных источников было закончено и сделаны были переводы их на русский язык, начиналась в собственном смысле правотворческая работа.

При начале правотворческой работы над законопроектом предстояло прежде всего наметить источники, которые следовало при составлении первоначального проекта положить в основание работы, определить характер и степень заимствования из иностранных законодательных актов и пути дальнейшей обработки его [законопроекта], а также указать персонально людей, являвшихся ближайшими исполнителями и руководителями в этой стадии законодательного процесса. Обычно вслед за возбуждением законодательной инициативы, а

иногда и одновременно с этим Петр сообщал, кому надлежало, идею предполагаемого закона, указывал источники для составления законопроекта и способы их обработки. Вслед за пометкой в записной книжке или в специальном реестре темы будущего закона, например «О приказе, как сводить пункты о Морском уставе»^[423], делались конкретные указания приемов исполнения задания. Так, в данном случае последовал собственноручный указ Петра I от 4 апреля 1718 года: «Сделать две книги: первую - когда флот приготовить и что на оной людей, артиллерии, амуниции и протчего принадлежит, по рангам каждого рангу на один корабль, также инструкцию, как должность свою офицерам и рядовым знать, также и Артикул воинский; вторую - как содержать флот в гавани и верфи с их вышними и нижними служители и какая их должность, также магазейны и протчие»^[424].

Таким образом, в приведенном указе царем была начертана система морских законов. Она являлась по существу совершенно самостоятельной - не заимствованной из какого-либо иностранного морского закона, а сложившейся у Петра под влиянием практического руководства морским делом, как фиксирование уже определившихся основных функций личного состава флота и Адмиралтейства. Необходимо отметить, что и в данном случае Петр не впервые высказал эти свои мысли о желательной системе русских морских законов. Еще раньше, в самом начале 1715 года, Петр в указе морскому офицеру Конону Зотову, посланному во Францию для собирания законодательных источников и сведений по морскому делу, наметил программу работы, исходя из складывавшейся у него [Петра] системы построения будущих морских законов. Черновик был написан самим Петром I. В нем, в пункте 3, царь указывал своему сотруднику: «То описание лутче учинить на двое: одно - о Адмиралтействе, другое - о флоте. О Адмиралтействе, о служителях во арсенале, о их должности, о материалах всяких, о артиллерии и препорции. всего; и весь аншталт о флоте, когда выдет, о чинах, командах, рангах, должности, экзерции, правах в суде и штрафах, - и все, что к обоим сим надлежит, какова звания дела ни есть, все описать»^[425].

Наметив систему будущего закона, Петр дает указания относительно способов использования собранных иностранных источников, хотя в дальнейшей работе от некоторых своих положений он отступит. Именно: в указе 4 апреля 1718 года он приказывает положить в основание проекта английский закон и к нему приурочить соответствующие статьи других законодательств - «сие выписать из аглинских, французских, датских, шведских и голландских уставов и привесть попунктно о каждой материи, зачав аглинским, а к оному из протчих приводить в обеих книгах»^[426]. В самом же процессе работы - быть может, по докладу одного из видных участников этой редакционной сводки, Конона Зотова, хорошо знавшего французские морские кодексы, - в основу обеих книг [будет] положен текст французских законов.

После окончания законодательной работы над Морским уставом, в декабре 1720 года, Петр набрасывает еще более подробные пункты, намечающие более детально систему второй книги морских законов - Регламента Адмиралтейства и верфи. При этом вторая книга, запроектированная указом 4 апреля 1718 года, вошла в новый закон, Регламент Адмиралтейства, как его вторая часть. В 1720 году, декабря 13-го, Петр издает указ: «Подвесть из всех регламентов (западноевропейских. - Н. В. ) пункты, к каждому чину должные, как

следует» ^[428] . Далее он перечисляет все основные вопросы, требовавшие своего законодательного определения в будущем законе, например о компетенции Адмиралтейской коллегии: «Вышняя дирекция, указы, суды, определения, ни к какой одной персоне надлежащие, токмо колегии Адмиралтейской» ^[429] . После основных предметов вёдения Адмиралтейской коллегии законодатель указывает все должности, которые существовали или были намечены им к установлению и требовали определения их компетенции и круга дел на основании морских законов иностранных государств. При этом Петр обрисовывал в основном их функции, как они уже установились и на практике в России или какими должны были явиться по его мысли, например: «Обер-сарваер должен все леса принимать у подрядчика и располагать по местам; и, когда указ получит от Адмиралтейства о строении каких кораблей, он должен то исполнять»; «Капитан над экипажем должен принимать, управлять всякие вещи в магазейне он же повинен ведать всю работу такелажи»; «Директор над лесами.» и т. д.^[430]

Сходные приемы при начале законодательной работы можно наблюдать в правотворчестве Петра и по другим отраслям управления, как гражданского, так и церковного.

В последний период своей законодательной работы Петр был озабочен устройством церкви, церковного управления, пересмотром основных положений вероучения, приведением их в систему и объяснением их для сведения народного.

Среди законодательных актов Петра, направленных к осуществлению этой задачи, одним из весьма ярких нужно признать его указ Святейшему синоду от 19 апреля 1724 года. В нем царь предложил высшему органу управления церкви, Святейшему синоду, целую программу написания сочинений, направленных к распространению духовно-нравственных сведений в русском народе, с указанием приемов исполнения его повеления^[431].

В начале указа Петр ставит на вид Синоду тот факт, что несколько раз на словах предлагал составить специальную книгу с изложением вероучения православной церкви, но Синод до сего времени не выполнил повеления, поэтому царь обращается к нему с письменным указом: «Понеже разговорами давно побуждал, а ныне писменно, чтоб краткие поучения людем сделать (понеже ученых проповедников зело мало имеем)»^[432]. Петр ставил Синоду и другую задачу, более трудную и ответственную. Он предлагал ему изложить основы вероучения православной церкви с определением основных, принципиальных его положений и второстепенных, временных, переменяющихся. «Также б сделать книгу, где изъяснить, что - непременный закон божий, и что - советы, и что - предания отеческие, и что - вещи средние, и что только для чину и обряду зделано, и что - непременное, и что - по времени и случаю пременялось, дабы знать могли, что в каковой силе иметь»^[433], - писал царь Синоду.

