ГЛАВА 1 МОРСКАЯ ЭКСПЕДИЦИЯ ЕГИПЕТСКОЙ ЦАРИЦЫ ХАТШЕПСУТ В ПУНТ (около 1493/92 г. до н. э.)

Отрывок из надписи в храме Дейр-элъ-Бахри^[XII]

Путешествие по морю. Счастливое отплытие в Та-Нутер [«страну бога», вероятно, «восток»]. Благополучное прибытие воинов владыки обеих земель [Верхнего и Нижнего Египта] в страну Пунт, согласно повелению владыки богов Амона, повелителя Карнака [главного храма в Фивах], чтобы доставить чудесные вещи всякой чужеземной страны ради великой любви его [Амо­на] к своей дочери Макара [тронное имя царицы Хатшепсут], больше чем к прежним царям.

Прибытие к горным террасам мирры. Взяли они мирры сколь­ко захотели. Нагружают они корабли, пока не удовлетворится сердце их, живыми мирровыми деревцами и всякими прекрасными произведениями этой чужеземной страны...

Жители Пунта ничего не знали о египтянах. При прежних царях, со времен бога солнца Ра, продукты его [Пунта] передава­лись от одного к другому...

[Жители Пунта спрашивают]: «Каким образом достигли вы этой страны, неведомой египтянам? Спустились ли вы по небес­ным путям или плыли вы по воде, по неизведанному простран­ству страны бога, ступали ли вы там, где сам Ра, царь Та-мери» [любимой страны, то есть Египта?]...

Устройство лагеря для царского посла с его воинами на гор­ных террасах мирры, расположенных в Пунте, по обе стороны моря, чтобы принимать вождей этой страны.

Доставлены им хлеб, пиво, виноградное вино, мясо, фрукты и всевозможные другие вещи, имеющиеся в стране'Та-мери [Егип­те], соответственно приказу царского двора.

Прибыл вождь Пунта и принес с собой дань к берегу моря...

Пришли вожди Пунта и склонились главами своими, чтобы принять царских воинов. Воздали они хвалу владыке богов Амону-Ра...

Нагружаются корабли до отказа чудесными произведениями страны Пунт, всевозможными прекрасными древесными материа­лами страны бога, грудами мирровой смолы и живыми мирровыми деревцами, черным деревом и настоящей слоновой костью, необра­ботанным золотом из страны Аму [азиатские области], благовон­ными деревьями «тишепс» и «хесит», ароматной смолой, ладаном,

Рис.

черной краской для глаз, павианами, мартышками, борзыми собаками, шкурами леопардов и рабами вместе с детьми их...

Путешествие по морю и благополучное прибытие и радостное причаливание к Карнаку воинов владыки обеих земель в сопро­вождении вождей Пунта. То, что несут они, никогда не приноси­лось никакому другому царю...

Вожди Пунта говорят: мы просим милости у ее величества. Привет тебе, царица Та-мери, ты солнце, сияющее подобно небесному диску, владычица обширного Пунта, дочь Амона, царица...

Надпись над изображением весов

Точные и правильные весы Техути [бога мудрости Тота], сделанные царицей Верхнего и Нижнего Египта Макара для своего отца Амона-Ра, владыки Карнака, чтобы взвешивать сереб­ро, золото, лазурит, малахит, всевозможные драгоценные камни, чтобы ее величество было живо, невредимо и здорово...

Доставлены чудесные произведения Пунта и драгоценности- страны бога в качестве приношений южных стран Амону, влады­ке Карнака.

Самым древним путешествием с разведывательными целями, которое именно так и называлось в древних письменах, мы можем считать представ­ленную многократно в изображениях храма Дейр-эль-Бахри морскую экс­педицию, снаряженную царицей Хатшепсут (1501 —1484 гг. до н. э.), в знаменитую Страну благовоний—-Пунт¹.

Впрочем, путешествием с разведывательными целями это плавание было только в том смысле, что его участникам поручили разузнать, можно ли вообще и в какой мере восстановить порванные 300 лет назад торговые связи с благодатной, изобилующей всевозможными тропическими сокровищами Страной благовоний.

