ГЛАВА 180 ОТКРЫТИЕ ПЕРВЫХ ОСТРОВОВ ЗЕЛЕНОГО МЫСА (1456—1458 гг.)

Когда я, Алоизио, в 1504 г? жил в моем родном городе Вене­ции, было мне 21 год. Поскольку я уже объездил все берега моря, которое зовется Средиземным, решили мы отправиться в Кельто- Галлию [Португалию], куда я и прежде ездил по торговым делам...

[Описание поездки в Испанию, высадки в Сагрише, свидания с принцем Генрихом, который приглашает Кадамосто к себе на службу для участия в африканских экспедициях и выхода в море к незадолго перед тем открытому мысу Зеленому.]

...С этих островов [Канарских] вывозится растение, которой называется орикола (Orseille)-,из него получают краску для платья. Это растение привозят в Кадис, что в заливе Сибила [Севилья], а оттуда в восточные и западные страны...

...Сенегал — река, которая отделяет азенагов от первого негритянского царства...

...Мыс Зеленый высок и радует глаз. Он лежит между двумя горами и выступает в море, окаймленный множеством хижин и поселений черных... Я плавал далеко на запад и на восток, посетил многие страны, но более красивой никогда не видел. Здесь много воды...

...За все время, что мы находились у устья реки [Гамбии], Полярную звезду нам довелось увидеть только один раз. Она опу­стилась так низко, что как бы касалась моря. Казалось, что от воды она удалена только на треть длины копья. Там видели мы еще шесть звезд, очень крупных и поразительно ярких^[268][269]. Мы измерили их буссолью [пиксидой]... Мы пришли к убеждению, что эти

звезды образуют Колесницу Юга¹... Нет противоречия в том, что это созвездие мы увидели прежде, чем потеряли Полярную звезду, то есть прежде чем она исчезла из нашего поля зрения. Мы выяс­нили там, что к началу июля, когда в этом краю стоит невыносиымй зной, продолжительность ночи составляет 13 часов, а день длится 11 часов².

В следующем году [1456 г.] названный выше лигуриец (Антоньотто Узодимаре) и я, Алоизио, снарядили одновременно свои корабли, так как мы собирались опять отправиться в эту страну, чтобы, наконец, исследовать названную реку [Гамбию]; и проникнуть в королевство Гамбре. Когда мы доложили об этом намерении инфанту, без разрешения которого подобное плавание не могло бы состояться, он охотно дал свое согласие...

...Мы вышли в море в начале мая из местечка Ланхус, находя­щегося на небольшом расстоянии от Святого мыса, или мыса Висенти, и взяли курс на Канары... После того как показался мыс Бланко, устремились мы в открытое море. На следующую ночь поднялся сильный южный ветер, который отнес бы нас назад^ не отклонись мы несколько на запад. Две ночи и три дня мы выну­ждены были бороться с сильным ветром, пока на третий день не увидели землю, которой никто не ожидал. Мы были крайне уди­влены, обнаружив здесь землю...

Мы спустили лодку и послали двух людей, чтобы обследовать увиденную землю. Они отправились туда и сообщили, что там есть два больших острова. Услышав это, мы возблагодарили Бога, который открыл нам в своей безграничной благости дотоле неиз­вестные, совершенно новые и никем в Испании невиданные земли. Чтобы познакомиться с землей, которую открыл нам Господь, решили мы, охваченные любопытством, испытать свое счастье и направились к названному острову. Быстро достигли мы его, и вблизи он оказался очень большим. Мы шли под парусами до тех пор, пока не обнаружили хорошего места для якорной стоянки. Пристав к берегу, мы прежде, чем бросить якорь, спустили лодку с хорошо вооруженным экипажем, чтобы разузнать, обитаем ли тот остров. Наши моряки ступили на остров, но не увидели там ни людей, ни следов, которые свидетельствовали бы остров обитаем.

О ТОМ, что

После того как это было твердо установлено, на утро приказал я, стремясь утолить любопытство, 10 человек из моей команды копьями и пращами, чтобы они обыс­кали внутреннюю часть острова и выяснили бы, нет ли людей за возвышавшимися там холмами.

следующее вооружить

¹ «Колесница Юга», или Южная Большая Медведица, — легендарные созвездия южного неба.— Прим. ред.

² Разумеется, часы должны быть переставлены.

холм, но нашли только голуоеи и почти все другие виды птиц. Голубей при желании можпо было ловить руками. Птицы не боя­лись человека, который был им доселе неизвестен. Поэтому моряки, постарались поймать как можно больше голубей, убили их палками и принесли наді.

Из другого места можно было разглядеть еще три больших острова, но мы сами их не видели, так как они лежали на север от нас. К западу в открытом море увидели они еще два острова. Эти острова находились на большом расстоянии и поэтому были едва заметны, так что мьг их тоже не видели.

Однако мы придавали большое значение тому, чтобы завер­шить начатое плавание, осуществив наши подлинные намерения. Времени у нас не хватало, и мы опасались его растратить впустую, долго задерживаясь у необитаемых островов.

Пока я занимался этими четырьмя островами, другие открыли еще 10 меньших размеров. Отправившись туда, они нашли на этих островах только птиц и огромных рыб. Чтобы вернуться на то место, откуда нас снесло, вышел я от острова в открытое море и вдруг увидел еще два острова. Исследуя берег одного из них, мы попали сразу в устье реки. Мы сошли на землю в надежде найти питьевую воду. Остров зарос красивейшими деревьями всех видов. В поисках источника нашли мы у реки маленькие белые комочки соли. Мы набрали такое количество соли, которого должно было хватить на время плавания. Соль там, просачиваясь, выте­кала наружу. Мы запаслись также большим количеством воды... Там было еще так много рыбы, что я не в состоянии описать, ибо это превосходит воображение... Устье реки расширялось настолько что могло принять без труда грузовое 150-тонное судно. Короче, устье было так широко, что стрела, пущенная из лука, не переле­тела бы через него...

Я не хочу утаить также, что первому найденному нами острову мы дали имя Бонависта [Боавпшта] в знак того, что увидели его первым.

