ГЛАВА 179 ПЛАВАНИЕ УЗОДИМАРЕ К РЕКЕ ГАМБИИ1 (1455 г.)

В году после Рождества Христова 1455-м, 12 декабря. Досто­почтенные братья! Вам известно обо мне так много плохого, что мне понятно: вы не рассчитываете получить ваши деньги и, напро­тив, полагаете, якобы вам не удастся разыскать меня из-за этих денег {quia non sujjiscit vestrum Tenere sect de vestris male nos visitare contingit].Я действительно не могу вам сообщить ничего о деньгах, но в мыслях я с вами и отдаю себя в ваши и других кре­диторов руки.

Этот писец имел задание способствовать заключению мира с другим царем из Гамбии. По моему мнению, государь охотно освободил бы меня от участия в этом деле, но по просьбе своего писпа он согласился, чтобы я вместе с ним отправился в те области.

Итак, направляюсь я теперь туда на каравелле, на которой сейчас нахожусь, имея при себе лекарство [?] для детей того царя, [habeo caricum de Ulis domini infantis],и справлюсь co всем, что мне предстоит совершить. Десять дней должен я сопровождать на каравелле того посла, чтобы он мог договориться о мире. Он

"Д ¹Латынь письма Узодимаре так плоха, что даже с помощью превосход­ного латиниста, покойного учителя гимназии в Дюссельдорфе д-ра Вебера, автору не удалось расшифровать некоторые запутанные и неправильные пред­ложения, многие непонятные фразы и итальянизмы.

сам дарит мне все свое имущество, которое я могу присоединить к своему собственному (?) [isto michi dimitti totum suum ut istum implicare velim cum теа]. Отсюда, сударь мой, следует, что лучше вам при таких обстоятельствах подождать, не принесет ли мне чего судьба. Если бы мне это не претило, я пребывал бы в боль­шой надежде от слов того секретаря, которые показались бы вам невероятными, сообщи я вам о них.

Однако будьте уверены, что отсюда действительно менее 300 лиг до царства священника Иоанна — если не до его резиден­ции, то хотя бы до границ его страны. Если бы это было возможно, я повидал бы также наместника короля Мелли, который со свитой из 100 человек останавливался у нас на шесть дней [qui prope nos erat jornatas sex cam hoanibusС.], причем вместе с ним были христиане священника Иоанна V, и я говорил с людьми из его войска.

Я нашел здесь одного земляка. Как я полагаю, он один из потомков людей с тех галер Вивальди, которые отплыли 170 лет назад. Он сказал мне это сам, а секретарь подтвердил, что, кроме него, никого из тех потомков в живых не осталось. Другой чело­век рассказал мне о слонах, единорогах¹, мускусных кошках² и других редкостях, а также о хвостатых людях, которые пожи­рают своих собственных детей, что покажется вам неправдоподоб­ным. Можете поверить, что если бы я зашел дальше на расстояние еще одного дня плавания, то потерял бы из виду Полярную звезду.

Причина, помешавшая мне плыть дальше, заключалась в не­хватке провианта, так как белые люди при всех обстоятельствах должны питаться только своими продуктами, если не хотят забо­леть и погибнуть, тогда как черные, которые там родились, остаются здоровыми. Климат здесь очень хорош, лучше чем в любой другой стране, такой, как в период нашего равноденствия.

Я сообщаю вам все это, хотя уверен, вы скажете, что охотнее получили бы ваши деньги и деньги других лиц, чем письмо со всеми этими новостями [sum certus discretis citius veleretis vestrum et aliorum quam ista nova audire].Согласен, но потерпите шесть месяцев, тем более, что я могу вас заверить: мне не придется пере-

¹ Под единорогом здесь может подразумеваться только носорог, хотя в Африке встречается только двурогий носорог {Rhinoceros bicornis).Прообраз легенды о единороге — однорогий носорог {Rhinoceros unicornis)— распро­странен только в Индии. Продававшиеся еще до XVII в. в Центральной Европе рога сказочного единорога оплачивались по баснословным цепам — до 100 тыс. талеров за штуку. Но они принадлежали не носорогу, а нарвалу. Когда в Тридцатилетшою войну благодаря шведам стало известно, что этот рог принадлежит одному из распространенных в полярных районах морских животных, цепа, которую уплачивали любители редкостей, упала до 30 тале­ров.

