ГЛАВА 25 МЕГАСФЕН НА ГАНГЕ(около 300 г. до н. э.)

Фигура Индии—четырехсторонняя. Восточную и южную стороны омывает Мировое море; северную отделяют от Скифии горы Гемодос (Гималаи), и здесь обитают племена, которые скифы называют саками.

В стране индийцев много больших судоходных рек, которые берут начало в северных горах и спускаются оттуда на равнины. Немалое их число сливается и впадает в реку, называемую Ган­гом. Эта река протекает с севера на юг, достигает ширины 30 стадий и впадает в Океан. На Востоке она омывает страну Гангаридов, в которой водится много крупных слонов. Поскольку все другие народы боятся этих могучих животных, которых здесь так много, ни один чужеземный царь не покорял этой страны... Соседняя с Гангом река Инд тоже берет начало на севере, впадает в Индий­ский океан и образует границу Индии. Протекая по обширным равнинным землям, он принимает множество судоходных рек. Самые крупные из них—Гипанис [Сатледж], Гидасп [Джелам] и Акезин [Чинаб].

личных рек, которые, орошая землю, позволяют выращивать много разных овощей и фруктов.

На огромной территории всей Индии проживает, как говорят, много разных народов. Ни один из них с самого начала не был ино­земным. Все они, видимо, коренные жители страны. Они нигде не позволяли чужеземцам создавать колонии и сами не переселя­лись в другие страны¹.

& £ £

По уверению Эратосфена и Мегасфена, находившегося при ара- хозийском сатрапе Сибирте и часто посещавшего индийского царя Сапдракотту, самой большой частью [Азии] нужно считать Индию и самой малой—часть между Евфратом и нашим внутренним морем... Инду, который уже из истоков вытекает обильным водою, прини­мая в себя 15 рек, которые все большие, всегда сохраняет свое название и в таком виде вливается в море².

&& *

Из этих двух величайших рек Ганга и Инда, по словам Мега­сфена, Ганг намного превосходит своей величиной реку Инд; это утверждают и все другие, кто упоминает о Ганге; он и сам с самых истоков является огромной рекой и принимает в себя реки Каин [Кан], Эрранобой [Сои] и Коссоан [Коси], которые все судоходны; кроме того, реки Сон [снова Сон], Ситтокатис [Синд] и Соломатис [Сади], которые тоже судоходны; затем он принимает в себя реки Кондохат [Гандак], Самб [Чамбал], Магон [Рамганга], Агоранис [Гаура] и Омалис [Джамна]; впадают в него и большая река Комминас [Гогра], Канутис [Гамти] и Андоматис [?], текущая из области индийского племени мадиадинов; за ними Амистис [Наттера] у города Катадупы [Хардвар], Оксимагис [Багмати] у так называемых Лазал; впадает в Ганг и Эрренисис [?] в области индийского племени матов. Ни одна из них, по словам Мегасфена, не уступает по величине Меандру, где Меандр судоходен³. Ширина Ганга в самом узком его месте до 100 стадий⁴; но во многих местах, там, где почва низкая и на ней не поднимаются холмы, он разли­вается озером, так что не видно другого берега.

Итак, всего, по его словам, в Индии 58 рек, и все они судоход­ны. Но мне кажется, что и Мегасфен посетил не всю Индию, но

¹ Диодор Сицилийский, II, 216—220. [Перевод дан по тексту Хеннига, который точнее и ближе к оригиналу, чем старый русский перевод Алексеева.—Ред.]

² Арриан, Анабасис Александра, V, 6, 2.

³ Река Меандр—современный Большой Мендерес.—Прим. ред.

⁴ Невероятное преувеличение! 100 стадий—это почти 20 км, между тем максимальная ширина Ганга не превышает 5 км, то есть 27 стадий.

все-таки несколько больше тех, которые ходили туда с Александ­ром (сыном Филиппа). Он говорит, что был при дворе Сандракотты, сильнейшего царя индийцев и еще более могущественного, чем сам Пор. Этот Мегасфен говорит, что ни индийцы не ходили ни на кого войной, ни на индийцев никто не нападал... Один только Александр ходил походом на индийцев...

Мегасфен считает, что в Индии всего 118 племен...

Самый большой город у индийцев—так называемый Палим- ботра [вблизи Патны], в земле прасийцев, там, где сливается река Эрранобой с Гангом, который является самой большой рекой... Мегасфен при этом рассказывает, что длина этого города, по каждой из его сторон, где его постройки тянутся наиболее длинной линией, равна 80 стадиям, ширина—15¹.