При этом Петр указал и приемы для исполнения повеления. Первая книга, проповеди церковные, должна быть написана просто, ясно, чтоб поселянин^[434] мог получить наставление, «что есть прямой путь спасения», а для более развитого городского населения следует писать более серьезно, а со стороны стиля «покрасивее, для сладости слышащих». Таковы внешние приемы. В определении же содержания глава православной церкви, ее pontifex maximus, вновь

обращается к своим основным, изложенным им в «Клятве епископов» религиозно-моральным воззрениям: что спасается человек не только верой, но и делами своими, направленными на служение обществу, тогда как без этого пост, поклоны, церковное пение, строение церквей - все это напрасный труд и издержки ханжей.

Приступая к организации государственных коллегий, Петр издает указ, написанный [им] собственноручно и переданный из Кабинета Сенату 30 апреля 1718 года кабинет-секретарем Макаровым. «Всем колегиям надлежит ныне на основании шведского устава сочинять во всех делех и порядках по пунктам, а которые пункты в шведском регламенте неудобны или с ситуацией сего государства несходны, и оные ставить по своему рассуждению»^[436].

Издавая подобные указы, Петр только намечал отправные моменты законодательной работы, в дальнейшем же не обязательно следовал точно за текстом указанного первоисточника, в данном случае - шведского закона. Будучи совершенно независимым и самостоятельным, он в процессе законодательной работы отступал от намеченных указаний. Поэтому обычный прием, широко распространенный в русской историографии, - делать выводы об источниках реформы только на основании этих общих распоряжений Петра - следует признать недостаточным и по существу неправильным. Необходимо относительно каждого законодательного акта изучить характер и степень заимствования из иностранного источника. Между тем до сих пор такого исследования в исторической науке произведено не было, вследствие чего влияние шведских порядков и законодательных источников на русское государственное устройство сильно преувеличивалось.

Из разработки законопроекта «Указ е[го] ц[арского] в[еличества] в народ, каким образом челобитчикам поступать» от 19 декабря 1718 года можно видеть, как далек был указ в окончательной редакции от тех источников, на основе которых предположено было его составить. В собственноручном указе от 9 мая 1718 года Петр назвал одним из главных источников судебного устройства России шведский закон: «Из Уложения и Уставов шведских, что касается до Юстиц-колегии, те дела исправлять в колегии, а которые государственные распорядки, а именно сколько ланцэвдингов и над сколькими уезды один, и над ними сколько каких чинов, и как оные связаны послушанием и должностью, то выписывать и приносить в Сенат» ^[437] .

В указах Петра, содержащих законодательный почин, наряду с иностранными источниками всегда имелось предписание представить свое мнение об использованных законодательных европейских источниках и об основных положениях составленного законопроекта. Примеры. В 1722 году, 13 апреля, Петр пишет: «Рекрут с посадских не брать, а вместо того брать денги по 50 рублев с человека по равной, а положить сумму денег одну за все поборы, кроме пошлин с товаров и промыслов. И для того взять пример голандской и шведской и к тому свое мнение»^[438]. В 1719 году, 9 декабря, в своем указе о начале слушания Уложения Петр дал следующие наставления по обработке источников для нового кодекса^[439]: «Слушаючи

оное (Шведское уложение^[440]. - Н. В. ), которые пункты покажутся несходны к нашему народу, то против оных ис старого Уложения^[441] или новые пункты делать»^[442]. При расхождении норм русского Уложения со шведскими законодатель предписывал оценивать те и другие с точки зрения интересов и характера русского народа и, при преимуществе русского Уложения, следовать ему. «Також, ежели покажутся которые в старом Уложении важнее, нежели в шведском, те також противу написать и все то нам к слушанию изготовить к вышеписанному числу конечно»^[443]. В 1718 году, 11 июня, в своем собственноручном указе царь, обращаясь к государственным коллегиям при составлении ими, на основании шведских законов, проектов своих регламентов, предписывал: «И перво всякому в своей колегии определять, и что переменить, и каким образом оному быть; оное поставя, приносить в Сенат - одну колегию по другой»^[444].

Большой интерес при определении влияния иностранных законодательных актов на русское законодательство представляет указ Петра I от 11 мая 1722 года о составлении регламентов во всех государственных коллегиях на основании русского Адмиралтейского регламента. «Во всех колегиях, - пишет Петр, - сделать регламенты против Адмиралтейской колегии, только, где потребно, имена переменить, а анштальт чтоб был весьма сходен во всех порядках, только отставлять в тех колегиях те дела, где таких нет»^[445]. Этот указ до сих пор не понят по-настоящему и в свое время дал профессору Милюкову в его исследовании «Государственное хозяйство России [.] и реформа Петра Великого» повод к ироническим замечаниям^[446]. Между тем этот указ является одним из этапов в правотворчестве Петра I и знаменует собою все больший отход Петра от шведских законодательных источников. Регламент Адмиралтейства, как видно из архивных материалов, приведенных нами в известность, был составлен преимущественно под влиянием французских морских кодексов. После же его издания пересматриваются все регламенты русских коллегий под влиянием и по образцу этого Адмиралтейского регламента.

В том же указе 11 мая 1722 года содержится специальное указание о составлении регламента Ревизион-конторы на основании того же Адмиралтейского регламента: «А в Ревизион-Конторе, как привязана чем Адмиралтейская колегия, так все должны, и как смотреть и чего должны из оной требовать, так изо всех, где что есть». Глава о Ревизион-конторе составлена в Адмиралтейском регламенте на основании французского ордонанса Людовика XIV - следовательно, и в этом случае указ Петра является проводником французского влияния на русские законодательные акты. Подробнее об этом будет сказано ниже.

