Как избежать «безумия» правового плюрализма?

Пример постсоветского кавказоведения прекрасно показывает, что концепцию «правового плюрализма», как и любую другую теорию, нельзя перенимать бездумно. Она также способна привести исследо­вателя к ложным умозаключениям.

отмечать их стали сами создатели концепции правового плюрализма. Критика коснулась в первую очередь понимания «права» сторонника­ми этой концепции. В 1993 г. Б.Таманаха опубликовал статью под провоцирующим на дискуссию названием: «Безумие социологического представления о правовом плюрализме». Он обратил внимание на то, что сторонники концепции описывают внегосударственные правовые явления, исходя из принципов государственного позитивного права (Tamanaha: 1993, 192).

Больше всего споров и возражений у антропологов и юристов вы­зывают такие понятия, как обычное или традиционное право. Эти термины у западных исследователей (хотя и не в такой степени, как у их российских коллег) устойчиво ассоциируются с представлением о неизменности прошлого. Между тем из опыта конкретных полевых исследований и изучения истории права хорошо известно, что в мире не существует неизменных правовых систем. Чрезмерное акцентиро­вание целостности и преемственности обычного права, приводящее к искажению его реального исторического развития, было подвергнуто резкой критике (Бенда-Бекманн К. фон: 1999, 9). Учитывая изменения, произошедшие в обычном праве в ходе его переосмысления и коди­фикации колониальными властями, ряд антропологов предложили вы­делить два разных исторических термина: обычное колониальное пра­во (customary law)и доколониальное аборигенное право (indigenous law) (Benda-Beckmann F. von: 1979; Fitzpatrick: 1980; Moore: 1986; Starr, Collier: 1987; 1989).

Американские этнологи Старр и Коллиер критикуют концепцию «правового плюрализма» за то, что она рассматривает взаимоотноше­ния в праве и обществе чрезмерно упрощенно и статично, не учитывая фактора внешних и внутренних влияний.

Другие критики, в том числе и придерживающиеся рассматривае­мой концепции, такие, как Г.Вудмэн, Ж.Вандерлинден, Ф.Стриджбош, отметили свойственную ей терминологическую путаницу. Ключевые для нее понятия «право», «плюрализм», «социальное поле» определены слишком сложно и малопригодны для использования в конкретных эмпирических исследованиях (Vanderlinden: 1989, 153; Woodman: 1995, 23; Стриджбош:1999, 213-217). В плане методологии слабым местом концепции является упор на изучение государства в ущерб

исследованию подчиненных ему социально-правовых групп. За это правовой плюрализм подвергся резкой критике юриста из Новой Зе­ландии М.Джексона (Jackson: 1992).

В 90-е годы был предпринят целый ряд попыток усовершенство­вать методологию правового плюрализма. На мой взгляд, среди них заслуживает внимания подход, предложенный исследователями му­сульманского права и общества стран Ближнего Востока, такими, как Б.Дюпре, Н.Бернар-Можирон, Л. аз-Звайни, и некоторыми другими. Их взгляды были изложены на заседаниях «круглого стола» по вопро­сам правового плюрализма в арабском мире, проведенного в Каире в декабре 1996 г. Результатом обсуждения стала книга, выпушенная в феврале 1999 г. В теоретическом плане следует отметить попытку Б.Дюпре заменить понятие правовой плюрализм на нормативная плюральное™ (normative plurality).Последняя понимается им как ре­зультат взаимодействия разных полуавтономных социальных полей. Еще важнее кажется мне предложение этих этнологов делать акцент не на государстве и законодателях, а на локальных социальных полях и лицах, создающих и применяющих правовые нормы, — судьях, сви­детелях, подсудимых (social actors) (Dupret: 1999, 36-39; al-Zwaini: 1999, 45).

Сторонники концепции правового плюрализма на Северном Кав­казе еще слишком мало внимания уделяют изучению повседневной юридической практики местных мусульман — адатному и шариатско­му судопроизводству, использованию норм адата и шариата в госу­дарственных судах, языкам функционирования обычного права. Пора перенести и ракурс изучения практики правового плюрализма с мак­роуровня на микроуровень, с государства и прикладной конфликто­логии на местные социальные пространства и живых людей, которые создают и видоизменяют правовые нормы. Используя хорошо извест­ное определение М.Фуко, этнологам следует больше внимания обра­щать на микрофизику правового плюрализма на Северном Кавказе.