* * *

(2)...немногие лица посещали ее [Индию] лично, другие, видев­шие только некоторые части ее, большею частью говорят по слуху... Но часто и из этих свидетелей каждый сообщает отличные от дру­гих сведения... (4) Далее только немногие из нынешних купцов, плавающих из Египта через Нил и Арабский залив в Индию, дохо­дят до реки Ганга...

(20). Мегасфен считает важнейшим признаком плодородия Индии то обстоятельство, что она дважды в год приносит плоды в двойном количестве... Такого же рода сериковые, то есть шелко­вые вещи, для которых шерсть добывается с древесной коры неко­торых деревьев². По его словам, тамошний тростник дает мед без пчел [сахарный тростник]; потому будто бы, что это—фруктовое дерево, из плодов которого приготовляют мед, причем употреб­ляющие плод в сыром виде пьянеют...

(37). Мегасфен говорит, что в земле прасиев водятся самые крупные тигры, сильные, по величине почти в два раза превосхо­дящие львоз... Хвостатые обезьяны крупнее самых больших собак, или совершенно белые, кроме черного лица, или наоборот. Хвосты их имеют в длину больше двух локтей. При всем том они совершен­но ручные, не злы, не делают нападений и не воруют. Там выры­вают из земли камни, которые слаще фиг и меда и имеют цвет ла- дина..«

¹ Арриан, Индия, IV, 2; V, 1; VII, 1; X, 5. [«Вестник древней исто­рии», 1940, № 2, стр. 232, 233, 235, 238.—Ред.}

² О «шерстяных деревьях», растущих в Индии, древние греки впервые узнали от Геродота (см. «История», III, 106), который писал; «Дикорастущие деревья приносят здесь в виде плода род шерсти, по красоте и доброкачествен­ности превосходящей овечью шерсть; индийцы приготавливают из нее одежду». Эти «шерстяные деревья»—несомненно, хлопчатник, с которым греки не были знакомы. Страбон, говоря со слов Неарха (XV, 1, § 20) о шерсти, добываемой из древесной коры, вероятно, имеет в виду тутовое дерево, листьями которого питается тутовый шелкопряд.—Прим. ред.

(44). Неарх далее утверждает, что он сам видел кожи мура­вьев, роющих золото, похожие на шкуру пантеры; а Мегасфен рассказывает об этих муравьях следующее: у дердов, многочислен­ного горного народа в восточной Индии, есть плоскогорье почти в три тысячи стадий; под ним находятся золотые россыпи, а рудо­копами состоят муравьи¹; будучи не меньше лисиц, они отличаются сверхъестественной быстротой и живут охотой [?]. Землю они ко­пают зимою и складывают ее в кучи у входов, как кроты; тамошний золотой песок нуждается в небольшой очистке. Соседние жители тайком похищают ее оттуда на вьючных животных; если это де­лается явно, то муравьи вступают в борьбу и преследуют бегущих, которых, если поймают, умерщвляют вместе с животными².

Что Тапробан [Цейлон]—остров, стало ясно лишь в эпоху Александра Великого и его похода. Его флотоводец Онесикрит пишет, что там водятся слоны более крупные и более воинственные, чем в самой Индии, а Мегасфен—что река разделяет остров, жите­ли называют себя палайгонами, и у них больше золота и более крупный жемчуг, чем у индийцев...

sfc

Коренную Индию населяют, по Мегасфену, люди, которые не едят, не пьют, безротые и зажигают фимиам, чтобы питаться запахом⁴.

¹ Сравните с этой сказкой материал гл. 10, стр. 95, 102. «Роющие золото муравьи»—чистейшие травоядные, вполне безобидный вид сурков.

² Страбон, XV, 1, § 2,4, 20, 37, 44. Сходный но смыслу отчет есть у Арриана (Индия, XV, 5—7) и у Диона Хрисостома (Oratio, 35).

³ Р 1 і п., N. Н., VI, 22, 58; VII, 2; VIII, 14.

⁴ Плутарх, О лице, видимом на диске Луны, XXIV, «Филологическое обозрение», 1894, т. VI, части 1—2. [Это сочинение принадлежит не римскому историку Плутарху, а неизвестному писателю II в. н. э., которого принято называть Псевдо-Плутархом.—Ред.\

* *

Мегасфен рассказывает в своем сочинении об Индии, что в Ин­дии в море растут деревья¹.

* * *

Я слышу, что Мегасфен сообщает, будто в Индии в море есть рыба, которую, пока она живет, нельзя увидеть, так как она пла­вает где-то в глубине, но после смерти поднимается на поверх­ность. Кто ее коснется, теряет сознание и вначале становится полу­мертвым, а потом все равно умирает... Мегасфен сообщает, будто в Индии есть крылатые, очень большие скорпионы, которые часто жалят европейцев. Там есть якобы также крылатые змеи. Они появляются не днем, а ночью и жалят жалом, которое, если оно попадает где-нибудь на тело, сразу же приводит к отравлению^[527][528].