Под Пуптом древние египтяне подразумевали, в чем теперь уже вряд ли можно сомневаться, в первую очередь современное Сомали, самую восточ­ную оконечность Африки, то есть полосу земли на южном побережье Крас­ного моря и Аденского залива^[13][14].

Здесь следует иметь в виду преимущественно «берег, названный впослед­ствии древними Троглодитика» (Бругш).

Ведь приведенная выше надпись в храме Дейр-эль-Бахри ясно говорит о «лежащей по обе стороны моря стране Пунт»^[15].

Глазер, вероятно, прав, заявляя, что «Пунт в египетских надписях—это общее обозначение для всех южноарабских племен и их африканских посе­лений»^[16].

Неоднократно высказывалось мнение, что Пунт можно идентифици­ровать с Офиром царя Соломона^[17]. Но такое утверждение необоснованно. Пунт всегда был страной, производящей прежде всего благовония, а Офир— Страной золота. Идентичность их поэтому невероятна. Жан Жак Гесс в 1936 г. высказал мнение^[18], что упоминаемую дважды Птолемеем^[19]nooavoo лбХі; сле­

дует связывать с Пунтом, а эта страна должна была находиться к северу от Гизана в Аравии, па месте Атра.

Оставим вопрос о том, можно ли вообще принять это утверждение и в какой мере.

Главная часть подлинной страны Пунт могла, несомненно, паходиться только на Африканском материке. На этот счет имеется очень своеобразное, но убедительное доказательство. На скульптурах в храме Дейр-эль-Бахри жена повелителя Пунта изображена с типичными тучными (готтентотскими) ягодицами, которые всегда были характерны только для женщин африкан­ских народностей, а также для населения Сомали. Эта скульптура служит неопровержимым доказательством того, что обнаруженную флотом царицы Хатшепсут страну Пунт следует искать в Восточной Африке. Мейер также считал это положение «доказанным»¹.

Как и когда египтяне нашли дорогу в Пунт, совсем неизвестно. Разумеет­ся, для этого нужны были «исследовательские путешествия» и даже весьма многочисленные, о которых, однако, не осталось никаких сведений. Такие экспедиции должны были предприниматься очень давно, вероятно уже вначале IV тысячелетия дон.э., во всяком случае, задолго до эпохи V дина­стии, к которой относят первые документы о путешествиях в страну Пунт.

Брэстед категорически утверждает^[20][21], что путешествия в Пунт предпри­нимались задолго до V династии, по когда эта династия властвовала в Египте, точно неизвестно.

Предположение Борхардта прекрасно подтверждается следующим фак­том. Сильный уклон старого «входа» (вентиляционного канала?) в большую пирамиду Хеопса, построенную при IV династии, позволяет предполагать по астрономическим соображениям, что он был сооружен около 3380 г. до н. э. Иначе совершенно необъяснимо, почему направление этого входа точно указывает на ту точку неба, где в том году видна была тогдашняя По­лярная звезда (Альфа Дракона) в своей нижней кульминации^[24].

Впрочем, точная датировка древнейших путешествий в Пунт не имеет значения для нашего исследования.

Мы знаем об особенно важном путешествии в Пунт при втором фараоне V династии—Сахуре. Этой экспедиции должны были предшествовать многие другие¹. Она закончилась доставкой в Египет почти невероятного количества ценных товаров: 80 тыс. мер мирры, 6 тыс. весовых единиц электрума (сплава золота и серебра) и 2600 кусков ценного дерева, главным образом, вероятно, черного. О том, какая оживленная торговля велась в эти века с Пунтом, свидетельствует относящаяся ко времени VI династии надгробная надпись, посвященная кормчему Хнемхотепу, родом из Элефантины. Покойный про­славлялся за то, что будто бы не менее 11 раз плавал с кормчием Хви в стра­ну Пунт^[25][26][27].