После определения законодательных источников, а также сообщения указаний, как пользоваться ими, Петр назначал лицо или круг лиц, которым поручалась предварительная законодательная работа (последнее в том случае, если она не выполнялась полностью одним лицом). Иногда и в записных книжках, и в реестрах, наряду с темами законов, встречаются

пометки о назначении определенных лиц для редакционной работы. В записной книжке № 3, лист 10, помечено: «О приказе, кому делать, сводя пункты всех уставов морских»^[447]. Вскоре последовало и назначение лица для выполнения работы. Секретарь Адмиралтейской коллегии Тормасов на указе Петра от 4 апреля 1718 года сделал пометку: «После отданы (иностранные законы из Кабинета Петра. - Н. В. ) ген[ерал-]майору Чернышеву, которые он отдал Зотову для вышеозначенного сочинения»^[448]. [Напоминание] о том же содержится и в секретарской записи, с указанием имени: «Отданы Конону Зотову для собрания»^[449].

Мы уже приводили указы Петра о назначении Брюса, Вейде и Фика, а также президентов отдельных коллегий для работы над сводкой иностранных источников в один первоначальный проект. Иногда Сенат по указу Петра назначал целую комиссию для редакционной работы, например: «У сочинения Уложения Российского с Шведским быть из иноземцев вице-президенту Камер-колегии Нироту, Юстиц-колегии Бреверу, советнику Волфу^[450], да из русских судьям.»^[451] В 1722 году, 19 января, записано в протоколе Сената: «И при том е[го] в[еличество] слушал Табель о рангах» - и совместно с сенаторами указал «по разговоре о гербах, где и для чего кому даваны, во пример сыскать и выписать из латинских и из полских книг и объявить в Сенате. Оное объявлено графом Мусину-Пушкину и Брюсу»^[452]. В 1724 году, 23 августа, Петр издал указ в Военной коллегии, каковым «указал Военной артикул, которой сочинял ген[ерал-]лейт[енант] Бон^[453] с присутствующими, слушать Военной колегии весь»^[454].

Следующей стадией законодательной работы являлось составление первоначального проекта закона. Изучение черновиков законодательной работы дает основание установить со всей убедительностью тот факт, что все крупные законы и значительная часть указов, небольших по объему, но важных по содержанию, в первоначальном наброске не публиковались; их изданию предшествовала долгая правотворческая работа, иногда с участием нескольких высших органов управления.

Изучая историю выработки текстов отдельных законов, можно видеть, что исходным моментом для обсуждения закона служил первоначальный проект. Составление его не всегда принадлежало одному лицу: одни из проектов были написаны лично Петром, другие - в Сенате или в отдельных государственных коллегиях, третьи - комиссией из нескольких персон и, наконец, четвертые были составлены по поручению царя каким-либо одним лицом, русским или иноземцем.

Наибольшее количество первоначальных законопроектов принадлежало лично Петру. В этом отношении он был законодателем по преимуществу. Со стороны приемов правотворчества

все петровские законопроекты, крупные и мелкие, могут быть разделены на две категории: а) законы, написанные в один прием и без дальнейших исправлений опубликованные, и б) законопроекты, также написанные Петром, но в дальнейшем подвергшиеся доработке и значительным дополнениям. К первой группе относятся указы «сепаратные», издававшиеся Петром в порядке управления, краткие по форме, но в большинстве случаев имевшие принципиальное значение. Как таковые они в большинстве своем впоследствии входили в крупный законодательный акт, в регламент или устав, имевший характер кодекса для какой-либо области государственного управления.

Для примера приведем законы Петра, изданные им при учреждении и организации государственных коллегий в России^[455]. Все они без исключения писаны рукою Петра. Вот их перечень:

Заметка Петра I о государственных коллегиях, от 23 марта 1715 года^[456];

«Реестр людем в колегиях, в каждой по сему», от 11 декабря 1717 года^[457];

Указ «всем, в делах обретающимся» о неотправлении служебных дел вне приказов, о «непринимании» и неподаче челобитий на дому и на улицах под штрафом [т. е. под угрозой штрафа] и о запрещении приказным людям являться по утрам для поклона и дел в дома своих начальников, от 11 декабря 1717 года^[458];

Роспись коллегий и должностей в них и о выборах на эти должности, без даты^[459];

О выборах кандидатов на коллежские должности, без даты^[460];

О назначении президентов и вице-президентов в государственные коллегии, от 15 декабря 1717 года^[461];

О получении консультаций у Брюса, Вейде и Фика при организации коллегий, от 21 января 1718 года^[462];

О сообщении Сенатом и органами центрального и местного управления президентам государственных коллегий сведений, нужных при организации их коллегий, от 28 апреля 1718 года^[463];

О способах определения жалованья в государственных коллегиях, от 19 мая 1718 года^[464];

О побуждении президентов коллегий к усиленной работе над организацией врученных им учреждений, от 2 июня 1718 года^[465];

Указ Петра I президентам государственных коллегий о днях их заседаний и о соблюдении

дисциплины при коллегиальном обсуждении дел, от 2 октября 1718 года^[466];

О сроках ответов административных учреждений на указы, посылаемые из Сената и государственных коллегий, от 19 марта 1719 года^[467];

О коллегиальном разрешении дел в коллегии и учреждении магистрата, от 9 мая 1719 года^[468];

О вербовании эмигрантов-реформатов из Германии для русской службы, от 2 января 1719 года^[469];

О неучастии судей при разборе в коллегиях дел их родственников, от 5 января 1720 года^[470];

Указ от 12 января 1722 года о реорганизации Сената и государственных коллегий^[471];

О новых назначениях в коллегиях, от 18 января 1722 года, - в связи с указом от 12 января 1722 года^[472];

Об установлении точного штата подьячих в коллегиях и [определении] окладов жалованья им, от 6 апреля 1722 года^[473];

Указ о коллегии-юнкерах, от 13 апреля 1722 года^[474];

О «присутствовании» в Сенате президентов коллегий, уволенных из него для управления своими коллегиями, от 16 мая 1722 года^[475];

О невыбирании советников, асессоров и коллегии-юнкеров в коллегиях из родственников президента и членов коллегий, от 5 ноября 1723 года^[476];

О воспрещении писать в частных письмах о государственных делах, требующих тайны, от 13 января 1724 года^[477];

О степени послушания подчиненных в государственном учреждении своим начальникам, от 20 января 1724 года^[478];

О непроизводстве в секретари государственных коллегий лиц не из шляхетства, от 31

января 1724 года^[479];

О порядке разрешения дел в коллегиях и Сенате, если дело чисто, «но та персона по иным окрестностям подозрительна»^[480], от 22 января 1724 года;

О запрещении подавать челобитья через придворных служителей, «покинув прямые судебные места»^[481], от 13 ноября 1724 года;

О доведении до Сената сентенций на судей Юстиц-коллегии^[482], без даты, и О доведении до сведения верховной власти дел в случаях мобилизации недвижимых имуществ, «на которые точных указов нет», без даты^[483].