Еще Гумбольдт указывал на то, что поход Александра в Индию ограни­чился лишь областями «малоцивилизоваиных племен». Царь не добрался «до действительной обители высокой индийской культуры»^[529]. Поход, к сожа­лению, прервался, когда греки должны были войти с ней в соприкосновение. Впрочем, новое греко-бактрийское царство при преемниках Александра стремилось развивать связи с Индией.

Непосредственно после смерти Александра, приблизительно к 320 г. до н. э., Чандрагупта, индиец незнатного происхождения, стал основате­лем блестящего государства Магадха^[530]. Это государство образовалось в ре­зультате борьбы против чужеземного господства на северо-западе. Селевк I Никатор, самый могущественный из диадохов, пытался в 305 г. до н. э. разгромить Чандрагупту, которого греки называли Сандракоттой, и дошел до реки Джамны^[531]. Видимо, поход оказался неудачным, так как в 302 г. до и. э. Селевк должен был уступить индийскому царю все области, захва­ченные Александром за Индом, а также территории, расположенные к за-

паду от реки. С этим был вынужден согласиться и преемник Селевка Антиох. Оба они неоднократно обменивались посольствами с Чандрагуптой, а также с его преемником Амитрагхатой, которого Страбон именует Аллитрохадой¹. Чандрагупта, или Сандракотта, как его называли греки, выражал им свое расположение и однажды подарил Селевку не менее 500 слонов из своего 9-тысячного стада².

До пас дошли имена некоторых послов, посетивших резиденцию Чан- драгупты—город Паталипутру, а именно Мегасфена, Даимаха, Дионисия, Патрокла. Все они составляли пославшим их государям донесения о своих впечатлениях. Но до нас дошли только большие отрывки из подробных заме­ток первого из них, Мегасфена, посланного в Паталипутру еще Селевком. В своих отчетах Мегасфеп, видимо, пе отделяет действительные факты от за­нимательных сказок, поэтому it оценке его донесении нужно подходить с осторожностью. Тем не менее они представляют собой ценный вклад в наши знания о блестящей индийской культуре той эпохи, которая, правда, до­стигла наивысшего подъема несколько позднее, при великом государе Ашоке (261—222 гг. до н. э.). Об этой большой цветущей стране Александр, видимо, еще ничего не знал, когда он на реке Биас под давлением своего войска дол­жен был принять такое горестное для пего решение повернуть назад. Иначе Александр едва ли упустил бы возможность рассказать своим войскам о сверх­богатой добыче, ожидавшей их уже совсем близко, и побудить тем самым солдат к дальнейшему наступлению. Некоторые античные писатели, правда, пишут, якобы Александр располагал сведениями о Ганге³. Утверждают даже, будто еще за 100 лет до Александра Ганг упоминается Ктесием под именем Гипобароса⁴ и что учитель Александра, Аристотель, знал о существовании этой реки. Об этом свидетельствует якобы его труд «О разливах Нила»⁵. Та­кое утверждение Кислинга совсем не согласуется с данными Брецля и Берве и представляется автору сомнительным. Поэтому он обменялся своими мыс­лями по данному вопросу с лучшим знатоком походов Александра, проф. Берве. 5 мая 1944 г. автор получил от Берве следующую справку, за которую весьма ему признателен. Року, названную Ктесием Гипобаросом, Кислипг совершенно произвольно отождествлял с Гангом, хотя из текста ясно, что речь идет о небольшой реке. Трактат «О разливах Нила» также был совер­шенно произвольно приписан Аристотелю. Берве выдвигает следующую точку зрения, которую автор целиком разделяет:

¹ Страбон, II, 1, § 9. [Амитрагхата, то есть убийца недругов, про­звище сына и преемника Чандрагупты—Биндусара.—Ред.]

²Р І і п., N. Н., VI, 22

³ Диодор Сицилийский, 17, 93; Плутарх, Александр, 62; Квинт Курц и й, IX, 2, 1—3. [Квинт Курций (I в. и. э.)—римский историк, автор «Истории Александра Македонского» в 10 книгах, дошедшей до нас в неполном виде. Имеются русские переводы С. П. Крашенинникова (1794 г.) и А. Мартоса (1819 г.)—Ред.] См. также Е. М е у е г, Alexander und der Ganges, «Кііо», 1917, В. XXI, S. 183.

⁴Р 1 і n., N.

⁵ Статья Кислинга. Cm. Paul y-W і s s о w a, Real-Encyclopadie der klassischen Altertumswissenschaft, В. IX, 1, S. 329.

