ПОЛИБИЙ В АТЛАНТИЧЕСКИХ ВОДАХ СЕВЕРО-ЗАПАДНОЙ АФРИКИ (около 145 г. до д. э.)

§ 9. Когда Сципион Эмилиан стоял в Африке во главе войска, автор анналов Полибий получил от него флот для того, чтобы, проплыв вокруг, исследовать эту часть света. Он сообщает, что расстояние от гор [Атласа] на запад через леса, полные диких зверей, которые водятся в Африке, до реки Анатис (Уэд-Умм-эр- Рабиа) 485 000 шагов; откуда до Ликса [Уэд-Дра] 205 000 шагов.

§ 10. Дальше на 616 000 шагов простирается залив, он назы­вается Суррентийским и оканчивается выступающим на запад мысом с горой Барка [мыс Барбас], потом река Пальс. За ней живут перорсийские эфиопы, а за ними фарузии; с последними граничат живущие во внутренней области дарасские гетулы. А па побережьедаратитские эфиопы, река Бамбот [Сенегал], полная крокодилов и гиппопотамов. Горные хребты тянутся сплошь отсюда вплоть до той горы, которую мы назовем Феон-Охема, от нее до Гесперийского мыса [мыс Зеленый] десять дней и ночей плавания...¹

* *

Эвфем, человек из Карии, сообщает, будто он по дороге в Ита­лию сбился с пути и был унесен во внешнее море, па котором обыч­но больше (обхєті) не плавают^[576][577].

И* *1* Ф

[Панеций], который отправился па войну... его на семи кораб­лях для научного исследования^[578] (о-ратегасщечо;... auxov ev varatv гтсга тсрщ ФіХораб^аіД.

Окончательный захват Испании римлянами в 206 г. до н. э. положил конец карфагенской блокаде Гибралтарского пролива, длившейся 300 лет. Однако на протяжении 60 лет завоевателям не приходило в голову извлечь из этого пользу для судоходства и торговли и заинтересоваться географией тех районов страны, которые не представляли для них интереса ни с поли­тической, пи с военной точек зрения.

В то время как карфагеняне в VI в. до н. э., немедленно после того, как они обосновались на Пиренейском полуострове, снаряжали великолепные морские экспедиции для исследования вновь завоеванных торговых райо­нов (см. гл. 12 и 13), римляне, когда они стали здесь хозяевами, ничего по­добного не сделали. Возможно, что они совершали плавания в Гадес, но, видимо, на протяжении многих десятилетий не послали ни одного корабля в океан. Полибий особо подчеркивал незначительность судоходства по Гиб­ралтарскому проливу в его время^[579]. Даже 300 лет спустя Павсаиий, как это следует из приведенного выше отрывка, высказал то же мнение.

Лишь в 150 г. до п. э. римляне, видимо, побуждаемые к тому греком Полибием, предприняли первую атлантическую разведывательную экспе­дицию, и 50 годами позже они уже по собственной инициативе впервые со­вершили плавание по океану, правда весьма незначительное (см. гл. 33). Спустя еще 40 лет, когда Юлий Цезарь обдумывал свой поход против Бри­тании, ему пришлось предварительно с большим трудом добывать у жите­лей Галлии сведения об островной стране, куда он собирался отправиться. До этого Британия была совершенно неизвестна римлянам, которые прояв­ляли к ней полное безразличие (см. гл. 36)².

Во всяком случае, об африканском побережье Атлантики римляне в 150 г. до н. э. знали гораздо меньше, чем греки, финикияне и карфагеняне за не­сколько столетий до них. Только когда Сципион нанес смертельный удар пуничэскому сопернику Рима, римляне заинтересовались странами, с ко­торыми их враг вел торговлю³. Нельзя установить, играли ли при этом роль военно-политические соображения или решающее значение имел интерес к географии греческого историка Полибия, бывшего другом Сципиона, но римский полководец способствовал исследовательской экспедиции, пре­доставив для нее корабли.

Единственное сообщение о плавании, которое записал Плиний, к сожа­лению, неясно и крайне сухо. В нем приведены названия многих мест и пле­мен в Африке, но пет никаких подробностей о маршруте экспедиции и ее результатах, причем не указана даже точная дата. Мы узнаем только, что Полибий выехал, «когда Сципион Эмилиан стоял в Африке во главе войска». Трудно себе представить, что путешествие было начато до взятия Карфа­гена. Ранее этого срока Сципион нуждался в своих кораблях для другой цели, так как взятию города предшествовало несколько морских боев. Трудно поверить также, что Полибий мог выйти в плавание во время осады Карфа­гена. Учитывая все эти соображения, с давних пор предполагали, что пла­вание было предпринято после покорения города. Так, Лелевель относит экспедицию Полибия к 145 или 144 г. до и. э.¹ Эту дату следует признать правильной. Очень заманчиво, хотя и совсем не доказуемо, предположение, что только найденное в покоренном Карфагене в храме Сатурна сообщение об экспедиции Ганнона (гл. 12) побудило Полибия и Сципиона повторить отважное предприятие карфагенского морехода. Мы не знаем, как далеко прошли корабли Полибия, но они должны были, «во всяком случае», мино­вать мыс Гир^[580][581].

Повторить замечательное плавание Ганнона определенно не удалось даже в общих чертах. Не следует придавать значения упоминанию Плинием «горы Феон-Охема», «Колесницы богов». Это не более чем литературная ре­минисценция. Все же самый южный пункт, достигнутый Полибием, мог находиться у устья Сенегала, даже у мыса Зеленого. Экспедиция, безуслов­но, была выдающимся событием. Следует предполагать, что чуть ли не до 1443 г. п. э. ни один корабль цивилизованных народов не заходил так далеко на юг! Эта первая попытка была, несомненно, славным свидетельством пред­приимчивости римлян в области географических исследований.

Цихориус высказал мнение, что известная только по фрагментам так называемая «Надпись стоика», которую приписывают некому Папецию, от- посптся также к морской экспедиции Полибия^[582].

Это предположение вполне обоснованно, ибо, как полагает Цихориус, Панеций был одним из участников плавания Полибия. Если это предполо­жение правильно, то «Надпись стоика» можно было бы рассматривать как доказательство того, что экспедиция Полибия действительно состоялась только после покорения Карфагена и что в пен участвовало 7 кораблей.

Этим была бы опровергнута точка зрения Нордена, что «во время» осады Карфагена в 146 г. до н. э. Полибий находился в пути^[583].

Полибии имел все основания гордиться своими достижениями. Его непонятная неприязнь к Пифею, которую воспринял и Страбон, вероятно, проистекала, как мы уже отметили (см. гл. 20), из зависти, что другой грек за 200 лет до него посетил еще более отдаленные берега океана, которые даже для самого Полибия, такого отважного мореплавателя, остались неизвест­ными.