Нами приведен в хронологическом порядке длинный список собственноручных [царских] указов, при помощи которых Петр руководил организацией вновь устанавливаемых центральных учреждений по европейскому образцу. Из одного перечня заголовков видно, что Петру предстояло не только указать ведомства с определенным кругом дел, разграничить их компетенции, установить инстанции, но вместе с тем и уничтожить в корне старые азиатские служебные порядки, искоренить застарелые подьячьи нравы, в служебной тине которых потонуло бы всякое новое учреждение, снабженное самым лучшим в мире регламентом. Законодатель был поставлен в условия, при которых, как он писал в другом месте, «всё вновь, людей во оной обучать, правы и уставы делать принужден был»^[484], он вынужден был создавать «протчие обязательства», «что отымают старые поползновения делать»^[485]. Поэтому среди перечисленных указов большинство было направлено к воспитанию служебной честности, к борьбе с непотизмом, подхалимством, недисциплинированностью, протекцией, покровительством придворных «персон». Законодатель прекрасно понимал, что старые порядки и нравы «все беспорядочной варварский обычай смеху есть достойный, и никакого добра из оного ожидать невозможно»^[486].

Петр видел, что единственным выходом из столь тягостного положения должно явиться воспитание нации, насаждение законности в судах и административных учреждениях, привитие внешней дисциплины и порядка, а также умения вести общественные и государственные дела коллегиально. Это было возможно осуществить только путем подыскания и приглашения в русские учреждения знающих иноземцев, посылки молодых и способных русских людей за границу, подготовки кадров из специально обучаемых при государственных коллегиях молодых людей - коллегии юнкеров [коллежских юнкеров], точной регламентации обязанностей и функций государственных служащих всех рангов, установления поощрений за усердие и честность и строжайших наказаний за злоупотребления и преступления по службе. Поэтому весь перечень приведенных указов имел две темы, посвященные разрешению двух задач: первой - организационной, второй - воспитательной.

В отношении организационном все важнейшие вопросы структуры коллегий, об установлении их взаимоотношений с Сенатом и областными учреждениями, об участии

президентов их в заседаниях Сената и т. п., найдя свою первоначальную законодательную формулировку в перечисленных указах, в дальнейшем вошли в крупные законы: «Должность Сената» и регламенты отдельных государственных коллегий.

Указы же, направленные к насаждению новых порядков ведёния дел, к воспитанию служебных нравов, пресечению служебных злоупотреблений, были настолько актуальны, важны и принципиальны, что в основном определили большинство норм «Генерального регламента государственных коллегий», изданного в 1720 году.

Такой прием руководства Петром какой-либо отраслью управления, государственного или народного хозяйства при помощи сепаратного указа был обычным во все его царствование. При изучении истории правотворческой работы Петра над отдельными памятниками его законодательства мы имеем возможность наблюдать последовательность и постоянство, с которыми он, иногда на протяжении нескольких лет, в форме сепаратного указа подготовлял законодательный материал, формулировал различные функции какого-либо учреждения или должности и наконец кодифицировал их в сложном законе - «должности» или регламенте. Этот прием особенно ярко вскрывается при изучении законодательной выработки «Должности генерала-прокурора», основных норм Духовного регламента, Регламента Мануфактур-коллегии, Генерального регламента и в коротких указах при длительной и весьма интенсивной работе по проведению финансовой реформы - при введении подушной подати со связанными с ней изменениями в сословном строе Русского государства. Все подобного рода законопроекты создавались, судя по черновым записям, за один прием, хотя обстоятельно обдумывались задолго до издания, намечались вскользь и затрагивались в различных близких по содержанию указах. Подобный прием составления Петром сложного закона, сообщающего нормы для какой-либо отрасли управления, нашел точную свою формулировку в секретарской протокольной записи Сената в 1722 году, 17 января. В этот день Петр был в Сенате и сделал распоряжение: «Учинить лесных надзирателей (и послать в городы), где корабелные леса, и о поступке им и о хранении лесов учинить инструкции из прежних указов, и что вновь принадлежит»^[487].

Рядом с законопроектами, написанными за один прием, сложные и особенно обширные законы писались далеко не экспромтом. Над ними законодатель работал подолгу, иногда по нескольку лет и с большим усердием. Для большей части таких законов, особенно важных, первоначальные проекты написаны рукою самого Петра. Перечислим важнейшие из них:

«О вершении дел по Уложению»^[488] от 20 мая 1714 года;

«О крепком хранении прав гражданских», о вершении дел по уставам и регламентам^[489], от 17 апреля 1722 года;

Указ об обязательности ведения протоколов в Сенате, в войсках и в губерниях, о коллегиальном решении дел и о подписывании протоколов и указов^[490], от 4 апреля 1714 года;

Указ о наследовании недвижимых имений^[491] от 18 марта 1714 года;

«Указ о фискалах»^[492] от 17 марта 1714 года;

«Пункты в прибавку исповедания архиереом перед поставлением»^[493] от 12 декабря 1716

года;

Табель о рангах^{493 [494] от 19 января 1721 года;}

О порядке производства в чины воинские и гражданские^[495], от 7 марта 1721 года;

Указ «О форме суда»^[496] от 14 февраля, без обозначения года;

«Должность Сената» [от] 1718 года^[497];

«Должность прокурора Адмиралтейской коллегии», положенная в основание первой редакции «Должности генерала-прокурора при Сенате»^[498];

«Определение Коллегии иностранных дел»^[499];

Должность герольдмейстера^[500];

Первоначальный проект Устава воинского^[501];

Первоначальные проекты Морского устава и Регламента Адмиралтейства^[502]; «Объявление о монастырях и монахах»^[503] от 31 января 1724 года;

Набросок «Инструкции полковнику над дистриктом»^[504] от 25 октября 1723 года;

Указ генерал-майору Волкову о примерном расположении двух полков на крестьянские души в Новгородском уезде^[505], от 1721 года, положенный в основание «Инструкции генералу Чернышеву».

