ИССЛЕДОВАНИЕ МОРЕЙ НА ДАЛЬНЕМ ВОСТОКЕ1 (около 100 г.)

Марин не указывает, сколько стадий нужно проплыть от Золотого Херсонеса до Каттигар. Он только говорит, что, согласно записям Александра, побережье тянется от Золотого Херсонеса на юг и если плыть вдоль него, то через 20 дней достигнешь города Забы, а от Заб продолжить плавание к югу и держаться левой стороны, [то есть на юго-восток], то через несколько дней до­стигнешь Каттигар.

* * *

Купцы из Даципя часто посещали Фунань [Камбоджа], Йинань [северный Трунбо] и Тяочжи [у устья Красной реки, близ Ханоя]. Однако из жителей этого пограничного государ­ства лишь немногие добирались до Дациня [Римской империи]^[915].

Составителю «Перипла Эритрейского моря» (гл. 55) Индийский океан был известен лишь до Малакки. О странах, лежащих дальше на восток, он имел самые смутные сведения, пользуясь различными слухами. Однако благодаря этим сведениям он первый употребил название «Тина». Примерно четверть столетия спустя географические представления о Дальнем Востоке и о водах, граничащих с Тихим океапом, значительно расширились благо­даря ревностным исследованиям Марина Тирского, исключительно ценное и оригинальное произведение которого «Исправление географической карты» (A'.opQwatS too■уєшураФіхоо jtKaxog), к сожалению, утеряно. Но исследо­вание Марина Тирского послужило основой для величественной картины мира, нарисованной Птолемеем. Блестяще развитая Птолемеем система гео­графических координат, которой он пользовался для обозначения всех изве­стных ему пунктов, была уже подробно разработана Марином. Несомненно,

Рис. 7. Карта мира, составленная предшественником Птолемея Марином Тирским. Реконструкция Хонигманом, См.

что при этом вкрались весьма значительные ошибки, и все же труд Марина сам по себе поразителен¹. Исследования Марина имели особо важное значе­ние для получения новых, важных сведений о Дальнем Востоке, которые за немногие десятилетия до него были совершенно неизвестны автору «Пери- пла Эритрейского моря».

По всей видимости, Марин сам не предпринимал больших путешествий и получал сведения путем опроса. Сколько человек давали ему сведения о морях и берегах Юго-Восточной Азии и кем были эти люди, не известно. Только одного Птолемей называет по имени—некоего Александра^[916][917], видимо греческого купца, поселившегося в Египте, который сам совершил путеше­ствие к Золотому Херсонесу [Малакке] и к Забам [Сингапуру]. Оттуда он направился далее к главной китайской гавани Каттигаре, местоположе­ние которой представляется спорным. Указание, будто Каттигара располо­жена на расстоянии «нескольких дней» к юго-востоку от Заб, никак не могло исходить от Александра, и, видимо, Марин сам каким-то образом его опре­делил. В «Перипле Эритрейского моря» было вполне правильно указано (см. гл. 55), что Тина расположена «совсем на север» от Золотого Херсонеса. Марии, на которого Птолемей целиком полагался во всем, что касалось этих областей, видимо, неверно понял какое-то сообщение и неправильно определил местоположение Каттигары. Птолемеева карта Юго-Восточной Азии совершенно ясна примерно до Тонкинского залива и в общих чертах правильна. Далее очертания берегов у Птолемея представляют собой зер­кальное отражение действительности, причем побережье близ острова Хай­нань следует принять в качестве оси, вокруг которой нужно повернуть карту Птолемея, чтобы она стала верной. Автор высказал предположение, что Птолемей скомбинировал сообщения двух мореплавателей—одного, следо­вавшего вдоль побережья, и другого, плывшего в открытом море, причем полученные сведения были неправильно объединены^[918].

в Малаккском проливе. В районе последнего только поздней осенью дуют ветры, относительно благоприятные для мореходов, направляющихся с запа­да на восток¹. Вероятно, с этим обстоятельством связан тот факт, что Пто­лемей, как с некоторым удивлением отметил Фольц^{[920][921][922]}, вообще ничего не знал о Малаккском проливе. Поэтому он и рассматривал Суматру как часть мате­рика. Видимо, тот мореход (Александр?), на сообщениях которого основы вался Птолемей, плыл от Бенгальского залива вдоль Суматры к Зондскому пролизу и поэтому ничего не знал о Малаккском проливе. Это предположе­ние тем более вероятно, что упоминание островов Ментавай, лежащих к югу от Суматры под названием Barusae insulae^[923],а также острова Явы как Яба диу достаточно ясно характеризует пройденный путь. Во всяком случае, следует иметь в виду, что название «Ява» еще в средние века, например у Марко Поло, применялось как собственно к Яве, так и к Суматре. Итак, вполне возможно, что название «Ябадиу» Птолемей тоже относил к обоим островам^[924]. По ту сторону Зондского пролива китайские мореходы в зависи­мости от времени года и цели путешествия, как правило, плыли западнее или восточнее Борнео. Далее они плыли мимо Филиппин по открытому морю, но не держались вблизи материка, если не собирались войти в Тонкинский, залив. Видимо, у Птолемея сообщения о плавании вдоль берегов и в откры­том море были каким-то образом неверно объединены.