&# #

В это время были открыты острова Зеленого Мыса известным Антонио ди Ноли, генеуэзским дворянином, который прибыл в Португалию с двумя кораблями. Один вел его сын Бартоломео ди Ноли, другой — его племянник Рафаэль ди Ноли. Через 16 дней после их выхода из Лиссабона пришли они к острову Маю,

¹ А 1 v і s е Cadamosto, Navigatio ad terras incognitas, «Novus orbis regionum ac insularum», Basel, 1537, p. 3.

Открытие первых островов Зеленого Мыса 161

который был открыт 1 мая, а также к островам Сан-Филипи и Сантьягу¹.

rfw

Два года спустя снарядил король дон Аффонсу большую каравеллу, капитаном которой назначил меня; я должен был взять

10 лошадей и направиться в страну Барбасинш²... Через 12 дней прибыл я в Барбасинш и встретил там две каравеллы... Капитаном одной из них был купец Антонио ди Ноли из Генуи, который вез с собой лошадей. Это произошло в гавани Зая³.

Мы с Антонио ди Ноли шли из той гавани Зая два дня и одну ночь, держа курс па Португалию, когда увидели в море острова. Так как моя каравелла шла под парусами лучше, чем другие, я первым достиг одного из тех островов и увидел там белый песча­ный берег. Мне показалось, что здесь хорошая гавань, поэтому я бросил якорь, так же поступил и Антонио. Я сказал своим людям о желании первым ступить на эту землю, что и сделал, но мы не могли найти там следов человека. Мы назвали остров Сантьягу, как он называется и поныне. Там было изобилие рыбы. На том острове мы нашли неизвестных птиц и реки с пресной водой...

После этого приплыли мы к Канарскому острову Пальма, а потом побывали на острове Мадейра. Когда я оттуда направился при противном ветре в Португалию, меня отнесло к Азорам. Анто­нио ди Ноли остался на Мадейре и возвратился в Португалию раньше меня. Он испросил у короля наместничество на острове Сантьягу, который был открыт мною.

*1* н?

Мы узнали, что в это время (1461 г.) острова Зеленого Мыса — так называются они теперь — открыл Антонио ди Ноли, генуэз­ский дворянин. Из-за каких-то волнений на его родине он прибыл в наше королевство с двумя большими кораблями и одним барине- лом⁶ в сопровождении своего брата Бартоломео ди Нола и племян­ника Рафаэля ди Нола. Принц разрешил им выйти в разведыватель­ное плавание.

¹ В а г th о 1 от е de Las Casas, T-Iistoria de las Indias, ed. Gon­zalo de Reparaz, Madrid, 1927, p. 141.

² О положении страны Барбасинш см. стр. 170.

³ О местоположении этой гавани см. стр. 171.

⁴ Diogo G о m с s, De prima invenlione Guincae. См. J. A. S c h m e 1- 1 c r, Uber Valentin Fernandez Alemao und seine Sammlung von Nachrichten fiber die Entdcckungen und Bcsitzungen der Portugiesen in Africa und Asien bis zum Jahrc 1508, «Abhandlungcn der Koniglich-Bayerischen Akademie der Wissenschaften, I. Klasse», 1847, В. IV, Abt. Ill, S. 32 (и след.).

⁵ Особый тип судна.

11 Р. Хенниг

Через 16 дней по выходе из Лиссабона достигли они острова Маю, который они так назвали потому, что нашли его в тот день. На следующий день, день Святых Иакова и Филиппа, нашли они еще два острова, которые и теперь носят имена этих святых...

Остров Сантьягу был заселен первым, и именно принцем Фер­наном, которому подарил его король указом от 12 июня 1466 г. В указе предусматривались льготы, которыми остров пользуется и поныне. Позже, когда колонисты, ведя торговлю с Гвинеей, использовали эти первоначальные льготы шире, чем было угодно королю, он другим указом ограничил их права пределами, кото­рые подразумевались в первом указе¹.

* * *

В году 1462-м^[270][271] к португальскому королю прибыли со своим кораблем три благородных генуэзца, во главе с Антонио ди Ноли, которого сопровождали его брат и племянник; они просили инфанта, чтобы он поручил им открытие островов Зеленого Мыса.

* * *

Эти острова называются по-итальянски Каво-Верде, а по- латыни — Promontorium Viride.Они были найдены генуэзцем по имени Антонио ди Ноли и от него получили свое название, которое сохранилось за ними до сих пор. Там растут злаки, но не достигают зрелости из-за массы саранчи, которая пожирает посевы. Однако там собирают ежегодно все виды плодов. Лучший сахар­ный тростник и хлопчатник растут там в изобилии^[273].

* * *

Капитаном каравеллы генуэзцы называют Миера Натуна, но он вырос в Португалии. Однажды попал он со своей каравеллой в шторм, сбился с курса и встретил эти острова^[274].

$

Да будет известно всем, кто увидит эту грамоту, что Мы, в награду за многие добродетели инфанта дона Фернана, Нашего высокочтимого и возлюбленного брата, и за особые услуги, кото­рые он, храня глубокую преданность, постоянно Нам оказывал,...жалуем ему следующие острова: Мадейру, Порту-Сайту¹, Дезерту, Сан-Луиш, Сан-Диниш, Сан-Жоржи, Сан-Томаш, Санта- Эйрию, Жезу-Кришту, Грасьозу, Сан-Мигел, Санта-Марию, Сан- Жакопу-и-Филипи, Маянш, СанЖриштвоан, Лана со всеми доходами, правами и привилегиями, которые нам там принадлежат или будут принадлежать, как обладал им мой в Бозе почивший дядя, инфант дон Энрики...

Дано в Нашем городе Эвура 3 декабря, составлено Жоржи Машаду в году от рождения Господа нашего Иисуса Христа 1460-м^[275][276].