Из приведенного перечня первоначальных проектов законов, написанных самим Петром I, видно, что ему принадлежали не только законодательная инициатива и общее руководство законодательной работой, но и роль чернорабочего в правотворчестве. Им были написаны первоначальные проекты законов, которые вводили новые, европейские порядки в государственные учреждения России и насаждали правосознание в русском обществе. В его проектах были подробно разработаны нормы о законе, обязательном для всех, как основании правового государства, законоположения о высших административных учреждениях и о порядке веде ния в них дел, об органах надзора и контроля, о форме суда и об организации сухопутной армии и впервые [в России] созданного им [Петром] военного флота. Таким образом, темы, разработанные Петром I единолично в первоначальной стадии

правотворческого процесса, были весьма разнообразны, обширны и требовали от него огромного практического опыта и больших государственных и юридических знаний.

Бо льшая часть проектов, составленных Петром, была написана им у себя в Кабинете, здесь же была переписана писцом и затем отправлена в Сенат, часто без подписи, - для дальнейшей обработки и обсуждения. Рассмотрим несколько таких проектов, чтобы дать характеристику Петра как автора первоначальных проектов закона.

Кратким и в то же время самым ярким с точки зрения юридической можно считать указ от 17 апреля 1722 года [ «О хранении прав гражданских»], являвшийся своеобразным конституционным актом Петра при установлении империи в России. Вследствие этого по распоряжению Петра он должен был находиться на столе во всех государственных учреждениях как зерцало^[506], и такое положение в России он занимал до 1917 года. Изучим его происхождение, приемы написания и содержание важнейших норм.

Постоянно принимая активное участие в управлении государством, Петр видел, что старая, закоренелая привычка к произволу, неуважение к закону, злоупотребления при понимании и толковании его со стороны чиновничества, не исключая и членов государственных коллегий, сопровождали как тень всякий его закон. Отмечал он это и в указе 24 марта 1714 года о недвижимых имуществах и - особенно - в сопроводительном собственноручном указе «господам губернаторам». В нем Петр предупреждал их о необходимости постоянного и тщательного надзора за мобилизацией недвижимых имуществ, «ибо, - мотивировал он, - обычай есть проклятым ябедником все указы своими вымыслы портить»^[507]. Игру законами он наблюдал повсюду, не только на местах, в провинции, но и в центральных учреждениях. Поэтому требовал, чтобы именные указы - «за нашей подписью» - делились на две категории: «временные и в постановление вечное» - и чтоб эти последние припечатывались к «Должности Сената», регламентам коллегий, уставам и артикулам^[508]. Он приказывал всегда иметь названные законы на столе в отдельных книгах для справок: «Иметь в Сенате всегда на столе три книги с реестрами для прииску: 1. Инструкция Сенату. 2. Указы и регламенты по этим. 3. Указы на дела, конец имеющие. 11 апреля 1722 г.» ^[509] Такое распоряжение было неоднократным: «Чтоб указы в книгах всегда лежали и оным реестр короткой, о чем которой, для прииску нам. Уже давно приказано»^[510]. Все эти предписания мало содействовали установлению законности.

Злоупотребления [служебным положением] путем игнорирования уже существующего закона или [путем] кривого толкования указа, который служил основанием для администрации и судебных органов при решении дел, имели место даже в присутствии самого царя. Такие злоупотребления, наблюдавшиеся постоянно, а особенно последнее, имевшее место в Сенате в присутствии Петра 13 апреля 1722 года, как указывает законодатель, и послужили поводом к написанию указа [ «О хранении прав гражданских»]. На другой день, 14 апреля, под свежим впечатлением, Петр набросал конспект будущего закона. «Бубликовать»^[511], - начал он первый набросок и дальше в форме конспекта наметил три основных положения. Первое: «.чтоб

никто не дерзал о той материи выписывать, докладывать, что уже в регламентах есть^[512], под смертию». К этому пункту в скобках сделано замечание: «О сем гораздо распространить, о вымыслах». Второй пункт: «В Сенате и в колегиях на стене б всегда или лучше на столе было, прокурорам - в Должность». И, наконец, третий пункт: «Когда темное или новое, тогда не токмо колегия, но ни Сенат один, но со всеми члены колегий всех и с докладу». Этот набросок помечен датой: «В 14[-й] де[нь] апреля 1722 г.»^[513] В тот же день Петр «распространил о вымыслах»: «Ибо когда о какой материи в регламенте уже определено и вышеписанного поправления не требует, то для чего в другой раз оное предлагать? - спрашивает царь и дальше указывает причины: - Разве от неосмотрителной лени или хотя новый указ сделать, дабы правду испортить, понеже всех регламентов в памяти иметь невозможно, того ради легко сие учинить мочно и теми указы регламенты испортить»^[514].

После 14 апреля, в течение трех дней до 17 апреля, Петр еще три раза работал над текстом, развивая и обосновывая приведенные положения. В третьей редакции Петр еще более «гораздо распространил о вымыслах». Во введении к закону он дал весьма яркое определение одного из своих правовых положений: «.ничто так ко управлению государства нужно есть, как крепкое хранение прав гражданских», т. е. точное и честное исполнение государственных законов, между тем как представители власти и законности в России «зело тщатся всякие мины чинить под фортецию правды». Петр в своих указах всегда старался убедить доводами разума, прежде чем обратиться к мерам карательным: «.понеже всуе законы писать, когда их не хранить или ими играть, как в карты, прибирая масть к масти, чего нигде в свете так нет, как у нас было, а отчасти еще есть». Поэтому он торжественно заявляет, что источником права должен являться исключительно писаный закон, изданный по определенной форме: «Того ради сим указом, яко печатью, все уставы и регламенты запечатываются, дабы никто не дерзал иным образом всякие дела вершить и располагать не против регламентов, и не точию решить, ниже в доклад выписывать то, что уже напечатано».

