ГЛАВА 170 ОТКРЫТИЕ МЫСА КАБО-БЛАНКО (1441 г.)

Мыс Бранку открыл капитан Нуно Тристан [Нунью Триштан] в 1442 г. У мыса Бранку есть большой залив шириной '13 миль. На 30 миль простираются рифы, которые называются Арген; здесь много маленьких островов¹.

В 1441 г. дон Энрики отправил в плавание два корабля; капи­таном одного был [Нунью] Триштан, другого — Антониу [Антан] Гонсалвиш. После того как суда вышли в море, они захватили добычу на берегу и пошли затем к мысу Бранку, который лежит на 20-й параллели. Они представили дону Энрики с помощью мавров, которых они привезли оттуда, сведения об этой стране. Вот почему он послал Фернана Лопиша ди Санаду, чтобы сооб­щить об этом папе Мартину. Дон Энрики рассчитывал снискать благосклонность святой церкви².

С 1436 по 1439 г. не было, кажется, сделано ничего примеча­тельного для открытий... До 1440 г. инфант не мог помышлять о продолжении открытий...

В 1441 г. мир был наконец восстановлен, так что инфант на досуге мог снова отдаться своим заветным замыслам. Он велел снарядить небольшое судно и отдал его под начало своеліу камер­динеру Аптану Гонсалвишу, который был еще очень молод. Ему было приказано в случае, если он не соберет сведений о побережье,

¹ Valentin Ferdinand, Beschreibung der Kiiste von Ceuta, Mauritaniens und Athiopiens..., ed. F. Kunstmann, «Abhandlungen der Konig- lich-Bayerischen Akademie der Wissenschaften, 3. Klasse», M unchen, 1860,

В. VIII, S. 258. [Мыс Бранку (по-португальски «Белый мыс») на наших кар­тах обозначается испанским названием Кабо-Бланко, что также означает «Белый мыс».— Ред.]

² Antonio Galvan о, Tratado dos di versos c desvayrados caminlios, 1563. Английский перевод см. «Publications of the Hakluyt Society», v. 30, p. 69.

идти к реке, туда, где Аффонсу Гонсалвиш Валдая занимался охотой, чтобы нагрузить свой корабль шкурами тюленей. Антан Гонсалвиш быстро справился с охотой на тюленей.

Гонсалвиш уже приготовился к отплытию, когда пришел дру­гой корабль из Португалии под командой Нунью Триштана. Последний, услыхав, что обнаружил здесь Гонсалвиш, попросил его сойти с ним вместе в ту же ночь на берег, чтобы помочь отыскать следы, которые он видел... [Следует рассказ о стычке с неграми.]:

Нунью Триштан, которому инфант повелел плыть далее, про­должал свой путь, пока не дошел до мыса. Этот мыс из-за его цвета он назвал Бранку [Белый]. Там нашел он следы человека и рыболовные сети, но не встретил ни одного местпого жителя. Поскольку берег по ту сторону мыса простирался в другом напра­влении и Триштан боялся, что сильное течение увлечет судно- в залив дальше, чем позволяли запасы провианта, он вернулся в Португалию...

Лиссабонцы с удивлением взирали на первых черных рабов с курчавыми волосами, которые резко отличались от мавров с их темно-коричневой кожей¹.

По причинам, о которых уже говорилось в гл. 168, плавание Валдай в 1436 г. было последним в своем роде до пятилетнего перерыва. Когда Ген­рих в 1441 г. смог наконец послать на разведку новый корабль, он возложил руководство экспедицией на усердного Нуиыо Триштана. Этот приближенный принца в течение нескольких лет до своей ранней смерти (см. гл. 174) успешно осуществлял исследовательские замыслы принца. Помощником Триштана был юный придворный Антан Гонсалвиш. Экспедиция 1441 г. принесла скром­ный успех. Опа обследовала побережье далее к югу, до Белого мыса, кото­рый находится под 20°45' с.