Об открытии островов Зеленого Мыса, которое последовало между 1456 и 1462 гг., до нас дошло три различных и сильно противоречивых сообщения. Два принадлежат перу современников этого события — венецианца Када- мосто и португальца Диогу Гомиша, а третье, более позднее — португаль­ского хрониста Б арруша. Эти сообщения не согласуются даже в общих чер­тах. Кадамосто сообщает, будто он сам открыл восточные острова Зеленого Мыса во время второй исследовательской экспедиции к побережью Западной Африки. Произошло это случайно во время шторма, снесшего корабль с кур­са, причем Кадамосто посетил острова мимоходом, не занимаясь детальным исследованием. Гомиш приписывает себе ту же заслугу. Барруш, напротив, сообщает, и это совпадает с найденными позднее надписями на морских кар­тах Колумба и турка Пири Рейса, будто генуэзец Ди Ноли, или Нола, нахо­дясь в экспедиции с разрешения принца Генриха, первым обнаружил восточ­ные острова и дал им названия. Между тем острова, расположенные дальше к западу, были открыты только зимой 1461/62 г. доверенными принца Фер­нана, брата короля Аффонсу.

Крайне трудно распутать этот клубок противоречий. Но попытаемся все же по возможности отделить зерно от плевел и выяснить самый правдо­подобный ход событий. Нам кажется возможным довольно близко подойти к истине. Во всяком случае, то толкование событий, какое дается ниже, было признано наиболее вероятным в результате аналогичных рассуждений

и независимо от автора этих строк английским исследователем Кроулом. Он сообщил об этом в письме, датированном 28 мая 1938 г.

Никто из многочисленных португальских капитанов и начальников экспедиций, снаряжавшихся принцем Генрихом для разведки новых земель, в течение 50 лет не представил отчета о своих достижениях, во всяком слу­чае ни один из таких отчетов до нас не дошел.

Примечательное исключение составляет отчет венецианца Кадамосто, который случайно встретился с принцем Генрихом и как опытный моряк был приглашен руководить двумя экспедициями. Кадамосто был высокообразован­ным и разносторонне эрудированным человеком; отчет о своих приключе­ниях он составил на венецианском диалекте. Как теперь установлено Дзур- лой, его подлинным именем было Луиджи (Луис, Алоиз) да Мосто¹. Тради­ционное имя Кадамосто, которое сохранено в нашей книге, первоначально означало са (casa,то есть фамилия) да Мосто. Один из потомков первооткры­вателя недавно подробно описал историю семьи да Мосто^[277][278].

Судьбе было угодно, чтобы этот венецианец прибыл к принцу Генриху как раз в тот момент, когда после длительного перерыва разведывательные экспедиции опять возобновились, о чем уже говорилось в начале предыдущей главы.

Кадамосто, который руководил двумя экспедициями 1445 и 1456 гг., был еще почти юношей, но уже совершил многочисленные плавания по Сре­диземному морю и Атлантике. По его собственным словам, в 1454 г. ему испол­нился только 21 год. Однако этот возраст, видимо, неправилен и должен быть несколько увеличен, так как Кадамосто еще в 1442 г. занимался торговыми делами, а с 1445 г. плавал по морю. Поэтому Кроун полагает, что дату рожде­ния правильнее отнести к 1426, а не к 1432 г.^[279]8 августа 1454 г. Кадамосто вышел из Венеции в море, направляясь во Фландрию, но из-за плохой погоды был вынужден подойти к мысу Сап-Висепти, где и встретился с Генрихом, у которого провел всю зиму 1454/55 г. По желанию принца Кадамосто отдал себя в его распоряжение для проведения африканских экспедиций и более восьми лет пробыл в Португалии.

22 марта 1455 г. он вышел в море на корабле принца с заданием отыскать Гамбию и установить, нельзя ли проникнуть по этой реке в вожделенное государство «священника Иоанна». Разумеется, эта главная цель путешествия не была достигнута. Предположение Норд епше льда^[280], что Кадамосто, нахо­дясь в этом плавании, пытался еще из бухты Аргеп проникнуть в глубинные районы Африки, повисает в воздухе. Никаких оснований для такой гипотезы нет. Кадамосто встретился тогда у мыса Зеленого, вблизи которого открыл маленький остров Горе, со своим соотечественником У зодимаре, посетил

вместе с ним Гамбию и попытался проникнуть по этой большой реке «в цар­ство священника Иоанна». Попытка была прервана в самом начале, так как враждебное отношение африканцев не позволило итальянцам продвинуться на значительное расстояние вверх по течению. Кадамосто вернулся из своего первого плавания, не добившись почти никакого успеха. Зато во втором пла­вании, которое состоялось в 1456 г., он благодаря счастливой случайности сделал очень значительное открытие: нашел острова Зеленого Мыса.

Весьма стройное и интересное изложение событий у Кадамосто стоит па довольно высоком научном уровне (астрономические наблюдения). Кроме того, об удавшемся открытии островов Зеленого Мыса он сообщает без вся­кого бахвальства, почти мимоходом. Все это нередко вызывало раньше сом­нение, не был ли отчет Кадамосто преднамеренной фальшивкой. Правда, автор отчета искренне заверяет в введении к своему труду:

«Я буду описывать события постольку, поскольку они сохранились в мо­ей памяти. При этом я нигде пе буду отклоняться от истины и, несомненно, лучше сообщу поменьше, чем что-либо противное правде».

И все же отдельные ошибки, в которых нет ничего удивительного, а в некоторых случаях и неправильное воспроизведение оригинального текста послужили поводом к обвинению Кадамосто во лжи и даже в попытке при­своить себе чужие заслуги.

Португалец Лопиш Лима выхватил из текста все такие сомнительные места¹, чтобы лишить итальянца Кадамосто славы открытия и присвоить эту заслугу своему соотечественнику Диогу Гомишу (см. гл. 181). Мейджор перенял систему доказательств Лопиша Лимы^[281][282] и немало посодействовал рас­пространению недоверия к Кадамосто. Но пресловутые сомнепия рассеивают­ся подобно дыму при тщательном анализе, как будет показано ниже и как недавно подтвердил Кроун^[283]. Предубеждение против Кадамосто усилилось и в связи с тем, что современные ему хронисты открывателем островов назы­вают Антонио ди Ноли. Крометого, Барруш, хотя и знал о Кадамосто, ничего не сообщил об открытии им островов Зеленого Мыса, а, напротив, даже при­писывал эту заслугу Ноли. Исходя из этого, Руге поддержал Мейджора, весьма неодобрительно отзываясь о правдивости Кадамосто, и хотел отнять у него славу открытия^[284]. Сан-Филиппо со своей стороны отвергает притяза­ния Кадамосто и стремится приписать заслугу открытия Ноли^[285], в то время как Гюг «без колебаний» верит в приоритет Кадамосто^[286]. В 1893 г. Юл в своем специальном исследовании убедительно доказал, что обвинения в фактиче­ских ошибках, которые приписывались Кадамосто, не имеют под собой почвы

и против его сообщений нельзя привести ни одного веского возражения¹. Позднее, в 1898 г., Ракль в своей хорошей специальной работе^[287][288] лучше всех доказал, что в отчете Кадамосто нельзя найти ничего неверного или невоз­можного. Ракль отмечает, что незначительные промахи Кадамосто, вероятно, объясняются неправильной информацией или поверхностной первоначаль­ной разведкой, но они. безусловно, не могут служить поводом для обвинения в недобросовестности.