^а Под мускусными кошками подразумеваются виверры.— Прим. ред.

секать все эти моря, как тамошнему судну [facto те asegurare quod eerie opus non esset essendo maria ilia sicut darcina de ibi\.

Это письмо обращено ко всем кредиторам, которые мне что-либо ссудили, а также к вам. Если бы я владел средствами, чтобы удо­влетворить вас из расчета 60 за 100, то я не пустился бы на такую авантюру, как плавание на жалкой каравелле, и это, несомненно было бы лучше. Поэтому призываю вас к терпению во имя Господа. Ваш Антоний Узусмарис¹

После трагического исхода экспедиции Воллерта от 1448 г., в разведы­вательной деятельности принца наступил почти семилетнпй перерыв. Перво­начально это объяснялось значительными долгами Генриха (см. гл. 167), а позднее — политическими соображениями. Кастильская корона начала оспаривать притязания португальцев па монопольное владение вновь откры­тыми берегами и островами и передала 8 июля 1449 г. герцогу Медина-Сидо- ния право владения берегами «между мысами Агер и Бохадор»².

Наконец, воюющие государства попросили папу Николая V (1447 — 1455) разрешить их спор в качестве третейского судьи. Папа решил, что Канарские острова должны принадлежать Кастилии, а все страны, уже откры­тые на Африканском материке, а также те, которые предстоит открыть,— Португалии. Вот что было зафиксировано в папской булле:

«Как только дошло до сведения инфанта, что, насколько известно уче­ным, суда еще никогда не ходили через это море Оксана к южным и восточ­ным берегам, и оно нам, западным пародам, осталось неведомо, а посему мы не им ем никаких точных сведений о народах той части Земли, он счел необхо­димым доказать свою преданность Господу, сделав со всем усердием и терпе­нием то море судоходным вплоть до индийцев, которые, как говорят, призна­ют имя Христово, завязать с ними сношения и привлечь их в качестве союз­ников христиан к борьбе против сарацин и других врагов христианства»⁶.

¹ Письмо Аптоньотто Узодимаре своим кредиторам в Генуе. См.

A. Magnaghi, Precursor! di Colombo?, Roma, 1935, p. 24.

² «Coleccion de documentos ineditos para la historia de Espana», t. XXXVI, p. 499 (и след.).

³ «Alguns documentos do Archivo nacional da Torre do Tombo», Lisboa, 1892, p. 8 (и след.).

⁴ Ibidem, p. 13 (и след.).

⁵ Приводим латинский текст самого важного места: cred ens se maxime in hoc Deo praestare obsequium, si ejus opera et industria mare ipsum us-

К этой важной папской булле необходимо дать некоторые пояснения.

Мы отдаем предпочтение второй дате. Благодаря любезному содействию проф. Кирша автору этих слов представилась возможность установить точ­ную дату по ватиканским актам в Риме, которые просмотрел хранитель вати­канского архива д-р Маркс. Из двух документов вытекает, что правильной датой будет 8 января 8-го года понтификата папы Николая V³. При этом несомненно, речь может идти только о 8 января 1455 г., а не о 1454 г., как полагали раньше, поскольку Николай V был избран папой 5 марта 1447 г. Следовательно, 8-й год его понтификата длился с 5 марта 1454 г. по 4 марта 1455 г. Это хорошо согласуется с тем фактом, что папа Мартин V (1417— 1431) ввел флорентийское летосчисление (Calculus Florentius), при котором год начинался с 25 марта; он применялся католической церковью до григо­рианской реформы календаря в 1582 г. Указанный Райнальдом январь 1454 г. соответствует нашему 1455 г. Если папская булла действительно относится к январю 1455 г., то эта дата лучше, чем принимавшаяся ранее, позволяет нам понять, почему разведывательные экспедиции принца Ген­риха возобновились в марте 1455 г. Нужно решительно подчеркнуть, что большая часть традиционных дат эпохи открытий по тем же самым основа­ниям нуждается в пересмотре⁴. В последующих главах нам еще не раз при­дется возвращаться к этому источнику ошибок.