¹ J о а о de Barros, Da Asia, Dec. I, lib. I, cap. 6, ed. Soltau, Braun­schweig, 1821, p. 12 (и след.).

² «The voyages of Cadamosto», ed. C. R. Crone. Cm. «Publications of the Hakluyt Society», London, 1937, 2 ser., v. LXXX, p. 53.

на юг, тем все безотраднее становится пустыня, теперь, несомненно, должно' было бы укрепиться и затормозить стремление к дальнейшим открытиям. Но этому помешал один потрясающий, прямо-таки сенсационный результат: обнаружение первых настоящих черных людей!

На берегу Белого мыса португальцы нашли человеческие следы и к тому же рыболовные сети, что, конечно, было большой неожиданностью в этой пустынной местности. Когда берег был обследован более тщательно, то не­сколько севернее мыса у места, которое тогда же было названо «Пуныо- ду-Кавальейру», португальцы встретили группу негров¹. В результате стре­мительной стычки удалось захватить несколько пленных, которых затем доставили в Португалию.

Отдельные чернокожие люди еще раньше попадали в Европу (см. гл. 156)², но европейцы не знали, что существует негроидная раса.

До тех пор они встречали только мавров, отличавшихся темно-корич­невой кожей. Открытие негроидной расы вызвало в Европе настоящую сенсацию. Несмотря на в общем незначительные результаты плавания 1441 г., единственное открытие первого негра сыграло гораздо более важную роль, чем все остальные вновь приобретенные знания. Оно способствовало преодо­лению первоначально широко распространенного в Португалии недовольства дорогостоящими географическими увлечениями принца. Пробудилось жела­ние принять личное участие в разведывании новых земель. Оно так завладело умами португальцев, что когда через несколько лет было сделано сенсацион­ное открытие тропической растительности на юге Африки, первоначальная неприязнь к деятельности принца сменилась подлинным энтузиазмом.

Косвенным результатом интереса, вызванного встречей с первым нег­ром, было основание в 1444 г. португальской компании для торговли с За­падной Африкой³.

Другим следствием было пожалование принцу Генриху 22 октября 1443 г. права па монопольное судоходство в водах за мысом Бохадор⁴.

После обнаружения первого негра внимание к деятельности принца Ген­риха начали проявлять и вне Португалии. Об этом свидетельствует хотя бы тот факт, что в 1442 г. некий не названный по имени рыцарь из свиты импера­тора Фридриха III (1438—1493) прибыл в Португалию, чтобы обратиться к принцу с благосклонно принятой им просьбой. Немецкий рыцарь ходатай­ствовал о разрешении принять участие в морской экспедиции, чтобы «побо­роться со штормом» и хоть раз обогнуть мыс Бохадор⁵.

¹ Пуиыо-ду-Кавальейру означает «кулак рыцаря».— Прим. ред.

² По данным Суньиги, при неизвестных обстоятельствах черные рабы были еще в 1406 г. привезены в Севилью. Это сообщение не поддается провер­ке, однако его нельзя считать неправдоподобным. См. Ortiz de Zuniga, Anales eccles. de Sevilla, lib. XII, No. 10.

³ A. Beer, Allgemeine Geschichte des Welthandels, Wien, 1860— 1864, В. I, 2, S. 115.

⁴ «Alguns documentos do Archivo Nacional da Torre do Tombo das nave- gasoes e conquistas portugezas», Lisboa, 1892, p. 8 (и след.).

⁵ О. P e s c h e 1, Geschichte des Zeitalters der Entdeckungen, Meers­burg — Leipzig, 1930, S. 65.

ГЛАВА 17'1

ОТКРЫТИЕ БУХТЫ И ОСТРОВА АРГЕН

(1443—1445 гг.)