К числу таких простительных ошибок Кадамосто относится, например, сообщение, будто мыс Зеленый был открыт португальцами только за год до его прибытия в этот район. Барруш, основываясь на этом, относил путешест­вие Кадамосто не к 1455/56, а к 1445/46 г., причем еще 100 лет назад эта оши­бочная датировка считалась правильной^[289]. Кроме того, при первом издании отчета Кадамосто^[290], видимо из-за неправильного прочтения даты, написанной латинскими буквами, год отъезда Кадамосто из Венеции превратился из 1454 в 1504 и ошибка усугубилась.

Обвинения, выдвигаемые против Кадамосто, заставляют нас несколько подробнее рассмотреть «доказательства» тех, кто отрицает достоверность отчета, и выявить их несостоятельность.

1. Раньше считалось подозрительным сообщение Кадамосто, что после благополучного преодоления мыса Бланко его судно было подхвачено штор­мом, который гнал его в течение трех дней па северо-запад в открытое море. Между тем острова Зеленого мыса, которые были найдены им при данных обстоятельствах, находятся к юго-западу от мыса Бланко. Но, во-первых, данные Кадамосто о направлении нельзя считать абсолютно точными с нави­гационной точки зрения; во-вторых, шторм, как известно, не сохраняет своего направления три дня подряд; в-третьих, ошибки при определении стран света во время плохой погоды на море наблюдались и прежде, часто в еще более значительных пределах, чем у Кадамосто; наконец, в-четвертых, как трезво и метко поставил вопрос Кроун, почему, собственно, корабли не могли найти островов по окончании шторма, когда они «пытались достичь берега, что было важнейшей задачей их кормчих»^[291].

2. Мейджор пытался иначе доказать недостоверность отчета Кадамосто. Он полагал, будто сообщения итальянца о том, что его люди увидели Санть­ягу с Боавишты, противоречат фактам, ибо этот остров нельзя оттуда увидеть^[292]. Однако Кадамосто прав, а Мейджор заблуждается. Ракль отыскал один путевой отчет Дельтера^[293], который сообщает, что на рождество 1880 г. он

с высочайшей горы острова Сантьягу — Пику-да-Антония — мог разглядеть «весь архипелаг Зеленого Мыса», а прямо «на восток — более плоские пустынные и необработанные острова Маю и Боавишта». Отсюда ясно, что при хорошей видимости, наоборот, можно с Боавишты разглядеть могучий Пику-да-Антонио. Итак, это возражение опровергнуто.

3. Чаще всего исследователи, и в частности Руге, оспаривают сообщение Кадамосто о том, что устье реки, в которой он бросил якорь на Сантьягу, «было так широко, что стрела, пущенная из лука, не перелетела бы через него. Действительно, ни па Сантьягу, ни на любом другом острове Зеленого Мыса такой реки пет. Это было одним из важнейших поводов к обвинению Кадамосто в обмане, особенно португальскими исследователями¹. По в этом случае нужно иметь в виду, что в неизведанных странах морские бухты нередко принимали за устье рек (см. гл. 167 и 196). Достаточно указать, например, на названия Рио-де-Оро, Рио-Гранде и Рио-де-Жанейро, которые были даны морским бухтам. Почему же Кадамосто в результате весьма поверх­ностного обследования морской бухты не мог тоже ошибочно принять ее за устье реки?

4. В отчете есть еще одно сильное противоречие, которое, правда, столь заметно, что должно было броситься в глаза самому Кадамосто, если бы он был в нем повинен. Речь идет о сообщении, что выход в море из Португалии состоялся в начале мая, в то время как открытие островов Боавишта и Санть­ягу последовало якобы в том же году в день святых Иакова и Филиппа, то есть J мая. Это, разумеется, невероятно! Но такое противоречие допущено, видимо, в одном из многочисленных ранних изданий отчета о путешествии Кадамосто (Виченца, 1507; Милан, 1508, 1512, 1519; Венеция, 1521 и 1550; Базель, 1532; Нюрнберг, 1508; Париж, 1516; Страсбург, 1534; Лион, 1556, и т. д.). В отношении дат и цифр между этими изданиями наблюдаются неко­торые расхождения. Так, в нюрнбергском издании 1508 г. месяцем отплытия назван март, в лионском —• июль, но в большинстве изданий — май. Это представляется более правдоподобным по деловым соображениям. Но в последнем случае 1-е число не подходит как дата открытия двух островов, что подчеркнул Юл^[294][295]. Однако, чтобы отстоять эту дату, Альмаджа решил принять за месяц отплытия март^[296].