В связи с политическим упадком Египта, который начался в 1790 г. до н. э. волнениями внутри страны и позднее привел к победоносному втор­жению гиксосов, обычай предпринимать плавания в Пунт был забыт примерно на три столетия.

Около 1580 г. до н. э. владычеству гиксосов пришел конец.

На долю «первой великой женщины, которую мы встречаем в истории»^[29], выпала честь провести эту самую раннюю и смелую исследовательскую экспедицию. Хатшепсут, дочь Тутмоса I, единственная правящая царица

в истории древнего Египта, была той, которая выдвинула и осуществила идею о путешествии в Пупт¹.

Со стороны матери Хатшепсут была последним отпрыском древнего фиванского княжеского рода фараона Яхмоса I, который изгнал из страны гиксосов. Наряду со знатным происхождением она унаследовала политиче­ский гений отца. Этой «египетской Семирамиде»^[30][31] с помощью сильных привер­женцев удалось добиться того, что в качестве последнего отпрыска Яхмоса она действительно правила страной. До самой смерти царицы «вся государ­ственная власть» находилась в ее руках^[32]. Отношения царицы с младшими сводными братьями Тутмосом II и Тутмосом III^[33] не совсем ясны. Мейер пред­полагает, что она состояла в браке с первым из них и, возможно, избавилась от мужа. Зете также считает этот брак между братом и сестрой вполне вероят­ным^[34].

Видимо, позднее Хатшепсут состояла в браке со своим младшим сводным братом Тутмосом III, который вначале супружества был почти мальчиком. Царица назначила своего мужа соправителем, ио «без какой бы то ни было действительной власти». Тутмос вплоть до смерти Хатшепсут около 1482 или 1481 г. играл подчиненную роль, от которой он все же избавился, возможно, применив насилие. По всей вероятности, Тутмос считал свою сестру и супругу узурпатором престола.

Тутмос III наряду с Рамсесом II (1292—1225 гг. до н. э.) был величайшим военачальником и могущественнейшим властителем Египта, вполне заслу­жившим эпитет «Великий». В политическом отношении он поднял Египет как великую державу на небывалую высоту и умер после правления, про­должавшегося 53 года 11 месяцев и 1 день, примерно 4 апреля 1447 г. до н. э.

Что касается путешествия в Пунт, организованного царицей Хатшепсут, го оно относится примерно к середине ее правления. Руководили ею, видимо, следующие побуждения.

Царица любила роскошные строения. Самым величественным из возве­денных при ней сооружений был храм Дейр-эль-Бахрп на западе Фив, построен­ный в честь бога Аммона. Многочисленные прекрасные и в высшей степени ценные с точки зрения истории культуры барельефы и надписи в храме про­

славляют деяния царицы¹. На террасе этого храма Хатшепсут пожелала поса­дить мирру, известное из библии, но не встречающееся в Египте растение. Между тем мирру из-за ее благоухания более чем за 1500 лет до царствования Хатшепсут доставляли в большом количестве из Пупта, как следует из при­веденных выше сообщений о путешествиях в эту страну при фараоне Сахуре. Оракул бога Аммона повелел немедленно исполнить волю царицы и потребовал «разведать дороги в Пунт» и привезти оттуда мирру. Для плавания в Пунт снарядили 5 больших 30-весельных кораблей—«самый большой караван в эту страну, о котором мы имеем сведения»^[36][37]. Цель путешествия лежала, видимо, вблизи мыса Гвардафуй. В плавании принимал участие царский посол. Еги­петские товары обменивались на восточно-африканские и индийские. В соответ­ствии с высокомерным обычаем многих древних народов собственные товары, предназначавшиеся для обмена, называли «подарками», а товары другого народа—«данью».