В той же, третьей редакции Петр совершенно самостоятельно, с большой глубиной юридической мысли разрабатывает взаимоотношения в сфере законодательства между административными органами, [т. е.] Сенатом и государственными коллегиями, и верховной властью. Определяя условия издания закона, Петр чрезвычайно тонко очертил степень участия административных органов в законодательстве, и в частности их право издания законов с временным характером при перерывах в отправлении верховной властью своих законодательных функций. Последний вопрос - один из важнейших во всех современных конституциях и парламентских порядках западноевропейских государств - был поставлен еще в начале XVIII века под влиянием требований жизни и самостоятельно разрешен Петром I в изучаемом указе.

Все административные органы при Петре могли и должны были проявлять законодательную инициативу в двух случаях: во-первых, если норма, потребная при разрешении конкретного случая, неясно выражена в регламенте или уставе и, во-вторых, если конкретное дело, встретившееся в практике административного органа, не может быть точно разрешено на основании закона, если оно не может быть подведено под существующие статьи закона. В таких случаях все административные учреждения, кроме Сената, не имели права не только разрешать окончательно дело, но даже и выносить постановления, подлежащие утверждению вышестоящими инстанциями. Они [административные учреждения] обязаны были «приносить» такое дело в Сенат для обсуждения его со всеми государственными коллегиями сообща. «Буде же в тех регламентах что покажется темно, - пишет Петр, - или такое дело, что на оное ясного решения не положено, такие дела не вершить, ниже определять,

но приносить в Сенат выписки о том, где повинны Сенат собрать все колегии и о оном мыслить и толковать под присягой»^[515] . При этом Петр подтвердил еще раз положение, которое проходило как основная норма через все его законодательство и неизменно осуществлялось им на практике - в управлении государством и особенно в законодательстве: «Однако ж не определять, но, положа на пример свое мнение, объявлять нам». И только после апробации царем, «когда определим и подпишем», норма печаталась, присоединялась к регламенту или указу и становилась источником действующего права.

При отлучении же из столицы единственного носителя законодательной власти - императора - Сенат и государственные коллегии, так же как и в первом случае, «положа на пример свое мнение», подписывают его и временно, до апробации верховной властью, разрешают на основании его текущие дела. [Возникший таким образом] закон являлся источником действующего права только до возвращения императора, а следовательно, имел временный, чрезвычайный характер. При возвращении императора к фактическому осуществлению своих законодательных прав эта временная норма или утверждалась им и тогда вносилась в регламент либо устав, или отменялась - и тогда теряла свое значение.

Изучаемый пункт указа 1722 года своеобразно формулировал право издания высшими административными органами чрезвычайных законов при перерывах в сессии законодательных учреждений [из] современных демократических западноевропейских конституций.

Такой порядок управления и законодательства Петр считал основанием устойчивости государства и поэтому установил за нарушение его высшую санкцию, «не смотря» на лицо и заслуги перед государством - «не помня никаких его [нарушителя] добродетелей прежних». И такая санкция была не пустой угрозой, а реальностью, так как в тексте указа законодатель ссылался на пример губернатора, князя Гагарина^[516], оказавшегося «плутом» и повешенного публично за нарушение именно прав государственных. Из ссылки на памятную тогда всем казнь знатной персоны видно было каждому, какой опасности подвергал себя всякий, «без различия лица», следовавший «правилам гагариновым». В последних двух редакциях Петр предписал, чтоб этот указ всегда и везде, начиная от Сената и до последних судных мест, находился на столе на видном месте, «яко зерцало пред очми судящих». За нарушение этой нормы законодатель установил взыскание: «А где такого указа на столе не будет, то за всякую ту преступку сто рублев штрофу в гошпиталь»^[517].

Подобно тому, как создавался указ от 17 апреля 1722 года, вырабатывались тексты и других коротких, но важных указов, например: указ от 4 апреля 1714 года об обязательности ведёния протоколов, о коллегиальном решении дел и о подписывании протоколов^[518]; указ о порядке производства в чины воинские и гражданские^[519], от 7 марта 1721 года; указ о сохранении внешнего порядка и чинности служащими государственных учреждений^[520], от 22 января 1724 года, и другие.

Изучение законодательной выработки указа [от] 17 апреля 1722 года устанавливает время

работы над ним - с 14 по 17 апреля - и наличие пяти редакций. Хотя этот указ и типичен для правотворческих приемов Петра I, но тем не менее он не столь сложен и обширен, как другие категории законодательных его актов, как, например: «должности», регламенты, уставы, инструкции, наказы и т. п. Для полного изучения приемов правотворчества при Петре I необходимо остановиться на составлении первоначального проекта и для этих последних законов.

Исследование истории текста отдельных крупных законов Петра обнаруживает, что приемы правотворчества при выработке последних ничем не отличались от законодательной работы над небольшими по объему, но важными по содержанию указами Петра I. В основном своем содержании, в принципиальных нормах, они выливались из-под пера законодателя сразу. Это объясняется тем, что Петр заранее обдумывал все, что нуждалось в законодательном определении. Занеся в свою записную книжку предмет или идею будущего закона, он продолжительное время вынашивал его в своем сознании и наконец набрасывал в основных нормах. Только после этого в дальнейшей работе над законом он уточнял его, обосновывал, развивал некоторые его положения, устанавливал санкции, писал свое введение - «объявление» к закону - и т. д., но никогда не колебался и не изменял положений первоначального проекта. Законодатель всегда был крепко убежден в полезности, своевременности и необходимости издания именно такого закона.