В году 1443-м инфант распорядился снарядить каравеллу и повелел благородному рыцарю II у пью Триштану выйти на ней в море со многими спутниками, большей частью из числа при­дворных. Они отправились в плавание и достигли мыса Бранку [Бланко]. При попытке проникнуть далее они прошли 25 лиг [около 150 км] за мыс и обнаружили островок, название которого Жети [Арген] они выяснили позже. Моряки увидели, что от этого острова отчалили 25 деревянных лодок; в них было множество людей, нагих, но не настолько, чтобы плавать в воде, а обнажен­ных скорее в силу древнего обычая¹.

# # #

В 1443 г. Нуиью Триштан прошел на корабле к мысу Бранку, который был открыт в предшествовавшем году, и еще на 25 миль далее. Там обнаружили остров, который азанаги² называют Адегет, и наткнулись на 25 челнов со множеством людей, из коих 29 было взято в плен.

В том же плавании они открыли остров Цапель. Он отделен от Аргона на 7 миль, достигает в ширину и длину примерно ^х/₂ мили. Присвоено ему такое название потому, что при открытии порту­гальцы обнаружили на острове столько цапель, что нагрузили их яйцами две лодки...

Остров Арген открыл в 1445 г. Гонсалу ди Синтра, который во время этого плавания был убит маврами па острове Наар вместе с семью его спутниками.

Остров Арген, или, как его называют мавры, Аргем, удален от материка на 1 милю. Удивительно, что на острове есть источник пресной воды; рядом с ним бьют три других источника с плохой водой, скорее соленой, чем пресной. Деревьев здесь нет, травы растут только во время дождей, но даже козы умирают, если поеда­ют их. Кур, уток или других животных нет... [Следует подробное

¹ Gomes de Azurara, Cronica de descobrimento e conquista de Guine, «Publications of the Hakluyt Society», London, 1896—1899, v. 95, p. 58.

² Азанаги (правильнеє зенага,^или, иначе, санхаджа)—- коренное бербер­ское население Мавритании. См. О. Б е р н а р, Северная и Западная Африка, М., 1949, стр. 326.— Прим. ред.

описание мавританских азанагов и их примитивных обычаев; сообщается, что людей, живущих в 70 домах, построенных на острове, называют «азанагами-рыбаками».] Остров достигает 1 мили в ширину, 2 миль в длину и 4 миль в окружности...

На этом острове на стороне, обращенной к материку, сооружен на высокой скале красивый, сильно укрепленный замок порту­гальского короля. Отсюда ведется крупная торговля, и король постоянно содержит здесь капитана, фактора и других служащих, которые охраняют замок. Тот замок построен людьми ипфанта Ген­риха, а король Иоганн [Жуан] II повелел его улучшить³.

*?>'Т*

Перед устьем Нила [то есть Сенегала, см. гл. 172] на расстоя­нии полутора градусов находится Соляной остров. Этот остров простирается более чем на два градуса с севера на юг и на полтора градуса в ширину. На его южной оконечности стоит на берегу поселок Улил с хижинами из камыша и соломы. Люди питаются там рыбой и черепахами и занимаются крупной торговлей солью. Суда, нагруженные солыо, поднимаются вверх по реке п доста­вляют свой товар в приречную полосу. В стороне от этого острова, на расстоянии примерно половины градуса, находится остров Амбры. В длину он занимает два градуса, а в самом широком месте--две трети градуса. Его называют также «Черепаховым островом» из-за бессчисленного количества водящихся там чере­пах. Жители охотятся па черепах, разрезают их мясо на части и вывозят его в те же области. Остров изобилует амброй².

*1*

чф* 4

Другой рукав Нила устремляется в западные области и течет с востока на крайний запад, впадая в море у острова Улил, кото­рый лежит на расстоянии одного дня плавания от устья³.