Ошибки в определении сторон горизонта именно в водах Зондского архи­пелага встречались еще в средние века у арабских мореплавателей. Там обыч­но моряки попадали в зону экватора и отчасти даже еще южнее. В течение лета, северного полушария солнце в полдень стоит здесь на севере. Это неожидан ное для них явление, видимо, создавало в представлениях у греческих купцов, такую же путаницу, как и у финикиян фараона Нехо (см. гл. 9). Если они в качестве пассажиров пересекали на каком-нибудь индийском или китайском, корабле Зондские моря, то в полдень им вполне могло показаться, в соответ­ствии с положением солнца, что они едут на юг, в то время как в действитель­ности корабль держал курс па север. Этим можно психологически объяснить известные несообразности в описании Птолемея или по крайней мере их при~

чины. Верна ли эта гипотеза или нет, не имеет значения для настоящего исследования. Разумеется, могли быть и другие ложные предпосылки, опре­делившие ошибки в данных Марина—Птолемея относительно местоположе­ния Каттигары.

Герман сделал удачную попытку найти объяснение ошибочным данным Птолемея. Он отмечает следующее: Птолемей на основании рассказов море­плавателей подчеркивал¹, что из Заб дальнейший путь к Каттигаре идет па юго-восток^[925][926]. Это верно, поскольку вначале нужно обогнуть мыс. Однако о том, что после обхода полуострова корабли должны были вновь взять курс па север, мореплаватели забыли рассказать Птолемею или он сам упустил это из виду. Как бы то ни было, он, вероятно, впал в ошибку, предполагая, будто все плавание проходило в юго-восточном направлении, и соответственно поместил Каттигару к юго-востоку от Заб. Объяснение Германа представляет­ся вполне правдоподобным. Правильно оно или нет, установить нельзя. Что к указаниям Птолемея на долготы и широты нужно относиться весьма крити­чески и вносить в них коррективы, подчеркивал еще Фольц^[927]. Так, он утвер­ждал в одном месте, что все координаты Птолемея «имеют, естественно, не абсолютную, а относительную ценность».

В остальном Птолемей был прекрасно информирован о реках, городах и торговых путях Восточной Азии, откуда следует, что он, видимо, распола­гал сведениями о путешествиях по суше. На основании его данных можно легко проследить «дорогу янтаря» к Земландскому полуострову (см. гл. 49), древние торговые пути из Индии в Китай^[928]. В соответствии с этим «Загангская Индия» (которая доходила до Трунбо) у Птолемея была отделена от подлин­ной Страны Серов и шелка особой пограничной рекой Серое^[929], возможно Красной рекой. Но пути по открытому морю вели совсем в другом направле­нии, в Тину и к ее главной гавани Каттигаре, которую Птолемей ошибочно переместил в южное полушарие, к 8° ю. ш., отделив ее, таким образом, от Стра­ны серов неизвестными областями, занимающими значительное пространство Можно довольно точно проследить, как должен был проходить главный мор­ской путь в Каттигару, так как острова на юго-востоке, которые называет Птолемей, служат хорошими ориентирами, указывающими на путь кораблей.

Прежде всего, как уже отмечалось, упоминается Ява, под названием «Ябадиу». Это переделка на греческий лад индийского названия javadvipa (Явадвипа), что означает «Просяной остров». Так Ява в ту эпоху была назва­на в «Рамаяне»^[930]. Суматра, как мы уже знаем, не считалась тогда островом.

Однако, как превосходно доказал Фольц, Борнео фигурирует как Остров сатиров, причем под сатирами следует подразумевать обитающих здесь носа­тых обезьян (Semnopithecus nasicus)¹.Что же касается Маниольских остро­вов, по соседству с Островом сатиров, то, как доказывал автор, их следует идентифицировать только с Филиппинами^[931][932]. Главный остров этого архипела­га — Лусон, видимо, в доиспанский период всегда носил малайское название Манила (что означает «зеленеющий»). По-гречески это едва ли может быть передано иначе, чем Маниола^[933]. Тот факт, что малайцы к началу нашей эры играли важную роль в морях Южной Азии как мореплаватели и лоцманы, особо подчеркивал Рихтгофен^[934].