Но в такой поправке нет нужды. Разрешить противоречия, как показал Ракль, можно очень просто. Во многих изданиях отчета Кадамосто датой открытия двух островов назван не день Филиппа и Иакова, а только день Иакова, а он приходится на 25 июля. Это число считается попеременно то днем св. Иакова, то днем св. Кристофа. Первоначально остров, который Кадамосто позже назвал Боавишта, как вытекает из королевской грамоты 4460 г., носил имя Сан-Криштован. Итак, двум открытым островам были даны названия в честь святых, отмеченных в календаре в день открытия: св. Иакова и св. Кристофа. Тогда этот обычай был очень распространен. Вряд ли нужно

сомневаться в том, что Кадамосто говорил не о дне Иакова и Филиппа, то есть не о 1 мая, что было ошибкой печатного издания, а о дне Иакова и Кри­стофа, то есть о 25 июле. Это тем более вероятно, что штормы, в которые попал Кадамосто незадолго до открытия островов Зеленого Мыса, свирепствуют в тех водах только в разгар лета, и, во всяком случае, не раньше июня. Изо­билие воды, обнаруженное Кадамосто на Сантьягу, и огромное количество найденных там поэтому голубей позволяют определенно заключить, что открытие последовало в июле, в период дождей, а не в начале мая. Поэтому можно согласиться с Раклем и считать почти доказанным, что первые острова Зеленого Мыса были открыты Кадамосто 25 июля 1466 г.¹

5. Но в основном Кадамосто отказывали в доверии, потому что, кроме пего самого, никто не сообщал об открытии им островов Зеленого Мыса. Королевские документы того времени, карты Колумба и Пири Ренса и хро­ника Барруша неизменно называют первооткрывателем Ноли. Его имя фигурирует и в грамоте короля Мануэла Счастливого от 8 апреля 1497 г.^[297][298]Разумеется, это возражение основательно, но и его нельзя признать неотра­зимым. Прежде всего, нет никакой сколько-нибудь веской причины, которая могла бы побудить Кадамосто к обману. Человек, которому такой крупный ученый, как Риттер, дал почетную характеристику «Марко Поло западного побережья Африки»^[299], видимо, пе нуждался в том, чтобы незаслуженно пре­тендовать на чужое открытие. Ведь он сам не придавал ему большого значе­ния и не ждал от него никаких выгод. К тому же следует обратить внимание еще па одно обстоятельство.

Как сообщает сам Кадамосто, он стремился по возможности сократить свое первое посещение островов Зеленого Мыса. Ему было важно, как он пишет, «завершить начатое плавание, осуществив наши подлинные намере­ния». Вот почему он удовольствовался тем, что бегло ознакомился с одним островом и присвоил двум другим названия Боавишта и Сантьягу. Все остальное Кадамосто предоставил другим исследователям. Вряд ли какой- либо другом удачливый первооткрыватель неведомых земель, за исключе­нием разве Бьярни, сына Херыольфа (см. т. II, гл. 102), придавал так мало» значения тому факту, что ему посчастливилось обогатить географию новыми знаниями.

Понятно, что при этих обстоятельствах принц Генрих сразу организовал более детальную разведку обнаруженного Кадамосто архипелага. Это зада­ние он, видимо, и возложил на Антонио ди Ноли, которого, вероятно, при­влек в Португалию слух об успехах его соотечественника Кадамосто.

Выдержка из сообщения Галвану об этих событиях, в сущности, под­тверждает, что принц Генрих уже знал о существовании островов Зеленого Мыса, когда Ноли появился при его дворе, и выразил желание принять участие в экспедициях. Так можно косвенно установить приоритет Кадамосто.

Очевидно, Ноли, об экспедиции которого не сохранилось достоверного- отчета, прекрасно разрешил поставленную перед ним задачу: исследовал восточные острова Зеленого Мыса и дал имена тем, которые еще не получили названия от Кадамосто. Следовательно, Ноли мог рассматриваться как настоя­щий исследователь вновь открытого архипелага и даже называться его открывателем, как это и сделано в королевской грамоте от 1462 г. Ведь история признает подлинным открывателем не того, кто случайно нашел новую землю, по пренебрег ею, а того, кто ее детально исследовал и изучил. Ничто не мешает с полным правом называть Ноли наряду с Кадамосто откры­вателем островов Зеленого Мыса. Иногда этот архипелаг даже называли в честь него «островами Антонио», например на карте Ла Косы от 1500 г.

Тот факт, что чужеземец Ноли самим королем был назначен первым губернатором этих островов и хорошо управлял ими до самой своей смерти, достаточно убедительно доказывает, как высоко оцепили его заслуги.

Плавание Ноли к островам Зеленого Мыса состоялось по инициативе принца Генриха, и поэтому Кроуп¹ относит его к 1459.или к 1458/59 г., самое позднее к 1459/60 г. Между тем, Ракль^[300][301] и Мейджор считают, что речь может идти только о 1460 г. Автор этих строк полагает, что правильнее всего - датировать плавание Ноли 1458 г. Ведь во время мавританской войны 1458— 1460 гг. принц Генрих снова выполнял обязанности полководца и флотоводца, и у пего, разумеется, не оставалось пи времени, ни сил, ни денег, ни кораб­лей, пи людей, чтобы предаваться своим географическим увлечениям. Если бы даже Ноли испросил тогда права путешествовать па собственный страх и риск, то он, вероятно, не смог бы встретиться с принцем в Сагрише, а если бы такая встреча состоялась, то ему приказали бы не отправиться в экспеди­цию, а примкнуть к военному флоту для борьбы против неверных.

Если экспедиция Ноли действительно состоялась до мавританской войны, то суда должны были выйти из Португалии предположительно в середине- апреля 1458 г. и достигнуть островов Зеленого Мыса 1 мая.- Не совсем ясен текст Барруша: видимо, он хотел сообщить, что оставленный Кадамо­сто без наименования остров Маю был назван так в честь начала мая. Обоим святым, днем которых считалось 1 мая, была оказана обычная почесть: по св. Иакову был уже назван Кадамосто остров Сантьягу (см. стр. 160). Теперь последовало дальнейшее присвоение названия в честь св. Филиппа, днем которого тоже считается 1 мая: современный остров Фогу получил тогда наи­менование Сан-Филипи, как следует из сообщения Валентина Фердинанда от 1507 г.^[302] Свое современное название Фогу (Огненный остров) бывший Сан- Филипи получил только в XVI в., когда в 1500 г. рухнула часть старого кратера вулкана и при этом на его склонах появилось пламя.

Мы не беремся утверждать, что ход событий обрисован верно во всех деталях, да и вряд ли это возможно. Одпако само открытие архипелага состоя­

лось, видимо, именно таким образом. Кадамосто, вероятно, был первоот­крывателем, Ноли немного спустя—заботливым исследователем, а позднее— первым колонизаторомостровов Зеленого Мыса. Через несколько лет, в 1458 г., Диогу Аффонсу (см. гл. 184), возможно в сотрудничестве с Ноли, нашел последние, еще неоткрытые западные острова. Участвовал ли в этом плавании Ноли — не ясно, хотя Ракль считает его открывателем западных островов¹.