Обнаружение первых негров манило к новым плаваниями, и в последую­щие годы морские экспедиции поразительно участились. До 1446 г. принц Генрих снарядил па собственный счет и отправил в экспедиции 51 каравел­лу. В основном эти огромные средства, хотя и не по вине принца, были использованы весьма нерационально. Отдельные руководители экспедиций

¹ Valentin Ferdinand, Beschrcibung der Kiiste von Ceuta, Mauritaniens und Athiopiens..., ed. F. Kunstmann, «Abliandlungen der Koni- glicli-Bayerischen Akademie der Wissenschaflen, 3. Klasse», Milnchen, 1860, В. VIII,S. 258 (и след.).

² Сообщение Ибн-Саида. См. A b u’l F і d a, Takwun al Buldan (Gcogra- phie), ed. M. Reinaud, Paris, 1848, t. II, p. 212.

³ E d r і s i, ed. Dozy, de Goeje, Leiden, 1866, p. 18.

8 P. Хенниг

больше интересовались добычей и грабежом, чем отважными открытиями. Если бы пе это обстоятельство, то, учитывая, что мыс Бохадор был преодолен уже в 1434 г., южного мыса Африки португальцы достигли бы самое позднее в 1450 г., а пе в 1488 г.! Португальцы затрачивали понапрасну колоссальные усилия в течение всего XV в. Если бы мореходы обладали подлинным мужеством, то можно было бы без особых трудностей добиться гораздо боль­ших успехов с темп средствами, которые принц так расточительно жертвовал на научные цели!

Примечательно, что даже те сюрпризы, которые тропический мир начи­ная с 1441 г. держал наготове для мореходов, не могли ускорить темпы даль­нейшего проникновения па юг. Нуныо Триштан, открывший 'мыс Бланко, и впервые обнаруживший негров, был послан в плавание еще раз в 1443 г. и обогнул открытый им мыс. Он пашел непосредственно к юго-востоку от пего на бедном гаванями западном побережье Африки примечательную бухту Аргеп, но удовольствовался тем, что прошел только на 25 миль дальше конечного пункта своего прошлогоднего плавания. Следующая экспедиция 1444 г. под начальством Лансароте не вышла за пределы той же области п повернула обратно после того, как открыла в бухте Аргеп маленькие остро­ва Наар и Тидар¹. Повторная экспедиция 1445 г., возглавлявшаяся Гонсалу ди Синтра, тоже не пошла дальше бухты Арген. Начальник экспедиции был убит здесь вместе со многими моряками, после того как ему удалось найти остров, который у аборигенов назывался Жети и позднее был переименован в Арген.

Хотя остров Арген сам по себе не представлял никакой ценности, позд­нее оказалось, что он играл выдающуюся роль в арабской торговле как пере­валочный пункт. Португальцы незамедлительно включились в эти операции, п инфант предоставил монопольное право торговли в этом районе на 10-лет- иий срок одной торговой компании². В 1448 или 1449 г. эта компания соору­дила на острове сильный форт, имевший в течение ряда столетий исключи­тельно важное значение для торговли Западной Африки. В 1637 г. форт вместе с островом был захвачен голландцами и продан ими в 1685 г. великому кур­фюрсту Бранденбургскому, а затем в течение 32 лет был бранденбургской колонией. В 1717 г. остров был снова продан голландцам и, наконец, в 1721 г. захвачен французами, которые владели нм до 1940 г. [До 1960 г.—Ред.]

Бухта Аргеп была ранее неизвестна только европейцам, но о пей знали другие географы того времени. Под названием «Зеленый залив» она еще в XIII в. упоминалась арабским автором Ибп-Сапдом⁸. Однако если арабы знали о бухте Арген примерно за 200 лет до португальцев, то это было свя­зано с особыми обстоятельствами.

¹ G. Е. de Azurara, op. сії. [Тидар (на наших картах Тидра) — остров в южной части бухты Аргеп (19°50' с. ш., 16°20' з. д.); остров Наар, видимо, соответствует соседнему, лежащему^ ближе к берегу островку Серен- пи.— Ред.}

² М. С 11 г. Sprengc 1, Beitrage zur Volker- und Landerkunde, l-Ialle, 1792, В. IX, S. 102.