Необходимо далее правильно истолковать выражение «до индийцев»- («usque ad Indos»),встречающееся в булле Николая V, так как его можно по- que ad Indos, qui Christi nomen coleredicuntur, navigabile fieret. sicque cum eis participare el illos in Christianorum auxilium adversus Saracenos el alios huiusmodi fidci hostes commovere posset.

¹ Odoricus Raynaldus, Annales ecclesiastici, Koln, 1693, p. 424.

² Ibidem, p. 4:31.

³ «Reg. Vat.», 402 (и след.), 410 г—413 v, 405 (и след.), 71—75. Datum Romae apud S. Petrum a 1 ncarnationis D< minica millesimo quadringentesimo quinquagesimo quarto srxto 1 dus J an. pontijicatus nostri a.VlII.[Дано в Риме у Св. Петра от воплощения Господа в тысяча четыреста пятьдесят четвертом году, в шестой день январских ид, в восьмом году вашего понтификата.]

⁴ В качестве примера можно указать на две буллы папы Евгения IV: от 5 февраля 1431 г. и от 13 января 1435 г. Первая относится не к 1431, а к 1432 г. уже потому, что Евгения IV только 3 марта 1431 г. избрали папой, а 5 февраля на престоле Петра сидел еще Мартин V (умер 20 февраля 1431 г.). Вторая булла датирована 5-м годом понтификата Евгения IV, который на­чался только 3 марта 1435 г. и поэтому, по нашим расчетам, издана в 1436 г. Этот факт был упущен Вёльфелем, изучавшим упомянутые буллы. См. «Anthropos», 1930, t. 25, р. 1032 (и след.), 1044 (и след.).

■нять неверно. Фридерици, например, утверждал, что здесь мы впервые встре­чаемся с отчетливо выраженной мыслью о «морском пути в Индию»¹. Это серьезное заблуждение. Согласно представлениям того времени, папа имел в виду «африканских индийцев», то есть эфиопов. На это обстоятельство примерно через 100 лет ссылался Мюнцер, когда писал, что имеются две Индии: одна — в Азии, а другая — в Эфиопии². Николай V думал только об «африканских индийцах», предполагаемых подданных «царя-священника Иоанна», как это недвусмысленно вытекает из фразы, «которые, как говорят, признают имя Христово». Итак, папа Николай подразумевал эфиопов, кото­рых принц Генрих должен был привлечь «в качестве союзников христиан в борьбе против сарацин». О подлинной Индии или, тем более, о морском пути в эту страну папа вовсе не помышлял. Идея о существовании морского пути в Индию нигде не возникала до 1474 г. Виньо четко сформулировал это положение:

«До Жуана II португальцы искали только Индию священника Иоанна... в 1474 г. португальцы не думали ни о торговле пряностями, ни о плавании в Индию»³.

Папа Николай передал названной буллой все страны «от мыса Борадок [Бохадор] и Нам [Нун] через всю Гвинею до южного берега» во владение португальцам⁴. Вскоре после этого Николай умер, но его преемник Каликст III (1455—1458) еще раз категорически подтвердил такую передачу новой буллой от 13 марта 1456 г.⁵ Последняя даже расширила территориаль­ные притязания Португалии за пределы южного побережья Африки «до индий­цев» (a capitibus de Bojador et de Nam usque per totam Guineam, et ultra illam meridionalem plagam usque ad Indos).[От мысов Боходор и Нам вплоть до Гвинеи, на всем ее протяжении, и по ту сторону ее, в южную область вплоть до индийцев]⁶. В дальнейшем это приобрело важное политическое значение.

