Лекция 5 ТЮРЕМНАЯ ПОЛИТИКА РОССИЙСКОЙ ИМПЕРИИ ВО ВТОРОЙ ПОЛОВИНЕ XVIII ВЕКА

Васильева С. А., Тарасов О. А.

С середины XVIII века проявляется тенденция к превращению лишения сво­боды в исправительную меру. Впервые стремление исправить преступника про­явилось в российском законодательстве в 1742 году, когда было сделано распоря­жение принимать в монастыри престарелых или умалишенных колодников для исправления.

Что представляла собой российская тюрьма в середине XVIII века? По оцен­кам исследователя-пенитенциариста С. В. Познышева, тюрьмы в тот период в Рос­сии находились в таком же ужасном состоянии, как и тюрьмы Западной Европы. Здесь также царили голод и холод, всевозможные болезни и смертность. Колодни­ки не разделялись ни по возрасту, ни по роду преступлений, не всегда разделялись они и по полу. Государство не брало на себя практически никаких обязательств по их нравственному исправлению, оно даже не считало себя обязанным давать им пропитание. Все «попечение» о сидельцах сводилось к тому, чтобы они не бе­жали из тюрем. Тюремные сидельцы умирали без исповеди и причастия, обраще­ния правительства к духовенству о посещении арестантов оставались без послед­ствий, так как духовенство, поддерживаемое Синодом, требовало жалования, а оплачивать эти посещения было нечем.

Даже о тюрьмах столичного магистрата и розыскной экспедиции в 1767 года доносилось, что «в некоторых казармах теснота превеликая, крыши ветхи и грозят обрушиться, и продовольствие арестантов не обеспечено». Сами тюремные зда­ния, большинство из которых было хронически переполнено, были грязны, ветхи и совершенно не приспособлены к содержанию арестантов.

Архитектура тюремных острогов второй половины XVIII века все еще по­вторяла тип устройства более раннего времени. Остроги, как в губернских, так и в уездных городах занимали прямоугольные или квадратные участки разной ве­личины, огороженные со всех сторон бревенчатым тыном из заостренных вверху бревен.

На тюремном дворе как правило хранились и «технические средства охраны» того времени - железные кандалы, цепи и замки.

Как отмечал В. О. Ключевский, по признанию самой Екатерины в России она застала весьма мрачную картину: тюрьмы были переполнены, несмотря на освобождение до 17 тыс. колодников в последние годы царствования Елизаветы Петровны (1741-1761), на момент коронации Екатерины в 1762 году в местах заключения оставалось еще более 8 тыс. человек. Казалось, выхода из создавшего­ся положения не было даже видно, а «жестокие пытки и наказания за безделицу так ожесточили умы, что другого, более человеческого правосудия и представить себе не могли».

Екатерининское правительство, озабоченное возрастанием количества ко­лодников в государстве, с первых дней царствования императрицы решало вопрос сокращения их числа. В апреле 1763 года вышел указ «О строгом наблюдении Сенату за теми местами, в коих дело о колодниках долговременно не производит­ся», в котором говорилось о скорейшем решении судебных дел во всех присутст­венных местах, а за «нерешение дел в указанные сроки и за неприсылку ведомо­стей и рапортов» виновных наместников полагалось штрафовать. Подобные указы об ускорении решения арестантских дел поступали в наместнические правления практически каждый год. Общее наблюдение за положением арестантов осущест­влял непосредственно Правительствующий Сенат, куда наместники были обязаны представлять ежемесячные ведомости о колодниках.

Последовавшие в дальнейшем изменения в сфере исполнения наказаний, задуманные Екатериной II, стали результатом как передовой европейской мысли, так и личной монаршей воли. Основные начала этой реформы были изложены в Наказе Уложенной комиссии 1767 года, где, решая основные государственные проблемы: административные, экономические, социальные и судебные, она впер­вые, по оценкам исследователей, «внесла совершенно самостоятельно в уголовное наше правосудие начала любви и милосердия».