16 Рихард Хенниг

Глава 25

242____________________

«Александр, как это вытекает изо всей традиционной литературы, ви­димо, ничего не знал о Ганге до того, как приблизился к Гифасису. Сведе­ния, которыми он тогда располагал (Плутарх, Диодор, Курций и, наконец, Клейтарх), возможно, относились совсем не к Гангу. Вероятно, у этих ав­торов перемешались сведения, почерпнутые у участников похода Александра, с донесениями Мегасфена». Поэтому Мегасфена следует считать первым гре­ком, который сообщил сведения о Ганге и сам долгое время прожил на этой реке между 302 и 291 гг. до н. э.¹ Ему удалось собрать богатые сведения об удивительной культуре сказочной страны. Мегасфена восхищали великолеп­ные дороги, превосходная почта, налаженная на расстоянии до 2000 км, и многое другое. С точки зрения достоверности его отчеты можно считать самыми надежными по сравнению с другими донесениями. Правда, и они не свободны от вымысла. В подтверждение этого достаточно только одного от­рывка, приведенного выше по Плутарху, и все же многие рассказы Мегас­фепа поддаются разумному толкованию. То, что мы узнаем о «крылатых скорпионах и змеях», относится попросту к москитам, в то время как под «роющими золото муравьями», как уже было сказано выше, следует под­разумевать азиатских сурков, поведение которых в районе озера Мана- саровар в 60-х годах XIX в. наблюдал Монтгомери². Мы обязаны Мегасфепу первым знакомством с сахарным тростником, более точными сведениями о китайском шелке, первыми сообщениями о кастовом строе в Индии и многими другими ценными наблюдениями по различным отраслям знания. Возможно, что сам Мегасфен побывал только в Северной Индии, по поста­рался собрать сведения обо всей этой огромной стране. В то время как неко­торые античные авторы, например Эвтимеп и проявлявший пренебрежение ко всем своим предшественникам Страбон, относились к Мегасфену скепти­чески, другие проявляли к нему полное доверие. Многие сообщения Мегас­фепа, которые раньше подвергались сомнению, позднее были признаны до­стоверными³. Частично они были подтверждены ставшими известными только в XIX в. памятниками индийской литературы «Ригведой» и «Махабхаратой»⁴. О Мегасфене можно сказать то, что уже говорилось о Геродоте и Пифее, то есть о запоздалой его реабилитации.

Мегасфен был первым, кто сообщил о Тапробапе, то есть о Цейлоне, по его сообщения основаны только па слухах. Лишь спустя 350 лет после Мегас-

¹ F. Susemihl, Geschichte der griechischen Literatur in dor Alexan- drinerzeit, Leipzig, 1891, В. I, S. 548.

² C. Montgomerie, Trans-LIimalayan explorations, «Journal of the Royal Geographic Society», 1869, p. 152. Ср. О. P e s c h e 1, Abhand- lungen zur Erd- und Volkerkunde, Leipzig, 1877, S. 43 (и след.).

³ А. Гумбольдт, Космос, часть 2, стр. 148 и примечание 79 на стр. 399—400.

⁴ «Ригведа»—древнейший памятник древнеиндийской литературы, со­брание религиозных и лирических гимнов, относится к периоду родового строя; «Махабхарата»—знаменитый индийский эпос. Создание этой поэмы приписывается легендарному мудрецу Кришне-Дваппаянсу. Полный про­заический перевод первой книги «Махабхараты» издан АЫ СССР в 1950 г,— Прим. ред.

фена состоялось первое посещение европейцем Цейлона, о котором сохрани­лись точные свидетельства (см. гл. 48). Впрочем, купцы, вероятно, бывали на этом острове еще раньше. Только Индия на протяжении многих столетий после Александра и Мегасфена по-прежнему оставалась страной, о которой распространяли всякие небылицы, как это видно из приведенной выше цитаты из Страбона.

Сообщения Мегасфена об Индии были существенно дополнены его со- временником Онесикритом, который принимал участие в плавании Неарха. Правда, Онесикрит еще в большей степени, чем Мегасфен, черпал свои све­дения из различных слухов и в древности не пользовался доверием. По отно­шению к этому автору действительно уместна повышенная осторожность, хотя в наше время и он до известной степени реабилитирован. Преднаме­ренно Онесикрит небылиц не рассказывал, и поэтому едва ли оправдано язвительное замечание Страбона, будто Онесикрит был «не только главным кормчим Александра, но и главным сочинителем небылиц»¹. Пожалуй, отчеты Мегасфена в гораздо большей степени, чем сообщения Онесикрита, можно рассматривать как важный греческий источник по Индии дохристиан­ского периода^[532][533]. Новое, превосходное и весьма основательное исследование о Мегасфене и его значении сделано Штейном^[534].