¹ G. Friederici, Der Charakter der Entdeckung und Eroberung Amerikas durch die Europaer, Stuttgart, 1936, В. II, S. 19. [По существу, здесь прав Хенниг. Однако у Фридерици были некоторые основания пред­полагать, что речь шла о подлинных индийцах, поскольку на Малабарском ■берегу Индостана в XV в. было много христиан-фомистов, слух о которых мог дойти до папы.— РеЭ.]

² Sebastian Munzcr, Cosmographia universalis, Basel, 1544, p. 1426.

³H. V і g n a u d, La lettre et la carte de Toscanelli, Paris, 1901, p. 57, 71.

⁴ Od о ri cus R a у n aid us, op. cit., p. 429 (и след.).

⁵ Булла папы Каликста III датирована 13 марта 1455 г. Так как в этот день, по нашему календарю, был еще жив папа Николай V, скончавшийся только через 11 дней, то несомненно, что 13 марта 1455 г. по старому понти- фикациопному году папы Каликста III соответствует нашему 13 марта 1456 г.

⁶ Еще долгое время португальцы очень настойчиво, хотя и напрасно, добивались монопольных прав на плавание в Индию. Так, 15 марта 1504 г., когда пришло сообщение, что фламандцы пытаются развить деятельность в Эльмине, португальский король Мануэл Счастливый издал эдикт, запре­щавший распространение морских карт, на которых показаны берега Африки к югу от Конго. См. Y. К a m а 1, Quclques eclaircissements epars sur mes Monu- menta Cartographica Africae et Aegypti, Leiden, 1935, p. 158.

Буллы от 1455 и 1456 гг. в значительной мере способствовали тому, что с 1455 по 1457 г. принц Генрих не раз снаряжал самые интересные экспе­диции. Как это ни странно, теперь он привлекал к руководству ими чуже­земцев, а именно итальянцев. Возможно, принц считал, что они более энер­гичны, чем его дворяне. Однако перед этими экспедициями ставились другие задачи. Им уже не поручалось разведывать неизвестные берега, стараясь зайти как можно дальше. Теперь они должны были сделать попытку проник­нуть по реке Гамбии в глубинные области Африки и «царство священника Иоанна», то есть в Эфиопию. В те же годы па карте фра Маура об этой стране сообщалось, что «здесь находится столица «священника Иоанна» («Quj И Preste Janni fa residentia principal»)¹.Сильное влияние религиозных и поли­тических соображений на деятельность принца, что подчеркивал еще Бар- руш², здесь выступает особенно отчетливо.

В те времена именно Гамбия, а не Сенегал рассматривалась как ворота для проникновения в глубь Африки, причем па это были веские основания. Устье Сенегала находится в степной полосе, и вход в эту реку из-за бара, о который разбивается стремительный прибой, весьма труден. Между тем берега Гамбии до самого устья плотно заселены, и река доступна для морских судов. Не удивительно, что предпочтение было отдано Гамбии.

Разумеется, плывя по Гамбии, попасть в Эфиопию нельзя. Мало того что все попытки форсировать эту реку сопровождались гибелью моряков из- за крайне нездорового климата, успехи таких экспедиций были ничтожны с точки зрения поставленных целей. Однако разведывательные плавания тех лет в результате случайностей привели к новым важным географическим от­крытиям. Так, во время своего второго плавания итальянец Кадамосто, сне­сенный с курса штормом, открыл острова Зеленого Мыса (см. гл. 180)!