Своеобразным манифестом формирующейся пенитенциарной политики Екатерины и ее идеологической основой считается X глава Наказа, созданная под влиянием идей Чезаре Бекария и других европейских просветителей. Изучив их труды, Екатерина внесла все те идеи, которые соответствовали ее замыслам, в виде прямого заимствования или незначительно видоизменив их. Цель наказания тюремным заключением определяется Наказом достаточно четко: «воспрепятство­вать наказанному снова сделаться вредным обществу и служить примером - пото­му, что не чрезмерная строгость наказания и не лишение жизни наиболее дейст­вуют на общественное настроение, а продолжительность наказания. Смерть злодея менее обуздывает преступление, чем продолжительный пример человека, лишенного свободы, для того, чтобы он искупил трудами целой жизни нанесенный им обществу вред. Притом лучшее обуздание преступности заключается не в жесто­кости наказания, а в убеждении, что всякое нарушение закона наказывается».

Исходя из этих начал, она запретила пытки и потребовала соблюдать прин­цип соразмерности наказания совершенному преступлению. Для этого она создала классификацию по роду преступлений, выделив четыре типа:

1) против закона или веры,

2) против нравов,

3) против тишины и спокойствия,

4) против безопасности граждан.

Исходя из этой классификации, в ее Наказе была представлена новая систе­ма наказаний. По трем первым типам проектировалось применение исправитель­ных наказаний, к которым Екатерина II, бесспорно, относила и тюремное заклю­чение.

При решении тюремного вопроса, судя по содержанию Наказа, Екатерина предлагала сначала ориентироваться на улучшение условий предварительного за­ключения, т. к. между содержанием под стражей и тюремным заключением долж­ны существовать заметные различия. Суть их заключается в возможно большей снисходительности и кратковременности содержания подследственных. Строгость режима содержания в этих случаях должна исходить исключительно из интересов следствия и пресечения побегов.

Екатерина исходила из просветительской идеи, что эффективность борьбы с преступностью зависит не от жестокости наказания, а от его неотвратимости. Смерть преступника не влияет так на общество, как продолжительный пример че­ловека лишенного свободы, «для того, чтобы он искупил трудами целой жизни нанесенный им обществу вред».

Провозглашенные в Наказе принципы шли вразрез не только с традициями русской и российской уголовной и тюремной политики, но и во многом с реалиями европейского уголовного судопроизводства и систем наказания. В основных на­правлениях реформирования, изложенных в Наказе, Екатерина II опередила Европу почти на полвека и задала вектор для дальнейшего развития российской сферы исполнения наказаний на целое столетие.

Большинство положений Наказа, затрагивающие тюремные реформы, как известно, остались нереализованными и не приняли силу закона. Екатерина II лишь определила «правила игры» для всех звеньев управления, включив в оборот много идей, которые были новыми и еще не освоенными не только в России. На­каз служил скорее общей программой, руководством для правящих сфер. Сама же Екатерина в своей деятельности всегда стремилась придерживаться обозначенных ею принципов. Ее политика в пенитенциарной сфере все последующие годы все­гда соответствовала духу Наказа.

То, что удалось воплотить в жизнь, впечатляло. В рамках своей пенитенци­арной политики еще в 1764 году императрица повелела направлять в тюрьмы уче­ных священников для увещевания колодников и фиксирования в специальных ве­домостях исповеди преступников.

Сената. На местах с 1775 года все тюрьмы отдельных губерний и областей подчи­нялись наместникам (впоследствии - губернаторам) и их канцеляриям, которые позднее были переименованы в губернские правления. Наместники и губернаторы должны были отчитываться перед Сенатом и строить свою деятельность, проявляя «доброхотство, любовь и соболезнование к народу».

Еще одной мерой, облегчающих участь подследственных, стало учреждение в губерниях Совестных судов, которым было дано право освобождать из тюрем тех арестантов, которых содержали более 3-х дней без допроса. В 1782 году импе­ратрица запретила подвергать подсудимых пыткам на допросах.

