РИМЛЯНИН НА ЦЕЙЛОНЕ И ЦЕЙЛОНСКОЕ ПОСОЛЬСТВО В РИМЕ (примерно между 50 и 55 г.)

И более точные сведения [о Цейлоне] поступили в Рим в прав­ление Клавдия, когда даже с этого острова были отправлены в Рим послы. Это произошло следующим образом.

Когда Анний Плокам получил на откуп у государства право на взимание пошлин в Индийском океане, один из его вольно­отпущенников, объезжая Аравию, был снесен северным штор­мом в Карманию и на 15-й день пристал в Гиппуросе, гавани этого острова.

Ближайший мыс Индии—Колиакон; до него можно добраться на корабле за четыре дня. Посреди пути попадают якобы на Сол­нечный остров. Здесь море совсем зеленого цвета и полно мор­скими растениями, листья которых приходилось сбрасывать с рулевого весла. Они дивились полярному созвездию и Верги­лии [Плеядам], будто небо было для них совсем новое; они даже объяснили, якобы луну они видят над горизонтом только с 8-го до 16-го дня после новолуния (?).

в их [на юг]¹ и что солнце восходит слева, а заходит справа, а не наоборот.

Длину той стороны острова, которая лежит против Индии, они определили в юго-восточном направлении в 10 000 стадий. По ту сторону Эмодских гор [Гималаи] они видели также «Се­ров», которые были им известны благодаря торговле. Отец Рахии якобы туда ездил и по прибытии был встречен серами. Они якобы имеют рост выше нормального, рыжие [светлые] волосы, голу­бые глаза, грубый голос и язык, непригодный для разговора. Остальное совпадает с тем, что рассказывают наши купцы^[749][750].

*

...Оттуда идет дорога не только через Каменную башню на Бактриану^[751], но и в Индию через Палимботры^[752].

Покорение Египта и включение его в Римскую империю в 30 г. до н. э. повлекло за собой сильное оживление связей с Индией. Если до этого в Индию ежегодно направлялось около 20 кораблей, то теперь число их возросло до 120^[753]. Об оживленной торговле свидетельствуют также многочисленные находки в Индии монет, относящихся к эпохе первых императоров. В Индии было най­дено 457 монет Августа, 1007 монет Тиберия^[754], и только две монеты относились к эпохе Клавдия и Нерона. Слишком большая утечка наличных денег в Индию, Китай и Аравию, на что сетовал Плиний^[755], видимо, искусственно ограничива­лась. Платежный баланс по возможности выравнивался за счет увеличения вывоза кораллов, вина и прочих продуктов.

Что же касается Цейлона, то и с наступлением нашей эры он был изве­стен только по слухам. Правда, Мегасфен и Онесикрит (см. гл. 24) уже сооб­щили сведения об этой стране. Вероятно, еще в очень давние времена там побывали и какие-нибудь купцы из Александрии и других мест, но сведения об этом до нас не дошли.

Вести о первом посещении Цейлона каким-то жителем Средиземноморья поступили не ранее середины I в.

есть не ранее 54 г. н. э., знакомит нас с некоторыми очень интересными факта­ми из истории культуры и торговли, о которых другими сведениями мы не располагаем.

Индийское посольство царя Папдиона еще в 20 г. н. э. прибыло к импе­ратору Августу на остров Самос¹. Что же касается первого цейлонского посоль­ства, то оно по своим политическим последствиям не имело большого значе­ния. Тем ценнее культурно-исторические данные о его пребывании в Риме, а также рассказы послов о наземных связях Индии, которые простирались от Ганга через гигантские горы на севере в Тибет и еще дальше.

Мы знаем, что эти связи установились уже давно, возможно со времен Александра Македонского: древний путь проходил от Патны на Ганге через Катманду, Гималаи и Тибет в район истоков Брахмапутры и далее к истокам Хуанхэ. Следуя по этой реке, он заканчивался, вероятно, только в Сиани, тогдашней столице Китая. Вероятно, так же давно по этому пути или через Драсский перевал в Индию попадал шелк, который был известен Неарху уже около 325 г. до н. э. (см. гл. 22).

Может показаться сомнительным, что отец главы цейлонского посоль­ства уже побывал в Китае, пройдя рассмотренный выше путь. Но в этом пет ничего невозможного, хотя «серы», которых он видел, определенно не были ни китайцами, ни монголами. Описание «серов», безусловно, говорит за то, что цейлонец встретился с людьми индогермапской расы^[756][757], которых в то время было очень много в Центральной Азии. Здесь они занимались торговлей шел­ком, вероятно с юэчжи, с давних пор «переправлявшими через Гималаи шкуры, железо и шелк»^[758].

подлинные китайцы. Поэтому не представляется никакой возможности уста­новить, как далеко простиралось путешествие цейлонцев в глубинные районы Азии, о котором рассказали послы в Риме.

В те времена, когда первый римлянин приехал па Цейлон, торговля с этим островом имела исключительно важное значение для Средиземноморья. Об этом несколько позже определенно свидетельствует «Перипл Эритрейского моря» (см. гл. 55). Доказательством такой торговли могут служить и много­численные находки римских монет времен Империи, которые были обнару­жены на Цейлоне в неменьшем количестве, чем у Телличерри, на Малабар- ском береге и в других местах¹. О прибытии в Рим других посольств с Цейло­на позднее уже не упоминалось. Напротив, об индийских посольствах к рим­ским императорам сообщалось неоднократно. Так, в 99 г. император Траян принял посольство, передавшее ему поздравление от царя Кадфиса II в связи со вступлением императора на престол^[764][765]. Позднее Траян принимал и другие индийские посольства. Евсевий^[766] и Аммиан Марцеллин^[767] тоже упоминают об ин­дийских посольствах в Рим или Византию.

До «Перипла Эритрейского моря» кругозор римлян не простирался даль­ше Цейлона. Мы встречаем лишь отдельные упоминания о Ганге у Вергилия^[768], а Помпопий Мела^[769] (около 42 г. н. э.) сообщает нам о полуострове Малакка, называя его Хрисой, что равнозначно Золотому Херсонесу. Греческие купцы из Египта, вероятно, плавали туда задолго до того, как был составлен «Перипл Эритрейского моря», иначе нельзя объяснить их очень точную осведомлен­ность. Однако до авторов классического периода дошли лишь немногие име­на и туманные слухи.