Итак, вопрос об открытии островов Зеленого Мыса и о том, какую роль ■сыграли Кадамосто и Ноли, можно разрешить мирно, не впадая в противо­речия. Заслуги обоих этих мореплавателей могут считаться равными.

Ну, а как же отнестись к утверждению третьего современника события"— Диогу Гомиша? Ведь Гомиш настаивает па том, что в действительности ■острова были открыты, когда он вместе с Ноли хотел вернуться с побережья Африки в Португалию, и только то обстоятельство, что его корабль был сне­сен штормом к Азорам, позволило Ноли раньше вернуться в Португалию, где ему незаслуженно была присвоена честь открывателя и в награду предо­ставлена должность губернатора?

Такое изложение событий a priori не внушает нам доверия. Король, очевидно, принял свое решение только после зрелого размышления и возвра­щения на родипу Диогу Гомиша, официально признав открывателем Ноли. Так как Гомиш был португальцем, а Ноли — иностранцем, то маловероятно, чтобы король захотел незаслуженно обойти своего соотечественника и отдать предпочтение чужеземцу. Более правдоподобно, что он мог поступить как •раз наоборот, но независимо от этих соображений психологического харак­тера отчет Гомиша возбуждает сильные подозрения и по многим другим при­чинам.

Прежде всего, датировка Диогу Гомиша не вписывается в исторические события. Гомиш сообщает о своем мнимом открытии островов Зеленого Мыса.после подробного рассказа о смерти принца Генриха и начинает его со слов: «Два года спустя». Так как принц Генрих умер в 1460 г., то отсюда следует, что острова Зеленого Мыса были открыты Гомишем только в 1462 г. Однако ■он не сам записал свои воспоминания, а продиктовал их через добрую чет­верть века Мартину Бехайму, когда тот был в Португалии. Итак, можно считать, что Бехайм допустил ошибку или что-то неправильно понял. Легко могла произойти и перестановка текста, ибо 1462 г. как таковой не назы­вается.

Кроме того, в рассказе Гомиша много различных несуразиц, как геогра­фических, так и логических. Он рассказывает, например, будто был послан королем, чтобы доставить в Барбасинш лошадей в обмен па негров-рабов. Между тем эту местность, по Кадамосто, мы должны искать на расстоянии 60 морских миль к югу от мыса Зеленого, в районе Жоал^[303][304]. Итак, находясь в этой экспедиции, Гомиш совсем не состоял на службе у принца Генриха и не имел полномочия на открытия. Кроме того, Гомишу. по его словам, было поручено выслеживать корабли, которые снабжали оружием мавров — за­

клятых врагов португальцев, чтобы перехватывать их. И он действительно захватил одну такую галеру с богатым грузом вблизи мыса Зеленого с по­мощью некоего Гонсалу Феррейра. Собственника галеры, некоего Прадо, он привез пленным в Португалию, где последний был казнен. Наконец, Гомиш вместе с Антонио Ноли, после того как их корабли встретились у берега Бар- басипша, вернулся в Португалию из гавани Зая, которую мы, согласно Кроу- ну, должны искать в устье реки Сан-Жоал^[305]. При этих обстоятельствах моря­ки якобы натолкнулись на архипелаг Зеленого Мыса, причем Гомиш первым сошел на главный остров, а затем вернулся, пройдя мимо Канар, в Португа­лию. Но тут Гомиш был снесен штормом к Азорам, и Ноли возвратился раньше.

В этой истории много слабых мест, которые нельзя обойти молчанием из-за пристрастия к Гомишу.

1. Как мог португалец (или испанец?) [Прадо], поставлявший оружие маврам, очевидно во время войны, прийти па своем корабле к мысу Зеленому, расположенному на добрых 20° южнее побережья Марокко, где тогда велись военные действия?

2. Гомиш сообщает, что он вместе с Ноли плыл от гавани Зая к устью Жоала два дня и одну ночь, «держа курс на Португалию», и при этих обстоя­тельствах достиг островов Зеленого Мыса. Но как это возможно с чисто навигационной точки зрения? Если па то не было особых причин, португаль­цы при плаваниях к Сенегалу и Гамбии держались, разумеется, у берега. О шторме, который снес их при этом с курса, ничего не говорится. Как же могли они оказаться у островов Зеленого Мыса, которые расположены по крайней мере на расстоянии добрых 700 км к западу от мыса Зеленого, самой западной точки Африканского материка? Ответить на этот вопрос можно, только считая, что корабли преднамеренно вышли в открытое море, так как Ноли уже рассказывал о существовании этих островов, то ли после их обсле­дования до прибытия к реке Жоал, то ли узнав об открытии Кадамосто. Первое предположение представляется гораздо более правдоподобным. Если Ноли действительно, как мы еще покажем, отправился в плавание именно для того, чтобы дополнить сообщение Кадамосто, то он мог выполнить это задание только до встречи с Гомишем. Ведь во время их совместного обрат­ного плавания архипелаг был посещен лишь мимоходом. Но как в том, так и ^в другом случае притязания Гомиша на открытие неосновательны.

3. Ноли, очевидно, был отправлен в плавание раньше, с тем чтобы про вести дальнейшую разведку островов Зеленого Мыса. Своими современни­ками и более поздними хронистами он всегда прославлялся как человек, принимавший участие в открытии архипелага. Вот последние и решающие аргументы, говорящие за то, что притязания Гомиша на честь открытия не имеют под собой почвы. В лучшем случае все это плод фантазии, если даже не преследовались дурные цели. Несколько дерзкое утверждение: «Мы на­звали остров Сантьягу» (то есть так, как его уже окрестил Кадамосто’) — заставляет нас предположить, что Бехайм неправильно понял Гомиша и вло­жил ему в уста заявление, которое он никогда не сделал бы по доброй еоле.

Возможно, что Ноли на обратном пути встретился с Диогу Гомишем у побережья Африки и вместе с ним шел к Португалии. В какой степени заслу­живает доверия остальная часть рассказа Диогу Гомиша, не ясно. Это имеет второстепенное значение для рассматриваемого здесь вопроса. Мы не можем ни при каких обстоятельствах признать за Гомишем заслуг в открытии островов Зеленого Мыса.