Проверим эти положения на конкретных примерах. Основные, принципиальные нормы, как ясно видно из сравнения первой и последних редакций, обычно содержались уже в первоначальном проекте. Определение круга дел и характера должности генерал-прокурора, обер-фискала, герольдмейстера было намечено Петром в основном сразу же в первом его наброске. Так, в первоначальном наброске «Должности прокурора Адмиралтейской коллегии», написанном лично Петром для проекта регламента этой коллегии^[521], в I главе, были очерчены все функции этой новой должности, и в дальнейшем, с изменением номенклатуры, [они] были положены в основание «Должности генерала-прокурора при Сенате» ^[522] и «Инструкции обер-прокурору Синода» ^[523] . Основные функции прокурора Адмиралтейской коллегии состояли в том, чтобы: а) сидеть в совете Адмиралтейском; б) смотреть за исполнением Адмиралтейской коллегией своей должности, чтоб она «хранила, отправляла дела по регламентам и указам»; в) записывать все в свой журнал (пункт 1); г) смотреть накрепко, чтобы не только на столе дела вершились, но исполнены были на деле в положенные сроки; д) расследовать причины неисполнения постановлений коллегии; е) доносить об этом коллегии и, наконец, ж) вести книги для записи постановлений коллегии, ее указов и для отметок об исполнении по ним^[524]. Те же функции были установлены и второй редакцией «Должности прокурора Адмиралтейской коллегии». Мало того, они повторены и в «Должности генерала-прокурора», редакции А^[525], а также в шестой - Е - редакции (законе)^[526].

В первоначальном наброске «Инструкции герольдмейстеру» при Сенате, сделанном в 1721 году^[527], были указаны все отличительные черты этой должности, как они окончательно

установлены текстом закона от 5 февраля 1722 года^[528] . По первоначальному проекту герольдмейстер должен был: 1) составлять списки дворян для службы; 2) организовать школу для дворянских недорослей; 3) надзирать за установленной пропорцией дворян в службах военной и гражданской, «дабы служилых на земле и на море не оскудить»; 4) следить за укрывающимися от службы дворянами и посылать их на гражданскую службу по требованию Сената. Те же функции своеобразной дворянской биржи труда остались за этой должностью и в окончательной редакции закона.

Должность фискала, обрисованная Петром вначале в сепаратных указах 1711 года, 2 и 5 марта (см. фотокопии), осталась по сути с теми же функциями и по черновому наброску, и по окончательному тексту «Указа о фискалах» [от] 1714 года, 17 марта^[529]. В дальнейшем, в связи с изданием военных уставов и «Должности генерала-прокурора», были произведены некоторые изменения в организации, подчиненности и отправлении службы фискалов, основная же сущность фискальской должности как органа для тайного надзора за делами, «гласа о себе не имеющими»^[530], была сохранена в том виде, как была определена первыми указами о фискалах.

Также в первой редакции были намечены Петром все основные положения закона «О форме суда»^[531] от 5 декабря 1723 года.

В первом же наброске «Определения Коллегии иностранных дел» Петр с предельным лаконизмом, на двух страницах^[532], обрисовал состав, организацию, особенности отправления дел Государственной коллегией иностранных дел, ее компетенцию и личный состав. В нескольких словах он определил состав Тайного совета коллегии и пределы его власти: «Когда важные дела, то призывает всех или несколько, по качеству дела, тайных советников действителных. И от всех быть совет на письме и потом докладывать». Так же кратко формулировал он особенности ведёния дел этой коллегии, связанные с соблюдением тайны: «И для сего дела иметь им особливый апартамент и все дела тут отправлять и сочинять, а по дворам не волочить». При подборе личного состава он требовал особой осмотрительности: «К делам иностранным служителей колегии иметь верных и добрых, чтоб не было диряво, и в том крепко смотреть». При совершении преступления кем-либо из служителей начальники, а также и те, кто знает «за кем в сем деле вину, а не объявят», согласно строго проводимому Петром принципу уголовной его политики «будут наказаны яко изменники»^[533].

Уловив все особенности организации Коллегии иностранных дел, где соблюдение тайны являлось одним из неотъемлемых условий успешного ведения иностранной политики, Петр специальным собственноручным указом «господам Сенату» от 16 января 1724 года распространил нормы этого «Определения» и на Сенат: «Получа сие, учините по примеру Иностранной колегии, чтоб секретные дела были особливо у надежных людей, чтоб впредь такого скаредства не учинилось»^[534].

Из сделанного нами краткого анализа сравнительно небольшого количества первоначальных проектов Петра тем не менее видно, что законодатель всегда имел какую-либо

основную идею, когда принимался за работу над законом, поэтому принципиальные нормы излагались прежде других, часто лаконически, но пронизывали весь закон в целом, делая его целеустремленным, проникнутым внутренним единством.

Такой принципиальностью содержания и неизменностью основных норм первоначального наброска отличаются все законопроекты Петра, и этим они разнятся с проектами его сотрудников, в том числе и иноземцев. В проектах сотрудников Петра, если их законопроекты не были точным выражением взглядов и воли царя, не видно основных, принципиальных норм; они не могли сделать проект смелым, творческим, прогрессивным. Поэтому в их законопроектах больше положений, фиксирующих существующие общественные отношения, подробностей, мелочей, чем прогрессивных норм, направленных к переустройству государства и общественных отношений. Если же автором являлся иноземец-прожектер, то его проект состоял или из перечисления норм, регламентирующих внешний бюрократический порядок, или из выписок из иностранных законодательных актов, без всякого учета особенностей Русского государства и русского народа. Для последней категории, прожектеров, было вполне естественным отсутствие в их законопроекте норм актуальных, содействующих перестройке общественных отношений, так как они не знали России, кроме ее правительственных кругов, в отношении же русских государственных деятелей это явление может показаться неожиданным. Однако при более близком ознакомлении с кругом сподвижников Петра и с условиями, в которых им приходилось действовать, особенно при исключительном характере самого царя, и этот факт также становится вполне естественным и понятным.