Таким образом, Екатерина II одной из первых стремилась осуществить ре­форму сферы исполнения наказаний на принципах гуманизма и просвещения. Яр­чайшим примером этого стал проект Устава о тюрьмах, собственноручно напи­санный императрицей в 1787 году, но не получивший дальнейшего утверждения. В этом проекте предполагалось разделить тюрьмы на два рода: уголовные и граж­данские, которые в свою очередь подразделялись бы на уездные и губернские. Уголовные тюрьмы всех типов разделялись на три отделения: подстражное, при­говорное и осужденное. Гражданские - на два отделения: подстражное и приго­ворное. Кроме того, уголовные тюрьмы всех видов и типов должны были бы вы­полнять требование раздельного содержания мужчин и женщин.

Режим, предполагаемый для всех типов тюрем, можно было бы характери­зовать как принципиально гуманный и человеколюбивый. Так согласно планам императрицы, при всех тюрьмах предписывалось организовывать больницы для арестантов; все вещи, отобранные у арестантов при поступлении в тюрьму, долж­ны были обязательно быть возвращены при оставлении ее, в тюрьме все колодни­ки должны получать казенную одежду и пищу по полу и возрасту; им разрешалось читать книги и заниматься рукоделиями.

Само устройство тюремных зданий виделось типовым. Они должны были быть каменными и построены замками, хорошо проветриваемыми, находиться возле источников воды и в безопасных от пожаров местах. При тюрьмах должны быть созданы все необходимые для их деятельности службы. Тюремные камеры размером 9?9 аршин (то есть более 40 м²) и 6 аршин (то есть 4,2 м) вышиной обя­зательно должны были иметь зарешеченное окно в 1 ½ аршина и зафиксированные каменные стол и скамью, а также печь с лежанкой. Отапливаться камера должна была снаружи и закрываться двойной дверью, окованной железом. Кроме того, в губернских городах предполагалась постройка отдельных пересылочных тюрем для приговоренных к ссылке и каторжного двора, состоящего из 4 казарм, в кото­рых временно содержались бы различные категории пересылаемых на каторгу. Проект, таким образом, предполагал постройку в губернских городах 6 отдельных уголовных тюрем и по 3 в каждом уездном городе. Система содержания арестан­тов должна была быть келейной, поэтому тюрьмы должны были состоять из ма­леньких одиночных камер. В ссылочных тюрьмах это требование не было обяза­тельным, но заменялось обязательной работой ссыльных. Обязательной работа была для каторжников, содержащихся отдельно.

В проекте последовательно проведена мысль о централизации тюремного управления. В общегосударственном масштабе вся тюремная система должна бы­ла быть подчинена Государственному Надзирателю Правосудия. Он должен был утверждать в каждой губернии лиц, предложенных гражданскими и уголовными палатами на должность Уездного Надзирателя, которому подчинялись все тюрьмы отдельной губернии. Каждая тюрьма управлялась бы тюремщиками, назначенны­ми уездными надзирателями. Содержание арестантов, как видно из проекта, долж­но было быть гуманным и строго регламентированным. Заключенным должны были за казенный счет давать пищу и одежду, хранить и возвращать после осво­бождения личные вещи, лечить в больницах при тюрьмах и т. п.

Но и этот проект не получил силы закона, главным образом из-за отсутствия необходимых финансовых средств, которые требовались на постройку нескольких сот новых тюрем. Кроме того, считается, что Екатерина II сама не была полностью уверена в эффективности этого проекта. Нельзя сбрасывать со счетов и некоторое охлаждение к пенитенциарной реформе со стороны Екатерины II после событий 1789 года в революционной Франции, где именно разрушение тюрьмы Бастилии стало символическим актом свержения монаршей власти. А затем, в 1791 году ре­волюционное Учредительное собрание провозгласило начало тюремной реформы, многие положения которой напрямую перекликались с екатерининским Наказом и проектом Устава о тюрьмах. Одного этого, по замечанию исследователей, «в то время было достаточно, чтобы приостановить дальнейшие преобразования и отступить, если возможно, назад».