³ Сообщение Ибн-Саида. См. Ab u ’1 F і d a, op. cit., ed. Reinaud, Paris, 1848, t. II, p. 212 (и след.).

Ниже мы еще будем говорить о том, как остро нуждалось в соли населе­ние бассейна Нигера (см. гл. 176). Вот что сообщал еще в XII в. неизвестный арабский автор об обмене золота на соль в этом районе:

«В песке этой страны содержится несметное богатство — золото. У них много золота, и купцы дают им за него соль, которую на верблюдах привозят сюда из соляных копей. Они отправляются в путь из города, именуемого Сигильмесса, и передвигаются по пустыне так же, как плавают на море, то есть ориентируясь по звездам и скалам. При этом купцы берут с собой про­визии на шесть месяцев. Когда они достигают Гапы, то развешивают свою соль и продают ее за определенное количество золота, а иногда даже за двой­ную и более высокую цену, в зависимости от рынка и спроса»¹.

Итак, бухта Арген вместе с одноименным островом была тем местом, где можно было достать большое количество соли. Фердинанд в своем отчете о путешествии, цитировавшемся выше, подробно останавливается на значе­нии острова Арген (запись от 18 июня 1506 г.). О торговле солью он сообщает:

«Мавры этого города [Тимбукту] проходят па своих верблюдах с надеж­ными арабскими проводниками 300 миль до Аргена, привозят золото и заку­пают на него у христиан все, что им нужно. Опп одаривают азанагов-рыбаков, чтобы те находили для них соль, которая скрыта под песками. Эта соль обра­зуется следующим образом: зимой бурпое морс выходит из своих границ и затопляет низменности и долины, в которых остаются озера стоячей воды. Так как солнце два раза в год стоит в зените над такими озерами, то к самому жаркому времени года вода превращается в соль. А поскольку почва состоит там из одного песка, который ветер кучами перегоняет с одпого места на дру­гое, то соль заносит песком. Но азапаги-рыбаки знают все эти места и пока­зывают их людям из Тамбукуту (Тимбукту) за ценные подарки либо продают им соль за золото. А купцы нагружают солью своих верблюдов и других выочпых животных. Арабы тоже покупают эту соль за золото... Соль они разрезают па плиты так, чтобы две плиты составляли груз одного верблюда, и доставляют се в Тамбукуту»².

Подвизавшиеся в Тимбукту арабы могли уже давно разузнать о богатом соляном рынке па острове Аргон и без долгих размышлений приняли участие в этой торговле. Отсюда им стал изгестен «Зеленый залив» Ибн-Саида. Купе­ческие'караваны приходили в Арген по сухопутью.

Эти обстоятельства были детально изложены автором в специальной работе³. Совершенно исключается, чтобы арабские суда того времени могли в каботажном плавании доходить до шпроты Аргена. Однако Арген отделен от устья Сенегала сравнительно небольшим расстоянием. Упоминание об Аргепе у Идрисп и Ибн-Саида отнюдь не противоречит тому обстоятельству, что арабы испытывали непреодолимый страх перед плаванием в «Океане Тьмы» (Атлантика).

^-1. R. Palme г, Sudanese memoirs: translations of Arabic MSS relating to the central western Sudan, Lagos, 1928, v. II, p. 90.

² Valentine Ferdinand, op. cit., S. 281.

³ R. Hennig, Die atlantische «Salzinsel» der arabischen mittel- alterlichen Geographen, «Islam», 1940, В. XXVI, S. 58.