Напротив, славу Антонио Ноли, по праву признанного соучастника в открытии островов, мы не будем оспаривать. Ведь и сам Кадамосто опреде­ленно подчеркивает, что сделанное им открытие было позднее существенно дополнено другими моряками.

«Позже, когда другие узнали о четырех открытых мною островах, они. направились туда и тщательно обследовали также прочие острова. Оказалось, что всего их было 10, больших и малых»¹.

Это сообщение, согласно которому Ноли тщательно исследовал острова Зеленого Мыса только благодаря известию об открытии Кадамосто, заслу­живает доверия. Очень возможно, что сразу после того, как Кадамосто предположительно еще в 1456 г., вернулся в Португалию, первое мимолетно? сообщение о его островах в каком-нибудь письме дошло до Италии. Посколь­ку открытие Кадамосто было слишком схематичным и неполным, легко по­нять, что молодые, жаждущие подвигов искатели приключений, какими были, видимо, члены семьи Ноли, загорелись желанием продолжить разведку. Думается, они отправились в Португалию, чтобы испросить согласия принца на свой план. И Генрих тем охотнее удовлетворил просьбу организовать экспедицию за их счет, что его казна была тогда уже истощена. Кроме того, надвигалась новая война с маврами, которая требовала мобилизации всех финансов страны.

Сейчас нельзя точно доказать, что ход событий был именно таким, каким он здесь представлен. Однако паши рассуждения убедительны и соответ­ствуют приведенному выше сообщению Галвану, в котором только дата определенно неверна. Итак, можно считать доказанным, что Поли вообще не открыли новых земель, а только завершили то, что успешно начал Када­мосто.

Притязания Гомиша па то, что он был подлинным открывателем остро­вов Зеленого Мыса и только из-за обмана Ноли лишился вознаграждения за этот подвиг, весьма шатки, и их нужно отвергнуть целиком как неправдопо­добные. Да и кроме Лопиша Лимы, который, видимо, страдает предвзятостью из-за национального тщеславия, никто не считает Диогу Гомиша подлинным открывателем архипелага Зеленого Мыса и не принимает всерьез его претен­зии. Каддео, в частности, охарактеризовал версию Гомиша как недостовер­ную^[306][307]. Если даже отвергнуть сомнения в его bona fide,все говорит за то, что мы имеем право, оставив в стороне притязания Диогу Гомиша на открытие островов Зеленого Мыса, перейти к «порядку дня». Спор о том, кого надо

считать подлинным открывателем, можно ограничить только двумя претен­дентами — Кадамосто и Ноли, причем его легко разрешить, признав заслуги обоих мореплавателей равными, что доказано выше.

Итак, предложение автора этих строк сводится к тому, чтобы полностью пренебречь притязаниями Гомиша на открытие и считать, что первое поверх­ностное ознакомление с островами в июле 1456 г.— заслуга Кадамосто, а Антонио Ноли детально исследовал и продолжил открытие около 1458 г.

Самостоятельный интерес представляет позиция, занятая португальским двором в момент открытия островов Зеленого Мыса. Из дошедших до пас документов можно кое-что извлечь и для выяснения этого вопроса. Дарствен­ная грамота короля принцу Фернану от 3 декабря 1460 г. показывает, что к этому времени были известны только пять из десяти крупных островов Зеленого Мыса, а именно те, которые теперь носят название Фогу, Сантьягу, Маю, Боавишта и Сал, то есть юго-восточные и восточные острова. Остальные называются лишь через два года в документе от 19 сентября 1462 г. То немно­гое, что известно об их открытии, будет рассмотрено в гл. 184. В данной связи документ от 1462 г. интересен только в одном отношении: он убедительно показывает, что эти пять островов еще при жизни принца Генриха открыл, или, точнее, исследовал Антонио Ноли. Заселены были раньше всех еще в 1461 г. Сантьягу и Фогу, откуда колонисты распространились поздпее на другие острова¹.

Наместничество Антонио Ноли в дальнейшем очень содействовало коло­низации и благосостоянию населения островов^[308][309]. При нем был основан посе­лок Рибейра-Гранди^[310], а в 1466 г. король дал колонистам право на торговлю со странами Гвинейского побережья, благодаря чему они получали огромные прибыли. В 1469 г. на архипелаге Зеленого Мыса обнаружен высо­ко ценившийся лишайник орсель, что привело к дальнейшему развитию торговли.

Отметим кстати, что одно время выдвигалась гипотеза, будто Антонио Узодимаре (см. гл. 179) и Антонио Ноли — одно и то же лицо. Поскольку оба мореплавателя носили одинаковое имя, были уроженцами одного города, делали географические открытия в одни ите же годы и в тех же самых райо- гах земного шара, гипотезу эту поддерживали Саптарен, Мейджор и, нако­нец, особенно горячо Шефер^[311]. Но это предположение не выдерживает кри­тики, поскольку Узодимаре и Ноли были различными хорошо известными дворянскими родами Генуи, как доказал еще в 1880 г. Сап-Филиппо^[312].

Дату экспедиции Ноли можно установить только приблизительно.. Мы могли бы уточнить хронологию, если бы удалось твердо решить вопрос_? упоминает ли карта фра Мауро, составленная в 1457—1459 гг., острова Зеле­ного Мыса или нет. К сожалению, выяснить этот факт нельзя.

В гл. 162 мы уже установили, что «Зеленые острова», названные фра Мау­ро в связи с плаванием «индийской джонки» в 1420 г., нельзя отождествлять с островами Зеленого Мыса. Однако весьма возможно, что фра Мауро как раз во время работы над своей картой мог получить известие об открытии Кадамосто островов Зеленого Мыса в 1456 г. Ведь король Аффонсу дал твер­дое обещание за изготовление копии карты предоставлять в распоряжение этого картографа сведения о португальских открытиях (см. стр. 144). Отсюда следует, что он должен был сразу послать в Венецию сообщения об откры­тиях, сделанных Кадамосто в 1455 и 1456 гг., и фра Мауро мог их еще исполь­зовать.