Сотрудниками царя являлись главным образом дворяне, притом крупные землевладельцы. Из них по преимуществу состоял и Сенат, этот высший административный и законосовещательный орган в государстве. Сенаторы в большинстве своем не были в состоянии, даже при понимании ими крупных задач и потребностей государства того времени, пойти сознательно на ограничение своих дворянских привилегий и принять деятельное участие в законодательных определениях, направленных к согласованию их интересов с интересами других классов, выдвигаемых на историческую арену ходом экономического развития России и потребностями государства. Война, длительная, тяжелая, с постоянной нуждой в деньгах, военном снаряжении, обмундировании и снабжении армии, выдвигала самым неумолимым образом свои требования, ставила свои задачи, а на немедленном выполнении их настаивал Петр под угрозой: «.ежели неосмотрительно будете делать, то пред богом, а потом и здешнего суда не избежите» ^[535] ; или: «.ежели преступником (которые для своих польз интерес государственной портят) не учините смертную казнь, не щадя никого в том, и ежели инако в том поступите, то вам сие будет»^[536]; или 29 ноября 1712 года «Господам Сенату»: «Ибо инако, ежели они (войска. - Н. В. ) не будут доволны, а нужда их требовать будет, тогда не минете не только жестокой ответ дать, но и истязаны будете»^[537].

И сенаторы делали свое дело, но не могли, естественно, найти оснований к творческому подъему при законодательной работе, направленной, например, к установлению обязательной для дворян военной службы, начиная с низших служебных рангов, капралов, к принятию карательных мер за уклонение от этой тяжелой обязанности вплоть до лишения дворян-дезертиров их земель и воспрещения вступать в законный брак дворянским недорослям-тунеядцам. Не могли они сочувствовать мероприятиям Петра, направленным к ограничению дробления и мобилизации земельных владений помещиков, к пресечению продажи крепостных крестьян поодиночке. Далеки были от их интересов и меры царя, имевшие своей задачей насадить в России и укрепить самоуправление городов, наделить заводчиков и фабрикантов землей с находящимися на ней крестьянами, снабдить их заводы двигательной

силой - мельницами из дворянских угодий и т. п. Насаждение строгой законности в судах, управлении, в войсках, установление суровых мер, одинаковых для представителей всех общественных классов, за их служебные преступления и произвол и пр[очие нововведения] также не могли встречать их полного сочувствия. Сенаторы выполняли указания царя, но без инициативы, увлечения, творчества. Таким же характером была проникнута высшая административная и правотворческая работа и главы духовной иерархии, местоблюстителя патриаршего престола, митрополита Стефана Яворского. Это - первое основание к отсутствию творческих, прогрессивных идей у сотрудников Петра.

Вторым был сам Петр, сильная, полная инициативы, кипучей деятельности, непреклонной воли личность самого царя. И законодательство, и высшие инстанции управления и суда - все находилось в его руках, от него получало директивы и им контролировалось, а это далеко не способствовало выдвижению и росту отдельных сильных людей среди его сподвижников.

После этих общих замечаний, в следующей главе мы перейдем к рассмотрению проектов, ими [царскими сподвижниками] представленных, но предварительно подведем итоги.

1. При начале правотворческой работы над законопроектом Петр в своих собственноручных указах намечал источники, иностранные и отечественные, которые, по его мнению, надлежало положить в основание работы, давал определение характера и степени заимствования из законодательных актов западноевропейских государств, а также делал распоряжения о приемах выполнения его повелений.

2. В некоторых случаях, например при выработке первоначального проекта морских законов, «Указа о челобитчиках» и других [законов и указов], Петр наперед намечал и систему будущего законодательного акта. Он не делал в этом отношении исключений и для законодательства по церковному управлению и о вероучении православной церкви.

3. Вместе с указанием источников и приемов составления первоначального проекта Петр назначал лиц, которым поручалась подготовительная работа. Одним из видов такой работы была параллельная сводка - по указанному плану - норм, относящихся к определенному предмету, из наиболее передовых европейских законодательных источников.

4. Первым моментом выработки самого текста законодательного акта было составление первоначального проекта закона. Эта работа не всегда принадлежала одному лицу или какому-либо учреждению. Часть проектов была написана отдельными лицами из русских или иноземцев, другая часть - в Сенате или государственных коллегиях, третья - в комиссиях из лиц, специально назначенных для этой цели царем.

5. Изучение архивных источников устанавливает принадлежность самому Петру I весьма большого числа первоначальных проектов законодательных актов, притом наиболее важных и принципиальных. С этой стороны Петра I следует признать не только инициатором и руководителем, но и чернорабочим в правотворчестве.

6. Многочисленность и разнообразие предметов, подлежавших законодательной нормировке в его первоначальных проектах, большая тонкость и точность в формулировке юридических норм, практичность и жизненность проводимых мер, соответствие устанавливаемых норм уровню народного развития и понимания - все это обнаруживает в их авторе наблюдательность, большую вдумчивость, способность к правотворчеству и умение передавать свою волю в виде норм, а также наличие разносторонних государственных и юридических знаний.

7. Со стороны приемов написания первоначальные проекты Петра распадаются на две категории: проекты законов, небольших по размерам, но принципиальных по содержанию, написанные обыкновенно в один прием, и проекты, набросанные в основных нормах также в один прием, но в дальнейшем подвергшиеся долгой и внимательной доработке самим автором. Последний метод имел место не только при выработке проектов крупных законодательных актов, но и при составлении небольших по размерам и в то же время весьма важных по содержанию указов.

8. Законопроекты Петра I второй категории, написанные им в один прием, при дальнейшей доработке, во второй, третьей и последующих редакциях, тем не менее не подвергались принципиальным изменениям, а только уточнялись и дополнялись. В таких случаях Петр лишь развивал некоторые положения первоначального наброска, обосновывал

намеченные в нем нормы, устанавливал санкции, писал свои введения, «объявления» и т. п., но никогда не изменял своих первоначальных установок.

9. Некоторые первоначальные проекты крупных законодательных актов Петра I являлись систематической сводкой, как бы кодификацией отдельных, «сепаратных» указов, изданных им в предшествовавшие годы ^[538] . Такой прием руководства различными отраслями государственной жизни при помощи сепаратных указов с последующим приведением их в систему, кодифицированием в сложные законы, являлся характерным для Петра I и имел место не только в стадии выработки первоначального проекта.

10. По своему содержанию первоначальные проекты Петра I всегда были принципиальны, богаты нормами и озарены какой-либо идеей, пронизывавшей законопроект в целом, сообщавшей ему целеустремленность и внутреннее единство.