Самым привлекательным из приобретенных товаров была мирра. 31 дерево, посаженное в деревянные кадки,—старейшее свидетельство «попытки аккли­матизации растений», сделанной в древности^[38]. Египтяне, как это пи странно, воздвигли в Пупте статую своей царицы, а затем благополучно верну­лись на родину. Властителя Пупта, как определенно сообщают записи, звали Париху, а его жену—Ари. Кадки с деревьями были в определенном порядке расставлены на «террасах мирры» храма Дейр-эль-Бахри. Храм этот царица строила как усыпальницу для себя и своего отца Тутмоса I. Хатшепсут была вправе гордиться организованной ею экспедицией в Пунт и радовалась успеху. Надпись в храме гласит: «Я устроила ему Пунт в его саду, как он повелел мне. Он достаточно велик, он мог по нему гулять»^[39].

Морская экспедиция в Пунт была довольно типичной для того периода «оживленного материального подъема»^[40] развивающегося Египетского госу­дарства.

Время путешествия можно установить с необычной для древней истории точностью. Путеїпествие в Пунт последовало на 9-м году правления царицы^[41]. Если правильно исчисление Брэстеда и вступление на престол последовало 3 мая 1501 г. (сомнения в отношении этой даты весьма незначительны), то 9-й год правления длился с 3 мая 1493 до 2 мая 1492 г. до н. э. Мы можем предположить, что при этой экспедиции был хотя бы частично использован древ­ний опыт трудных плаваний под парусами по Красному морю, о чем свидетель­ствует исключительно удачное путешествие. В этом случае плавание на юг могло быть проведено летом 1493 г. В июне на Красном море начинают дуть ветры, самые благоприятные для кораблей, плывущих на юг. До сентября, во всяком

случае, путешествие должно было закончиться¹. При хорошей погоде до страны Сомали можно было доплыть за 2—3 месяца. Впрочем, «надписи не сообщают, сколько времени длилось плавание»^[42][43]. Все расстояние составляло примерно 2000 км, но в Красном море с давних пор корабли могли продвигаться только очень медленно. Обратное плавание на север могло быть совершено лишь с октября по декабрь, так как в это время до 20-й параллели преобладают юго-восточные ветры. Пройти через Баб-эль-Мандебский пролив лучше всего было в конце октября. Севернее 20-й параллели уже нельзя было пользоваться парусами, а на веслах продвигались крайне медленно. Чаще всего Кусейра достигали в конце января—начале февраля, и оттуда, как правило, начи­нались все путешествия. До весны 1492 г. до н. э. экспедиция царицы, если она началась в 1493 г., пе могла закончиться. Нов случае, если корабли зашли дальше мыса Гвардафуй (что весьма неправдоподобно) или если торговые опе­рации продолжались в течение ряда месяцев, возвращение па родину могло состояться только годом позже, то есть в 1491 г. до н. э.

Против плавания на Сомали Мориц выдвигает принципиальное возражение. Он указывает на то, что корабли, изображенные па храме Дейр-эль-Бахри, можно было использовать только для каботажного плавания, так как они едва ли годились для выхода в Индийский океан и неспокойный Аденский залив^[44][45]. Поэтому Пунт должен был находиться в пределах Красного моря, вероятно в юго-западной части его побережья. Вследствие этого Мориц склонен искать Пунт в современном Сеппаре.

Автор не берется судить, оправдывает ли мнение Морица ссылка па недо­статочную пригодность египетских судов для плавания в открытом море. Но следует принять во внимание, что требования, предъявляемые к качеству кораблей много тысячелетий назад, были совсем иными, чем теперь. Ведь еще на заре истории предпринимались плавания вдали от берегов по Атлан­тическому и Индийскому океанам. Да и по бурным северным водам плавали па утлых судах, на которых мы в настоящее время вряд ли решились бы следовать вдоль берегов. Поэтому возражение Морица едва ли можно считать убедитель­ным. Высказано слишком много других точек зрения, согласно которым только Сомали можно рассматривать как местонахождение древнего Пунта.

Точно определить место высадки в Пунте и гавань, из которой вышли египетские корабли, невозможно. Одно из изображений кораблей в храме Дейр-эль-Бахри подписано словами команды «держать налево!». Поскольку у египтян «лево» всегда означало восток, Мейер полагал¹, что Пунт находился в современном Йемене. Население Пунта он считал «предками впоследствии столь прославленных сабеяп»^[46]. Заключение Мейера весьма натянуто.