• Об одной из таких экспедиций принца, состоявшейся в 1455 г. и послан­ной к Гамбии, сообщает нам единственное в своем роде письмо, хранящееся в архиве Генуи. Это письмо было направлено из далеких стран неким Узоди­маре, адресовавшим его своим кредиторам в родном городе. Об этом Узоди­маре и его письме уже упоминалось в III томе (см. гл. 130 и 146). В коммен­тариях к гл. 130 доказано, что слово «Узодимаре» означает не профессию, как ранее предполагали, а фамилию генуэзского дворянского рода. В письме сообщаются некоторые подробности об одной экспедиции португальского принца. Хотя сама по себе экспедиция эта была незначительной, опа может служить интересным примером того, как Генрих пытался извлечь выгоду из географических открытий, которые удалось сделать в 40-х годах XV в., в частности использовать реки, обнаруженные па западном побережье Афри­ки, для проникновения в глубь «Черного материка».

Плавание Узодимаре в 1455 г. состоялось одновременно с первой экспе­дицией его земляка Кадамосто, о которой более подробно рассказывается в следующей главе. Эти экспедиции действовали независимо друг от друга, хотя временами им приходилось сотрудничать. Узодимаре было поручено

¹ Н. Yule, Cathay and the way thither, London, 1866, p. 173 (и след.).

Ч о ao de Barros, op. cit., Dec. I, lib. I, cap. 2.

подняться по реке Гамбии, по ему удалось продвинуться лишь на незначи­тельное расстояние.

Здесь заслуживает внимания одно очень характерное обстоятельство: португальцы того времени вовсе не старались, как это часто и охотно утвер­ждают их потомки, держать свои открытия в глубокой тайне. Ведь плавания 1455 и 1456 гг. были доверены принцем Генрихом итальянцам, то есть ино­странцам, прибывшим к его двору.

Письмо Узодимаре написано на такой скверной и безграмотной латыни, что о смысле его можно только догадываться. Оно было обнаружено в гену­эзском архиве датчанином Гробергом и опубликовано в 1802 г.¹ Чаще всего это письмо интересовало исследователей своим сообщением о судьбе экспе­диции Вивальди (см. т. III, гл. 130). Однако эта часть письма, несомненно, плод фантазии, хотя в остальном оно довольно интересно. Маньяги вновь, изучил эту рукопись и опубликовал ее в отличной от Гроберга редакции, кото­рая и положена в основу приведенного выше перевода².

Весьма путаные географические представления Узодимаре, его почте непостижимое для нас заблуждение, будто он находился сравнительно неда­леко от государства «священника Иоанна» и страны золота — Мали, выдум­ка, что в сказочном царстве «священника Иоанна» правит «Иоанн V»,— все это надо поставить в вину не столько самому путешественнику, сколько духу времени. Эпоха, в которую он жил, порождала такие представления, и именно они вызывали интерес к географии Африки. Из гл. 181 мы узнаем, что сам принц Генрих был склонен к таким идеям, и они вдохновляли его на снаряжение экспедиций. Примеры таких же неправильных представлений мы найдем и в гл. 192—194. Возможно, что скоропалительные путешествия, совершенные за письменным столом автором «Книги познания», якобы попав­шего от мыса Бохадор в страну «священника Иоанна», способствовали рас­пространению таких фантастических представлений о географическом поло­жении отдельных стран и о разделяющем их расстоянии (см. т. III, гл. 144),

Новостальном Узодимаре сделал трезвые и правильные наблюдения. Эта показывает как его сообщение о продолжительности дня и ночи в июле у устья Гамбии, так и достоверные данные о том, что Полярная звезда почти скрывается за горизонтом на широте Гамбии у 13° с. ш.

Об Антопьотто Узодимаре мы знаем очень мало. Он принадлежал к зпат- ному генуэзскому роду, восходящему к XII в., родился, видимо, в 1416 г., а скончался незадолго до 1462 г.³ Узодимаре, вероятно, покинул Геную из- за преследовавших его многочисленных кредиторов и отправился в Порту­галию, где отдал себя в распоряжение принца Генриха. Если действительно главной причиной такого поступка было стремление ускользнуть от уплаты долгов, то Узодимаре проявил добродушный юмор пли большую наивность,

¹ «Annali di geografiaedi statistica», Genova, 1802, t. II, p. 28; t. VI, p. 170.

