Актуальное бессмертие (жить настоящим, в настоящем)

Имеется множество свидетельств философов, ученых, деятелей культуры о том, что любовь и творчество раз­двигают пределы жизни в глубину, открывают в ней самую настоящую бездну — то, что я называю актуальным бес­смертием.

Между тем феномен актуального бессмертия до сих пор мало изучен и осмыслен. Если о потенциальном бес­смертии говорили и писали многие и много, то о существо­вании актуального бессмертия догадывались лишь некото­рые. В чем тут дело? Здесь можно указать три причины.

Во-первых, как я уже говорил, люди заметили, осоз­нали прежде всего потенциальное бессмертие. Это связа­но с тем, что человек больше внимания обращает на ко­нечные результаты, плоды деятельности, а по поводу са­мой деятельности, того, как она протекает, он не размыш­ляет, а если и размышляет, то во вторую очередь. Потен­циальное бессмертие, воплощенное в оставленных следах, кажется более зримым, реальным, чем актуальное бессмер­тие, переживаемое в процессе самой деятельности.

Во-вторых, религиозная концепция бессмертия ориен­тировала сознание людей лишь в направлении потусторон­ней, посмертной, загробной жизни, т. е. того, что я назы­ваю иллюзорным потенциальным бессмертием. Земную жизнь религия обычно рассматривала как нечто весьма зыбкое, быстропреходящее, временное, лишь в аспекте ее конеч­ности (малости, ничтожности).

В-третьих, невыясненность проблем актуальной беско­нечности в математике и споры математиков по поводу су­

ществования/несуществования актуальной бесконечности отрицательно сказывались на разработке проблем актуаль­ного бессмертия.

Понимание бессмертия только как потенциального ущербно. Ведь что получается? Моя смертная жизнь здесь, в настоящем, а моя бессмертная жизнь — там, в будущем, после моей смерти. Это разделение настоящей жизни и по­смертного бессмертия мало чем отличается от христиан­ского разделения земной жизни и бессмертной жизни души за гробом.

Актуальное бессмертие есть не что иное, как опосред­ствование конечного бесконечным, преходящего вечным. Оно может быть большим или меньшим в зависимости от глубины опосредствования. А она зависит от человека. В. Г. Белинский об этом хорошо сказал: “Жить — значит чувствовать и мыслить, страдать и блаженствовать; вся­кая другая жизнь — смерть. И чем больше содержания объемлет собою наше чувство и мысль, чем сильнее и глуб­же наша способность страдать и блаженствовать, тем мы больше живем: мгновение такой жизни существеннее ста лет, проведенных в апатической дремоте, в мелких дей­ствиях и ничтожных целях”.

Время имеет для человека разную ценность, разную степень глубины. Чем больше человек делает и чем более важные события в его жизни происходят, тем острее, глуб­же ощущение им каждого мгновения жизни, тем интен­сивнее протекает его жизнь. О том, что время есть нечто резиновое, растягивающееся или сжимающееся, люди зна­ли, догадывались давно. Сенека писал: “Жизнь долга, если

она полна... Будем измерять ее поступками, а не временем”. Немецкая поговорка гласит: “Трудолюбие из одного дня два делает”.

Известен феномен резинового времени. В. Демидов пишет:

“Если восприятие длины отрезка времени действитель­но зависит от того, сколько “опорных точек” сохранилось в памяти, становится понятным и такой парадокс: старики жа­луются, что жизнь промелькнула, как миг, а детям все ка­жется, что годы тянутся слишком медленно (...)” Для ребенка “каждый прожитый час открывает нечто неизведанное, любо­пытное. Память отмечает новые факты, — вот и ощущение медленного хода времени. А взрослый человек с устоявшимся бытом и привычками, в его жизни дни похожи друг на друга, а значит, нет информационно ценных обстоятельств, зацепок для воспоминаний, так что время субъективно ускоряет свой бег.

Мера информации — это мера неожиданности сообще­ния. Его нетривиальность” (Демидов В. Время, хранимое как драгоценность. М., 1977).

Да, именно новизна является тем фактором, благодаря которому интенсифицируется жизнь человека. Она — мера актуального бессмертия. Чем больше новизны в жизни че­ловека, тем больше она длится. Особенно ценна та новиз­на, которая рождается в актах любви и творчества. Ценна тем, что это не новизна ради новизны. Новизна в любви и творчестве созидательна, ведет к новой новизне, раздвига­ет границы жизни не только актуально, но и потенциаль­но (порождает как актуальное бессмертие, так и потенци­альное).

Нужно жить так, чтобы день ощущался как год, а год как жизнь.

13.7.