Главная «область благовоний» {regio thurijera)всегда находилась в Сомали Команда «держать налево» не противоречит тому, что путешественники именно туда и направлялись, ибо, дойдя до Аденского залива, корабли должны были в любом случае повернуть па восток, чтобы достигнуть мыса Гвардафуй. Пред­положение Брэстеда, что египтяне высадились в Пунте несколько севернее этого мыса, представляется более правдоподобным, чем утверждение Мейера.

Напротив, Брэстед определенно заблуждается, допуская, что корабли вышли из Фив по Нилу и возвратились тем же путем, пользуясь при этом каналом между Нилом и Красным морем¹. Такого канала, который соединял бы Верхний Египет, где находятся Фивы, с Красным морем, вообще никогда не было, да и в Нижнем Египте он мог появиться не ранее XIII в. до н. э. Сле­довательно, неправдоподобно, что корабли направлялись в плавание прямо из Фив. Вероятно, Мейер прав, когда считает, «пожалуй, несомненным», что участники экспедиции сначала добирались от Нила до Красного моря по суше и далее следовали, «как издавна из Копта к Красному морю», по караванному пути, чтобы у современного Кусейра погрузиться на корабли^[47][48]. Копт лежал в той части долины Нила, где она ближе всего подходит к берегу Красного моря^[49][50]. Путешествие по суше из Копта в Левкос-Лимен (Кусейр) могло при благоприятных обстоятельствах запять всего 5 дней. После завершения пла­вания участники экспедиции должны были вернуться тем же путем. Автор хочет подчеркнуть свое твердое убеждение в том, что эти экспедиции не могли происходить иначе.

Трудно судить, правильна ли мысль Мейера о том, что можно предполо­жить потомственную связь между жителями Пунта и сабеянами. Готтентот­ские ягодицы жены властителя Пунта ставят под сомнение родство с арабскими сабеянами. И уже совсем ошибочна мысль Навилля, который считает Пунт древней родиной финикиян¹.

Вниманию читателей! В хронологии древнейшего Египта, данной па стр. 24, сохранена датировка первого издания. Правда, автору известна попытка Шарффа^[51][52] омолодить всю египетскую хронологию па период Сотиса, длившийся 1460 лет, и передвинуть начало с 4241—4236 гг. на 2781—2776 гг. до н. э.^в Но он считает эту гипотезу несостоятельной по астрономическим соображе­ниям.

Начало вавилонской культуры, несомненно, относится к тому времени, когда точка летнего солнцестояния находилась в созвездии Девы, то есть

к V тысячелетию до н. э? Начало культуры Мохенджо-Даро^[53][54]датируется примерно 4000 г. до н. э.^[55] Знаменитый Дендерский Зодиак^[56], если даже он был создан лишь во времена Птолемея, ясно указывает на созвездие Близнецов как на первое созвездие, в котором находилась точка весеннего равноденствия, что соответствует вавилонскому летнему солнцестоянию в созвездии Девы, то есть времени до 4300—4400 гг. до н. э. Автор не в состоянии представить себе, что политическая история египетского народа началась почти через 2000 лет после зарождения астрономии, достигшей к тому времени высокого уровня разви­тия. Между тем сам Шарфф подчеркивает, что «хронология пока еще твердо не установлена»^[57]. Поэтому не следует постоянно и пренебрежительно игнориро­вать, как это издавна делают египтологи, опорные точки астрономии, которые все-таки довольно точны^[58].

Древнейшие находки открытой в 19'11 —1929 гг. культуры в Телль-Халафе (Верхняя Месопотамия) восходят к V тысячелетию до н. э. Из пяти слоев, обнаруженных при великолепных раскопках Рас-Шамра, уже четвертый сверху относится ко времени, предшествовавшему 4000 г. до н. э., а самый нижний

датируется еще более ранним периодом^[59]. Вряд ли египтологи собираются утвер­ждать, что некоторые культуры Передней Азии древнее египетской.