Итак, нет никакого сомнения в том, что упомянутый Ибн-Саидом «Соля­ной остров», лежащий на расстоянии полутора градусов от устья Сенегала, был Аргеном. Столь же правильна и догадка, что упоминавшийся еще Идрпси Соляной остров в океане, названный им Улнлом и лежащий па расстоянии одного дня пути от устья «суданского Нила» {nil al-sudan)¹,тоже тожде­ствен Аргену^[163][164]. По Ибн-Саиду, Улил был главным селением Соляного острова, название которого он не сообщает, между тем как Идриси именует так сам остров^[165]. В их идентичности, разумеется, не остается никакого сомнения. Это может служить доказательством того, что наименование «Соляной остров» и оживленная торговля, которую воли с ним арабы, были известны еще в се­редине XII в. Однако сведения Идриси об африканском побережье Атлантики были чрезвычайно скудными (см. т. II, гл. 112), и, кроме заимствованного у Птолемея названия Калидат [Канарские острова], он упоминает только о соляном острове Улиле. Отсюда следует, что арабские купцы, торговав­шие солью, установили связь с этим островом задолго до Идриси. Абу-л- Фида в начале XIV в. тоже дает главному поселению острова название Улил, а самому острову —- Джезирет-Акхаль [Черный остров]^[166], поэтому весьма вероятно, что Идриси только перенес название города па остров.

Исследователи долго сомневались в том, где нужно искать «Соляной остров». Сантарен полагал, что сообщение об этом острове связано со старой солеварней вГандполе, следовательно, он находится на реке Сенегал^[167]. Эта гипотеза несостоятельна, ибо Идриси подчеркивал, что «остров Улил лежит в море, недалеко от берега»^[168].

Другие ученые полагали, что сообщение Ибн-Саида относится к островам Зеленого Мыса, ведь самый восточный из них до наших дней называется Сал (Соляной остров). Об этом, конечно, не может быть и речи, даже если оставить в стороне тот факт, что Сал при его открытии был совершенно без­люден, в то время как па Соляном острове Ибн-Саида находилось поселение, которое вело оживленную торговлю. Только Аргеп был тем океанским остро­вом, который играл такую выдающуюся роль в соляной торговле негров, арабов и мавров. Итак, можно считать доказанным, что соляной остров Улпл был действительно тем самым Аргоном, которым португальцы овладели в 1445 г. Сообщение Идриси, что Улил лежит на расстоянии 40 дней пути^[169]от торгового города Сигильмсссы, тоже отлично подходит к Аргену^[170].

Выявление этих взаимосвязей проливает свет еще на один факт, попять который иначе было бы очень трудно, а именно, как же случилось, что Абу-л- Фида упоминает мыс Бланко еще в 1300 г., хотя арабы страшились заходить в Атлантический океан южнее Уэд-Дра (см. т. II, гл, ИЗ; т. III, гл. 144, 146)¹. Тот же арабский географ пишет:

«Арабский мореход Ибн-Фатима, снесенный с курса штормом, достиг Блестящего мыса ^гпа берегу Африки»^[171][172].

Не приходится сомневаться в том, что «Блестящим мысом» был Бланко. Пешель первоначально предполагал, что его следует отождествлять с мысом Бохадор^[173]. Однако, поскольку арабы присваивали Бохадору название Дже- бель-Асвад, то есть Черпая гора, ясно, что этот мыс, сложенный песчаником, не мог «блестеть», то есть сверкать на солице благодаря светлым пескам. Поэтому и Пешель позднее признал, что «Блестящим мысом» мог быть только мыс Бланко^[174]. К тому же Ибн-Фатима не мог быть отнесен штормом от побе­режья Марокко на целых 8° к мысу Блапко. Напротив, вполне вероят­ным кажется нам предположение, что каботажное судно, направлявшееся к соляному острову Улил (Арген), случайно могло попасть в шторм, который пронес его мимо острова в море до совсем недалеко находящегося мыса Бланко. Итак, не приходится возражать, если какой-либо исследователь утверждает, что открытый португальцами только в 1441 г. мыс Бланко был поверхностно известен арабам еще за 175 лет до этого. Изображенный па карте Иби-Саида от 1270 г. западноафриканский мыс, который Юсуф,Ка- маль отождествлял то с мысом Зеленым, то с мысом Бланко^[175], в свете изло­женных выше фактов мог быть только мысом Бланко.