Кардинал Дзурла, который исследовал эту проблему, полагал, что на карте фра Мауро действительно можно найти некоторые указания, позволяю­щие сделать вывод о знакомстве картографа с плаванием Кадамосто¹. Над­пись на карте фра Мауро, в которой говорится о торговле золотом на Афри­канском материке, а также о некоторых абычаях аборигенов, весьма напоми­нает некоторые места из отчета Кадамосто. Она вполне могла быть взята из этого источника. Кроме того, Дзурла думает, что па карте фра Мауро можно, найти схематическое обозначение островов Зеленого Мыса:

«Близ мыса Зеленого расположен [на карте] безымянный остров, в кото­ром можно узнать Сантьягу, самый большой из островов Зеленого Мыса, а также разглядеть около него другие более мелкие острова»^[313][314].

К этому надо добавить хорошо согласующуюся с отчетом Кадамосто над­пись на карте фра Мауро, в которой сообщается, что на мысе Зеленом Поляр­ная звезда теряется из виду^[315].

И все же из таких неоднократных и, несомненно, интересных совпадений нельзя с уверенностью заключить, что фра Мауро, составляя свою знамени­тую карту в 1457 г., уже получил сведения о достижениях Кадамосто. Вполне возможно, что в эту карту позднее внесли дополнения. Фра Мауро умер еще в 1459 г.^[316], а па оборотной стороне оригинала его карты, хранящейся в Вене­ции, стоит дата 1460 г.^[317]. Отсюда следует, что карта фра Мауро дополнялась после его смерти. Итак, здесь мы не можем найти искомое подтверждение точной даты появления в Венеции первых сведений об открытии островов Зеленого Мыса й должны расстаться с надеждой точнее определить время экспедиции Ноли.

Одно несомненно —• названия пяти восточных островов Зеленого Мыса,, обнаруженных Кадамосто и точнее исследованных де Ноли, в первые годы менялись. Кроме Сантьягу и Маю, которые всегда носили эти названия, дру­гие острова позднее переименовывались, о чем свидетельствует нижеследую­щая таблица.

Дополнением к таблице служат документы, приведенные в начале гл. 184.

Поразительно, что Кадамосто считал свое главное достижение — откры­тие островов Зеленого Мыса — делом второстепенным, поскольку оно не вхо­дило в поставленные перед ним задачи. Вот почему после крайне поверхност­ного ознакомления с двумя островами Кадамосто поспешно повернул к Гам­бии. Ведь продолжить исследование этой реки было главным поручением принца Генриха. Кадамосто прошел на корабле вверх по течению реки на 60 итальянских миль (100 км} далее, чем в предыдущем году. Ему удалось завя­зать сношения с вождем Фаросангули и купить у него некоторое количество- золота и нескольких рабов. Но после 15-дневпого пребывания в этой области Кадамосто пришлось начать обратное плавание, так как среди его команды вспыхнула эпидемия тропической лихорадки. Ему удалось сделать на побе­режье еще несколько незначительных открытий, но попытки собрать с помо­щью переводчиков сведения о прочих особенностях страны сорвались, так как и переводчики пе смогли объясняться с аборигенами. В 1456 г. Кадамосто благополучно возвратился в Португалию.

Хотя Кадамосто, который в основном должен был придерживаться плана, предначертанного принцем, не совершил открытий мирового значе­ния, нет сомнения, что он в духовном, а, возможно, также и в нравственном отношении был выше всех руководителей многочисленных экспедиций Ген­риха. Во всяком случае, он заметно выделялся среди тех посредственных людей, на которых преимущественно вынужден был опираться принц. Об- этом свидетельствуют хотя бы литературные достоинства оставленного Када­мосто описания своих плаваний.

Как уже говорилось в гл. 171, ученые раньше предполагали, что откры­тые в 1456 г. острова Зеленого Мыса были известны арабам еще в XIII в., так как Ибн-Саид (примерно 1214—1274) писал о «Соляном острове» в океане. В этом острове некоторые усматривали Сал из архипелага Зеленого Мыса. Однако об этом не может быть и речи. Соляной остров Ибп-Саида,несомненно, был Аргеном (см. гл. 171). Обнаружение островов Зеленого Мыса в XV в. было подлинным первооткрытием.

Некоторые исследователи полагали даже, что еще географам древности было кое-что известно об этих островах. У Помпония Мелы мы, правда, нахо­дим такие слова:

«Против выжженной солнцем части побережья лежат острова, принадле­жавшие, по рассказам, Гесперидам»¹.

Некоторые считали архипелаг Зеленого Мыса островами Гесперид, о ко­торых писал Мела. Но такое толкование весьма сомнительно, тем более что непосредственно за этим Мела продолжает: «Плотным массивом возвышается •среди песков гора Атлант».

Между тем Атлас находится примерно на таком же расстоянии от остро­вов Зеленого Мыса, как Гамбург от Балеарских островов или от Хапаранды^[318][319]. Следовательно, острова Гесперид нельзя отождествлять с архипелагом Зеле­ного Мыса.

Любопытно, что по весьма своеобразному поводу через несколько лет после открытия островов Зеленого Мыса Кадамосто и Ноли они чуть не стали причиной вооруженного конфликта, французский король Людовик XI (1461— 1483) в последние годы своей жизни, видимо, задумал отнять этот архипелаг у португальцев. В марте 1481 г. у короля был удар, и он решил, что заболел проказой^[320]. Вероятно, это было заблуждением. Самаран но крайней мере утверждает, что Людовик XI был болен не проказой, а обычным старческим дерматозом, хотя ему было тогда всего 58 лет^[321]. В это время капитан француз­ского корабля Эсташ де ла Фосс, который совершил плавание к Гвинейскому заливу^[322], сообщил королю, что па островах Зеленого Мыса можно в течение двух лет вылечиться от проказы, питаясь мясом черепахи, умываясь ее кровью и смазывая тело ее жиром^[323]. Тогда Людовик решил овладеть островами Зеле­ного Мыса и отправиться туда лично. С этой целью 8 июля 1483 г. он послал туда во главе 300 вооруженных людей своего командующего флотом Георгия Палеолога де Биссипата. Однако, прежде чем это привело к осложнениям, король скончался (30 августа 1483 г.), и эпизод был исчерпан.