ГЛАВА 172 ОТКРЫТИЕ СЕНЕГАЛА (1445 или 1447 г.)

«Инфант на основе показаний пленных азанагов сообщил Лан- сароте для его кормчих как опознавательные знаки [предполагае­мого западного рукава Нила, который предстояло открыть], так и название реки, которая у них именуется Санагой [Сенегал]»¹.

* * *

Оттуда Лансароте прошел на парусах еще 20 морских миль и открыл знаменитую реку; тамошние негры называют ее Оведеш, однако у португальцев она называется Сапага [Сенегал], по имени негритянского вождя, с которым они там установили торговые связи. Прежде ее считали рукавом Пила^[176][177].

Все без исключения прежние экспедиции принца Генриха не выходили за пределы береговой полосы Сахары. Лансароте, снова назначенный прин­цем начальником экспедиции, собрался, наконец, с силами (видимо, после настоятельных указаний Генриха) для «более отважных» деяний и продви­нулся несколько далее на юг за пределы уже известной прибрежной полосы. В этом плавании ему посчастливилось найти устье Сенегала, который порту­гальцы обычно называли Санагой или Занагой.

Это открытие произвело небывалую сенсацию. Подумать только, наконец удалось встретить реку после бесконечной пустыни! Этой рекой мог быть только западный рукав Нила, о котором писали еще древние географы (см. т. I, гл. 11). Таким рукавом Нила и считался Сенегал еще 60 лет после его открытия, как об этом свидетельствует запись Валентина Фердинанда от 1506/07 г.:

«Многие уверяют, что эта река должна быть рукавом Нила»^[178].

Река, протекавшая по степи, вызвала догадки, что внутри материка есть возделанные земли, плодородная почва, пригодная для жизни, и, возможно, даже цветущая, изобилующая плодами страна, подобная той, которая лежит на Ниле.

Это открытие окрылило Генриха. Мобилизовав все силы, он повелел в сле­дующем, 1446 г., выйти в плавание сразу 10 хорошо снаряженным судам. Однако все они лишь очень незначительно способствовали расширению гео­графического горизонта.

Сообщение португальского хрониста Б арруша, что Сенегал был назван по имени местного вождя, несомненно, ошибочно. Хотя европейские средне­вековые суда действительно достигли Сенегала только в 1445 г., название это было известно в Европе еще па 100 лет раньше. Уже в описании гаваней в Атласе Медичи от 1351 г. встречается название Сенегани. Правда, им обо­значена не река, а царство, находящееся внутри Африканского материка. Арабский географ ал-Бакри еще в XI в. упоминает о нем под названием Санаг- хапа или Сангхана. Можно с полным основанием предполагать, что под этим именем подразумевалась уже упоминавшаяся выше (см. т. III, гл. 144 и 146) страна в верхнем течении Сенегала, которая в то время была частью знамени­того царства Мали. О ней уже давно рассказывали арабские купцы. Автор «Книги познания» (см. т. III, гл. 144) уже знал о Стране золота на верхнем Сенегале, хотя и называл эту реку Тимером. Итак, о большой реке в глубине Африки знали еще в XIV в., как и о многих других реках, например о Нигере. Только европейцы все эти водотоки чаще принимали за верхнее течение Нила и считали поэтому, что они поворачивают па восток. «Даже после португаль­ских открытий некоторые ученые помещали истоки Нила на побережье Атлантического океана и заставляли Нил сливаться с Ганой [Нигером]»¹.

Происхождение названия реки Сенегал, или Занага, которое, по мнению Барруша, было дано по имени местного вождя, видимо, лучше всего разъяс­нил Купстман:

«Название Занага, было ли то обозначением страны или именем вождя, все же неизбежно приводит нас к обитающим там азанагам, у.которых мы его находим в различных районах то как Зепхаге, то как Сепхага»^[179][180].

Для самого Генриха открытие Сенегала и вслед за этим Гамбии, очевид­но, не было большой неожиданностью.

пого выше сообщения Азурары, согласно которому инфант заранее сказал своим капитанам, что они должны найти западное устье Нила в 20 милях к югу от первых пальм, по ту сторону береговой пустыни!

Это сообщение Барруша служит самым веским доказательством того фак­та, что принц Генрих снаряжал свои экспедиции в научных целях, и отметает обвинения в его адрес, будто бы он действовал в интересах личного обога­щения (см. гл. 158). Человек, который, согласно Фридерици, стремился только к «охоте за рабами», не стал бы заранее так тщательно изучать гео­графию прибрежных районов на основе мимолетных сообщений!

После того как португальцы действительно достигли пресловутой реки, видимо, возродилась надежда добраться по ней если не до царства «священ­ника Иоапна», то до страны золота — Мали. Ведь было известно, что леген­дарное Тимбукту находится на «Негритянском Ниле»!

Не совсем ясно, в каком году Лансароте открыл Сенегал — в 1445 или в 1447 г. Сообщение Азурары и Валентина Фердинанда позволяет предполо­жить, что плавание Диппша Фернапдиша к мысу Зеленому, которому посвя­щена следующая глава, состоялось раньше, но португальцы, плывя в откры­том море параллельно берегу, пе заметили Сенегала. Эту реку, «которую счи­тали рукавом Нила, обнаружил только в следующем году Лансароте»¹.

Такое изложение событий представляется правдоподобным, хотя опо не согласуется с приведенным в следующей главе сообщением Галвану.

Как бы то ни было, не приходится сомневаться в том, что Сенегал был открыт именно Лансароте.

Обобщая все изложенное выше, можно считать, что представление о реке Сенегал пе было новым для XV в. Но тот факт, что эта река впадает на западе в Атлантический океан, было географическим открытием большого значения, п оно вызвало к жизни далеко идущие политические и коммерческие плавы.

В связи с открытием Сенегала полезно будет напомнить, что этой вновь найденной около 1445 г. реки еще за добрых две тысячи лет до португальцев достигли античные мореходы, и опа упоминается Эвтимепом, Ганноном и По­либием (см. т. I, гл. 11, 12, 29). В какой-то мере прав был Маннерт, когда, рассматривая сведения географов Древнего мира об Африке, писал:

«Познания древних несравненно богаче и большей частью надежнее, чем те, которыми мы располагаем. Последние только подтверждают и изредка разъясняют то, что знали в старину»^[182][183].

С полным основанием можно утверждать, что деятельность португаль­цев на западном побережье Африки только после 1480 г. приводит к замет­ному расширению знаний об атлантическом побережье «Черного материка», накопленных в древности.