² Маньяги Альберто (XIX—XX вв.) — итальянский историко-географ. Наиболее известен его двухтомный труд об Америго Веспуччи, вышедший в Риме в 1924 г.—■ Прим ред.

³ «The voyages oi Cadamosto», ed. G. R. Crone. Cm. «Publications of the Hakluyt Society», London, 1937, ser. 2, v. LXXX, p. XXII (примечание 1).

«послав своим кредиторам письмо, в котором уведомляет, что хотя и не может удовлетворить их претензии, по зато хочет сообщить кое-что о своем путе­шествии. Эти черты не типичны для злостного неплательщика и располагают в пользу Узодимаре. Достигнутые им успехи были незначительными, и их затмили более существенные результаты, которых добился соотечественник Узодимаре — Кадамосто.

Многие исследователи полагали, что письмо было составлено у устья Гамбии. Автор этих строк отказался от такого представления, которое рань­ше разделял¹, после того как более обстоятельно проверил факты. Корабли принца Генриха обычно возвращались на родипу с побережья Африки в дека­бре; многолетние экспедиции начались только с 1470 г. Сообщение Узодимаре, что он должен доставить обратно на Гамбию писца африканского вождя, свидетельствует об отправлении письма из Португалии, вероятно из Лисса­бона. По даже в случае составления письма у устья Гамбии, его вряд ли уда­лось бы переправить в Геную, если бы сам Узодимаре не привез его в Порту­галию. Между тем зиму 1455/56 г. Узодимаре, видимо, провел в Лиссабоне, иначе нельзя было бы попять сообщение Кадамосто о том, что свою экспе­дицию 1456 г. он готовил вместе с Узодимаре (см. гл. 180).

Бросается в глаза не совсем понятное сообщение Узодимаре, что через 10 дней ему предстоит выйти в плавание. Это означает, что он должен был отправиться в путь во второй половине декабря, период для того времени необычный. Однако Кадамосто оставил Португалию только в начале мая (см. стр. 167) и его записи всегда понимались так, что второе плавание 1456 г. до устья Гамбии он совершил совместно с Узодимаре. Итак, налицо необъяснимое противоречие между двумя источниками. Возможно, что свое письмо Узодимаре начал еще у устья Гамбии, а закончил через несколько месяцев в Лиссабоне. Однако это не имеет особого значения.

Узодимаре намекал кредиторам, что надеется погасить свои долги через шесть месяцев. Следовательно, он рассчитывал возвратиться из своего вто­рого плавания в середине 1456 г. Вероятно, ему это удалось, и его кредиторы действительно были удовлетворены, поскольку Узодимаре позднее занимал почетные и ответственные посты. В 1458 г. он был доверенным лицом флорен­тийского торгового дома Маркиоми (?) в Каффе (Феодосия), а через несколько лет скончался².

Поставленное принцем перед Узодимаре, но, очевидно, невыполненное им задание — подняться возможно дальше вверх по течению Гамбии— было осуществлено, хотя и частично, только через два года после его первого плавания португальцем Дпогу Гомишем (см. гл. 181).

¹ См. «Теггае incognitae», Leiden, 1938, В. Ill, S. 98 (первое издание).

² Об Узодимаре и его дальнейшей судьбе см. С. D е s і m о n і, Sugli scopritori genovesi nel М. Zeno, «Giornale Ligustico», Genova, 1874, t. I, p. 276 (и след.); R. C a d d e о, Le navigazioni allantiche di Aloise da Ca da Mosto, Milano, 1929, p. 88. [Каффа, современная Феодосия, в XIII—XV вв. прина­длежала генуэзцам. В 1475 г. ее захватили турки.—Ред.}