Несмотря на эти обстоятельства, Екатерине II удалось воплотить в пенитен­циарной сфере многое из того, что она провозгласила. К практическим мероприя­тиям, значительно преобразовавшим тюремную сферу в России, относят, как пра­вило, начало систематизации и регламентации тюремного управления, организа­цию смирительных и рабочих домов, строительство новых тюрем и острогов, а также улучшение быта арестантов.

В течение XVIII века правительство неуклонно шло к пониманию необхо­димости содержания арестантов за счет казны. Первоначально на государственное финансирование была переведена лишь пересыльная часть. Все попытки прави­тельства решить вопрос о продовольствии и одежде колодников в эпоху дворцо­вых переворотов оказались безуспешными. Традиционная милостыня неоднократ­но отменялась, затем вновь разрешалась: очевидно, вопрос пропитания арестантов не удавалось решить ни за счет челобитчиков, ни за счет государственных средств. По ходатайству нескольких губернаторов выходили локальные единовременные указы (1736, 1737, 1743 годов) о казенном продовольствии колодников, однако без четкого определения размера этого содержания. Уже во второй половине века проблема содержания заключенных все чаще решалась за счет казенных средств, единых предписаний по этому вопросу все еще не было. Первый екатерининский указ, касающийся пропитания заключенных относится к 1765 году. Согласно указу наместники, посылая в Сенат ведомости о колодниках, должны были указывать «откуда и какое каждый из них имеет пропитание, и довольны ли они таковым». Очевидно, государство всерьез озаботилось вопросом о продовольствии арестан­тов и выясняло, как обстоят дела на местах.

Два года спустя, 24 декабря 1767 года появилась первая инструкция «О порядке содержания колодников в острогах и о доставлении им пропитания». Инструкция однозначно определяла снабжение арестантов одеждой и пищей за счет казенных средств, не устанавливая при этом размера содержания. В связи с этим на местах зачастую возникали затруднения в использовании казенных средств на нужды арестантов.

В 1785 году из казны стали выделять суммы на отопление и освещение тю­рем, а в 1787 и 1788 годы был точно установлен размер кормовых денег здоровым и больным арестантам и определены размеры сумм, положенных на отопление и освещение тюрем. В 1796 году последовало указание лечить больных колодни­ков за счет казны. Так постепенно государство переводило арестантов на казенное содержание.

Таким образом, екатерининскую эпоху можно определить как период окон­чательного утверждения государственного подхода в отношении осужденных, ко­гда наметилась определенная централизация тюремного управления. Казна посте­пенно брала на себя обязательства по содержанию, продовольствию, лечению и нравственному исправлению колодников. Одним из первых актов, в котором прослеживалась забота о нравственности заключенного, было постановление от 17 января 1765 года «Об увещевании и исповедании колодников и обозначении в присылаемых ведомостях, сколько в которой после исповедано».

Как справедливо отмечал исследователь русских тюрем Д. В. Краинский, общие реформы Екатерины II и ее стремления по улучшению тюремной жизни «положили начало периоду коренных преобразований тюрем на обширном про­странстве всей Российской империи».

Использованная литература

1. Краинский Д. В. Записки тюремного инспектора / Сост., предисл., прим. О. В. Григорьева, И. К. Корсаковой, С. В. Мущенко, С. Г. Шевченко / Отв. ред. О. А. Платонов. М.: Институт русской цивилизации, 2016. 896 с.

2. Печников А. П. Тюремные учреждения российского государства (1649­1917гг.): Исторические хроники. М., 2004.

3. Позднышев С. В. Учение о карательных мерах и мере наказания. СПб., 1908.

4. Филиппов М. А. История и современное состояние карательных учреж­дений за границею и в России. СПб., 1873.