Итак, Птолемеем действительно названы как раз те восточные острова, которые расположены на древнем морском пути в Южный Китай.

Каттигаре и ее местоположению посвящена обширная литература: этот город попеременно помещали то в Сингапуре, то в устье Янцзы, то на Борнео. За последнее время восторжествовала точка зрения, которую поддерживал еще Рихтгофен^[935][936], а затем с незначительными вариациями Хирт и Герман^[937]. Согласно мнепию этих исследователей, Каттигара должна была находиться в северном Трунбо, в устье Красной реки (Сонг-Коя), недалеко от современ­ного Ханоя. Хирт счел возможным обосновать правильность этого предполо­жения па основе лингвистического сходства, исходя из того, что гавань в устье Красной реки раньше носила название Кауте или Катик. По звучанию это очень близко к Каттигаре. Однако позднее Герман доказал, что название Катик появилось не ранее X в. и что до того гавань называлась Тяочжи. Пет также никаких доказательств того, что эта гавань («Кангига» Марко Поло)^[938]имела важное значение во времена Птолемея. Но это предположение реши­тельно опровергается следующим аргументом.

Как уже упоминалось, Птолемей знал Красную реку как границу между Индией и Страной серов под характерным названием Серое. Но его страна Тина расположена совсем в другом месте, вдали как от Индии, так и от Стра­ны серов, а Каттигара расположена не в устье Сероса, а на реке Коттиарис⁸. На своем пути в Каттигару мореплаватель Александр пичего не слышал

ни о Красной реке, ни о Тонкинском заливе. Но китайцы не могли построить свою важнейшую в то время морскую гавань в чужом, угрожаемом со стороны аннамитов районе. К тому же, исходя из удобства коммуникаций, китайская гавань должна была находиться на южном конце сети внутренних водных путей. Исходя из этих соображений, автору представляется основательной гипотеза, выдвинутая Кипертом, Гюнтером, Герини и Телеки¹. И он надеется подкрепить ее вескими доказательствами^[939][940]. Суть этой гипотезы состоит в том, что Каттигару следует искать только в заливе Ханчжоувань, куда в то время впадал южный рукав Янцзы^[941].

Этот залив служил южным выходом в море для Великого канала, имевше­го огромное значение, а также для величайшей китайской реки. Итак, Кат- тигара была как бы предшествепницей блестящей средневековой гавани, находившейся педалеко от современного Ханчжоу. Марко Поло прослав­лял эту гавань, которую он называл Кинсай, свыше всякой меры^[942].

Рихтгофен особенно подчеркивал необычайно важное значение залива Ханчжоувань для китайской торговли в древности. Он указывал на то, что здесь когда-то находилось «устье большого рукава Янцзы», через которое мор­ские корабли могли «передавать свой груз речным судам»^[943][944].

Во всяком случае, Каттигару можно и нужно считать только китайской гаванью. В этом случае остается лишь принять изложенную выше гипотезу Далее Каттигары кругозор древних никогда не распространялся, но эта гавань во II в. н. э. превратилась в важный торговый центр для крупных куп­цов из Средиземноморья. Хирт несколькими смелыми штрихами обрисовал значение Каттигары для торгового флота Запада в эпоху Римской импе* рии (Pax Romana).Вот что он пишет:

«То было время сирийского влияния в истории международной торговли когда, возможно, тот же самый купец, компаньон которого находился в Мас- силии, Александрии или где-нибудь на Средиземном море, с напряжением ожи­дал известий о продаже купцам в Каттигаре крупных партий сирийского пур­пура, имитаций драгоценных камней, римских диковинок и т. п.^в».

При любых обстоятельствах Каттигара, несомненно, была самым отдален­ным пунктом, которого когда-либо достигали западные мореплаватели в древ-

ности. Согласно Хирту, она была «конечным пунктом торговли Запада»¹. Марин называет ее «местом обитания людей из Сины и началом неведомой земли»^[945][946]. Берега и гавани Камбоджи, Трунбо (Тонкин) и Бакбо, как об этом свидетельствует книга «Ляншу» II в. н. э. (см. оригинальные тексты), также были ареной энергичных разведок западных купцов, но они, видимо, ни­когда не предполагали, как близко от них была там Страна Серов. Если мы вспомним, что речь идет о гаванях Тихого океана, то поистине должны принести дань восхищения достижениям народов-мореплавателей классиче­ской древности^[947].